Речь Аракчеева С.В. в прениях сторон

Сегодня, 10 декабря 2007 года, мне в очередной раз предоставлено судом право участия в прениях сторон по рассматриваемому уголовному делу. Я принял решение воспользоваться этим правом, так как за время уголовного преследования, произошли события, затрагивающие непосредственно мою жизнь, жизнь моих родителей, близких родственников.
С 11 ноября 1999 года и по сей день я честно выполняю возложенный на меня долг гражданина своей страны согласно статье 59 Конституции РФ, которая гласит, что защита Отечества является долгом и обязанностью гражданина Российской Федерации. Я мечтал стать военным, готовился к поступлению в Суворовское училище. В 1999 году я был призван на военную службу, по окончанию срочной службы я остался в армии.
За время службы с меня не было ни одного взыскания, я получил внеочередное звание «лейтенант». В 2002 году я со своим личным составом поехал в командировку в Чеченскую Республику, я не задавался вопросом, ехать или нет, я исполнял свой долг перед Родиной. Во время пребывания в ЧР, в течение более чем полугода, я ежедневно со своим личным составом выходил на инженерную разведку, за всё это время у нас не было ни одного выходного дня. На моём счету более 25 разминированных взрывных устройств и ни одной боевой потери. По возвращению из командировки я ждал очередного повышения в звании, торжественного вручения заслуженных наград. Однако, меня вызвали обратно в Ханкалу.
С тех пор прошло уже почти пять лет. Пять лет! За это время люди получают высшее образование, растят и готовят к школе детей или значительно продвигаются по служебной лестнице, принося пользу обществу и государству.
Но моя вынужденная судьба строится по иному плану, плану непредсказуемому, не оставляющему надежды всё это время на стабильное будущее, семью, детей, образование.
У меня складывается впечатление, что я, моя судьба и весь этот процесс есть некий эксперимент, эксперимент над живой человеческой личностью, обусловленный эпохой реформирования судебной системы.
Да, дважды меня сажали, дважды отпускали, дважды оправдывали и трижды возвращали в ранг обвиняемого.
Что же будет дальше? Будет ли четвертый процесс, или пятый, сколько их будет вообще?
Никто в этом зале не знает ответа на этот вопрос! В этом и есть проблема, проблема неопределенности в законе, этому я хотел бы уделить несколько слов в своем выступлении.

Ч. 4 Ст. 15 Конституция Российской Федерации гласит:
Общепризнанные принципы и нормы международного права и международные договоры Российской Федерации являются составной частью ее правовой системы. Если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.
Международные договоры Российской Федерации с зарубежными государствами и международными организациями заключаются в соответствии с Конституцией и федеральными законами от имени Российской Федерации уполномоченными федеральными органами. После официального признания, ратификации и одобрения международные договоры в установленном порядке приобретают обязательную силу на всей российской территории. Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод по правам человека была ратифицирована 30 марта 1998 года.
Я считаю, что в отношении меня было нарушено право, предусмотренное параграфом 1 статьи 6 Конвенции.
1. Нарушение статьи 6 Конвенции – Право на справедливое судебное разбирательство.

«1. Каждый … при предъявлении ему любого уголовного обвинения имеет право на справедливое и публичное разбирательство дела в разумный срок независимым и беспристрастным судом, созданным на основании закона».
Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод провозглашает принцип верховенства права.

В свою очередь, требование правовой определенности образует «один из основополагающих аспектов принципа верховенства права и является его необходимым следствием и условием реализации.
Принцип правовой определенности предполагает стабильность правового регулирования и существующих правоотношений. Это, как и точность, и конкретность правовых норм, необходимо для того, чтобы участники соответствующих отношений могли в разумных пределах предвидеть последствия своего поведения и быть уверенными в неизменности своего официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей.

В соответствии с ч. 2 ст. 47 Конституции РФ: «Обвиняемый в совершении преступления имеет право на рассмотрение его дела судом с участием присяжных заседателей в случаях, предусмотренных федеральным законом».

Федеральный же закон, а именно п.2 ч. 2 ст. 30 УПК РФ устанавливает, что суд присяжных в краевом, областном, окружном военном и соответствующих им судах рассматривает уголовные дела, перечисленные в ч. 3 ст. 31 УПК РФ. Часть 2 статьи 105 УК РФ (убийство) включена в этот перечень.

Необходимо отметить, что в соответствии с ч. 1 ст. 47 Конституции РФ: « Никто не может быть лишен права на рассмотрение его дела в том суде и тем судьей, к подсудности которых оно отнесено законом».

Норму Конституции РФ дополняют нормы УПК РФ. В частности, в соответствии с ч. 2 п. 5 ст. 229 УПК РФ предварительное слушание проводится, в том числе, и для решения вопроса о рассмотрении дела судом с участием присяжных.

Так как право на суд присяжных является безусловным, суд не может отказать в таком ходатайстве (ч.2 ст.325 УПК РФ). В соответствии с ч. 7 ст. 236 УПК РФ судебное решение, принятое по результатам предварительного слушания, обжалованию не подлежит, за исключением решений о прекращении уголовного дела и о назначении заседания в части разрешения вопроса о мере пресечения.

Кроме того, в соответствии с ч. 5 ст. 325 УПК РФ постановление судьи о рассмотрении уголовного дела с участием присяжных заседателей является окончательным. Последующий отказ подсудимого от рассмотрения уголовного дела с участием присяжных заседателей не принимается.

При таких обстоятельствах, лицо, которое заявило ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных, осведомлено, что впоследствии не сможет отказаться от своего решения, но также и вправе рассчитывать на то, что не будет лишено права на рассмотрение его дела судом с участием присяжных.

Оправдательный вердикт присяжных заседателей, в отличие от обвинительного вердикта, обязателен не только для сторон, но и для председательствующего без всяких исключений.
Оправдательный вердикт присяжных непоколебим и не может быть отменен даже судом второй инстанции, потому как суд второй инстанции имеет полномочия отменить приговор, основанный на вердикте, а не сам вердикт присяжных.

Более того, кассационная инстанция в отношении приговора, основанного на вердикте присяжных, не рассматривает вопрос о соответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам дела. В силу ст. 379 УПК РФ основаниями к отмене приговора, базирующегося на вердикте присяжных, являются нарушения УПК РФ.

Иными словами, кассационная инстанция не вторгается в вопрос правильности установления присяжными обстоятельств дела, оценки ими доказательств и ответа на самый главный вопрос - о виновности либо невиновности лица. Кассационная инстанция лишь проверяет, были ли допущены нарушения УПК РФ в ходе рассмотрения дела судом присяжных заседателей.

Приведенные доводы дают основания для вывода, что оправдательный вердикт - своего рода главный процессуальный документ, окончательное судебное решение о невиновности лица.

С учетом приведенных доводов, лица, которые избрали суд присяжных в качестве формы правосудия вправе рассчитывать, что оправдательный вердикт присяжных будет обязателен, будет рассматриваться как окончательное решение о невиновности, а само право на рассмотрение дела судом присяжных не будет подвергаться сомнению.

Как уже было указано выше, 12 октября 2003 года я заявил ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей, и такое ходатайство полностью соответствовало закону, что подтверждается нижеследующими доводами.

В связи с тем, что я явлюсь военным, то дело, в силу требования ч. 5-6 ст. 31 УПК РФ могло быть рассмотрено только военным судом.

В ч. 6 ст. 31 УПК РФ указано: «Окружному (флотскому) военному суду подсудны уголовные дела, указанные в части третьей настоящей статьи, в отношении военнослужащих и граждан, проходящих военные сборы.

В соответствии с ч. 1 ст. 14 Закона «О военных судах РФ»: «Окружной (флотский) военный суд в пределах, установленных настоящим Федеральным конституционным законом, рассматривает в первой инстанции гражданские дела, связанные с государственной тайной, и дела о преступлениях, за совершение которых может быть назначено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 15 лет, пожизненного лишения свободы или смертной казни».
Я обвиняюсь в совершении убийства (ст.105 ч. 2 УК РФ). За подобное преступление предусмотрено наказание в виде лишения свободы сроком от 8 до 20 лет, либо пожизненное лишение свободы, либо смертная казнь, что предполагало рассмотрение этого дела именно окружным военным судом, а не гарнизонным, который рассматривает дела о всех других преступлениях, совершенных военнослужащими.

В соответствии с ч. 1 п. 2 ст. 15 Закона ««О военных судах РФ» Окружной (флотский) военный суд в первой инстанции рассматривает дела, отнесенные к его подсудности, в том числе и судом с участием присяжных.

Обвинение в совершении убийства, в силу ч.3 ст. 31 УПК РФ, давало мне право на рассмотрение против меня дела судом с участием присяжных, чем я и воспользовался, заявив соответствующее ходатайство.

Право на рассмотрение в отношении меня дела судом с участием присяжных не ставилось под сомнение ни Северо-Кавказским окружным военным судом, который 25 декабря 2003 года удовлетворил мое ходатайство о рассмотрении в отношении меня, дела присяжными заседателями, а 29 июня 2004 постановил оправдательный приговор на основе оправдательного вердикта присяжных, ни Верховным Судом РФ, который отменил 11 ноября 2004 года оправдательный приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 11 ноября 2004, при этом, вновь направил дело на рассмотрение судом присяжных.
Такое право не ставилось под сомнение и при повторном рассмотрении дела Северо-Кавказским окружным военным судом, который 12 октября 2005 года вновь постановил оправдательный приговор на основе оправдательного вердикта присяжных заседателей.

Более того, в судебном разбирательстве потерпевший Джамбеков и представитель потерпевших адвокат Тихомирова возражали против рассмотрения дела судом с участием присяжных заседателей, а в случае удовлетворения ходатайства подсудимых о рассмотрении дела судом с участием присяжных просили назначить дело и сформировать коллегию присяжных в любом из регионов, граничащих с Чеченской Республикой но только не на территории Ростовский области и г. Ростова-на-Дону, по месту расположения Северо-Кавказского окружного военного суда.

Потерпевший и представитель потерпевших полагали, что граждане г. Ростова-на-Дону и области, большинство из которых являются русскоязычными, не могут быть объективными при рассмотрении данного уголовного дела.

При этом представитель государственного обвинения не возражал против рассмотрения дела судом с участием присяжных.

2 марта 2005 года Северо-Кавказский окружной военный суд вынес постановление о назначении судебного заседания по итогам предварительного слушания (т.15 л.д.89), в котором удовлетворил моё ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей.

При этом суд указал: «Худяков и Аракчеев обвиняются в совершении особо тяжких преступлений на территории Чеченской Республики, где в соответствии с Федеральным Законом № 181-ФЗ от 27 декабря 2002 г. «О внесении изменений в Федеральный Закон «О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса РФ» положения пункта 2 части 2 статьи 30 УПК РФ, предусматривающие возможность рассмотрение данной категории дел с участием присяжных заседателей, вводятся в действие с 1 января 2007 года.
Тем не менее, руководствуясь ст.ст.19 и 47 Конституции РФ и ст.ст.30,31 и 32, ч.2 ст.325 УПК РФ, суд исходит из неотъемлемости права лица, обвиняемого в совершении особо тяжкого преступления, на ту форму правосудия, которая установлена Федеральным Законом и обеспечивает ему право выбора состава суда, который на его взгляд, в наибольшей степени обеспечивает гарантии на защиту от предъявленного обвинения.
Ввиду изложенного, предоставленное обвиняемым уголовно-процессуальным законом право на рассмотрение уголовного дела судом с участием присяжных заседателей не может рассматриваться как форма правосудия, не соответствующая интересам постановления законного, обоснованного и справедливого решения по делу.
Этим правом воспользовались обвиняемые и данное волеизъявление ч. 2 ст.325 УПК РФ является обязательным для суда, а разрешение указанного вопроса в силу действующего законодательства не зависит от мнения потерпевших и их представителей. Поэтому ходатайства Худякова и Аракчеева о рассмотрении дела судом с участием присяжных заседателей подлежат безусловному удовлетворению.
Кроме того, право обвиняемых Худякова и Аракчеева, являющихся военнослужащими Вооруженных Сил РФ, на суд с участием присяжных заседателей не может ставиться в зависимость от срока введения данного института правосудия на территории того или иного субъекта Российской Федерации, где эти военнослужащие проходили военную службу на момент совершения инкриминированных в вину действий.
…Суд не усматривает оснований для рассмотрения дела не по месту нахождения Северо-Кавказского окружного военного суда, поскольку данное обстоятельство не ограничивает возможности формирования коллегии присяжных заседателей из субъектов, входящих в его территориальную юрисдикцию, и в силу ст.231 УПК РФ является, вне зависимости от мнения сторон, правом судьи, в производстве которого находится уголовное дело.
Вместе с тем, принимая во внимание особенности юрисдикции Северо-Кавказского окружного военного суда, суд полагает необходимым указать, что формирование коллегии присяжных заседателей по данному уголовному делу будет происходить не только из списков кандидатов в присяжные заседатели для Северо-Кавказского окружного военного суда, составленных из числа граждан г.Ростова-на-Дону и Ростовской области, но и аналогичных списков, составленных в других субъектах, на территории которых распространяется юрисдикция Северо-Кавказского окружного военного суда. Данное решение не противоречит действующему законодательству, а потому не может рассматриваться как нарушающее права сторон при формировании коллегии присяжных заседателей по настоящему делу».

Из изложенного следует, что имеющееся законодательство не только позволяло удовлетворить моё ходатайство о рассмотрении дела судом присяжных и рассмотреть дело судом присяжных, но и обязывало подобное ходатайство удовлетворить.

Однако моё право на рассмотрение дела судом присяжных было поставлено под сомнение Постановлением Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2006 года.

Конституционный Суд РФ посчитал, что, так как в Чеченской Республике суд присяжных будет введен только с 1 января 2010 года, в связи с чем не формируются списки кандидатов в присяжные от этого субъекта РФ, то и дела в отношении преступлений, совершенных на территории Чеченской Республики, с участием присяжных заседателей рассматриваться не должны.

Более того, Конституционный Суд РФ фактически признал, что право граждан быть присяжными более важно, чем право лица, обвиненного в совершении преступления, гарантированное Конституцией РФ, на рассмотрение его дела судом, с участием присяжных.

Однако отсутствие в Чеченской Республике суда присяжных вовсе не препятствует и не исключает возможность формировать списки кандидатов в присяжные для обеспечения работы Северо-Кавказского окружного военного суда иным образом, что и подтвердил Конституционный Суд РФ в своем Постановлении: «Этим, однако, не исключается право федерального законодателя - при соблюдении требований Конституции Российской Федерации и с учетом настоящего Постановления - определяя подсудность уголовных дел военным судам, в целях обеспечения объективности присяжных заседателей установить иные правила составления списков кандидатов в присяжные заседатели и соответственно им урегулировать порядок формирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных судах».

Также важно отметить, что 15 ноября 2006 года Государственной Думой РФ в первом чтении были внесены в статью 8 федерального закона "О введении в действие Уголовно-Процессуального кодекса РФ" изменения, согласно которым суды присяжных заседателей в Чеченской Республике будут сформированы с 1 января 2010 года.

При таких обстоятельствах, право военнослужащих, обвиненных в совершении на территории Чеченской Республики особо тяжких преступлений, на суд присяжных станет иллюзорным вплоть до 2010 года.

Из изложенного следует, что с одной стороны, право на суд присяжных гарантировано документом, обладающим высшей юридической силой на территории РФ - Конституцией РФ, и этого права никто не может быть лишен, с другой стороны, лиц, обвиняемых в совершении на территории Чеченской Республики особо тяжких преступлений, этого права лишают несмотря на то, что имеется возможность установления иных правил составления списков кандидатов в присяжные заседатели и соответственно им урегулирования порядка формирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных судах.

Таким образом, выявилась неопределенность в российском законодательстве, касающаяся рассмотрения дел судом с участием присяжных в целом, и порядка составления списков кандидатов в присяжные заседатели, в частности, что отразилось на деле в отношении меня.

При таком положении, лицо, ходатайствующее о рассмотрении дела судом с участием присяжных, не может в разумных пределах предвидеть последствия заявления такого ходатайства и быть уверенным в неизменности официально признанного статуса, приобретенных прав и обязанностей.

Как уже было изложено выше, приговор был постановлен 12 октября 2005 года.
27 декабря 2005 г. Военная коллегия Верховного Суда РФ вынесла определение об отложении слушания дела в кассационной инстанции на 31 января 2006 года в связи с неявкой потерпевших.
31 января 2006 слушание дела вновь было отложено в связи с неявкой потерпевшего на 28 марта 2006 года.

28 марта 2006 года заседание также не состоялось, и было отложено на 25 апреля 2006 года.

Из изложенного следует, что рассмотрение дела Заявителя в кассационной инстанции не начиналось 4 месяца.
За столь длительный срок суд имел все возможности для рассмотрения дела по существу. При тщательной организации судом вызова всех необходимых для рассмотрения дела лиц, отложение дела можно было бы избежать.

Я считаю, что слушание дела в кассационной инстанции затягивалось искусственно с целью дождаться решения Конституционного Суда РФ.

6 апреля 2006 года было принято указанное выше Постановление Конституционного Суда РФ. Как только Постановление было принято, было рассмотрено и моё дело в кассационной инстанции.
Рассмотрение дела закончилось отменой оправдательного приговора и направлением дела на новое рассмотрение в Северо-Кавказский окружной суд без участия суда присяжных.

Изложенное позволяет сделать вывод, что слушание дела в Верховном Суде РФ переносилось с тем, чтобы дождаться принятия Постановления Конституционного Суда, которое и явилось основанием для отмены оправдательного приговора, постановленного в отношении меня.

Всегда считал и считаю, что Конституционный Суд РФ является законодательным органом. Конституционный Суд РФ является одним из органов государственной власти и представляет собой судебную власть.
Конституционный Суд РФ не осуществляет правосудие в прямом смысле этого слова, он осуществляет конституционный надзор и имеет право толковать Конституцию.
При таких обстоятельствах, когда я имел право на рассмотрение дела судом с участием присяжных, этим правом воспользовался и был дважды оправдан судом присяжных, и когда, согласно Конституции РФ такого права лишен быть не могу, в данном случае имеются все основания расценивать Постановление Конституционного Суда РФ как вмешательство в правосудие, которое стало решающим для лишения меня права на рассмотрение в отношении меня дела судом с участием присяжных и для отмены оправдательного приговора.

