Освещение дела в прессе

На этой странице будут выкладываться материалы по делу, опубликованные в прессе.

Лента новостей на сайте Дон-ТР.
Подборка публикаций на сайте АПН.
 

"Сергей Аракчеев: Нас выгоднее осудить" ("Южный репортёр", № 022 от 25.06.07)

Вслед за «делом Ульмана» процесс над офицерами внутренних войск РФ Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым получил неожиданный поворот. Накануне очередного судебного заседания один из адвокатов был сбит машиной в центре Ростова-на-Дону. По словам подсудимых, их защитник настаивал на проведении дополнительных экспертиз, способных радикально изменить рассмотрение дела. О «роковых случайностях» в подобных судебных процессах Сергей Аракчеев и его защитник Дмитрий Аграновский беседуют с корреспондентом «ЮР».
С Сергеем Аракчеевым, его адвокатом Дмитрием Аграновским и будущей супругой Сергея Людмилой мы встретились в одном из ростовских Интернет-кафе. Информация на Интернет-ресурсе Сергея требовала срочного обновления — утром 21 июня в ДТП пострадал второй защитник Аракчеева — Алексей Дулимов (также выступал защитником в суде над полковником Будановым — «ЮР»). Адвокат, направлявшийся на очередное заседание в Северо-Кавказском военном суде, был сбит неизвестным автомобилем и доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой. Водитель с места происшествия скрылся. В тот же день последовали заявления ряда политиков о возможном покушении на «неугодного» адвоката…
 