Фактически Постановление Конституционного Суда РФ явилось формой вмешательства в мое право на рассмотрение дела судом присяжных, так как Постановление лишило меня такой возможности, несмотря на то, что такой возможностью я был наделен до принятия этого Постановления.

Кроме того, Постановление Конституционного Суда РФ явилось формой вмешательства и потому, что на его основании был аннулирован оправдательный вердикт присяжных заседателей, который, как было показано выше, является окончательным судебным решением о невиновности, а также были аннулированы благоприятные для меня последствия, связанные с этим вердиктом.
Необходимо особо обратить внимание на следующее.
В соответствии с ч.1 ст. 54 Конституции РФ 1. Закон, устанавливающий или отягчающий ответственность, обратной силы не имеет.
Статья 54 Конституции РФ содержит требования, обязательные для всех отраслей права.

Как уже было указано, решения Конституционного Суда РФ в силу своей обязательности сходны с нормативно-правовым актом, в связи с чем, они не могут иметь обратную силу в случае ухудшения положения лица.

В данном случае, Постановление Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2006 года было принято уже тогда, когда в отношении меня было вынесено два оправдательных приговора, основанных на оправдательных вердиктах присяжных, в связи с чем, Постановлению нельзя было придавать обратную силу, так как оно ухудшало мое положение, лишая меня, на основании этого Постановления, права на рассмотрение дела судом с участием присяжных.

Кроме того, в соответствии со ст. 4 УПК РФ при производстве по уголовному делу применяется процессуальный закон, действующий во время принятия процессуального решения.

При решении вопроса о рассмотрении дела в отношении меня судом с участием присяжных заседателей и при принятии присяжными заседателями вердиктов, Постановление Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2006 года еще не было принято, в связи с чем, судьи, рассматривающие это дело, обладая самостоятельностью, имели законное право, удовлетворить мое ходатайство о рассмотрении дела судом с участием присяжных, а я сам имел законное право этой возможностью воспользоваться.

Из изложенного следует, что право на рассмотрение дела в отношении меня судом с участием присяжных фактически приобрело иллюзорный характер, в связи с тем, что Конституционный Суд РФ вмешался в дело, что привело к аннулированию решения суда первой инстанции и благоприятных для меня последствий этого решения.

Когда правовая система государства предоставляет лицу право рассматривать дело судом с участием присяжных и предусматривает, что это право является безусловным и не может быть аннулировано, а сам оправдательный приговор, основанный на оправдательном вердикте присяжных является окончательным решением, а затем все же допускает возможность отмены такого приговора и лишения права на суд присяжных, страдает не только правовая определенность, но и существование такого суда ставится под сомнение, так как, в сущности, такой суд не обладает полномочиями окончательно разрешать юридические вопросы.

На основании изложенного можно сделать вывод, что применением в отношении меня деле Постановления Конституционного Суда РФ № 3-П от 6 апреля 2006 был нарушен принцип правовой определенности, что в конкретных обстоятельствах данного дела одновременно явилось и нарушением моего неотъемлемого права на справедливое судебное разбирательство, гарантированное параграфом 1 статьи 6 Конвенции.

Тем не менее, несмотря на всё вышесказанное, в настоящий момент завершилось судебное следствие по третьему процессу по всё тому же уголовному делу. В ходе двух предыдущих судебных процессов стороной защиты были представлены доказательства, которые повлекли за собой оправдательные приговоры в обоих случаях. В данном процессе доказательственная база стороны защиты увеличилась в разы, было приобщено к материалам дела множество новых, ранее не исследованных документов, являющихся прямыми доказательствами защиты, в суд явились свидетели, которые ранее не допрашивались.

Я хотел бы заострить внимание присутствующих на главные, неопровержимые доказательства защиты.

В судебном заседании был исследован протокол осмотра журнала выхода боевых машин (т.1 л.д. 120-124), из которого следует, что 15 января 2003 года группа инженерной разведки выезжала из ТПУ в течение дня трижды на БТРах А-211 и А-208. Старшими машин были Берелидзе и я. Допрошенные в зале судебного заседания свидетели Свиридов и Юдин показали, что 15 января 2003 года они находились в гарнизонном наряде на КПП ТПУ полка и трижды выпускали и запускали инженерную разведку в составе двух БТРов под командованием капитана Берелидзе и меня. Они также пояснили, что инженерная разведка проводилась каждый день примерно в одно и то же время, и из-за этого они знали командиров групп в лицо.
Согласно приобщённой к материалам дела выписки из суточного приказа командира части на инженерную разведку выходила группа сапёров под моим командованием в составе:
1. с-т Задёра А.В. старший сапер.
2. ефрейтор Филиппов А.В. старший сапер.
3. рядовой Марчев А.А. сапер.
4. рядовой Бражников С.А. сапер.
5. рядовой Швечихин В.А. сапер.
6. ефрейтор Нуждин М. В. кинолог с минорозыскной собакой по кличке Ада.
7. рядовой Путилов А.Я. водитель БТР №208 (покойный)
8. младший сержант Чудаков С.В. наводчик БТР №208.

Данный состав группы также подтверждается иными приобщёнными к материалам дела в ходе судебного заседания документами, а именно:
1. Заверенная ксерокопия решение командира инженерно-сапёрной роты на сутки 15 января 2003г.
2. Заверенная ксерокопия книги выдачи вооружения и боеприпасов на 15 января 2003г.
3. Заверенная ксерокопия журнала инструктажа личного состава перед выходом на инженерную разведку 15 января 2003г.

Допрошенные в зале судебного заседания свидетели Задёра, Бражников, Марчев, Нуждин показали, что 15 января 2003 года они действительно выполняли задачи по проведению инженерной разведки в данном составе, и командиром их группы был я. Также данные свидетели указали, что в тот день группа выезжала на разведку трижды, и вернулась обратно в расположение роты около 15 часов 20 минут, как и указано в журнале выхода боевых машин. По возвращении в ТПУ группа сдала оружие, и весь вечер вышеуказанные свидетели видели меня в расположении роты, что также подтверждает свидетель Степанов, допрошенный в зале судебного заседания, который 15 января 2003 года являлся дежурным по роте, который сам выдавал и принимал оружие, что подтверждает приобщённые к материалам дела в ходе судебного заседания заверенные копии книги приёма-сдачи дежурства и книги выдачи вооружения и боеприпасов. Согласно показаниям Степанова, в его обязанности, кроме всего прочего, входил также контроль места нахождения командира подразделения, т.е. меня, на случай обострения обстановки или вызова командиром полка. Свидетель Степанов также указал, что 15 января 2003 года после прибытия группы с третьего маршрута я находился в расположении роты весь последующий день и вечер на виду у всех военнослужащих подразделения и отлучался из лишь дважды: около 17-30 по вызову командира ТПУ на совещание, присутствие моё на котором также подтверждают в своих показаниях свидетели Чурин, Сизов, Тигишвили, Никифоров, Скачков, и около 21-30 - в штаб на доклад о проведения отбоя и подписания решения командира роты на сутки.
Более того, свидетели Задёра, Бражников, Марчев, Нуждин и Степанов в ходе допроса в зале судебного заседания также показали, что в январе 2003 года я был единственным офицером сапёрной роты на ТПУ, который имел право руководить группой инженерной разведки, т.е. без меня группа не могла выдвинуться на маршрут.

Допрошенный в зале судебного заседания подполковник Тигишвили показал, что он являлся командиром ТПУ полка, проводил инструктаж инженерной разведки с утра 15 января 2003 года, отдавал боевой приказ на выполнение поставленной задачи и указал, что старшим группы в этот день был я. Также он указал, что по распоряжению командира полка полковника Егорова он направлял меня вместе с группой сапёров и прикрытия под командованием Берелидзе около 14 часов на комплекс правительственных зданий для обезвреживания подозрительного предмета, найденного на территории КПЗ.

Допрошенный в зале судебного заседания свидетель Прусаков показал, что в период нахождения в командировке в ЧР он занимал должность начальника инженерной службы полка, и 15 января 2003 года находился на комплексе правительственных зданий вместе со штабом полка и видел меня вместе с группой с утра и после обеда. Также свидетель Прусаков показал, что в январе месяце 2003 года на ТПУ я был единственным, кому ставилась задача на проведение инженерной разведки.

Согласно обвинительному заключению, 15 января 2003 года я вместе с группой разведчиков под командованием старшего лейтенанта Худякова находился на ВОПе у памятного знака погибшему лейтенанту Цыганкову. Однако ряд свидетелей, допрошенных в зале судебного заседания, в своих показаниях опровергают данное обстоятельство.
Так, свидетели Зайцев, Стрелец, Матвеев, Тимофеев, Новик в ходе допроса в зале судебного заседания показали, что 15 января 2003 года они находились на ВОПе с целью подвоза продуктов и воды. Время их нахождения на ВОПе совпало с пребыванием там разведывательной группы, однако данные свидетели однозначно показали, что я на ВОПе 15 января 2003 года не присутствовал.

Допрошенные в судебном заседании свидетели Милов, Козлов, Головин, Искалиев показали, что в январе 2003 года они проходили службу в разведывательной роте под командованием старшего лейтенанта Худякова и находились в командировке в ЧР. Также данные свидетели показали, что 15 января 2003 года меня в составе их группы не было, и я никогда не выполнял с ними совместные задачи.

Свидетель Чурин в ходе допроса в судебном заседании сообщил, что он 15 января 2003 года являлся старшим разведывательной группы, направленной на ВОП. Чурин также пояснил, что меня в составе экипажей двух БТРов под его командованием не было и не могло быть.

Свидетель Макарченков показал, что он 15 января 2003 года находился в составе групп под командованием Чурина, и не видел меня в составе данных групп.

Свидетель Першин в ходе допроса в судебном заседании показал, что 15 января 2003 года он находился на ВОПе вместе с двумя группами разведчиков под командованием Чурина, и также указал на то, что меня в составе данных групп не было.

Свидетель Сизов в зале судебного заседания сообщил, что около 7 часов утра 15 января 2003 года он проводил медицинский осмотр личного состава, выходящего на инженерную разведку, и видел меня во время осмотра и отдачи боевого приказа подполковником Тигишвили. Также свидетель Сизов указал, что 15 января 2003 года он вместе с группой разведчиков находился на ВОПе у памятного знака лейтенанту Цыганкову, и однозначно показал, что меня в группе разведчиков не было. Более того, свидетель Сизов производил фотографирование присутствовавших у памятного знака военнослужащих. Данная фотография была приобщена к материалам дела. На данной фотографии я отсутствую.

К материалам уголовного дела также приобщены фотографии с моим изображением в зимней форме одежды, которые были произведены зимой. На данных фотографиях видно, что у меня была пятнистая форма и чёрный разгрузочный жилет. На некоторых снимках видно, что у меня на голове была цветная маска с яркой раскраской жёлто-зелёно-бежево-коричневого цвета. Свидетели Задера, Нуждин, Бражников, Марчев, Степанов подтвердили в ходе допроса в судебном заседании, что во время командировки в ЧР в 2002-2003гг. у меня была именно такая форма зимней одежды, как на фото.
Потерпевший Юнусов в ходе допроса утверждал, что его задерживали военнослужащие в чёрных масках. Невооружённым взглядом видно, что цветная маска отличается от чёрной.

Таким образом, более двадцати свидетелей более чем убедительно показали, что 15 января 2003 года я никак не мог быть на месте преступления, в котором меня обвиняют.

В ходе предварительного следствия были проведены пять баллистических экспертиз, две из которых проводились со сравнительным исследованием гильз, найденных на месте преступления с гильзами, экспериментально отстрелянными из закреплённого за мной автомата АК-74М № 7882965. Результаты этих экспертиз показывают, что гильзы, найденные на месте преступления, выстреляны НЕ из моего оружия, и таким образом подтверждают беспочвенность обвинения и являются прямыми доказательствами защиты.

В соответствии с п. 2 ст. 49 Конституции РФ, с п. 2 ст. 14 УПК РФ я не должен доказывать свою невиновность, однако, несмотря на это, а также несмотря на полную абсурдность предъявленного мне обвинения, в течение пяти лет я занимаюсь именно доказыванием своей невиновности. Я считаю, что стороной защиты в ходе данного судебного процесса были представлены исчерпывающие доказательства, и хочу обратить внимание всех присутствующих в зале на то, что я буду отстаивать свою невиновность до конца, вплоть до разбирательства данного дела в Европейском суде по правам человека. Я никогда не смирюсь с предъявленным мне обвинением.

Речь защитника Аграновского в прениях сторон

Уважаемый суд!

Мой подзащитный Аракчеев Сергей Владимирович, 6.07.1981 г.р., лейтенант, командир инженерно-саперной роты в/ч 3186 (дивизия им.Ф.Э.Дзержинского, г.Реутов-3, Московская область), ранее не судим, никогда не привлекался к административной ответственности, по службе и по месту жительства и вообще в быту характеризуется исключительно положительно, имеет неоднократные поощрения, награжден медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова.
Воинскую часть, в которой служит Аракчеев С.В. можно смело назвать одной из лучших в России, с повышенными требованиями к кадровому составу.
В судебном заседании мы изучили характеризующие данные на Аракчеева, заслушали многочисленных свидетелей. Ни один из исследованных документов, ни один из допрошенных по личности Аракчеева свидетелей не характеризует Аракчеева С.В. даже нейтрально – все характеристики исключительно положительные. Никто и никогда не замечал за Аракчеевым ни малейших признаков недоброжелательности по отношению к людям другой национальности, да и вообще какой-либо недоброжелательности. Нет в деле и никаких документов, подтверждающих обратное.
В ходе судебного заседания нами исследовалось заключение судебных экспертов-психиатров, изучавших личность Аракчеева С.В. У экспертов Института им.В.П.Сербского, где Аракчеев С.В. длительное время находился на стационарной экспертизе, не было никаких поводов «выгораживать» его, стараться выставить его в лучшем свете, чем он есть на самом деле. Их не заподозришь в какой-либо дополнительной симпатии к испытуемому.
Однако, эксперты отметили у Аракчеева просоциальную личностную направленность, приверженность устоявшимся морально-этическим нормам и правилам с ригидностью (устойчивостью) и консерватизмом установок, развитое чувство долга и ответственности, добросовестность, тщательность при выполнении обязанностей. Аракчеев С.В., по их заключению, доброжелателен, конформен, стремится избегать конфликтов при возможности нахождения компромиссов. Аракчеев С.В. склонен к анализу событий и проблем, принятию продуманных решений. Также экспертами отмечается сдержанность во внешнем проявлении отрицательных эмоций и высокий самоконтроль поведения. Все вышесказанное отлично вписывается в сферу деятельности Аракчеева С.В. – сапер, что подразумевает тщательность, спокойствие, осторожность и доброжелательность.
На момент событий, ставших предметов судебного разбирательства, Аракчееву С.В. исполнился только 21 год, однако все характеризующие данные говорят о нем, как о сформировавшейся личности с устойчивыми положительными просоциальными установками.
При этом, Аракчеев С.В. обвиняется в особо тяжком, дерзком и не побоюсь этого слова, ужасном по своим обстоятельствам преступлении! С учетом позиции, высказанной представителями государственного обвинения, частично отказавшихся от обвинения в ходе судебных прений 21-22 ноября 2007 года, это преступление является, фактически, безмотивным, беспричинным. Для совершения такого преступления человек должен обладать сильнейшей ненавистью, а ненависть, как и всякое сильное чувство, должна быть сформирована внешними обстоятельствами, вескими причинами.
Ненависть, при которой человек готов убивать людей лишь за то, что они другой национальности, не только должна иметь причины, но, как чувство явно ненормальное, паталогическое, должна обуславливаться паталогическим развитием личности, Такое развитие не может пройти незамеченным для окружающих и, уж тем более, для специалистов-психиатров.
И здесь нам снова следует обратиться к характеристикам на Аракчеева С.В. и, прежде всего, к тем, которые стали предметом исследования психиатров. В 7 лет в школе Аракчеева С.В. характеризуют как не просто доброжелательного, а доброго по характеру человека. В СПТУ и учителя, и друзья также выделяют его доброту среди прочих качеств и даже уже в совсем сознательном возрасте, в 2002 году, командир роты Стрельников, характеризует Аракчеева С.В. как исполнительного, доброжелательного, ответственного но, что главное, как доброго человека!
Все это, несомненно, следует учитывать прежде, чем перейти к анализу предъявленного Аракчееву С.В. обвинения. Пусть, кроме чисто формального, сухого исследования обстоятельств мы зададимся вопросом: «А мог ли вообще такой человек совершить ТАКОЕ преступление?»

В соответствии со ст.252 ч.1 УПК РФ, судебное разбирательство проводится только в отношении обвиняемого и лишь по предъявленному ему обвинению.
При этом, в соответствии со ст.252 ч.2 УПК РФ, изменение обвинения в судебном разбирательстве допускается лишь в том случае, если положение подсудимого не ухудшается.
Границы предъявленного обвинения в отношении обвиняемого (или обвиняемых, если их несколько) установлены обвинительным заключением.
В соответствии со ст.220 УПК РФ, в обвинительном заключении, помимо прочих обстоятельств, должны содержаться:
- данные о личности обвиняемого;
- существо обвинения, место и время совершения преступления, его способы, мотивы, цели, последствия и другие обстоятельства, имеющие значение для данного уголовного дела.
После подписания следователем обвинительного заключения уголовное дело немедленно направляется прокурору. После этого, оно, в соответствии со ст.221 УПК РФ, рассматривается и утверждается прокурором, и направляется в суд.
Таким образом, технические ошибки, особенно по вопросам, непосредственно затрагивающим права обвиняемого, в обвинительном заключении должны быть исключены, а если уж таковые и вкрались, то процедура их исправления возможна только при выполнении требований ст.237 ч.1 п.1 УПК РФ.
Суд же не может в ходе судебного разбирательства изменить обвинение, если оно влечет за собой ухудшение положения подсудимого, нарушение его права на защиту.

Я категорически уверен, что предъявленное Аракчееву С.В. обвинение в судебном заседании не только не нашло своих доказательств, но и прямо опровергнуто исследованными в суде документами, иными материалами дела, допрошенными свидетелями и прочими доказательствами. Обстоятельства, изложенные в обвинительном заключении, не только не нашли своего подтверждения, но они просто неправдоподобны, и не могли произойти ни физически, ни технически, ни даже, если угодно, психологически. А в ряде случаев доводы, приведенные в обвинительном заключении, не только не находят своего подтверждения, но просто противоречат здравому смыслу!
Начнем с того, что по версии обвинения, «15 января 2003 года по указанию командира части 3186 … подполковника Егорова Е.А. на взводный опорный пункт (ВОП-4) … с целью проверки технического состояния специальной аппаратуры связи была направлена бронегруппа под командованием старшего лейтенанта в/части 3186 Чурина А.А.
В состав группы входили военнослужащие экипажей бронетранспортеров №№А-225, А-226. Старшим на БТРе №А-226 был назначен Худяков. Помимо него в состав экипажа БТР-80 №А-226 входили военнослужащие в/части 3186 водитель сержант контрактной службы Кулаков Д.Н., наводчик ефрейтор Ефремов В.А., пулеметчик сержант Головин А.А. и стрелки: рядовые Милов Д.А., Искалиев В.А., Ермаков А.Ю., Ермолаев С.В., Андреев А.А. В качестве сапера в состав экипажа был включен младший лейтенант в/части 3186 Аракчеев С.В. Все вышеперечисленные военнослужащие рядового и сержантского состава проходили службу во взводе, командиром которого был Худяков и являлись его подчиненными.»
Аракчеев С.В. никогда не включался в состав экипажа БТР-226 ни в качестве сапера, ни в каком-либо ином качестве. Не был он (и не мог быть) подчиненным Худякова.
Эти сведения из обвинительного заключения прямо опровергаются обозренными в судебном заседании документами:
- Выпиской из приказа командира 2 пон №016 в ПВД г.Грозный от 14.01.2003 «Об организации проведения разведки путей движения войск, местности и объектов на минирование на участке ответственности 2 пон 15 января 2003 года, в соответствии с которым для проведения разведки по маршруту ТПУ 2 пон – КПП№5 – КПП№8 – КПП№11 – отм.136.3 назначается группа на БТР-208 под командованием Аркчеева С.В. в составе: Марчев А.А., Задёра А.В., Филиппов А.В., Бражников С.А., Швечихин В.А., Нуждин М.В. (с собакой Адой), Путилов А.Я. (водитель БТР №208) и Чудаков С.В. Выделяется группа прикрытия на БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.
- Выпиской из приказа №017 командира 2 пон на совершение марша колонны полка по маршруту: ТПУ 2 пон – н.п.Петропавловская – н.п.Ханкала в ПВД г.Грозный от 14.01.2003. В части 2 пункта 3 Выписки указано, что «командиру инженерно-саперной роты приказано организовать и провести инженерную разведку и разминирование маршрута выдвижения колонны: ТПУ 2 пон – отм.116.4 – ж/б мост – западная окр. н.п. Петропавловская.
Для выполнения поставленных задач назначить группу разведки и разминирования в количестве 8 чел. на БТР-80, оснащенном генератором помех «Пелена-6Б».
Здесь нужно отметить, что хотя в выписке из приказа №017 фамилии непосредственных исполнителей (и вообще ничьи) не указаны, относился он именно к Аракчееву, так как указанный в выписке маршрут входил в зону ответственности саперов, базировавшихся на ТПУ, других офицеров-саперов, кроме Аракчеева, на ТПУ не было, а «Пеленой» в в/ч 3186 были оснащены лишь два БТРа – БТР Аракчеева А-208 и БТР Зайцева А-207, базировавшийся на значительном удалении, в Октябрьском районе.
При этом, очевидно, что командиру полка не было необходимости в приказе №017 заново формировать группы, сформированные (а фактически, существующие) предыдущим приказом №016. Очевидно, исходя из общих правил делопроизводства, что эти два последовательных приказа надо рассматривать во взаимосвязи.
Таким образом, Аракчееву С.В. в приказном порядке были поставлены задачи на 15.01.2003, не имевшие ничего общего с поездками на БТР-226 Худякова.
Далее, необходимо обратиться к приобщенной к материалам дела Выписке из Журнала боевых действий войсковой части 3186 №913-С на 15 января 2003 года, в котором указаны выполненные решения командира. В этой выписке указано, что проведен ИРД по маршруту №20 зап.окр. Петропавловское – КПП7-КПП6-КПП8-КПП11-136.3.
То есть, в деле есть сведения о том, что приказ командира поставлен и есть сведения о его выполнении. Объективно, уже одни только эти документы подтверждают алиби Аракчеева на 15.01.2003, но к вопросу алиби я вернусь позднее.

Говоря о несуразностях в обвинительном заключении, чтобы не быть голословным, приведу пока лишь один пример, правда, касающийся Аракчеева лишь косвенно. В обвинительном заключении на стр.5-6 указано следующее:
«Около 18 часов этого же дня Худяков приказал Кулакову проехать на БТРе обратно на место совершения убийства, что последний исполнил… Трупы убитых волоком были перенесены в сторону кустарника на расстояние около 30 метров от дороги и спрятаны в кустарнике, а гильзы собраны и впоследствии выброшены. В это время Худяков обнаружил, что их действия замечены другими лицами, наблюдавшими происходящее с расстояния около 600 метров.
Действительно, за действиями Худякова и Аракчеева наблюдали военнослужащие выдвижного пункта управления (ВПУ) в/части 6775.
По приказу Худякова в сторону наблюдавших Цупик произвел несколько неприцельных очередей из закрепленного за ним пулемета ПКМС…
Худяков, понимая, что они замечены и за ними может быть организовано преследование, желая скрыть следы разбойного нападения, предложил Аракчееву вместе с ним взорвать похищенный автомобиль «КАМАЗ».
Однако, защита полагает, что ситуация, описанная в обвинительном заключении невозможна, как с точки зрения здравого смысла, так и с точки зрения законов физики.
Кроме того, как усматривается из показаний свидетеля Супряткина Ю.И., 15.01.2003 около 19.00 им был произведен, фактически, осмотр места происшествия (соответствующий протокол не составлялся) и, якобы, обнаружены ряд предметов, являющихся, по мнению стороны обвинения, доказательствами версии обвинения.
В связи с этим, защитой был направлен запрос в Государственный астрономический институт им.П.К.Штернберга МГУ им.М.В.Ломоносова. В нем было поставлено два вопроса:
1. Время захода солнца 15.01.2003 на территории г.Грозный Чеченской республики?
2. Время наступления темного времени суток 15.01.2003 на территории г.Грозный Чеченской республики?
Как усматривается из приобщенного к материалам дела ответа Государственного астрономического института им.П.К.Штернберга МГУ им.М.В.Ломоносова за подписью директор ГАИШ академика РАН А.М.Черепащука, «15 января 2003 года в районе города Грозный заход Солнца был около 16 часов 46 минут Московского времени (время зимнее).
Темнота наступила примерно в 17 часов 53 минуты (конец навигационных сумерек, когда без освещения не видно даже крупных предметов).»
Таким образом, объективно подтверждается тот, в самом прямом смысле, очевидный факт, что в темноте темно и ничего не видно.
Не мог Худяков в полной темноте, когда не видно на расстоянии вытянутой руки, в чистом поле заметить, что за 600 метров за ним кто-то наблюдает! Да и его не могли заметить на таком расстоянии в полной темноте. Это как раз и противоречит здравому смыслу. Обращаю внимание, что мотивом взрыва «КАМАЗА», стало, по мнению следствия как раз то, что в полной темноте Худяков и его группа были замечены с расстояния 600 метров. А «КАМАЗ», опять же в темноте, видимо, надо взорвать и сжечь, чтобы уж точно заметили отовсюду.
К слову сказать, и свидетель милиционер Супряткин Ю.И. в полнейшей южной темноте вряд ли мог что-то найти.

Фактически, главными доказательствами обвинения являются показания военнослужащих-разведчиков, данные ими во время пребывания в Ханкале, в военной прокуратуре весной 2003 года, а также показания свидетеля Цупика В.В., данные им на следствии и в судебном заседании.
Прежде, чем перейти к анализу свидетельских показаний, как свидетелей обвинения, так и свидетелей защиты, сделаю одно важное обобщение – никто, никогда, ни один человек, ни на следствии, ни в суде, не говорил, что видел, как Аракчеев кого-то убивал.
Тем не менее, к следственным показаниям всех этих лиц нужно отнестись критически! И на то есть самые веские основания. Так, на стр.5-6 обвинительного заключения указано:
«Худяков, превышая свои должностные полномочия, приказал Головину сесть за управление автомобилем «КАМАЗ» и следовать на нем дальше по дороге впереди БТРа. Аракчеев сел в кабину вместе с Головиным. Худяков сел на броню БТРа. Колонной автомобиль «КАМАЗ» и БТР стали двигаться в сторону аэропорта «Северный». Отъехав от места совершения преступления около 1 километра, похищенный автомобиль застрял на проселочной дороге. Посовещавшись, Худяков и Аракчеев приняли решение скрыть следы убийства.
Около 18 часов этого же дня Худяков приказал Кулакову проехать на БТРе обратно на место совершения убийства, что последний исполнил.
Возвратившись на место совершения преступления, Худяков, превышая свои служебные полномочия с целью сокрытия следов убийства и разбойного нападения, приказал Искалиеву, Милову, Андрееву убрать трупы с дороги и спрятать их, а Цупику, Ермакову, Кулакову собрать гильзы, что указанными военнослужащими было выполнено. Трупы убитых волоком были перенесены в сторону кустарника на расстояние около 30 метров от дороги и спрятаны в кустарнике, а гильзы собраны и впоследствии выброшены. В это время Худяков обнаружил, что их действия замечены другими лицами, наблюдавшими происходящее с расстояния около 600 метров.
Действительно, за действиями Худякова и Аракчеева наблюдали военнослужащие выдвижного пункта управления (ВПУ) в/части 6775.
По приказу Худякова в сторону наблюдавших Цупик произвел несколько неприцельных очередей из закрепленного за ним пулемета ПКМС…В результате короткой перестрелки никто не пострадал (в возбуждении уголовного дела отказано в этой части в отношении Худякова и Цупика на основании п.2 ч.1 ст.24 УПК РФ).
Затем Худяков и другие военнослужащие возвратились к а/м «КАМАЗ».
Обращаю внимание, что, как указано в оглашенном в судебном заседании протоколе осмотра места происшествия от 16.01.2003 (т.1 л.д.4-6), на месте происшествия были обнаружены и изъяты 5 гильз калибра 7.62. Из лиц, находившихся, по версии обвинения, на месте происшествия 15.01.2003, оружием калибра 7.62 мм – пулеметом ПКСМ - был вооружен лишь Цупик В.В.
Не удивительно, что первым в деле появляется именно фамилия Цупика - в т.1 на л.д.132-134 имеется протокол осмотра пулемета ПКМС № ТГ158 и патронов к нему у рядового Цупика В.В. Так и написано – «у рядового Цупика В.В.» Таким образом, Цупик В.В. первым начинает фигурировать в деле из тех, кто, по мнению следствия, выезжал 15.01.2003 на БТР-225 и 226.
Таким образом, исходя из текста обвинительного заключения, в действиях Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В. и Головина А.А., совершенных ими по версии обвинения, усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ст.ст.33 ч.5 – 105 ч.2 п.п. «а, ж», 162 УК РФ.
Кроме того, дополнительно, в действиях Цупика В.В. совершенных им по версии обвинения (в части обстрела военнослужащих в/ч 6775), усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ст.ст.30 ч.3 – 105 ч.2 п.п. «а, ж» УК РФ.
То есть, у рядового Цупика имелось два эпизода ст.ст.30 ч.3 – 105 ч.2 п.п. «а, ж» УК РФ, плюс на месте происшествия почти все гильзы были такого же калибра, как и его оружие.
В материалах уголовного дела в т.7 на л.д.226-227 имеется Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В. и Головина А.А., вынесенное заместителем начальника СО при военной прокуратуре ОГВ(с) подполковником юстиции Хорошуном С.А.
В этом постановлении Хорошун С.А., отказывая в возбуждении уголовного дела в отношении Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В. и Головина А.А., тем не менее, также усматривает в их действиях признаки состава преступления, предусмотренного ст.ст.33 ч.5 – 105 ч.2 п.п. «а, ж», 162 ч.2 п. «а» УК РФ. При этом, Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вынесено 22.09.2003, то есть, значительно позднее допросов всех указанных лиц в качестве свидетелей.
В т.7 на л.д.234-235 имеется Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела в отношении Цупика В.В., вынесенное заместителем начальника СО при военной прокуратуре ОГВ(с) подполковником юстиции Хорошуном С.А. В этом постановлении Хорошун С.А., отказывая в возбуждении уголовного дела в отношении Цупика В.В., тем не менее, также усматривает в его действиях признаки состава преступления, предусмотренного ст.ст.30 ч.3 – 105 ч.2 п.п. «а, ж» УК РФ. При этом, Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела вынесено 22.09.2003, то есть, значительно позднее допросов Цупика В.В. лиц в качестве свидетеля.
В т.3 на л.д.15 имеется письмо за подписью военного прокурора ОГВ(с) полковника юстиции Мокрицкого А.А. командующему группировкой ВВ МВД РФ в Северо-Кавказском регионе генерал-лейтенанту Абрашину Е.Е. от 7.02.2003 о прикомандировании к воинской части 20102 - прокуратуре ОГВ (с) военнослужащих в/ч 3186 Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В., Чурина А.А., Головина А.А., Худякова Е.С., Малыхина О.В., Баркалова Д.П., Козлова Н.С., Свиридова Э.И., Юдина В.А. Сидорюка С.А. (т.3 л.д.16) в связи с расследованием военной прокуратурой уголовного дела №34/33/0043-03 по факту обнаружения трупов граждан Джамбекова, Янгулбаева и Хасанова, то есть, о фактическом их задержании.
При этом в письме Мокрицкого А.А. указано, что прикомандирование военнослужащих в/ч 3186 согласно приведенного списка необходимо в связи с рассмотрением версии о причастности этих военнослужащих к совершению преступления и на срок до принятия в отношении них соответствующего решения по уголовному делу №34/33/0043-03.
Таким образом, официальными властями в отношении в отношении военнослужащих в/ч 3186 Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В., Чурина А.А., Головина А.А., Худякова Е.С., Малыхина О.В., Баркалова Д.П., Козлова Н.С., Свиридова Э.И., Юдина В.А., Сидорюка С.А. были предприняты меры, реально ограничивающие свободу и личную неприкосновенность, включая свободу передвижения, что обусловило их фактическое нахождение в статусе подозреваемых по уголовному делу №34/33/0043-03.
В абз.4 ч.2 Постановления Конституционного Суда РФ №11-П от 27.06.2000 указано: «По смыслу положений, закрепленных в статьях 2, 45 и 48 Конституции Российской Федерации, право на получение юридической помощи гарантируется каждому лицу, независимо от его формального процессуального статуса, в том числе от признания задержанным и подозреваемым, если управомоченными органами власти в отношении этого лица предприняты меры, которыми реально ограничиваются свобода и личная неприкосновенность, включая свободу передвижения, - удержание официальными властями, принудительный привод или доставление в органы дознания и следствия, содержание в изоляции без каких-либо контактов, а также какие-либо иные действия, существенно ограничивающие свободу и личную неприкосновенность.»
То есть, Конституционный Суд РФ не связывает нахождение лиц в статусе подозреваемых с признанием за этими лицами такого статуса управомоченными органами власти.
Таким образом, указанные лица, а именно:
- Андреев А.А.,
- Милов Д.А.,
- Искалиев Е.А.,
- Ермаков А.Ю.,
- Цупик В.В.,
- Кулаков Д.В.,
- Чурин А.А.,
- Головин А.А.,
- Малыхин О.В.,
- Баркалов Д.П.,
- Козлов Н.С.,
- Свиридов Э.И.,
- Юдин В.А.,
- Сидорюк С.А.
на момент производства предварительного расследования были, фактически, задержаны, находились в статусе подозреваемых и не по какой-нибудь статье, а по ст.105 УК РФ, однако при этом были допрошены как свидетели, что незаконно и существенно сузило круг предоставленных им прав гарантированных им как подозреваемым ст.46 УПК РФ, а также, считаем, обусловило дачу ими (или подписание ими) заведомо ложных показаний с целью самим избежать уголовной ответственности.
При этом, все указанные лица были лишены возможности воспользоваться помощью адвоката, за исключением Цупика В.В. и Кулакова Д.В., с которыми, как усматривается из имеющегося в т.3 на л.д.24 ордера №1689 от 9.03.2003, было заключено соглашение адвокатом Палаты адвокатов Чеченской республики Цуровым И.И. на их защиту на предварительном следствии и в суде по ст.105 УК РФ.
Заключение такого соглашения дополнительно подтверждает нахождение Цупика В.В. и Кулакова Д.В. на момент производства следственных действий в статусе подозреваемых. При этом, как усматривается из ордера №1689 от 9.03.2003, соглашение было заключено не на оказание им юридической помощи как свидетелям, а именно на защиту их на следствии и в суде – то есть, в качестве подозреваемых, обвиняемых и подсудимых.
Однако, в судебном заседании по инициативе стороны обвинения были оглашены показания Андреева А.А., Милова Д.А., Искалиева Е.А., Ермакова А.Ю., Цупика В.В., Кулакова Д.В., Головина А.А. Чурина А.А., Козлова Н.С., Юдина В.А. на предварительном следствии, а также исследованы ряд протоколов иных следственных действий с их участием. Кроме того, Милов Д.А., Искалиев Е.А., Цупик В.В., Кулаков Д.В., Головин А.А., Чурин А.А., Малыхин О.В., Сидорюк С.А. были допрошены по инициативе стороны обвинения и в судебных заседаниях.
При этом, во всех следственных и судебных действиях эти лица участвовали как свидетели, что не соответствовало их реальному процессуальному статусу подозреваемых по ст.105 ч.2 УК РФ.
В связи с этим, однако, следует остановиться на обстоятельствах получения на следствии этих, так называемых, «показаний».
Так, свидетель Милов Денис Александрович, предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 25.01.2007 в судебном заседании показал, что Аракчеева 15.01.2003 не видел, на выезде 15.01.2003 его с ними не было.
В суде были оглашены показания свидетеля Милова Д.А. на следствии и на вопрос: Вы подтверждаете эти показания?
Милов ответил: «Я давал эти показания под психическим и моральным давлением со стороны следователей Командресова и Васильева. Нас вызывали на допрос, мы приходили, целый день сидели. Нас допрашивали по ночам.
Вопрос: Физическое давление на Вас оказывалось?
Ответ: Следователь Командресов бил меня по голове, Васильев тоже ударил один раз меня пластиковой бутылкой по голове… Меня били Командресов и Васильев, говорили, что я из Чечни никогда не уеду… Говорили, что пока не дашь показания, домой не уедешь…
Вопрос: Вы понимали, что оговариваете Худякова?
Ответ: Да, но я боялся за себя.
Вопрос: Вас запугивали?
Ответ: Да, Васильев и Командресов говорили мне, что посадят в камеру к боевикам.
Вопрос: К каким боевикам? Вы боевиков вообще видели?
Ответ: Нет, не видел.
Вопрос: Следователь Хорошун, Вам, чем угрожал?
Ответ: Он говорил, что я не уеду домой и буду следующим, за Худяковым.
Вопрос: Вы знали, что обвиняете Худякова и Аракчеева в убийстве?
Ответ: Да, я просто хотел уехать домой. Нас бросили в Чечне, про нас просто забыли.»
Свидетель Головин Анатолий Андреевич 25.01.2007, предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 25.01.2007 в судебном заседании показал:
«Вопрос: Кто был в составе экипажа БТРа № 226?
Ответ: Худяков, я, Милов, Кулаков, Искалиев, Ермаков, Ермолаев, Цупик.
Вопрос: Аракчеев был?
Ответ: Нет, он с другого подразделения.
Вопрос: Вы видели 15 января 2003 года Аракчеева?
Ответ: Нет.
Вопрос: Вообще Аракчеева часто видели?
Ответ: Нет, он из другого подразделения.
На вопрос, оказывалось ли на него давление на следствии, Головин ответил: Пугали, что посадят в камеру к боевикам, применяли насилие, били, держали в камере.
Вопрос: Кто именно?
Ответ: Следователь Васильев, он держал меня двое суток в камере без еды, фамилию второго не помню…
Ответ: Да, но оговорил Худякова и Аракчеева под давлением следователя Хорошуна, он говорил, что посадит меня в камеру к боевикам.»
Свидетель Чурин Андрей Александрович, предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 26.01.2007 в судебном заседании показал, что Аракчеева 15.01.2003 не видел, на выезде 15.01.2003 его с ними не было.
«Вопрос: 15 января 2003 года Вы встречались с Аракчеевым?
Ответ: Нет.
Вопрос: Вы это хорошо помните?
Ответ: Да, я видел Аракчеева на совещании у командира полка в тот день.»
В суде были оглашены показания Чурина на следствии. На вопрос: Вы давали такие показания?
Чурин ответил: «Я давал показания, но не такие. Мне нарисовали схему, как все происходило. Мне сказали: «Ты видишь, что двоих уже посадили? Ты, будешь следующий». В этот момент уже сидели Цупик и Кулаков…
Вопрос: Почему Вас допрашивали ночью?
Ответ: Нас вызывали утром, мы ждали целый день, а допрашивали ночью. Потом мы ходили в расположение части ночью, пешком, примерно 3 км. Остальных вывели из Чечни 24 февраля, а экипажи БТРов, меня и подполковника Перепелюка оставили.
Вопрос: Вы в прокуратуру ходили с оружием?
Ответ: Нет, все оружие уже увезли и все уехали…
Вопрос: При Ваших допросах присутствовал адвокат?
Ответ: При первом моем допросе в качестве свидетеля адвокат не присутствовал. Адвокат Борщева присутствовала при моем допросе в качестве подозреваемого…
Вопрос: Вам предъявляли обвинение?
Ответ: Да, по ст. 105 УК РФ, потом отпустили под подписку и отправили за деньгами Москву.
Вопрос: Вы привозили деньги?
Ответ: Да.
Ответ: Я боялся, что меня отправят в СИЗО.
Вопрос: Вы привозили деньги из Москвы?
Ответ: Да.
Вопрос: Кому отдавали?
Ответ: Адвокату Борщевой я отдал 30 тысяч рублей и меня через 5 минут перевели в разряд свидетелей.»
Свидетель, Искалиев Ермек Амангельдович, предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 26.01.2007 в судебном заседании показал, что Аракчеева 15.01.2003 не видел, на выезде 15.01.2003 его с ними не было.
На вопрос: Аракчеев был с Вами на БТРе?
Искалиев ответил: «Нет, не было.»
В суде были оглашены показания Искалиева на следствии на вопрос: Вы давали такие показания?
Искалиев ответил: «Да, но на меня оказывали давление. Следователь Командресов обзывал меня «чуркой», «плесенью», пугал, что я не уеду из Чечни, обещал сгноить меня в Чечне…
Следователь обзывал меня «плесенью», говорил, что я не уеду из Чечни, подзатыльники там всякие давал…
Мне было страшно, я хотел домой.»
Вот при таких обстоятельствах добывались показания по делу. И к этому вопросу мы еще вернемся позднее!