Закономерные случайности
— Сергей, Вы тоже считаете, что Александр Дулимов попал в ДТП не случайно?
— Знаете, случайных событий в жизни происходит настолько мало, что я просто перестал в них верить. У любого действия всегда есть определенная мотивация — просто необходимо смотреть, кому это больше всего выгодно. В данном случае это слишком выгодно стороне обвинения. Кстати, еще одна случайность произошла почти сразу после вступления Дулимова в процесс — тогда ограбили его офис и унесли несколько системных блоков с весьма ценной информацией. А сегодня на процессе должен был быть ключевой день, Александр Григорьевич серьезно к нему готовился...
— Дулимов должен был представить в суде специалиста-медэксперта, которого суд боится больше, чем иностранный чиновник — советского паспорта! — включается в разговор Дмитрий Аграновский. — Потому что нормальный специалист камня на камне не оставит от результатов тех «медэкспертиз», которые представлены в обвинительном заключении! То же самое — по взрывотехнической экспертизе.
— Что именно Вас не устраивает в результатах уже проведенных экспертиз?
Аграновский: Взрывотехническую экспертизу, например, проводил молодой человек, окончивший грозненский пединститут и работавший учителем труда. Других специалистов не было… Теперь на основании его заключений суд делает вывод, что Аракчеев взорвал «Камаз», в котором ехали «мирные чеченцы». А медэкспертиза состояла в простом осмотре тел погибших спустя четыре месяца после преступления, которое якобы имело место. Вскрытия вообще не проводилось.
Аракчеев: А результаты пяти баллистических экспертиз, которые показали, что гильзы и пули, найденные на месте «преступления», не имеют отношения ни к моему оружию, ни к оружию Евгения Худякова, ни к оружию нашей воинской части вообще почему-то не являются доказательством нашей невиновности…Я считаю, что нам намеренно препятствуют в представлении новых доказательств. Просто, видимо, выгоднее нас осудить.
«Чувство ложного товарищества»
На просьбу восстановить события 15 января 2003 года, когда, по утверждению стороны обвинения, было совершено преступление, Сергей Аракчеев отвечает подробным, с точностью до получаса, рассказом — в последние четыре с лишним года повторять этот рассказ ему пришлось не один раз.
Аракчеев: Было три выезда по осуществлению инженерной разведки — проще говоря, разминированию. Последний — в 15.30, в район правительственного комплекса в Грозном, на ликвидацию самодельного взрывного устройства. После этого вернулись в часть. Никуда больше я не выезжал! Узнал о том, в чем меня обвиняют, лишь через два месяца. Я тогда уже в Москву вернулся. И тут меня вызывают в Ханкалу «для проведения следственных действий». Если бы я знал, что в чем-то виноват, что совершил преступление — я бы туда поехал? Но я считал себя честным законопослушным гражданином. В итоге получилось то, что получилось…
Аграновский: — Алиби Сергея на сегодняшний день подтверждают 24 допрошенных свидетеля. Журнал выхода машин с территории дислокации части доказывает, что Аракчеев в момент совершения преступления был на своем БТРе сапёров, со своей группой в совсем другом месте…
— Обвинение строится, в том числе, на признательных показаниях солдат из группы разведчиков которой командовал Худяков.
Аракчеев: Да, «царицей доказательств» у нас является явка с повинной. Такие «явки» надо бы снимать на видеокамеру, чтобы потом психологам показать, чтобы можно было установить, в каком состоянии человек находился! Видите ли, пока вся наша часть находилась в Грозном, все солдаты изгруппы Худякова давали показания о том, что они никак не причастны к этим событиям и ничего о них не знают. Но когда часть вывели из Чечни, а группу Худякова оставили в комендатуре, они стали менять показания. И все, как под копирку написали одно и то же — «из чувства ложного товарищества хотели помочь Худякову». Вы мне покажите хотя бы одного нормального солдата в нашей стране, который способен самостоятельно выдумать эту фразу: «чувство ложного товарищества»!
— Ваш процесс и суд над группой Эдуарда Ульмана — пожалуй, самые «громкие, но далеко не единственные из разбирательств по военным преступлениям на территории Чечни. Сейчас вообще очень много говорится о «недостойном поведении» российских военнослужащих в этой республике…
Аракчеев: На территории Чеченской республики было и сейчас случается очень много провокаций. Вот, например, едет БТР, его обгоняет автомобиль «Жигули» и резко жмет на тормоза. Получается, что БТР наезжает на машину. И не дай Бог, какой-то гражданский человек в ней получает увечья! У меня на памяти пример, когда на проспекте Ленина в Грозном (ныне — проспект Кадырова — «ЮР») машину «Урал» из комендатуры Октябрьского района, обогнал автобус и резко затормозил. Итог — через 15 минут у подполковника, ехавшего в «Урале», перерезано горло, два бойца ОМОН, сопровождавшие его, расстреляны. И виновных нет. Как после этого говорить о том, что кто-то себя «недостойно» или неадекватно ведет?! А что до суда над группой Ульмана — знаете, меня поразил приговор Алексею Перелевскому (единственный из подсудимых по «делу Ульмана» лично присутствовал при вынесении приговора — «ЮР»). Он виноват в том, что передавал по рации приказ на уничтожение «мирных жителей Чечни»! Тогда надо уж и саму радиостанцию осудить, с помощью которой передавался приказ — она тоже виновата, она — средство связи…