Но перейдем от свидетельских показаний к анализу документов.
Я заявляю ответственно, что в деле нет вообще никаких доказательств причинения кому бы то ни было огнестрельных ранений, а уж тем более, причинения огнестрельных ранений Аракчеевым С.В. Это, повторюсь, при том, что за Аракчеевым был закреплен лишь один автомат с совершенно конкретным номером АКС-74М №7882965 и ему не вменяется совершение с помощью этого автомата каких-либо противоправных действий.
В обвинительном заключении, в постановлениях о привлечении Аракчеева С.В. четко и ясно указан автомат с другим номером, а именно №7982965. Именно из автомата с таким номером, по версии следствия, были убиты потерпевшие. Однако, автомата с номером №7982965 никогда не было ни у Аракчеева С.В. ни вообще в в/ч 3186.
На стр.8 обвинительного заключения излагается сущность предъявленного Аракчееву С.В. обвинения:
«Военнослужащий войсковой части 3186 лейтенант Аракчеев С.В. обвиняется в том, что … около 17 часов (то есть после захода солнца - Д.А.) 15 января 2003 года на проселочной дороге, ведущей от а/п «Северный» к ст.Петропавловская в Грозненском районе Чеченской республики, совершили… по мотиву национальной ненависти и вражды умышленное причинение смерти трем лицам: гражданам Янгулбаеву С.С., Джамбекову А.А. и Хасанову Н.У., произведя в них несколько выстрелов из огнестрельного оружия АС «ВАЛ» №LE0259 и АКС-74 №7982965, причинив Джамбекову одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого; Хасанову одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, раны в правой скуловой и теменной областях; Янгулбаеву одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое слепое проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, множественные (3) пулевые сквозные проникающие ранения груди с повреждением легких, одно пулевое сквозное ранение средней фаланги первого пальца правой кисти, повлекшие их смерть, то есть убийство, т.е. в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а, ж, л» ч.2 ст.105 УК РФ.»
Основанием для таких утверждений следствия стали имеющиеся в деле Заключения судебно-медицинских экспертиз.
В соответствии со ст.8 Закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", «Эксперт проводит исследования объективно, на строго научной и практической основе, в пределах соответствующей специальности, всесторонне и в полном объеме.
Заключение эксперта должно основываться на положениях, дающих возможность проверить обоснованность и достоверность сделанных выводов на базе общепринятых научных и практических данных.»
В соответствии со ст.204 ч.1 п.9 УПК РФ, в Заключении эксперта указываются содержание и результаты исследований с указанием примененных методик. При этом, в соответствии со ст.204 ч.1 п.10 УПК РФ, Заключение эксперта должно содержать обоснование сделанных им выводов.
Заключение судебной медицинской экспертизы №50 от 18.01.2003 по Янгулбаеву С.С. (т.8 л.д.11-14), Заключение судебной медицинской экспертизы №49 от 18.01.2003 по Джамбекову А.А. (т.8 л.д.27-29) и Заключение судебной медицинской экспертизы №51 от 18.01.2003 по Хасанову Н.У. (т.8 л.д.41-43) выполнено не на основании полного исследования трупов, предписываемого действующими нормативными актами и всей без исключения научной литературой по данной тематике, а лишь по данным так называемого «наружного осмотра» представленных на экспертизу трупов, то есть без вскрытия мертвого тела, исследования полостей черепа, груди, живота, без вскрытия мягких тканей задней поверхности тела, а также без проведения надлежащего исследования внутренних органов этих полостей тела и ткани головного мозга. Кроме того, в данном случае не проведены лабораторные исследования, направленные на конкретное решение вопросов следствия. При этом, не описаны методики, по которым проводилось исследование, нет ссылок на соответствующую научную и справочную литературу.
В связи с недостаточностью, неполнотой и необоснованностью экспертных заключений №№49, 50 и 51 органами предварительного расследования совершенно обоснованно были назначены повторные комиссионные судебные медицинские экспертизы трупов Янгулбаева С.С., Хасанова Н.У. и Джамбекова А.А.
В Постановлении о назначении повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы трупа Янгулбаева С.С. от 12.05.2003 (т.8 л.д.108-109), в котором в частности, указано: «Оценивая заключение №50, следует отметить, что его обоснованность вызывает сомнения по ряду причин.
Нарушена методика исследования, в заключении допущен ряд неточностей и противоречий. Выводы эксперта основаны только на основании протокола осмотра трупа и потому являются поверхностными. В связи с этим не представляется возможным
определить механизм образования ран, например, раневых каналов, степень тяжести остальных ран на теле трупа. Не исследована дистанция выстрела, исследование кожных лоскутов в области огнестрельных ранений не проводилось. Выводы о причине смерти … сделаны без непосредственного исследования трупа, а также гистологического материала. По вышеприведенным основаниям Заключение эксперта №50 от 18.01.2003 вызывает сомнения.»
Как указано в Постановлении, эксперту была предоставлена возможность исследовать трупы пострадавших.
В т.8 на л.д.136-138 находится Постановление о назначении повторной комиссионной судебной медицинской экспертизы трупа Хасанова Н.У. от 12.05.2003 с доводами аналогичного содержания.
В т.8 на л.д.161-163 находится Постановление о назначении повторной комиссионной экспертизы трупа Джамбекова А.А. от 12.05.2003 с доводами аналогичного содержания.
В т.8 на л.д.121-131 находится Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/5/03 от 20.05.2003 по Янгулбаеву С.С.
В т.8 на л.д.175-182 находится Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/4/03 от 20.05.2003 по Джамбекову А.А.
В т.8 на л.д.150-156 находится Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/6/03 от 20.05.2003 по Хасанову Н.У.
Однако, вопреки постановлениям следователя, Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/5/03 от 20.05.2003 по Янгулбаеву С.С. (т.8 л.д.121-131), Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/4/03 от 20.05.2003 по Джамбекову А.А. (т.8 л.д.175-182) и Заключение повторной судебной медицинской экспертизы №05/6/03 от 20.05.2003 по Хасанову Н.У. (т.8 л.д.150-156) вновь были выполнены не на основании полного исследования трупов, предписываемого действующими нормативными актами, всей без исключения научной литературой по данной тематике и постановлениями следователя о назначении повторной судебно-медицинской экспертизы.
Указанные Заключения снова были выполнены лишь по результатам исключительно наружного осмотра трупов, причем трупов, пробывших 4 месяца в месте захоронения, гораздо менее информативных, вплоть до полной неузнаваемости, находящихся в стадии выраженных гнилостных изменений, а именно в стадии выраженного гнилостного размягчения трупа («Судебная медицина», изд. «Эксмо», 2005, коллектив авторов, стр.204), что также без труда усматривается на приложенных к Заключениям фототаблицам.
«Инструкция по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно-медицинской экспертизы», утвержденная приказом Минздрава РФ от 24.04.2003 №161 в Главе II «Экспертное исследование трупа» прямо предписывает полное наружное, внутреннее исследование трупа, лабораторное исследование трупного материала, исследование одежды, без чего экспертное заключение не может считаться полным и обоснованным.
Так, вышеуказанная Инструкция предписывает следующие стадии исследования трупа:
- экспертное исследование обстоятельств возникновения повреждений (по данным постановления о назначении экспертизы, протокола осмотра места происшествия, истории болезни др.);
- полноценное исследование трупа, включая как наружное, так и внутреннее исследование с изучением головного мозга и его оболочек, грудной и брюшной полостей, забрюшинного пространства и органов и тканей, содержащихся в них, при необходимости спинно-мозгового канала и спинного мозга и его оболочек, мошонки, яичек и их придатков, мягких тканей конечностей и туловища, костных образований в требуемом объеме;
- надлежащее всестороннее лабораторное исследование трупного материала;
- экспертный анализ полученных медицинских данных;
- составление экспертных выводов на основе проведенного экспертного анализа.
При этом, должно быть произведено судебно-медицинское и криминалистическое исследование одежды с предоставлением судебно-медицинскому эксперту полученных результатов. Однако, никаких исследований одежды пострадавших ни в ходе первоначальных ни в ходе повторных судебно-медицинских экспертиз не приведено – и это при том, что какие-либо огнестрельные или другие повреждения на одежде потерпевших отсутствуют.
Одежда потерпевших была оперативно уничтожена. Мы полагаем, что это было сделано с целью недопущения ее лабораторного исследования, так как полученные в этом случае данные не укладывались бы в версию следствия.
Диагностика огнестрельного характера повреждений, в частности, входной раны, раневого канала, выходной раны, без надлежащего наружного и внутреннего исследований трупа, полноценного лабораторного исследования трупного материала и одежды с трупа с точки зрения современной науки не представляется возможной.
Метод «зондирования» раневых каналов, путем протыкания трупа в местах предполагаемых огнестрельных ранений металлической спицей с утолщением или без утолщения на конце, на котором строятся все основные выводы в так называемых Заключениях судебно-медицинских экспертиз №№05/5/03, 05/4/03, 05/6/03 по данным экспертной медицинской литературы и экспертной практики просто не существует, его применение не может быть объяснено никакими медицинскими причинами, результат не может быть интерпретирован ни с каких экспертных позиций.
Тем более, такой метод не может быть даже теоретически применен при исследовании трупа с ярко выраженными гнилостными изменениями, когда любые полные исследования даже в лабораторных исследованиях значительно затруднены, в том числе надлежащее исследование входной раны с определением «дефекта ткани», поясков осаднения, обтирания, раневого канала, выходной раны.
Решение вопроса в Заключениях судебно-медицинских экспертиз №№05/5/03, 05/4/03, 05/6/03 о возможности причинения огнестрельных ранений в результате выстрелов из автомата АС «ВАЛ» калибра 9мм или АК-74 калибра 5,45 мм говорит лишь о необоснованности выводов экспертиз и «подгонке» выводов под обстоятельства, изложенные следователем в Постановлениях о назначении экспертиз, поскольку решение вопросов о калибре и, тем более, виде огнестрельного оружия – вне компетенции судебно-медицинского эксперта. Эти вопросы решаются экспертами-специалистами в области судебной баллистики и огнестрельного оружия.
На практике судебно-медицинский эксперт, исследующий труп в случае огнестрельной травмы, направляет свое внимание на поиски в исследуемом теле пули, применяя для этого разные методики – от послойного исследования тканей по ходу раневого канала, до рентгенографического. Пуля передается следователю с целью назначения баллистической экспертизы именно для определения калибра, возможно, вида огнестрельного оружия, даже конкретного ствола (при наличии на месте происшествия гильзы). При сквозном огнестрельном ранении эксперт может лишь указать на размеры входной огнестрельной раны, которая при необходимости может быть направлена в медико-криминалистическую лабораторию для решения вопроса о калибре. При наличии пулевого ранения плоской кости эксперт указывает размеры повреждения, оставляя решение вопроса о калибре либо эксперту-баллисту, либо другим специалистам.
Определение судебно-медицинским экспертом калибра пули, и, соответственно, действовавшего огнестрельного оружия, по приблизительным размерам кожной раны, тем более, поясков осаднения, обтирания – не может считаться научно обоснованным.
Выводы в Заключениях судебно-медицинских экспертиз №№05/5/03, 05/4/03, 05/6/03 о прижизненности всех найденных на трупах телесных повреждений, на что указывают кровоизлияния в мягкие ткани в области повреждений и о причинах смерти от конкретных ранений также являются голословными и научно ничем не обоснованы и просто нелепы.
Так, установление очередности причинения огнестрельных ранений при отсутствии надлежащего исследования одежды, имевшейся на трупе, наружного и внутреннего исследований трупа, последующего лабораторного исследования трупного материала с точки зрения современной науки и всей без исключения научной литературы по данной тематике, является невозможным. Решение вопроса о причине смерти при отсутствии надлежащего наружного и внутреннего исследований трупа, последующего лабораторного исследования трупного материала – является невозможным.
Установление прижизненности – посмертности огнестрельных ранений на трупе, находящемся в состоянии выраженных посмертных изменений, возможно лишь путем полного исследования трупа – наружное, внутреннее исследования, последующее лабораторное исследование трупного материала.
При отсутствии такого полноценного исследования решение вопроса прижизненности – посмертности причинения огнестрельных ранений является невозможным.
Обнаружение «кровоподтечности» краев ран на трупе, находящемся в состоянии выраженных значительных гнилостных изменений, толкование этого обнаружения с точки зрения современной науки является абсурдным.
Таким образом, Заключения судебно-медицинских экспертиз №№05/5/03, 05/4/03, 05/6/03 не только полностью повторяют все ошибки и недостатки Заключений судебно-медицинских экспертиз №№49, 50 и 51, но являются еще менее обоснованными и противоречащими как современным научным знаниям, так и требованиям действующих нормативных актов, а именно ст.8 Закона "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации", ст.204 ч.1 п.9, 10 УПК РФ, «Инструкции по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно-медицинской экспертизы», утвержденной приказом Минздрава РФ от 24.04.2003 №161, Главе II «Экспертное исследование трупа». Кроме того, они противоречат здравому смыслу, так как, в отличие от первоначальных экспертиз, выполнены по результатам наружного осмотра трупа, уже проведшего 4 месяца в месте захоронения и находящегося в стадии значительных гнилостных изменений.
Следует особо отметить, что в теле потерпевшего, называемого органами предварительного расследования Янгулбаевым С.С., по мнению экспертов, имеется слепое ранение, что позволяет говорить, при условии, что Янгулбаеву С.С. вообще когда либо причинялись огнестрельные ранения, о наличии в его теле пули, по которой определение конкретного вида оружия, из которого она выпущена, с точки зрения современной науки, не представляет особой сложности.
По крайней мере, нет никакой сложности определить, выпущена ли пуля из оружия калибра 7.62 мм или оружия калибра 5.45.
Есть все основания полагать, что столь очевидная неполнота предварительного расследования в части исследования пули была допущена потому, что органам следствия было известно о том, что указанная пуля выпущена не из автомата Аракчеева С.В. или Худякова Е.С. и ее калибр 7.62, что соответствует отверстию на приобщенном к материалам дела свидетельстве о регистрации транспортного средства.
В судебном заседании защите было неоднократно отказано в допросе явившегося в судебное заседание специалиста-медика, опытнейшего эксперта с 39-летним стажем работы, отказано в приобщении к материалам дела двух Заключений специалистов-медиков, отказано в назначении повторной судебно-медицинской экспертизы трупов.
При этом, одним из главных доводов отказа стал, совершенно надуманный предлог о, якобы, отсутствии технической и организационной возможности для поездки в Чеченскую Республику с целью эксгумации трупов и доставления их в лабораторию для исследования. Таким образом, суд, фактически признал наличие неустранимого сомнения, которое должно быть истолковано в пользу подсудимых.
В этом смысле показательной может быть позиция, изложенная в заявлениях родственников потерпевших, которая может быть изложена как «Чего тут исследовать, судить побыстрее и все!» И это после двух оправдательных приговоров, пусть и отмененных по чисто формальным основаниям!
С учетом изложенного, очевидно, что имеющиеся в деле судебно-медицинские экспертизы не могут служить не только доказательством виновности Аракчеева С.В., но даже доказательством причинения кому-либо огнестрельных ранений.

Кроме вышеперечисленных документов, версия следствия о виновности Аракчеева С.В. опровергается иными документами, к которым мы еще вернемся, а его алиби подтверждается многочисленными свидетельскими показаниями:
Так, свидетель Нуждин М.В., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 9.04.2007 в судебном заседании показал, что 15.01.2003 выходил под командованием Аракчеева С.В. на БТР-208 на инженерную разведку. При этом, их сопровождал БТР-211 в качестве прикрытия под командованием капитана Берелидзе П.Г. Выходили трижды примерно с 7.20 до 10 часов утра, с 10 до 13 и с 14 до 15.30. Аракчеев был все время с ним в качестве командира. Заменить Аракчеева никто не мог, так как на ТПУ был лишь один офицер-сапер. Также 15.01.2003 Аракчеев доводил до сведения подчиненных, что у федеральных сил угнан БТР. Именно в связи с этим сообщением запомнил 15.01.2003. Аракчеев С.В. пользовался маской зеленого цвета.
На приобщенной к материалам дела фотографии показал зеленую маску у Аракчеева С.В.
Знаки различия на БТРах были видны, в том числе и на БТР-208, что видно на фотографии.
Аракчеев С.В. никогда не высказывался негативно о чеченцах.
Не доверять показаниям свидетеля Нуждина М.В. оснований нет.

Свидетель Задера А.В., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 9.04.2007 в судебном заседании показал, что 15.01.2003 выходил под командованием Аракчеева С.В. на БТР-208 на инженерную разведку. При этом, их сопровождал БТР-211 в качестве прикрытия под командованием капитана Берелидзе П.Г. Выходили три раза, третий маршрут был на КПЗ, с него приехали около 16 часов. Аракчеев был все время с ним в качестве командира. 15.01.2003 Аракчеев довел до сведения подчиненных, что у федеральных сил угнан БТР. На БТР-208 стояло специальное оборудование «Пелена». Такое оборудование было лишь на БТРе в Октябрьском районе.
В зимний период многие военнослужащие пользовались масками для тепла. У него самого и Аракчеева С.В. маски были зеленые. На приобщенной к материалам дела фотографии показал зеленую маску у Аракчеева С.В.
Аракчеев С.В. никогда не высказывался негативно о чеченцах.
Обнаруженные взрывные устройства уничтожал Аракчеев С.В. самостоятельно при помощи тротила. Для этого были шашки и к ним штатные взрыватели.
Аракчеева С.В. при выездах никто не заменял и не мог заменить, так как заменить его на ТПУ было некем.
В таком составе, под командованием Аракчеева С.В. выходили на инженерную разведку каждый день весь январь 2003 года.
Знаки различия на БТРах были видны, в том числе и на БТР-208, что видно на фотографии.
Не доверять показаниям Задеры А.В. оснований нет.

Свидетель Бражников С.А., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 9.04.2007 в судебном заседании показал, показал, что служил в Чечне с 2002 года. Каждый день, в том числе и в январе 2003 года, выезжали из ТПУ на инженерную разведку на БТР-208 под командованием Аракчеева С.В. Помнит из экипажа Марчева, Задеру, Филиппова, Нуждина с собакой Адой, Чудакова, Путилова. В качестве прикрытия был БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г. На ИРД выезжали каждый день, Аракчеев, как командир не мог отсутствовать. Каждый день проходили два маршрута в две стороны от ТПУ. Но 15.01.2003 выезжали и на третий маршрут на КПЗ по информации об обнаружении самодельного взрывного устройства. По приезду предмет оказался не опасным.
Знаки различия на БТРах были видны, в том числе и на БТР-208, что видно на фотографии. На приобщенной к материалам дела фотографии показал зеленую маску у Аракчеева С.В., сообщил, что тот пользовался маской зеленого цвета.
15.01.2003 Аракчеев С.В. около 17.30 довел до подчиненных информацию об угнанном у федеральных сил БТРе.
Пруссаков М.Н. на ИРД из ТПУ не выезжал, так как в январе 2003 года проходил службу на КПЗ.
Не доверять показаниям Бражникова С.А. оснований нет.

Свидетель подполковник Новик Ю.Е., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 10.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Новик Ю.Е. не допрашивался. Новик Ю.Е. показал, что 15.01.2003 был и.о. начальника городка Октябрьского района г.Грозный.
15.01.2003 был в группе при выезде на ВОП, где находился ретранслятор ФСБ. В состав группы входили 2 БТРа инженерной разведки и прикрытия, водовозка, автомобиль с продовольствием. Из офицеров в группу входили лейтенант Зайцев Р.А. (командир инженерно-саперного взвода) и офицер группы прикрытия. На ВОП прибыли в начале 12-го. В связи с погодными условиями, скользким грунтом, подняться непосредственно к ВОПу у техники возможности не было, воду и продукты пришлось таскать на себе за 100-200 метров. Убыли с ВОПа в период с 13 до 14 часов. У памятного креста на ВОПе видели разведчиков, они салютовали выстрелами, видел среди них Худякова.
Аракчеева среди них не было.
Номера на всех БТРах были видны – на это был соответствующий приказ командования. Опознавательные знаки были видны, в том числе, и на БТРах разведчиков на ВОПе.
На инженерную разведку было положено выходить каждый день. Без Аракчеева С.В. ИРД с ТПУ не вышла бы. А без ИРД с ТПУ не могла выйти никакая техника, поэтому ИРД проводили, в том числе, и весь январь и конкретно 15.01.2003 тоже.
15.01.2003 запомнил по инциденту с раненным солдатом, по информации о «блуждающем» БТРе.
В группе разведчиков видел Сизова А.В., с которым поздоровался.
Не доверять показаниям Новика Ю.Е. оснований нет.

Свидетель Степанов В.С., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 10.04.2007 в судебном заседании показал, что в Грозном в январе 2003 года служил, в тот период дислоцировался на ТПУ. 15.01.2003 запомнил, так как в тот день по информации у Федеральных сил был угнан БТР, накануне был Старый Новый год, а 15.01.2003 он, Степанов был дежурным. В тот день Аракчеев С.В. со своей группой выезжал из ТПУ на 2 плановых маршрута и один внеплановый на КПЗ. Вернулись они с третьего маршрута в начале 4 часов дня.
Аракчеев был единственным на ТПУ офицером-сапером и без него ИРД выйти не могла.
Когда вечером 15.01.2003 шел на ужин, видел БТРы разведчиков, их было 2, номера на них были видны. У БТРов были люди. Поскольку оба были раскрыты, он понял, что БТРы ремонтируются.
Аракчеев после совещания довел информацию, что у федеральных сил угнан БТР.
По предъявленным фотографиям дал показания, аналогичные свидетелям Задере и Нуждину.
Не доверять показаниям Степанова В.С. оснований нет.

Свидетель подполковник Тигишвили Н.Т., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 16.04.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года служил в г.Грозный в в/ч 3186 в качестве зам. нач. командира полка, базировался на ТПУ.
15.01.2003 саперы под командованием Аракчеева С.В. вместе с группой прикрытия под командованием Берелидзе выходили на инженерную разведку на два маршрута – один на КПЗ, второй после завтрака в сторону Петропавловской. Около 14-15 часов саперам было приказано выдвинуться на КПЗ.
Около 16-17 часов дежурный доложил ему, что прибыли БТРы разведчиков. Потому выяснилось, что они прибыли из-за Королева. Командир части требовал их вернуть, но я уговорил его оставить их до утра. Утром разведчики вместе с ИРД убыли на КПЗ.
Опознавательные знаки на всех БТРах были видны.
Аракчеев С.В. выходил на ИРД каждый день и заменить его было некем.
Каждый день около 18 часов в ТПУ было совещание, где ставилась задача на следующий день. На 15.01.2003 свидетелем была поставлена задача перед Аракчеевым на выход на ИРД по маршрутам ТПУ – КПЗ и ТПУ – Петропавловское шоссе на Ханкалу. Он видел, что саперы выезжали на 2 маршрута.
На третий вызов свидетель сам отдавал команду убыть Аракчееву.
На ТПУ других офицеров-саперов, кроме Аракчеева, не было, Пруссаков служил на КПЗ, в том числе и был там 15.01.2003. Аракчеева вообще в январе никто не заменял.
Аракчеев не испытывал никакой неприязни к местному населению, многих местных на маршрутах знал, даже собирал у них информацию.
На совещании доводил информацию об угнанном БТРе до офицеров, в том числе и до Аракчеева. Информацию получил от Зайкова, потом от командира части.
15.01.2003 запомнил в связи с тем, что был смертельно ранен солдат, поступила информация об угнанном БТРе.
Не доверять показаниям Тигишвили Н.Т. оснований нет.

Свидетель подполковник Перпелюк С.М., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 16.04.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года проходил службу в Чеченской республике в г.Грозный, находился на КПЗ, в в/ч 3186 был зам. командира части по работе с личным составом, исполнял еще и обязанности дознавателя части.
15.01.2003 запомнил по инциденту с гибелью ефрейтора Королева, по этому факту сам проводил расследование, также запомнил по информации о «блуждающем» БТРе, в связи с чем поступил приказ проверить наличие бронетехники. На 2-3 сутки в часть приезжали следователи, допрашивали разведчиков, после чего на трое суток задержали двух водителей БТРов, в том числе, Козлова. В течение двух недель произвели отстрел оружия разведроты, потом отстрел всего крупнокалиберного оружия.
После того, как часть убыла из Чечни к месту постоянной дислокации, 14 военнослужащих были оставлены в Чечне без оружия, Аракчеева на тот период среди них не было.
При этом, военнослужащие Цупик и Кулаков удерживались в комендатуре отдельно от других и он, Перпелюк, к ним доступа не имел, Удерживались они с 3 марта, как минимум до 28 марта, так как 28 марта Перпелюк убыл из Чечни, а они оставались в изоляции и доступа к ним не было. Ему известно, что Кулаков заключал соглашение с адвокатом на свою защиту, про Цупика не знает.
Моральное давление на свидетелей-военнослужащих выражалось в удержании в течении дня, отсутствии пищи, отдыха.
Аракчеев и Берелидзе с инженерной разведкой в январе прибывали на КПЗ каждый день. Потом они возвращались на ТПУ и выходили на второй маршрут, который завершался обычно к 12 часам дня.
Пруссаков в январе базировался на КПЗ.
Не доверять показаниям Перпелюка С.М. оснований нет.

Свидетель подполковник Першин О.Н., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 16.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Першин О.Н. не допрашивался. Першин О.Н. показал, что в январе 2003 года служил в Чеченской республике в в/ч 3186 в должности старшины.
15.01.2003 был в группе Худякова и Чурина на БТР-225 при выезде на ВОП, где находился ретранслятор ФСБ. На ВОПе были примерно до 14.30, там фотографировались, выпивали, производили салют из автоматов у памятного знака Цыганкову, видел там майора (в то время) Новика. Аракчеева в тот день, 15.01.2003 с ними не было.
По предъявленной фотографии пояснил, что это та самая фотография, сделанная на ВОПе 15.01.2003, на ней все присутствующие, Аракчеева среди них нет, фотографировал медик Сизов.
Не доверять показаниям Першина О.Н. оснований нет.

Свидетель Никифоров С.М., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 17.04.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года проходил службу в Чечне в в/ч 3186, базировался на ТПУ.
15.01.2003 около 10 утра на ТПУ прибыл Худяков на 2 БТРах, сказал, что они забирают медика Сизова, потому что у Ефимова аппендицит.
Второй раз в этот день разведчики вернулись примерно в 17.30, приехали на сцепке, так как один из БТРов сломался. БТР-226 был самый старый, примерно 1982 года выпуска, учебно-боевой, номера на БТРах были видны, как и все другие опознавательные знаки. Ремонтная база для БТРов была только на ТПУ. На ТПУ я отвечал за оружие разведроты, хранившееся на ТПУ. На вооружении разведроты тротила не было, как не было и других инженерных боеприпасов.
Аракчеев с разведчиками быть не мог, так как в тот день выходил на свои маршруты вместе с капитаном Берелидзе в качестве прикрытия. На 2 маршрута Аракчеев выходил каждый день в течение января.
На совещании 15.01.2003, которое вел Тигишвили, Аракчеев был. До нас была доведена информация об угоне БТРа, в связи с чем приказали усилить посты, на крышу выставить гранатометчика.
Пруссакова знает, он базировался на КПЗ.
Не доверять показаниям Никифорова С.М. оснований нет.

Свидетель подполковник Пруссаков М.Н., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 17.04.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года проходил службу в Чечне в в/ч 3186 в должности начальника инженерной службы, базировался на КПЗ, Аракчеев – на ТПУ.
Маршрут от ТПУ до КПЗ был закреплен за группой Аракчеева и он, Пруссаков, в течение января Аракчеева не подменял. Без Аракчеева инженерная разведка выйти не могла.
Взорвать тротиловую шашку при помощи взрывателя УЗРГМ невозможно, так как он направленного действия, а внутрь в отверстие шашки взрыватель УЗРГМ не войдет, так как больше по диаметру.
Аракчеева может охарактеризовать только положительно, в националистических взглядах не замечен.
Тротила в разведроте вообще не могло быть.
В случае, если тротил расходовался на, то составлялся акт.
В январе выход у Аракчеева был около 7 часов утра, приход на КПЗ около 9 утра. Потом они возвращались на ТПУ и проходили второй маршрут, более безопасный, от 10 до 12 утра. «Пелена» была только на двух машинах, одна из них – у Аракчеева.
Результаты обнаружений взрывных устройств в журнал заносились, только если что-то обнаруживалось.
Не доверять показаниям Прусакова М.Н. оснований нет.

Свидетель подполковник медицинской службы Сизов А.В., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 23.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Сизов А.В. не допрашивался. Сизов А.В. показал, что в январе 2003 года проходил службу в г.Грозный, на ТПУ. 15.01.2003 приехал Чурин, сказал, что привез больного, парень был с аппендицитом. Тигишвили сказал, чтобы Сизов сопроводил больного в госпиталь при помощи Чурина и Худкова. В начале 11-го выехали, приехали в 46-ю бригаду около 11 часов.
Потом поехали на ВОП. Ехал на БТР-225 под командованием Чурина. Опознавательные знаки на БТРах были видны. В Октябрьской комендатуре была остановка, к нам подсел Першин. Видел, как на ВОПе военнослужащие разгружали воду, водовозку сопровождал Новик, с ним здоровался. На ВОПе помянули Цыганкова, выпили, дали салют.
Першини с нами на ВОПе был. Аракчеева на ВОПе с нами не было, его увидел только вечером на совещании у Тигишвили на ТПУ.
На ВОПе все фотографировались, фотографировал он. Обозренную фотографию узнал, показал, что Аракчеева на ней нет.
За время его пребывания в Чечне с маршрута ИРД по состоянию здоровья никто не сходил, в том числе и Аракчеев.
15.01.2003 запомнил, прежде всего, из-за больного солдата и из-за инцидента с погибшим Королевым.
Не доверять показаниям Сизова А.В. оснований нет.