«Правильный» офицер
— А знаете, через три дня после приговора Алексею Перелевскому у него родилась дочь — третий ребенок в семье, — неожиданно подключается к беседе Людмила, невеста Сергея Аракчеева. Они познакомились через неделю до отмены первого оправдательного вердикта присяжных…
— Вы верите в то, что Эдуард Ульман мог скрыться от суда?
Аракчеев: Я давно знаю Эдуарда, мы с ним даже в одной камере сидели! Не верю я в то, что этот человек ушел от правды! Он до хрипоты этой правды всегда добивался — до тех самых пор, пока не исчез. Ну не испугался бы он 14 или даже 18 лет заключения! Он вообще очень правильный офицер, и лично я был бы горд, если бы такой человек был моим командиром. Повторюсь — в любом событии надо искать заинтересованную сторону. На мой взгляд, тот, кто добивался четвертого процесса над Ульманом, сейчас как никогда прежде заинтересован в его исчезновении.
— После приговора группе Ульмана как оцениваете перспективы вашего процесса?
Аграновский: Мы никак не оцениваем перспективы, мы просто работаем. Еще не все доказательства защиты представлены…
Аракчеев: Сейчас во всей России нет такого института, который мог бы реально оценить наши шансы. Потому что у нас по-прежнему действует «телефонное право». Мне кажется, что до самого последнего момента, до ухода судьи в совещательную комнату он сам не знает, какое решение будет им принято…
— Вас сегодня защищают не только профессиональные адвокаты, но и некоторые депутаты Госдумы, тот же Дмитрий Рогозин. Вам не кажется, что они на вашем деле просто «делают политику»?
Аракчеев: Знаете, мне уже без разницы, кто на мне делает политику. Когда отменили второй оправдательный приговор, я понял что «дело маленького человечка» никому не нужно. И я сам стал искать тех, кто способен помочь. Кто-то откликнулся — в том числе Дмитрий Рогозин. На самом деле помогают и другие — почти из всех партий. Всем им большое спасибо!
Людмила: Мы обращались, наверное, во все возможные организации. И все говорили, что помогут. На самом деле они всего лишь «прокричали» на своих Интернет-сайтах, что «помогают Аракчееву». Так что если те политики, которые реально что-то делают для Сергея, заработают себе на этом какую-то дополнительную популярность — мы будем только «за».
— Сергей, чем Вы сейчас занимаетесь, когда не участвуете в судебных процессах?
Аракчеев: Я числюсь в той же воинской части. Нахожусь в распоряжении командира полка. Пожалуй, это все. Как подследственному, мне нельзя доверить личный состав и оружие. И уволить тоже нельзя. Так что выбор у меня невелик. Если честно, хочется, чтобы все это поскорее закончилось. А то ведь скоро юбилей отмечать будем — пять лет с начала процесса! Знаете, с детства мечтал стать офицером, но если бы знал, что все так случится, не пошел бы в армию. И я сейчас начинаю понимать тех, кто от воинской службы уклоняется. На самом деле это страшно.
— А какую профессию выбрали бы?
— Что-нибудь мирное. Гуманитарное…
На очередном судебном заседании сторона защиты просила отложить рассмотрение дела до возвращения адвоката Александра Дулимова к своим обязанностям. Суд просьбу удовлетворил частично — перерыв объявлен до 27 июня. За это время «защита» должна подготовиться предоставлять свои доказательства без Дулимова.
Досье «ЮР»
Сергей Аракчеев родился 6 июля 1981 года во Владимирской области. В марте 2002 года закончил Северо-Кавказский Военно-командный институт.
В июне 2002 г. командирован в г. Грозный в составе инженерно-саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Дзержинского.
В 2003 году в отношении Сергея Аракчеева и Евгения Худякова было возбуждено уголовное дело по статьям 105 (убийство) и 286 УК РФ (превышение должностных полномочий).
Из материалов дела следует, что 15 января 2003 года старший лейтенант Худяков и лейтенант Аракчеев, в ходе спецоперации в районе аэропорта «Северный» в Грозном задержали автомобиль «Волга», ранив водителя. Спустя некоторое время, согласно материалам следствия, Худяков и Аракчеев задержали «Камаз», расстреляли водителя и двух пассажиров, а сам автомобиль взорвали.
Дело дважды рассматривалось судом присяжных — в обоих случаях офицеры были оправданы. После постановления Конституционного суда РФ о невозможности рассмотрения присяжными дел о военных преступлениях в Чечне, «дело Худякова и Аракчеева» рассматривается в Северо-Кавказском окружном военном суде одним профессиональным судьей.
 