Свидетель Зайцев Р.А., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 24.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Зайцев Р.А. не допрашивался. Зайцев Р.А. показал, что в январе 2003 года проходил службу в г.Грозный, в Октябрьском районе в должности зам. командира саперной роты. Выходил на ИРД на БТР-207.
15.01.2003 выезжали на ВОП под командованием майора Новика, привезли продукты и воду. На ВОПе уже были 2 БТРа их части 3186, разведчики, определил это по опознавательным знакам. Видел, как у памятного креста военнослужащие производили салют. Видел медика, офицеров Чурина, Худякова, кажется, был старшина Олег. Аракчеева, которого хорошо знает, среди них не было, видел это точно. На ВОПе пробыли часа 2-3, таскали воду и продукты.
На ВОП ездили раза 2 в неделю, но разведчиков видели только один раз.
При нем старшие групп по ИРД не заменялись, каждый выходил на свой маршрут. Вместо него или Аракчеева мог выйти Пруссаков, но ему такие случаи неизвестны.
Тротил на ИРД выдавался под запись. Если шашка уничтожалась, писался рапорт.
Не доверять показаниям Зайцева Р.А. оснований нет.

Свидетель Стрелец Д.В., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 24.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Стрелец Д.В. не допрашивался. Стрелец Д.В. показал, что в 2002-2003 году проходил службу в г.Грозный, в Октябрьском районе в должности сапера в в/ч 3186. Сначала служил под командованием Аракчеева, потом Аракчеева перевели на ТПУ, дальше служил под командованием Зайцева.
15.01.2003 выезжали на ВОП под командованием майора Новика, привезли продукты и воду. На ВОПе уже были 2 БТРа нашей части, разведчики, определил это по опознавательным знакам. Видел, как у памятного креста военнослужащие производили салют. Подъехать к самому ВОПу не смогли, так как было грязно, таскали продукты и воду вручную.
Аракчеева с разведчиками у памятного креста не было, в этом убежден.
Не доверять показаниям Стрельца Д.В. оснований нет.

Свидетель Матвеев А.В., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 24.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Матвеев А.В. не допрашивался. Матвеев А.В. показал, что в январе 2003 года проходил службу в г.Грозный, в Октябрьском районе в должности сапера в в/ч 3186. Сначала служил под командованием Аракчеева, потом Аракчеева перевели на ТПУ, дальше, в том числе, непосредственно в январе, служил под командованием Зайцева.
15.01.2003 выезжали на ВОП под командованием майора Новика, привезли продукты и воду. На ВОПе уже были 2 БТРа нашей части, разведчики, определил это по опознавательным знакам, в частности по номерам и пантере. С разведчиками видел нашего врача. Видел, как у памятного креста военнослужащие производили салют. Подъехать к самому ВОПу не смогли, так как было грязно, таскали продукты и воду вручную метров за 300. Таскать заставил майор Новик.
Аракчеева с разведчиками у памятного креста точно не было, иначе бы его узнал.
Аракчеева характеризует только с положительной стороны, в националистических высказываниях замечен не был, неприязни к местному населению не проявлял.
Не доверять показаниям Матвеева А.В. оснований нет.

Свидетель майор Скачков А.М., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 7.05.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Скачков А.М. не допрашивался. Скачков А.М. показал, что в январе 2003 года проходил службу в г.Грозный, в/ч 3186 на ТПУ.
Скачков А.М. каждый день присутствовал на совещаниях в ТПУ. Каждый день, в том числе и весь январь, включая 15.01.2003, на совещаниях присутствовал Аракчеев, его присутствие было обязательным. На каждый следующий день без исключения ему ставилась задача на выход на ИРД. ИРЛ выходила каждый день с началом светового дня. В середине января на совещании доводилась информация об угнанном БТРе.
Не доверять показаниям Скачкова А.М. оснований нет.

Свидетель Тимофеев А.С., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, был допрошен в судебном заседании 24.04.2007. В предыдущих судебных заседаниях, окончившихся вынесением двух оправдательных приговоров в отношении Аракчеева С.В., Тимофеев А.С. не допрашивался. Тимофеев А.С. показал, что в январе 2003 года проходил службу в г.Грозный, в Октябрьском районе в должности водителя БТР в в/ч 3186, во взводе инженерной разведки. Сначала служил под командованием Аракчеева, потом Аракчеева перевели на ТПУ, дальше, в том числе, непосредственно в январе, служил под командованием Зайцева.
15.01.2003 выезжали на ВОП под командованием майора Новика, привезли продукты и воду. Водовозку прицепили к его БТРу.
На ВОПе видел 2 БТРа разведчиков. Видел, как у памятного креста они производили салют. Видел, что фотографировались. Видел Худякова, Головина, Козлова на броне.
Аракчеева с ними и среди них не было. Видел это точно, так как находился близко.
Подъехать к самому ВОПу не смогли, так как было грязно, таскали продукты и воду вручную.
На их БТР-207 была «Пелена». Такое устройство еще было только на БТР-208 у Аракчеева в ТПУ.
Номера на БТРах были видны.
Аракчеева характеризует только с положительной стороны, в националистических высказываниях замечен не был, неприязни к местному населению не проявлял, наоборот, советовал дружить с местными жителями.
Не доверять показаниям Тимофеева А.С. оснований нет.

Свидетель Свиридов Э.И., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 23.04.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года проходил службу в Чечне в в/ч 3186 на ТПУ, 15.01.2003 был дежурным на КПП. Дежурили с Юдиным. В этот день саперы под командованием Аракчеева на 2 БТРах выезжали трижды, а вообще выезжали на ИРД каждый день. В этот день заезжали разведчики на двух БТРах. Второй раз заехали на сцепке. Определил, что это разведчики по бортовым номерам, которые были видны, начинались на «2…».
Вечером младший лейтенант Русинов довел до них, что угнан БТР, приказал усилить посты. Сотрудники милиции к ТПУ в этот день не приезжали.
Показаний, которые ему приписывают на следствии, не давал, вынужден был подписать их, так как после убытия полка домой, он остался в Ханкале без оружия, было страшно. Применялись методы психологического давления: следователь Командресов дал оплеуху, в Ханкале сажали в камеру на две суток с 18.03.2003 по 20.03.2003. Подписание показаний ставилось условием возвращения домой из Чечни. Как только подписал, сразу отпустили.
Настаивает на показаниях, данных в суде.
Не доверять показаниям Свиридова Э.И., данным в суде, оснований нет.

Свидетель Юдин В.А., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 7.05.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года проходил службу в Чечне в в/ч 3186 на ТПУ, 15.01.2003 был дежурным на КПП. Дежурили со Свиридовым. В этот день саперы под командованием Аракчеева на 2 БТРах выезжали трижды – два раза до обеда и один раз после. В этот день заезжали разведчики на двух БТРах. Второй раз заехали на сцепке. Примерно около 18.00 мимо ТПУ проехал неизвестный БТР. Было уже темно, в Чечне вообще быстро темнеет.
15.01.2003 на ИРД выезжали БТРы 208 и 211 и все три раза видел на них Аракчеева. С третьего маршрута Аракчеев вернулся около 15.30.
Вечером после совещания младший лейтенант Русинов довел до нас, что угнан БТР. Юдин сказал ему, что видел проехавший мимо БТР. Сотрудники милиции к ТПУ в этот день не приезжали.
Показаний, которые ему приписывают на следствии, не давал, вынужден был подписать под давлением органов следствия.
Настаивает на показаниях, данных в суде и первоначальных показаниях на следствии от 18.01.2003 и 27.02.2003.
28.04.2007 по месту жительства был вызван в милицию, где взяли объяснения, что, якобы, он находится в розыске. Считает, что таким образом на него оказывается давление как на свидетеля.
Не доверять показаниям Юдина В.А. данным в суде и первоначальным на следствии, оснований нет.

Свидетели Свиридов и Юдин были допрошены в судебном заседании не подряд, однако, я умышленно поставил их показания рядом, чтобы обратить внимание на их так называемые «показания на следствии». Эти «показания» совпадают полностью, до запятой, в том числе, и в части откровенных фактических ошибок, противоречащих версии обвинения.
Так, Юдин 20.03.2003 показал, что БТР-225 заехал на ТПУ, а БТР-226 проехал мимо в 18 часов 15 минут, а в обвинительном заключении – около 16 часов.
Он же указал, что «в содеянном чистосердечно раскаиваюсь.» В чем он-то, свидетель, раскаивается?
Однако, и Свиридов 20.03.2003 также показал, БТР-225 заехал на ТПУ, а БТР-226 проехал мимо в 18 часов 15 минут, а в обвинительном заключении – около 16 часов.
И тоже указал, «в содеянном чистосердечно раскаиваюсь.»
Неужели таким, с позволения сказать, «показаниям» можно доверять?

Свидетель Айкин (Козлов) Н.С., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 8.05.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года служил в Чечне, в разведроте. 15.01.2003 был водителем на БТР-225. В этот день возили Ефимова к врачу на ТПУ, потом в госпиталь. Потом были на ВОПе, там фотографировались, фотографировал доктор. Аракчеева на ВОПе и вообще с ними не было. По предъявленной фотографии пояснил, что это то самое фото на ВОПе, Аракчеева на нем нет. Видел на ВОПе, как солдаты таскали от БТРа с водовозкой воду и продукты.
На ТПУ прибыли на сцепке, так как БТР-226 сломался.
Про угон БТРа информацию слышал.
По оглашенным показания на следствии в т.3 л.д.112-113 от 22.03.2003 утверждает, что таких показаний не давал. Настаивает на своих первоначальных показаниях 7.03.2003, аналогичным тем, которые дает в суде. На следствии вынужден был отказаться от первоначальных показаний, потому что 19.03.2003 посадили в камеру, там просидел 2 дня на бетонном полу даже без матраса.
22.03.03. вызвал следователь Васильев и сказал: «Подписывай, иначе посадим к боевикам.» Дежурный ему сказал, что он, Козлов, проходит по 105-й статье Уголовного Кодекса. Боялся за свою жизнь и здоровье, говорит, что это был кошмар. Текст допроса, который подписал 22.03.03, уже был готовый. После подписания еще день просидел в камере. После пребывания в камере болели почки. Наш полк уехал 1.03.2003, а мы остались. Кулакова от них забрали и больше он его не видел.
Не доверять показаниям Айкина (Козлова) Н.С. оснований нет.

Свидетель Марчев А.А., предупрежденный в установленном порядке об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, 7.08.2007 в судебном заседании показал, что в январе 2003 года служил в Чечне, в в/ч 3186 на ТПУ. 15.01.2003 выходил под командованием Аракчеева С.В. на БТР-208 на инженерную разведку. При этом их сопровождал БТР-211 в качестве прикрытия под командованием капитана Берелидзе П.Г. На БТР-208 помнит, что были Аракчеев, Филиппов, Задера, Нуждин, Путилов, Чудаков.
15.01.2003 выходили на трижды примерно с 7.20 до 10 часов утра на КПЗ, с 10 до 13 с ТПУ в сторону населенного Петропавловское и с 14 до примерно 16 часов по вызову на КПЗ. Аракчеев был все время с ним в качестве командира. Заменить Аракчеева никто не мог, так как на ТПУ был лишь один офицер-сапер. Пруссаков служил на КПЗ.
На ТПУ 15.01.2003 видел БТРы разведчиков, показалось, что они ремонтируются. Утром 16.01.2003 они ушли вместе с ИРД на КПЗ.
О взрыве «КАМАЗА» и убийстве ничего известно не было, Аракчеева может охарактеризовать только с положительной стороны, никаких националистических взглядов он не высказывал. С расположений подразделения на ТПУ Аракчеев отлучиться не мог, так как был единственным офицером-сапером.
Аракчеев С.В. пользовался маской зеленого цвета, пятнистой. Черной маски у Аракчеева не было.
Слышал, что в тот день был угнан БТР.
Знаки различия на БТРах были видны, в том числе и на БТР-208.
Не доверять показаниям Марчева А.А. оснований нет.

Подсудимый Худяков Е.С. в судебном заседании 17.08.2007, дал подробные, детальные показания в которых, в частности, сообщил, что 15.01.2003 Аракчеев С.В. никуда с разведчиками не выезжал, на ВОПе не был, никакому экипажу разведчиков в качестве сапера не придавался, его и не могло быть с разведчиками, так как Аракчеев входил в состав совсем другого подразделения и выполнял свои задачи.
Аракчеева видел 15.01.2003 только после совещания на ТПУ, вечером.
Также пояснил, что в его экипаже он сам, Головин и Милов были вооружены оружием калибра 9 мм, Цупик – калибра 7.62 мм, остальные – калибра 5.45 мм.
Взрывчатку ему никто выдать не мог, так как у него не было к ней допуска и задач, связанных с взрывчаткой.

Подсудимый Аракчеев С.В. в судебном заседании 1-2.11.2007 дал подробные детальные показания по всем обстоятельствам дела в письменном виде, ответил на вопросы. Эти показания были предметом изучения в суд, тем не менее, напомню главное:
15.01.2003 на БТР-208 Аракчеев С.В. и его экипаж в составе:
1. Сержант Задёра А.В., старший сапер.
2. Ефрейтор Филиппов А.В., старший сапер.
3. Рядовой Марчев А.А., сапер.
4. Рядовой Бражников С.А., сапер.
5. Рядовой Швечихин В.А., сапер.
6. Ефрейтор Нуждин М. В., кинолог с миннорозыскной собакой по кличке Ада.
7. Рядовой Путилов А.Я., водитель БТР №208 (покойный).
8. Младший сержант Чудаков С.В., наводчик БТР №208 выходили на маршруты согласно приказам командования. Группу Аракчеева сопровождала группа прикрытия на БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.
Так, около 7.20 группа выдвинулась по направлению к КПЗ и вернулась на ТПУ около 9.30. приступила к выполнению задачи. В 10.30 инженерно-разведывательный дозор под командованием Аракчеева в том же составе вместе с группой прикрытия под командованием капитана Берелидзе выдвинулся на второй основной маршрут в направлении ТПУ - КПП №6 - ж/б мост р. Нефтянка – КПП №7. Задача также была выполнена без происшествий, и БТРы 208 и 211 вернулись обратно около 12 часов 20 минут.
Около 13.50 подполковник Тигишвили Н.Т. отдал Аракчееву команду о выезде на комплекс правительственных зданий по приказу командира полка подполковника Егорова Е.А., а также о том, что при въезде на КПЗ с северной стороны, уже на охраняемой территории взводного опорного пункта, который охранял комплекс правительственных зданий, обнаружен бесхозный полиэтиленовый сверток, который впоследствии при осмотре оказался пакетом с мусором. На ТПУ Аракчеев и БТРы 208 и 211 вернулись около 15.25.

Обращаю внимание, что все показания вышеперечисленных лиц, а именно Нуждина М.В., Задёры А.В., Марчева А.А., Бражникова С.А., Тигишвили Н.Т., Перпелюка С.М., Пруссакова М.Н., Степанова В.С., Никифорова С.М., Юдина В.А., Свиридова Э.И., Айкина (Козлова) Н.С., Милова Д.А., Головина А.А., Чурина А.А., Искалиева Е.А., Зайцева Р.А., Стрельца Д.В., Матвеева А.В., Тимофеева А.Е., Першина О.Н., Скачкова А.М., Новика Ю.Е., Сизова А.В., Аракчеева С.В., Худякова Е.С. последовательны, непротиворечивы, согласуются между собой, а главное, объективно согласуются с приобщенным к материалам дела документами, такими как выписки из приказов, выпиской из журнала боевых действий.
Главным из этих документов, является Протокол осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003 (т.1 л.д.120-124). На л.д.121 указано, что «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе.» То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий, был не с Худяковым на БТР А-226 а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208.
Следует обратить особое внимание на дату осмотра – 18.01.2003. То есть, на момент осмотра в деле и речи не шло о появлении Аракчеева С.В. в любом статусе, даже в качестве свидетеля. На тот момент не было никакой необходимости принимать меры для увода Аракчеева С.В. от ответственности, даже если бы кто-то и желал это сделать. В тот момент еще никто не был заинтересован, чтобы в журнале выхода машин содержались именно те или иные конкретные сведения. Поэтому в нем просто содержались сведения, отражавшие реальные события, а именно три выхода Аракчеева и Берелидзе на БТРах 208 и 211 15.01.2003.
Со сведениями, содержащимися в этом журнале, и согласуются показания вышеуказанных свидетелей. Эти сведения, как и свидетельские показания, согласуются с выписками из приказов №№016, 017, с выпиской из журнала боевых действий в/ч 3186 на 15.01.2003.

В судебном заседании оглашены имеющиеся в деле пять Заключений баллистических экспертиз. Из этих Заключений однозначно усматривается, что все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к автомату Худякова Е.С. ни к автомату Аракчеева С.В., ни вообще к какому-либо оружию в/ч 3186, представленному на экспертизу.
Так, в выводах Заключения баллистической экспертизы №143/03 указано: «Представленные стрелянные гильзы от 7.62 патронов, 9 мм патронов, 5.45 патронов обнаруженных на месте происшествия и при дополнительном осмотре места происшествия, стреляны не из ПК №ТГ-158-1995 (пулемет Цупика - Д.А.), АС «ВАЛ» LE 0259 (автомат Худякова - Д.А.), … АКС-74М №7882965 (автомат Аракчеева - Д.А.)."

Вот лишь часть доказательств и доводов, которые позволяют мне уверенно просить суд об одном – Аракчеева Сергея Владимировича оправдать!

6 декабря 2007 года

Адвокат
Аграновский Д.В.
 

Речь защитника Дулимова в прениях сторон

Уважаемый суд!