Алена СЕДЛАК
Отдел «Политика»

15 лет с третьей попытки ("Советская Россия", 12.01.2008)

В Северо-Кавказском окружном военном суде оглашен приговор дважды оправданным офицерам
ПОД САМЫЙ Новый год, 27 декабря 2007 года, судья Северо-Кавказского окружного военного суда Цыбульник В.Е. приговорил лейтенантов дивизии им.Ф.Э.Дзержинского Сергея Аракчеева к 15 годам лишения свободы, а Евгения Худякова — к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Так завершился третий по счету процесс над Аракчеевым и Худяковым. Двадцатишестилетнего Сергея Аракчеева, командира саперной роты и двадцатидевятилетнего Евгения Худякова, командира роты разведчиков обвиняли в том, что 15 января 2003 они, находясь на БТР А-226 под командованием Худякова (при этом, по версии следствия, Аракчеев был придан экипажу Худякова в качестве сапера), остановили автомобиль «КАМАЗ» с целью завладеть этим автомобилем. В процессе завладения «КАМАЗом» они, по мотиву межнациональной розни (так в обвинении), убили трех чеченцев — водителя и двух пассажиров. А сам «КАМАЗ», которым вроде бы собирались завладеть, взорвали и сожгли.
Немного забегая вперед, скажу, что в последнем приговоре убийство осталось вовсе без мотива — от корыстного мотива отказалась прокуратура, а мотив межнациональной розни исключил сам суд в связи с недоказанностью.
Думаю, у всех еще свежо в памяти дело группы капитана Эдуарда Ульмана, получившее большой общественный резонанс в связи с обстоятельствами, которые иначе, как возмутительными, назвать трудно, — Ульмана и тех, кто проходил с ним по делу, дважды оправдывал суд присяжных, но такой результат не устроил противоположную сторону. Они добились выхода Постановления Конституционного суда, на основании которого уже Верховный суд отменил второй приговор по делу Ульмана и отправил дело на третье рассмотрение, но уже без присяжных заседателей. Суд без присяжных 14 июля 2007 года, в годовщину захвата Буденновска, приговорил Эдуарда Ульмана к 14 годам лишения свободы, а остальных подсудимых — также к длительным срокам лишения свободы.
Достаточно показательной была оценка дела Ульмана: и левые, и правые правозащитники и юристы сошлись на том, что это дело представляет собой некий казус, абсолютно недопустимый по отношению к судам присяжных, который не должен повториться. Ведь действительно, если сегодня права на суд присяжных лишают военных, исполнявших свой долг в ходе контртеррористической операции в Чечне, то завтра таким же образом суда присяжных могут лишить кого угодно!
Однако, оказывается, дело Ульмана — совсем не исключение, а, как показал приговор Северо-Кавказского окружного военного суда, скорее печальное правило. По совпадению даже приговоры по делу Ульмана и по делу Аракчеева с Худяковым провозглашались в одном и том же зале.
Следует отметить, что дело Сергея Аракчеева и Евгения Худякова при процессуальной схожести в остальном принципиально отличается от дела Эдуарда Ульмана.
Лейтенант Сергей Аракчеев, ранее не судимый, характеризующийся исключительно положительно, неоднократно поощрявшийся командованием, награжденный медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова, разминировавший более 25 взрывных устройств, среди которых были такие «сюрпризы», как соединенные вместе четыре снаряда от самоходки САУ (таким взрывом с дороги сносит танк, как картонную коробку), получивший в Чечне контузию, и старший лейтенант Евгений Худяков, ранее не судимый, характеризующийся исключительно положительно, имеющий неоднократные поощрения командования, приговором Северо-Кавказского окружного военного суда от 29 июня 2004 года были оправданы в связи с их непричастностью к совершению данных преступлений.
Однако 11 ноября 2004 года оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного суда РФ в связи с тем, что в состав присяжных по делу были включены граждане из списков присяжных не только на 2004 год, но и на 2003 год. Внимание на это обстоятельство было обращено только после вынесения по делу оправдательного приговора. Риторический вопрос: как вы думаете, был бы по этим же основанием отменен обвинительный приговор? К слову сказать, ни один из обвинительных приговоров в отношении наших военных, вынесенных, казалось бы, с теми же нарушениями, отменен не был. Были отменены лишь два оправдательных — по делу Ульмана и по делу Аракчеева.
Была набрана новая коллегия присяжных, в которой, между прочим, были собраны присяжные со всего Северного Кавказа, и большинство из них не были славянами, а представляли именно местное население. Более того, поначалу, после прочтения обвинительного заключения, присяжные совсем не были доброжелательно настроены к Аракчееву и Худякову, совсем наоборот!
Тем не менее, под давлением доказательств, на которых мы остановимся ниже, приговором Северо-Кавказского окружного военного суда от 12 октября 2005 года Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. были повторно оправданы в связи с непричастностью к совершению преступлений.
Именно после второго оправдательного приговора Рамзан Кадыров сказал свою ставшую знаменитой фразу о том, что присяжные не поняли волю его народа.
ТОГДА ЗАШЛИ с другой стороны. Через полгода после оправдания, 6 апреля 2006 года, выходит Постановление Конституционного суда РФ №3-П и дело вновь возвращается, на третье рассмотрение в Северо-Кавказкий окружной военный суд. Но теперь его рассматривает единолично, без присяжных, судья Цыбульник В.Е.
Такое решение вполне можно назвать беспрецедентным, не имеющим аналогов ни в России, ни за рубежом, — до этого, если оправдательные приговоры присяжных и отменялись, то отправлялись на новое рассмотрение снова в суд присяжных.
Фактически был нарушен один из основополагающих принципов права, закрепленный как в Конституции РФ (ст.54 ч.1), так и в Уголовном Кодексе РФ (ст.10 ч.1), в соответствии с которым закон, ухудшающий положение лица, не имеет обратной силы.
Кроме того, ст.19 ч.3 Конституции РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из Определения Военной коллегии Верховного суда РФ от 25.04.2006 следует, что лишь военнослужащие, проходившие и проходящие службу на территории Чеченской республики, не имеют права на рассмотрение их дела судом присяжных заседателей в случаях, предусмотренных законом. Почему военные стали категорией людей «второго сорта»? Можно сказать, в отношении военнослужащих, проходивших и проходящих службу на территории Чеченской республики, теперь допускается дискриминация по социальной принадлежности.
Но сохранялась еще надежда, что, возможно, судья и без присяжных разберется и примет справедливое решение. Однако эта надежда растаяла неожиданно быстро — на первом же судебном заседании Аракчеев и Худяков, находившиеся после первого оправдательного приговора под подпиской о невыезде, были арестованы и взяты под стражу! Видимо, это было сделано, чтобы сразу показать «объективность» третьего процесса. Причин для изменения меры пресечения не было, поэтому через полтора месяца Военная коллегия Верховного суда (не в том составе, который отменял оправдательные приговоры) отменила решение судьи и Аракчеева и Худякова выпустила. Надо сказать, что за целый год слушаний подследственные даже ни разу не опоздали на суд, не говоря уже о каком-то пропуске судебных заседаний.