За довольно длительную жизнь, в качестве адвоката мне довелось защищать - и порой успешно - разных людей. Всегда это было трудно. Особенно трудно было защищать людей, обвинённых государством по ошибке или сознательно в не совершённых ими злодеяниях.
Трудно мне и сегодня, и весь длительный этот процесс. На скамье подсудимых два русских, российских офицера, обвиняемых в совершении особо тяжкого и ряда иных преступлений против людей, которых они добровольно пошли защищать.
Они молоды, образованы, хорошо воспитаны, понимают истинные ценности, правильно определили цели своей жизни и выбрали не лёгкие пути их достижения.
Они ещё в начале своего жизненного пути и весь он прошёл на глазах у родителей, воспитателей, учителей, командиров, товарищей и уже своих подчинённых.
Как на ладони видны их черты характера, принципы жизни, деятельности и общественно полезные социальные установки. О них говорил коллега Аграновский Д. В.
И вот при всём этом - обвинение в столь тяжких грехах.
Именно поэтому, я думал, что в материалах дела будет достаточно неопровержимых доказательств виновности моего подзащитного Аракчеева Сергея Владимировича, коль он обвиняется в столь тяжких преступлениях.
К сожалению, изучив доказательства и исследовав их в ходе судебного следствия, я убедился в том, что имеет место сознательное обвинение Аракчеева С. В. в злодеяниях, которые он не совершал.
Обвинением Аракчеева и Худякова постарались прикрыть свою неспособность раскрыть тяжкое преступление, установить подлинные причины этих преступлений и настоящих преступников.

Чтобы успокоить гнев мирных граждан, потерявших своих близких родственников, им указали на двух российских офицеров, которые якобы являются злодеями, подбросив к тому же больную причину - национальная ненависть к чеченскому народу.
В расследовании данного уголовного дела с момента его возбуждения никаких других версий не выдвигалось и, естественно, не проводилась их проверка. Более того, в ходе расследования сделано все, чтобы такая необходимость не возникла.
Были ли основания для других версий? Были. Вы помните, в своей речи защитник Рогозин Д. О. сказал, что именно 15 января 2003 года в Чеченскую Республику прибыла группа представителей ПАСЕ (Парламентская Ассамблея Совета Европы) во главе с лордом Джадом по вопросам соблюдения гражданских прав и свобод и положения в Чечне в целом.
Боевикам об этом было наверняка известно и к подобным визитам они всегда стремились приурочить какие-либо террористические акты, убийства мирных граждан, чтобы вызвать митинги или иные акции протеста, дестабилизирующие положение в республике.
Поэтому задержание и обстрел машины с людьми, похищение на глазах у людей среди белого дня человека, а затем убийство трёх мирных граждан Чечни, сотрудничавших с Федеральными, и взрыв автомобиля были достаточным поводом, чтобы всколохнуть и поднять волну протеста против России.
Для расследования этой версии были и прямые заявления потерпевших:
Джамбеков во время допроса заявил: «Брата могли убить боевики, так как он сотрудничал с Федеральными властями... О причастности военнослужащих к смерти брата узнал от следователя».
Юнусов в своих показаниях 17.01.2003 (т. 1 л.д. 80-83) говорит, что после того как его выбросили на дороге, он увидел, что «находится на том же месте где его забрали, а 2 БТРа уезжают в сторону Терского хребта», то есть скрываются в горы.
Как видно из материалов дела эпизод, касающийся Юнусова, расследовали крайне поверхностно, противоречия просто сглаживаются беспочвенными рассуждениями следователя в обвинительном заключении. Попытки получить дополнительные доказательства не предпринимаются из опасения возможных противоречий и получения доказательств, оправдывающих Аракчеева и Худякова.
Так, Юнусов утверждал, что ехал по Петропавловскому шоссе с «четырьмя женщинами, одна из которых Умантгириева знает остальных» -17.01.03 г. т. 1 л.д. 80-83.
Однако ни одна из этих трёх женщин не установлена и не допрошена, хотя установить этих лиц не составляло никакого труда.
Поэтому очевиден отказ следователя от полного и всестороннего расследования.
К сожалению, неполнота, односторонность и необъективность следствия по эпизоду убийства Янгулбаева С. С, Джамбекова А. А. и Хасанова Н. У. проявились ещё в большей мере, а в суде стали в позицию прямого противостояния и противодействия защитникам, их попыткам восполнить надуманные доказательства объективными, независимыми от человеческого фактора.
Думаю, что каждый присутствующий в этом зале знает - после получения сообщения о тяжких посягательствах на жизнь людей немедленно на место события устремляются работники правоохранительных органов для сбора всей необходимой информации о лицах, подвергшихся посягательству, сохранению и собиранию следов преступления и иных доказательств.
Порой это делается ещё до возбуждения уголовного дела.
Быстрота мероприятия должна быть тесно связана с точной фиксацией места совершения преступления, с тщательностью обследования места происшествия с целью отыскания, сохранения и закрепления всех следов преступления.
Как видно из материалов дела, постановления о привлечении в качестве обвиняемых, обвинительного заключения Джамбеков, Янгулбаев и Хасанов были убиты выстрелами из огнестрельного оружия, а а/м взорван.
При таких обстоятельствах на месте происшествия должны были быть точно зафиксированы с привязкой к постоянным объектам и частям света место расстрела, трупы, их положение, гильзы и пули и иные следы.
Это не прихоть. Точная фиксация необходима для проведения дополнительных осмотров, дополнительных поисков орудий преступления, проверки показаний на месте происшествия и т. п.
Было ли это возможно?
Каждая точка на земле имеет свои точные координаты. Потому установить точные координаты места происшествия - места убийства граждан, места обнаружения КАМАЗа, трупов и иных предметов -вещественных доказательств было возможно и не требовало каких-либо сверхусилий.
Почему не устанавливалось, если это требуется по закону?
От представителей предварительного следствия и обвинителей в суде этих ответов мы не услышали. Они стыдливо пожимают плечами, разводят руками, будто и не догадываются о такой необходимости.
Что мы можем констатировать после исследования протоколов осмотра места происшествия? Ни один труп или предмет не привязан на местности. Вы скажете, что это несущественно или никакого значения не имеет. Так сказать или поступить могли только те, кто не желал установить настоящих убийц.
Поясню. На так называемом месте происшествия не обнаружено выстреленных- гильз. Обвинение утверждает, что их собрали и выбросили. Эту версию опровергают даже милые обвинителям свидетели - Андреев заявил, что было темно, и он гильзы не нашёл.
Но если бы точно было установлено место убийства, то можно было отыскать пули, выстреленные из автоматов Худякова и Аракчеева. Ведь выстрелы по утверждению обвинения производились сверху вниз по лежащим на земле людям. Все кроме одного ранения сквозные Кто мешал отыскать эти пули в земле и идентифицировать их с оружием Худякова и Аракчеева.
Следствие этого не желало делать, хотя было обязано и имело реальную возможность.
Тем более те гильзы, которые были изъяты, как выстреленные из оружия Худякова и Аракчеева, после проведения баллистических экспертиз доказали непричастность последних к выстрелам в Джамбекова, Янгулбаева и Хасанова, а также принадлежность их подразделению Худякова.
Что же останавливало следствие? Самоуверенность и боязнь за свою карьеру. Самоуверенность, потому что удалось сломить некоторых солдат и понудить их дать показания в обоснование придуманной ими версии. А боязнь?! Тут Ясно! Это же не ошибки в номере автомата Аракчеева или отсутствие подписей экспертов о предупреждении их об уголовной ответственности и ряд «других мелочей, технических ошибок и описок».
К сожалению, суд сделав мелкие и робкие шаги по пути к отысканию пули в трупе Янгулбаева, отступил, не осмелившись назначить повторную комплексную судебно-медицинскую экспертизу, которая развеяла бы миф о виновности Аракчеева. На какие ухищрения только не шёл суд!? Мне ещё не приходилось встречать в практике случаев, чтобы вопреки требованиям п. 3 ч. 1 ст. 53, 58, ч. 4 ст. 80 и ч. 4 ст. 271 УПК РФ, запрещающей суду отказывать в допросе в судебном заседании специалиста, явившегося в суд по инициативе стороны защиты, нам было отказано в допросе специалиста и даже в приобщении заключения специалиста, которое было приложением к ходатайству защитников. А если вспомнить ещё, что судебно-медицинский специалист (доктор медицинских наук с 39летним стажем экспертной работы в ГУ СМЭ Ростовской области) простоял под дверью зала суда 2 дня и не был допрошен, а эксперт взрывотехник из Москвы всё же был допрошен после 3-х суток стояния, станет ясно как строго соблюдался принцип равенства сторон и истязания защиты. Простите, оговорился, состязательности. Как суд способствовал защите в отыскании доказательств, станет вполне ясно.
По существу в материалах дела среди бесспорных относимых и допустимых доказательств имеются следующие:
1. Факт наличия трупов граждан Джамбекова, Янгулбаева и Хасанова.
2. Факт отсутствия следов причинения огнестрельнызх ранений из оружия Худякова и Аракчеева этим гражданам, так как присутствие не установлено.
3. Факт отсутствия на месте обнаружения трупов и месте происшествия гильз, пуль выстреленных из оружия Аракчеева и Худякова.
4. Факт сдачи автомата Аракчеевым с полным неизрасходованным боекомплектом.
5. Факт наличия приказов командира в/ч 3186 №№ 016, 017с выпиской из журнала боевых действий от 15.01.2003 года, в которых поставлены задачи инженерно-разведывательному дозору Аракчеева и группе прикрытия Берелидзе.
6. Факт фиксации в журнале выхода машин с ТПУ и возвращения на ТПУ под командованием Аракчеева и Берелидзе 15.01.2003 г. трижды с 7-20 до 9-30, с 10-20 до 12-20 и с 14-25 до 15-25, установленный осмотром журнала 18.01.2003 года (т. 1 л.д. 120-124).
7. Факт наличия фотографии военнослужащих на ВОПе 15.01.2003 года и отсутствия на ней Аракчеева СВ.
Все остальные доказательства об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, представлены свидетельскими показаниями. Круг свидетелей следует разделить на три группы.

1. Первая группа свидетелей: свидетели, давшие показания на предварительном следствии о причастности Худякова к убийству граждан и присутствии на месте происшествия Аракчеева.
Это: Андреев А. А., Головин А. А., Ермаков А. Ю., Ермолаев С. В., Цупик В. В., Кулаков Д. В., Искалиев Е. А., Милов Д. А.,Чурин А. А., Малыхин О. В., Козлов Н. С, Юдин В. А., Свиридов Э. И., Сидорюк С. А.
Следует при этом указать на тот факт, что по горячим следам до 24 января 2003 года были допрошены все вышеуказанные свидетели, по неизвестным причинам в материалах дела протоколы их допросов отсутствуют, а сохранились лишь протоколы Кулакова Д. В. и Юдина В. А.
В этих показаниях Кулаков Д. В. и Юдин В. А. ничего не сообщают о кровавых событиях 15 января 2003 года.
Будто проснувшись в марте, Васильев, Хорошун и Командресов узнали, что кроме Кулакова на БТРах 225 и 226 есть военнослужащие, которые устали от отсутствия к ним интереса со стороны следствия. Они свистнули.
Свидетели рванулись к следователям и сначала сбивчиво и в разнобой с 9 марта, то есть спустя почти 2 месяца со дня происшествия, стали сообщать всё до мелких деталей о совершении преступлений Худяковым, вскользь упоминая о том, что был с ним и какой-то сапёр, как позднее выяснилось Аракчеев или Аракчей. Как о нём забыть? Ведь взорван и КАМАЗ.
Пусть я фантазёр. Но можете Вы поверить, Ваша честь, что членов двух экипажей БТРов приглашают впервые на допрос к следователям спустя 2 месяца с момента события.
Ничего не хочу класть на рельсы или давать на отсечение, но то, что это ложь ни у кого не может быть вызвать сомнения.
Все эти свидетели первоначально отрицали причастность свою и офицеров к трагическим событиям 15.01.2003 года.

Следователям потребовалось почти 2 месяца, чтобы добиться неправедного. Как это удалось? Просто. Проявляя глубокое уважение к правам, предоставленным п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, свидетелям Кулакову и Цупику, следователь приглашает для оказания им юридической помощи, в связи с подозрением последних в убийстве, адвоката Цурова И. И.
09.03.2003 года Кулаков Д. В., «добровольно явившись к следователю», сообщил, что ранее «дал неправдивые показания, так как боялся, что его сочтут преступником. Находился в подавленном состоянии и не осознавал всей серьёзности произошедшего. По прошествии времени всё обдумал и хочет помочь следствию и соответственно снять с души камень».
Камень Кулакову со своей души снять удалось и следователь с удовольствием бросил его на голову Худякову.
Что ж своя рубашка ближе к телу, а о душе и говорить нечего.
С Цупиком ещё был нужен домоклов меч с гравировкой «ст. 105 УК РФ» и адвокат Дуров И. И., а с остальными можно было обойтись и другими не менее надёжными методами, даже если они поначалу слегка посопротивляются.
Больше не один из свидетелей не явился на допрос с адвокатом, и не потому, что не хотел воспользоваться правом, предоставленным п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, а потому что не мог пригласить для оказания юридической помощи адвоката. Таким образом, право свидетелей, предусмотренное п. 6 ч. 4 ст. 56 и ч. 5 ст. 189 УПК РФ на предварительном следствии реально не было обеспечено. Именно это и обусловило возможность оказания психологического и психического воздействия на свидетелей. Жестокое обращение, унижающее их человеческое достоинство, беспомощность перед властью, неуверенность в себе, ощущение реальности опасности для будущей своей жизни, службы, сложившийся в военных условиях принцип бесприкословного подчинения командирам, обладающим правом вызвать, задерживать, изолировать от обычных условий жизни, товарищей по службе, - это те методы, которые были использованы в расследовании данного дела.

О применении таких методов заявили:
1) Милов: «Следователь Командресов бил меня по голове, Васильев тоже ударил один раз пластиковой бутылкой по голове. Меня били Командресов и Васильев, говорили, что я из Чечни никогда не уеду. Говорили, что пока не дашь показания, домой не уедешь. Говорили, что посадят в камеру к боевикам. Следователь Хорошун говорил, что я не уеду домой и буду следующим, за Худяковым».
2) Головин: «Пугали, что посадят в камеру к боевикам, применяли насилие, били, держали в камере. Следователь Васильев держал меня двое суток в камере без еды. Следователь Хорошун говорил, что посадит в камеру к боевикам».
3) Чурин: «Мне сказали «Ты видишь, что двоих уже посадили? Ты будешь следующий». В этот момент уже сидел Цупик и Кулаков. Нас вызывали утром, мы ждали целый день, а допрашивали ночью. Потом мы ходили в расположение части ночью, пешком, примерно 3 км.
При первом моём допросе в качестве свидетеля адвокат не присутствовал. Обвинение предъявляли по ст. 105 УК РФ, потом отпустили под подписку и отправили за деньгами в Москву. Я боялся, что меня отправят в СИЗО.
4) Искалиев: «На меня оказывали давление. Следователь Командресов обзывал меня «чуркой», «плесенью», пугал, что я не уеду их Чечни, обещал сгноить меня в Чечне, подзатыльники всякие давал. Мне было страшно, я хотел домой».
5) Айкин (Козлов) в судебном заседании 8.05.2007 года указал, что «на следствии был вынужден отказаться от первоначальных показаний, потому что 19.03.2003 года посадили в камеру, там просидел 2 дня на бетонном полу даже без матраца. 22.03.03 вызвал следователь Васильев и сказал: «Подписывай, иначе посадим к боевикам». Дежурный ему сказал, что он, Козлов, проходит по ст. 105 УК РФ. Боялся за свою жизнь и здоровье. Текст

10 допроса, который подписал 22.03.03, был уже готовый. После подписания ещё день просидел в камере. После пребывания в камере болели почки».
Следует отметить и ещё один незаконный метод воздействия следователей на широкий круг свидетелей с целью получения нужных для доказывания версии обвинения показаний. Так военнослужащие в/ч 3186 Андреев, Милов, Искалиев, Ермаков, Цупик, Кулаков, Чурин, Головин, Худяков, Малыхин, Баркалов, Козлов, Свиридов, Юдин, Сидорюк были реально изолированы от товарищей по части, лишены права убыть с в/ч в место дислокации (г. Реутово), удерживались официальными властями при прокуратуре ОГВ(с), содержались в изоляции без каких-либо контактов. Все эти действия ограничили их свободу и личную неприкосновенность.
По существу все они были поставлены в положение подозреваемых в совершении особо тяжкого преступления - убийство 3-х мирных граждан. Это подтверждается не только свидетельскими показаниями, но и приобщенным к материалам дела ордером №1689 от 09.03.2003 года адвоката Дурова И. И. на защиту Цупика В. В и Кулакова Д. В. на предварительном следствии и в суде в связи с подозрениями по ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Поэтому неудивительно и вполне объяснимо, что в ходе судебного разбирательства подавляющее число свидетелей отказалось от показаний, данных ими на предварительном следствии и просило суд признать показания, данные в процессе судебного следствия, правдивыми и положить именно их в основу приговора.
Показания свидетелей Милова, Искалиева, Чурина, Головина, Козлова, Свиридова, Юдина и других полностью опровергают версию обвинения Худякова, а тем более Аракчеева.
Возможности для устранения данных взаимоисключающих противоречий исчерпаны.
В тоже время имеется в материалах дела и ряд других противоречий^ которые нельзя переоценивать.