Разумеется, нужно остановиться на фактических обстоятельствах дела, а то ведь присяжных, оправдывавших Аракчеева и Худякова, упрекали чуть ли не в великодержавном шовинизме и неспособности вынести объективный вердикт.
Главное отличие дела Аракчеева и Худякова от дела Ульмана в том, что по делу Ульмана сам факт убийства шести человек не оспаривался, просто подсудимые утверждали, что сделали это по приказу, а обвинение настаивает, что по собственной инициативе. По делу же Аракчеева и Худякова подсудимые полностью отрицали какую бы то ни было причастность к убийству и, по мнению защиты, а также присяжных, их алиби не вызывало сомнений. Более того, количество свидетелей и документов, подтверждающих это алиби, от процесса к процессу только увеличивалось.
ПРИДЕТСЯ обратиться к фактам, чтобы понять, что присяжные руководствовались не мифическим «шовинизмом», а просто здравым смыслом. Итак, обвинение утверждало, что Аракчеев (командир саперной роты!) был придан экипажу БТРа разведчиков в качестве простого сапера. Разумеется, такой приказ в суде никто и никогда не показывал — просто потому, что его не было. Зато, согласно представленной в суд выписке из приказа командира 2-го Полка особого назначения Егорова Е.А. №016 от 14.01.2003 в ПВД (пункт временной дислокации) г. Грозный, на 15.01.2003 Аракчееву С.В. была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208 с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г. О том же говорит и приказ №017.
И что очень важно — согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003, «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе». То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира своего БТР А-208. Здесь особо следует обратить внимание на дату осмотра журнала — 18 января 2003 года, то есть задолго до появления в деле не только Аракчеева, но и Худякова. Даже если бы кто-то и хотел «увести» Аракчеева и Худякова от ответственности, на момент изъятия журнала он не смог бы это сделать, так как ни тот, ни другой еще не появились в деле. Поэтому в журнале выхода машин, очевидно, зафиксирована правда.
В суде были допрошены члены экипажа Аракчеева, члены экипажа Худякова и другие свидетели. Всего алиби Аракчеева и Худякова подтверждают 25 допрошенных в судебном заседании свидетелей. При этом свидетели Нуждин М.В., Задёра А.В., Марчев А.А., Бражников С.А., подполковник Тигишвили Н.Т., подполковник Перпелюк С.М., подполковник Пруссаков М.Н., Степанов В.С., Никифоров С.М., Юдин В.А., Свиридов Э.И., Айкин Н.С., Милов Д.А., Головин А.А., Чурин А.А., Искалиев Е.А., Макарченков С.М. были допрошены как в настоящем судебном заседании, так и ранее.
А свидетели Зайцев Р.А., Стрелец Д.В., Матвеев А.В., Тимофеев А.Е., Першин О.Н., майор Скачков А.М., подполковник Новик Ю.Е., подполковник Сизов А.В. ранее на следствии и в судебных заседаниях не допрашивались, то есть доказательственная база защиты расширилась по сравнению с последним оправдательным приговором на 8 свидетелей.
Показания еще пятерых свидетелей, допрошенных ранее, но не явившихся в судебное заседание (что неудивительно, так как свидетелей приходилось собирать со всей страны), в том числе и капитана Берелидзе, суд огласить не разрешил.
В судебном заседании были оглашены имеющиеся в деле пять заключений баллистических экспертиз. Из этих заключений однозначно видно, что все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к автомату Худякова Е.С., ни к автомату Аракчеева С.В., ни вообще к какому-либо оружию воинской части 3186, представленному на экспертизу. Так, в выводах заключения баллистической экспертизы №143/03 указано: «Представленные стреляные гильзы от патронов калибра 7.62, 9 и 5.45 мм, обнаруженные на месте происшествия и при дополнительном осмотре места происшествия, стреляны не из ПК №ТГ-158-1995 (пулемет экипажа Худякова), АС «ВАЛ» LE 0259 (автомат Худякова), АКС-74М №7882965 (автомат Аракчеева)».
КАК ФОРМИРОВАЛАСЬ доказательственная база обвинения, можно сделать отдельный рассказ, но приведу лишь пару примеров. Так, взрывотехническую экспертизу «КАМАЗа» проводил эксперт, закончивший Грозненский педагогический институт по специальности «учитель труда», на момент производства экспертизы (май 2003 года) имевший стаж работы три с половиной месяца. При этом период обучения как раз пришелся на первую чеченскую войну. Интересно, как в то время работал Грозненский университет?
Но самые, на наш взгляд, вопиющие нарушения были допущены в ходе основной экспертизы по делу в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы трупов. В связи с тем, что «по мусульманским обычаям, вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось, а проводился лишь, извините за подробности, наружный осмотр разложившихся трупов в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт «устанавливает» огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.
При первоначальном осмотре трупов на одежде не обнаружено следов огнестрельных повреждений, при этом одежда — основной объект исследований при огнестрельных ранениях — была сразу же уничтожена, что исключает ее исследование по инициативе защиты.
При этом, однако, эксперт нашел в теле одного из погибших слепое ранение — а это значит, что в теле до сих пор находится пуля. Защита знала, что эта пуля не из автоматов Аракчеева и Худякова, и проверить это при современных методах исследования не составляло труда. Однако суд в таком исследовании отказал, сославшись на справки от чеченских силовиков, что криминогенная ситуация и активность боевиков в настоящее время (!) в Чечне такова, что исключает производство таких следственных действий. А нам-то рассказывают, что в Чечне всё спокойно.
Допросить в суде специалистов-медиков, приглашенных защитой, суд не дал, исследовать их Заключения, камня на камне не оставлявшие от версии следствия, отказался.
Вот так прошел третий суд над дважды оправданными офицерами Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым.
В настоящее время местонахождение Евгения Худякова неизвестно. Сергей Аракчеев был взят под стражу в зале суда. Он знал, на что шел, так как сомневаться в «объективности» суда не приходилось. Сотрудники милиции и судебные приставы, по-моему, не менее шокированные приговором, чем присутствовавшие в зале, даже не надели на него наручники — с 2004 года Аракчеев и Худяков ездили в суд как на работу и их знали там буквально все. «Ну что, пойдем…», — только и сказали они.
Сергеем Аракчеевым и его защитой, защитой Евгения Худякова на приговор поданы кассационные жалобы. Надежда на справедливое разрешение дела дважды оправданных офицеров остается.
Александр КНЯЗЕВ,
Москва — Ростов-на-Дону.
www.sovross.ru/modules.php

«Я всегда и везде буду вести открытый бой, не прячась и не скрываясь, и не доставлю им победы моей трусостью...». Интервью Сергея Аракчеева

Это интервью у Сергея Аракчеева было взято редактором сайта "Архипелаг Святая Русь" Еленой Семёновой в феврале-марте 2010. Вопросы пересылались в колонию в письменной форме, таким же образом приходили ответы.
 
Елена Семёнова: В какой стадии сегодня находится дело? Какие действия предполагаются защитой? И есть ли надежды?

Сергей Аракчеев: Недавно я получил ответ из Конституционного Суда по моей второй жалобе. Вердикт: «В принятии к рассмотрению жалобы – отказать». Ответ этот согласуется с первым. Теперь я буду готовить ещё один документ туда и параллельно – жалобу в Верховный Суд. Если честно, то надеюсь больше всего именно на него. Ещё остался ЕСПЧ, куда жалоба уже подана.

Е.С.: По статистике Россия сегодня занимает первое место по обращениям в Европейский Суд. Обращаются буквально все – как в последнюю инстанцию…

С.А.: Да, правда. Уже не одно дело, более или менее серьёзное без обращения в ЕСПЧ не остаётся. Всё ведь потому, что суда-то у нас нет. Есть судьи, независимые от закона, это есть, а независимых решений судей нет. Всё на словах и номинально. Работу, говорят, неохота терять. Была, вот, ещё слабая надежда на амнистию к 65-летию победы. Но из перечня лиц, подлежащих освобождению, исключены те, кто по таким делам осуждён.

Е.С.: И 282-я тоже. Старая система: уголовных на свободу, политическим – от звонка до звонка, в лучшем случае.

С.А.: В общем, как в 20-40-е года прошлого века. Одна треть страны сажала другую треть с помощью и надзором третьей. Смешно, но ведь так и есть…

Е.С.: Твоё дело изобилует совершенно невероятным количеством нарушений, допущенных, как в ходе следствия, так и в судах. Какие из них являются наиболее вопиющими?