Так, представитель государственного обвинения Ткачёв В. И., анализируя показания отдельных свидетелей из частных противоречий, практически не относящихся к предмету доказывания, делает самые серьёзные выводы и обобщения. Причём использует такой подход лишь при анализе противоречий свидетелей защиты.
Вот пример анализа противоречий, касающихся места нахождения предметов. Он указывает:
1) Аракчеев утверждал, что пакет (в котором могло находится взрывное устройство) находился в 300-400 м от дороги или 300 м от здания у дороги или в районе КПЗ.
2) Нуждин утверждал, что пакет обнаружен на постоянном маршруте у стены с левой стороны ворот при въезде на КПЗ.
3) Задера заявил, что взрывное устройство (пакет) было обнаружено на расстоянии 200-300 м от КПП при въезде на КПЗ.
4) Марчев - 100-150 м от ворот КПЗ.
Вышеназванные противоречия, как полагает Ткачев В. И., опровергают утверждения Аракчеева, Нуждина, Задеры, Марчева о выезде экипажа Аракчеева, а заодно и Берелидзе, на инженерную разведку и обнаружение пакета с муляжом или мусором, да и вообще ставит под сомнение их показания в целом.
Представляется, что это совершенно неправомерно.
Трудности в получении количественных оценок безусловно существуют, их природа разнообразна и объясняется особенностями восприятия и воспроизведения тех или иных обстоятельств каждым человеком.
Человек во многих случаях не способен оценить численное значение того или иного критерия с удовлетворительной, стабильно малой погрешностью.
Поэтому недопустимо при возникновении противоречий в оценках численных значений, высказанных различными свидетелями, делать вывод о том, что они не видели объекта или места оцениваемых значений (расстояний нахождения предмета от каких-либо объектов).
Следует искать способы точной оценки исследуемых (проверяемых) значений и не придавать подобного рода противоречиям столь серьёзного значения
Не могут же подобного рода противоречия опровергать объективные доказательства, установленные органами предварительного следствия или представленные защитой.
Рассмотрев отдельные противоречия свидетелей защиты, хочу отметить, что есть они у свидетелей обвинения и потерпевших. Но на их анализе я останавливаться не стану, так как на обстоятельства, имеющие отношения к предмету доказывания, эти противоречия существенного влияния не оказали.
Между тем замечу, что не менее опасны порой совпадения. Безусловно, следователь должен стремиться выполнять требования ст. 190 УПК РФ и записывать показания допрашиваемого от первого лица и по возможности дословно.
К сожалению, в материалах нашего дела протоколы допросов свидетелей обвинения сплошь напечатаны или написаны как под копирку и кажется от имени одного и того же лица - следователя.
Требования ч. 2 ст. 190 УПК РФ носят не формальный характер. Они преследуют очень важную цель и решают задачу передачи индивидуальности личности допрашиваемого, его логики и психологии, что позволяет дать показаниям правильную оценку как доказательствам.
2. Вторая группа свидетелей: Новик Ю. Е., Першин О. Н., Сизов А. В., Зайцев Р. А., Стрелец Д. В., Матвеев А. В., Тимофеев А. С, сообщившая суду о том, что 15 января 2003 года в промежутке приблизительно с начала 12-го до 14 часов находились на ВОПе, где у памятного знака погибшему офицеру Цыганкову видели разведчиков. Аракчеева, которого они все хорошо знают по прежней совместной службе в другом подразделении, на ВОПе среди разведчиков не было.
Оснований сомневаться в правдивости этих свидетелей не имеется. Доказательства, которые могли бы опровергнуть совокупность этих сведений и личных наблюдений, в материалах дела отсутствуют.
Факт отсутствия Аракчеева среди разведчиков на ВОПе даёт основание утверждать, что в это время он находился в другом месте.
3. Третья группа свидетелей: Тигишвили Н. Т., Перепелюк С. М., Пруссаков М. Н., Степанов В. С, Никифоров СМ., Нуждин М. В., Зад ера А. В., Бражникова С. А. - сообщившие суду о том, что 15.01.2003 года сапёры под командованием Аракчеева С. В. вместе с группой прикрытия под командованием Берелидзе выходили на инженерную разведку на два маршрута - один на КПЗ, второй после завтрака - в сторону Петропавловской. Около 14-15 часов выдвинулись на КПЗ.
Данные показания полностью подтверждаются документами, приказами, выписками из журналов, протоколами осмотра документов. Подлинность документов никем не оспаривается, а их содержание ничем не опровергнуто.
Совокупность представленных доказательств безусловно свидетельствует об одном - Аракчеев - невиновен.

Прошу Вас вынести оправдательный приговор.

Речь защитника Рогозина в прениях сторон

Ваша честь! Уважаемый суд!
 

В этом зале часто звучал один и тот же вопрос, обращенный стороной обвинения к свидетелям защиты: «Чем вам запомнился этот день – 15 января 2003 года?» Я бы хотел начать свое выступление с ответа на этот вопрос – чем мне запомнился день 15 января 2003 года? И чем вообще мне запомнилась обстановка на территории Чеченской республики в январе 2003-го?
С февраля 2000 по декабрь 2003 года, будучи председателем Комитета Госдумы по международным делам и руководителем Постоянной делегации Федерального Собрания Российской Федерации в Парламентской Ассамблее Совета Европы (ПАСЕ), я занимался вопросами урегулирования конфликта в Чечне и отвечал за выработку позиции нашего парламента в жесткой дискуссии с нашими партнерами по вопросу о состоянии прав и свобод жителей ЧР в период проведения антитеррористической операции. Ситуация в наших отношениях с Западом действительно была очень сложная. Порой она доходила до того, что нашей делегации приходилось в знак протеста против клеветы и провокаций прерывать спор и покидать зал пленарных заседаний ПАСЕ в Страсбурге. Для снятия излишнего напряжения между Думой и парламентскими ассамблеями ОБСЕ и Совета Европы мною было предложено создать Совместную рабочую группу (СРГ) «Дума-ПАСЕ» по вопросам соблюдения прав человека в Чечне. Её возглавили два сопредседателя: я и известный британский парламентарий, докладчик ПАСЕ по Чечне лорд Фрэнк Джадд. В обязанности СРГ входил мониторинг правозащитной обстановки и содействие восстановлению демократических институтов в ЧР. С этой целью уже в начале 2001 года в Грозном и ряде населенных пунктов Чечни были открыты отделения Бюро Совета Европы, которые оказывали Генеральной Прокуратуре РФ помощь в организации работы с местным населением. Естественно, СРГ обеспечивала направление и прием в Россию и, в частности, на Северный Кавказ многочисленных делегаций, которые должны были представить свои отчеты в Страсбург и содействовать снятию напряжения между нашей страной и объединенной Европой.
Несмотря на то, что уже к середине 2000 года собственно вооруженные столкновения федеральных сил с боевиками пошли на убыль, критика наших действий на Северном Кавказе не уменьшалась. Причина тому – большое количество нераскрытых уголовных дел, связанных с насилием против мирного населения. Причем эти преступления совершались в основном средь бела дня людьми, одетыми в форму федералов. Для западников такого рода преступления создавали мощнейшую фактологическую и моральную базу для ужесточения критики России в «совершении геноцида и преступлений против человечности». Однако анализ этих жестоких актов против мирных граждан показал, что мы имели дело с совершенно новым видом преступлений. Речь шла о рассчитанных на широкое публичное обозрение зверствах, совершаемых самими боевиками, переодетыми в форму российских спецподразделений, а также военнослужащих армии и внутренних войск. В нашем распоряжении оказалось несколько захваченных в ходе спецопераций видеокассет с записью того, как террористы готовили и совершали эти преступления против собственного же народа. Цель этих преступлений «со сменным гардеробом» была очевидна – вызвать ненависть в чеченском народе к России, а также добиться широкого международного резонанса в связи со «зверствами русской военщины». Эти записи мы постоянно предоставляли вниманию международных парламентских организаций, разоблачая бесчеловечную практику действий боевиков, тем не менее именно к концу 2002 года на фоне резкого ужесточения минно-взрывной войны участились и преступления, связанные с переодеванием.
Результатом этой осложнившейся обстановки в повестке январской сессии ПАСЕ 2003 года благодаря нашим недоброжелателям стал вопрос о создании некоего международного трибунала, судьи которого получали бы право выносить вердикты и выписывать ордера на арест т.н. «военных преступников» из числа командиров подразделений федеральных сил России, участвовавших в проведении антитеррористической операции на территории Чечни. Фактически речь шла о создании военного трибунала по типу Гаагского, и это бы означало грубое нарушение суверенитета России, оскорбление нашей конституции, попрание прав и свобод российских граждан, в том числе несших службу на территории Северного Кавказа. Очевидно - и в силу своего понимания ситуации, и в соответствии с позицией Государственной Думы - я препятствовал принятию этого беспрецедентно недружественного акта ПАСЕ против моей страны. 23 января 2003 года – это был четверг (всегда российские вопросы рассматривались в четверг во время недельного пленарного заседания Ассамблеи, проводившегося четыре раза в году – в конце января, в начале апреля, в конце июня и в конце сентября) – вопрос о создании трибунала должен был быть поставлен в повестку сессии. Мы предприняли определенные действия для того, чтобы наши коллеги-парламентарии, прежде всего из Совместной рабочей группы, и лорд Джадд в том числе, прибыла на территорию Чечни за какое-то время до вынесения данного вопроса с тем, чтобы убедиться, что на самом деле налицо – реальный прогресс в деле защиты прав человека, связанный с вовлечением представителей чеченского населения в местные органы власти.
Действительно происходила постепенная передача властных полномочий местным представителям - от федералов к местным властям. В этом мы видели залог восстановления конституционного строя на территории Чечни.
Поездка должна была быть предпринята сразу после католических и православных рождественских праздников – мы договорились встретиться в Москве 14 января и лететь в Грозный на следующий день – 15-го. Делегация в обед прибыла на самолете главкома ВВС генерала Михайлова в Моздок, в Северную Осетию, откуда нас должны были вертолетными бортами доставить в Грозный. Конечно, такого рода поездки держались в полном секрете, потому что мы опасались обстрела и провокаций – были случаи обстрела, в том числе и тех бортов, на которых мне приходилось не раз облетать Чечню. Кроме того, за две с половиной недели до описанных событий произошел мощный теракт – подрыв Комплекса правительственных зданий (КПЗ) Чеченской республики, и из-за этого мы не могли использовать посадочную площадку на территории КПЗ, которая всегда применялась боевыми вертолетами, доставлявшими важные делегации в столицу республики.
Вылет из Моздока задерживался по причине, о которой мне не известно, но должен был состояться не позднее 15.30. Лететь было около часа, однако в последний момент, несмотря на то, что все действия по обеспечению безопасности международных наблюдателей в Грозном, как мне доложили, были предприняты, нам изменили маршрут из-за того, что по линии ФСБ поступила угрожающая информация. В итоге борт вылетел в станицу Шелковская, где мы провели все необходимые встречи и с наступлением темноты вылетели обратно в Моздок.
По прошествии нескольких лет, когда я узнал о том, что в Северо-Кавказском военном окружном суде слушается дело, по которому обвиняют двух командиров подразделений внутренних войск, я понял, что имею определенный личный мотив, для того, чтобы выступить в качестве общественного защитника того человека, который, с моей точки зрения, имел отношение к охране международных наблюдателей и обеспечению моей личной безопасности. Более того, проанализировав дальнейшие события, я понял, что именно эта информация, которую я обязан был изложить уважаемому суду, может повлиять на точку зрения суда и стороны обвинения. Ведь разведчики и саперы под командованием Аракчеева и Худякова были задействованы в обеспечении безопасности на возможных маршрутах следования столь важной делегации, информация о маршруте визита которой держалась до последнего момента в секрете, в том числе и от них.
Возвращаясь к обстановке на территории Чечни, я еще раз хотел бы подтвердить: огромное количество преступлений, которые совершались на территории Чечни, производились именно диверсионными группами. По моим сведениям, на период конца 2002-начала 2003 года – эту сводную информацию мы получали от Главной военной прокуратуры, Федеральной службы безопасности, спецслужб Чеченской республики и лично от ныне покойного президента Ахмада Кадырова, на территории республики действовали три крупные диверсионные отряда, которые и совершали преступления, наряжаясь в форму военнослужащих Российской Федерации. Анализируя ту информацию, которую представила сторона обвинения, я пришел к выводу, неутешительному для суда. Это преступление совершено абсолютно демонстративно, вызывающе – начиная с захвата легкового транспорта, угрозы стрельбы в сторону движущегося гражданского транспорта в спонтанно образовавшейся пробке, кончая обстрелом БТРа федеральных сил и подрывом и поджогом в ночное время захваченного КАМАЗа – это все было рассчитано на привлечение внимания, на максимальный публичный эффект и провоцирование крайне негативной реакции мирного населения Чечни и гнева очень кстати прибывшей в Грозный делегации ПАСЕ. Не исключаю, что это гнустное преступление было специально спланировано под «высокий визит».
Угадать умысел в действии переодетых боевиков я могу. Но найти умысел или мотив в совершении подобного рода действий со стороны наших подзащитных – нет, не могу. Тем более, что, по крайней мере, Аракчеев должен был обеспечивать в тот день инженерную разведку маршрута движения делегации ПАСЕ, трижды выезжая на боевое задание 15 января 2003 года.
Посмотрите, рядом со мной сидят блестящие офицеры, молодые и интеллигентные люди, которые ни разу во время моего контакта с ними в ходе нескольких месяцев судебного процесса не высказывали ни одного не то что враждебного – критического замечания в адрес того народа, который они защищали с оружием в руках. У них не было и быть не могло и хищнического, корыстного мотива, потому что нам ничего не известно о том, что ими совершались какие-либо действия с целью захвата чужого имущества, например, транспортного средства с целью его дальнейшей перепродажи и тому подобное. Но если вчитаться с суть обвинения, то мы должны не верить своим глазам, так как вынуждены признать, что защищаем не блестящих и мужественных офицеров, а двух дебилов, которые довели себя алкоголем до какого-то удивительного состояния, потерявших человеческий облик и решивших всю свою тайную ненависть к чеченскому народу выплеснуть наружу, убив трех безоружных людей, и поиздевавшись вдоволь над четвертым.
Извините, но у меня логика показушного и бессмысленного преступления, описанного стороной обвинения, никак не вяжется с характеристикой личных и профессиональных качеств офицеров Аракчеева и Худякова. Я не вижу ни малейшей связи между трупами, которые есть в этом деле, и конкретными людьми, которых обвиняют в совершении данного преступления.
Да, этот зал помнит и другие громкие судебные дела – дело полковника Буданова, дело группы Ульмана. Но там сторона защиты пыталась доказать особые специфические обстоятельства совершения данных действий своими подзащитными. Но никто не отрицал прямую связь между трупами и конкретными обвиняемыми. А в нашем деле такой связи нет, потому что ее и быть не может. Мы не видим ни одного прямого свидетельства того, что именно эти офицеры, которые имеют блестящую репутацию во время службы на территории Чечни, смогли совершить подобного рода преступления.
Единственный «свидетель», на котором строится практически все обвинение, это господин Цупик, свидетель, выступающий с очень хромой, ранимой обвинительной позицией. Что же доказывает г-н Цупик? Он доказывает, что он лично видел, как мирных чеченских граждан положили на землю лицом вниз и убили выстрелами в затылок. При том, что мы знаем с вами – в этом же зале суда получали информацию от судмедэксперта о том, что ранения потерпевшими были получены вовсе не в затылок. Невозможно было стрелять в затылок, в спину лежащим людям так, чтобы входное пулевое отверстие оказалось в лицевой части головы. Земля не была железобетонной, стальной, чугунной, чтобы пуля смогла отрикошетить так, чтобы попасть с земли потом обратно в лицо. Кроме того, г-н Цупик не привел ни одного обвинения в адрес моего подзащитного – Аракчеева.
Что же касается обстоятельств дальнейших его показаний, то они вызывают еще больше удивления. В частности, мы с вами получили подробную метеосправку о погоде, закате и восходе солнца 15 января 2003 года в городе Грозном. Я могу засвидетельствовать, что действительно в Грозном, в Чечне, в горной местности в январе сумерки наступают именно в это время, какое указано соответствующей научной лабораторией МГУ – после 16.30. Невозможно было в кромешной тьме увидеть на удалении в сотни метров какие-то цели, собирать на земле какие-то гильзы, проводить это в условиях... в абсолютном напряжении, практически ночью, когда военнослужащие старались не покидать – кроме спецназа – территорию своей воинской части или блокпоста. Поэтому рассказ по поводу гильз, калибр которых удивительным образом совпадает именно с оружием господина Цупика, говорит о возможности некого умысла в даче им заведомо ложных показаний против наших подзащитных.
Других обвинений, внимательно прочтя весь материал, подготовленный стороной обвинения, я не нашел. Со стороны защиты, наоборот, мы имеем десятки свидетелей, которые говорят о том, что не могли во второй половине дня офицеры Аракчеев и Худяков находиться вместе, не мог офицер Аракчеев покинуть свое подразделение, которое должно было выполнить определенную боевую задачу, а о том, что боевая задача стояла, я свидетельствую здесь, поскольку был непосредственным участником описанных выше событий 15 января 2003 года на территории Чеченской республики.
Единственная фраза обвинения, которую я слышу всякий раз, когда мы обсуждаем дело Аракчеева и Худякова, звучит так: «Ну, хорошо, ну если это не они, то кто же еще? Ведь кто-то должен был совершить это преступление!». Так неужели мы, отвечая на этот вопрос, должны признать, что, наверное, никто другой и не совершал? Потому что других мы пока не знаем. Значит, тогда это Аракчеев и Худяков виноваты! Но что будет потом с нашими лицами и глазами, с нашей совестью, если лет через 50, а может быть через пять или два года на каком-нибудь развале контрафактной продукции мы найдем видеокассету с записью той самой бандитской операции, которая была проведена одной из диверсионных групп боевиков, от рук которых погибли жертвы-фигуранты нашего уголовного дела? Тогда нам всем будет стыдно за то, что двум офицерам вы загубили военную карьеру и поломали судьбу, несколько лет заставляя защищать свою честь и офицерское достоинство в деле, к которому они не имеют никакого отношения. В деле, по которому дважды коллегия присяжных выносила оправдательный приговор.
Ваша честь! Уважаемый суд!
Я не был бы в этом зале и не являлся защитником моего подопечного офицера Аракчеева, если бы я не был абсолютно убежден в его невиновности. У меня нет иного умысла для его защиты, кроме убежденности в своей правоте. Я не являюсь профессиональным адвокатом, я не участвую в выборной кампании ради пиара. У меня сейчас будет другая очень важная и ответственная работа. Я участвую только потому, что лично благодарен этим двум офицерам за их мужество в исполнении их офицерского и служебного долга. Прошу вынести им оправдательный приговор.

Возражения потерпевших на проведение эксгумации

Запросы судьи Цыбульника В.Е. в гос. стурктуры ЧР

Ответы из гос. структур о невозможности проведения эксгумации

Ответ из Московской межтерриториальной коллегии адвокатов по адвокату Абрамову С.С.

 

 

Заявления Аракчеева С.В. об отказе от услуг адвоката Кириленко

Прочие ходатайства

Ходатайства о допросе специалистов

Ходатайства о назначении экспертиз

Ходатайства о признании доказательств недопустимыми