С.А.: Вопиющим является всё! От и до! Сочинили, что мы, напившись водки, разъезжали по Грозному на БТРе, нашли какой-то КАМАЗ, расстреляли мирных чеченцев, взорвали их машину и обратно приехали в часть! И обвинение настаивало на том, что мы по национальной ненависти и розни убили этих людей.
Свидетели - солдаты, которых прокуратура вывела на процесс, отказались от своих показаний и открыто сказали о том, что были вынуждены их дать под давлением прокуроров и следователей. Что их морально унижали, избивали, не кормили, намекали, что они вообще не уедут из Чечни. Держали в прокуратуре в камере по нескольку суток. Это все было сказано на суде. Все отказались, кроме двух, которых прокуратура взяла чем-то на такой крючок, с которого, наверное, уже не сорвешься.
Мы предоставили тридцать свидетелей моего алиби. Доказали свидетелями и документами, что в тот день я просто физически находился в другом месте и не мог участвовать там. Мы предъявили приказы, журнал выхода машин из тылового пункта управления нашей части, где мы располагались.
В одном из трупов до сих пор находится неизвлеченная и неисследованная экспертизой пуля. Это следует из материалов третьей судебно-медицинской экспертизы, которая была проведена по наружному осмотру трупов - обнаружено слепое пулевое ранение. То есть пуля находится в теле. Вопрос о ней был поставлен еще на первом процессе. Почему бы ее не изъять? Не провести баллистическую экспертизу? Ведь, казалось бы, вот оно бесспорное доказательство! Но прокуратура упорно уклоняется от этого, ничем не мотивируя.
Один из главных свидетелей обвинения показывает, что Худяков положил водителя машины лицом вниз, заставил руки скрестить на затылке и выстрелил ему в затылок из своего автомата. А согласно заключению медэкспертизы, у него входное отверстие в брови, а выходное - в затылке! Получается полное несоответствие экспертизы и показаний свидетеля.
Вскрытие трупов просто не проводилось. Любому специалисту ясно, что это означает! Причина уникальная для судебной медицины – это, оказывается, «противоречит мусульманским обычаям»! И все ранения, калибр, огнестрельность ранения, причина смерти, все было определено только по наружному осмотру трупов в могиле через четыре месяца после их смерти! Что там от них в этот момент осталось? Есть правила производства судебно-медицинских экспертиз, которые в таких случаях предписывают обязательное вскрытие и лабораторное исследование. И эти правила были грубо нарушены. Т.е. в деле сейчас вообще нет достоверных данных, позволяющих утверждать, что у потерпевших в принципе есть огнестрельные ранения. А уж калибр оружия может установить только баллистическая экспертиза, но никак не медицинская.
А у нас есть пять баллистических экспертиз, из которых следует, что гильзы и пули, найденные на месте происшествия, выпушены не из автомата Аракчеева, не из автомата Худякова и вообще не из оружия воинской части 3186, представленного на экспертизу. Кроме того, у нас есть журнал выхода машин, в соответствии с которым я был совсем в другом месте, с экипажем занимался разминированием весь почти день.
В первые дни уголовного преследования командование дивизии пыталось разобраться в обстановке, защищало меня, но после того, как к комдиву Сергею Меликову позвонил лично Устинов, потом приехал его заместитель, а затем в течение месяца в дивизии прошло около сорока прокурорских проверок, командование тихо отошло в сторону. Но, по крайней мере, оно не опустилось до подделки документов или переписывания служебных характеристик, как было в некоторых других частях на похожих процессах.

Е.С.: Недавно журналист газеты "Завтра" Д. Тукмакова написал статью, в которой он пытается доказать государственную целесообразность твоего заключения. Вот, два пассажа из неё: «когда на одной части весов — судьба одного лейтенанта, а на другой — порядок и спокойствие в проблемном регионе, то выбор должен быть сделан не в пользу лейтенанта» и «если речь идет не о ребенке — о лейтенанте, то есть не о случайной жертве, а о служивом государственном человеке. Да, он может быть сотни раз невиновен. Он исполнял приказ — прекрасно. Он не скрылся от следствия — честь ему и хвала. Но если иного способа добиться умиротворения Чечни нет — он должен сидеть». Можешь как-то прокомментировать это мнение?

С.А.: Что тут ответить? Есть такие «государственники» с вампирско-инквизиционной психологией, которые, пожалуй, не задумались бы и пару-тройку детей в жертву принести для «целесообразности». Вообще-то я бы всё понял и принял, если б мне сказали, объяснили, наконец, что нужно посидеть, гарантии мне, семье моей дали – мол, для блага Отечества нужно. А ведь что делают? Убийцу из меня делают по беспределу, нахрапом. Так что не благо здесь Отечеству, и не умиротворение кое-кого, а просто звёздочки и должности, цацки нужно было получить – вот и раздули!

Е.С.: Ты считаешь, что причина того, что ты попал под это колесо, во многом обусловлена именно чьим-то желанием сделать карьеру, получить звёздочки?

С.А.: Да. Мне, допустим, трудно поверить, чтобы в известные времена доносы писали с целью получить квартиру соседа или ещё что-то материальное. Но вот ради звёздочек, ради показателей для спущенной сверху разнарядки, из страха просто перед органами – это и было, и есть. Я много думал, почему именно из нас решено было сделать ритуальных жертв в развязанной кампании. Мы просто были на тот момент самыми удобными кандидатами на эту роль в той игре, которая была затеяна с чеченской верхушкой. Когда в 2002 году я приехал в Чечню, армия там были уже оттерта от контроля над ситуацией, и шла активная передача власти «кадыровцам» - вчерашним боевикам, которые, получив амнистию, пошли во власть. Доходило до того, что боевики открыто подходили днем к КПП, показывали кукиши в бойницы, кричали оскорбления. А наши солдаты были вынуждены все это терпеть. Огонь первыми открывать было категорически запрещено, и за этим следила военная прокуратура. Мы часто встречались с амнистированными боевиками, которые официально стали отрядами «Восток» и «Запад» кадыровской охраны. Все они были обвешаны новейшим оружием: ПМ, «Стечкин», АКМ, нож разведчика. Многие из них открыто говорили, что были в 1995 году на стороне Дудаева, русских убивали, головы резали. Вот, с ними решили договариваться. Задабривать. Видимо, произошло громкое убийство. Шансов раскрыть его не было почти никаких - работающей структуры уголовного розыска тогда не существовало. ФСБ и то тогда еще в основном работало только по данным агентуры. А чеченцы требовали найти и покарать убийц. Вот и схватили тех, кого хоть по формальным признакам можно было «привязать» к делу. Кто в этом районе из «федералов» мог появляться? Саперы? Вот их и будем «колоть». Наша часть была ближайшей к месту происшествия – всего в трёх с половиной километрах. Вот мы и были назначены «крайними». А тем, кто дело фабриковал, нужно было перед начальством отчитаться, получить за это звёздочки или что-то ещё. Только, вот, совсем уж по-тихому моё дело провести у них не получилось. И не получится! И ироды эти за цацки свои ответят, поменявшись со мной местами. Все эти Мокрицкие, Цыбульники и т.п. Вопрос только в том, скоро ли это случится. Что касается меня, то я всегда и везде буду вести открытый бой, не прячась и не скрываясь, и не доставлю им сладостной победы моей трусостью.

Е.С.: В одном из интервью ты говорил, что ещё в ходе следствия в заключении тебе приходилось встречать офицеров и солдат, также судимых за «преступления» в Чечне. Сегодня широкой аудитории известно лишь несколько подобных дел. В частности, дело Ульмана, Буданова. А сколько их в реальности? И с кем именно приходилось сталкиваться тебе?

С.А.: О таких делах, действительно, очень мало информации, журналистам было не модно об этом писать, и ребят по-тихому паковали, единицы только вырвались из этого капкана. Дел таких было много и в отношении военных, и в отношении милиционеров, а люди об этом не знают – так готовилась статистика для ОБСЕ. Судьба сводила меня с Эдуардом Ульманом и его бойцами. С майором Переслевским больше полугода в одной камере сидели, очень сдружились. С Олегом Кузьминым. Его 27 декабря 2003 года к 13 годам приговорили. Кстати он со мной здесь сидит, в этой же колонии. Решение Конституционного Суда ему не помогло отменить приговор. Он не хочет афишировать ни своё имя, ни своё дело. К сожалению, многие, понимая бессмысленность борьбы, хотят просто досидеть и идти домой. Не борются и не пытаются что-то изменить. Может, и я скоро стану таким… «С системой нельзя бороться по её законам», - не помню, где это я прочёл.

Е.С.: В своём интервью двухлетней давности ты говорил: «Везде есть порядочные люди, везде можно оставаться человеком. И тюрьма, зона, не исключение». С каким отношением к себе, к своему делу со стороны тебе обычно приходилось и приходится сталкиваться?

С.А.: В тюрьме до приговора люди поддерживали, помогали, относились с пониманием к делу. А здесь и сейчас зависть чувствуется у многих: все знают о деле и думают, что я деньги лопатой гребу, что плачу за поддержку. Они не понимают, что это всё на добровольной основе, что бескорыстные люди Русские есть, а они не верят, как и не верят в то, что что-нибудь от огласки изменится, или изменится отношение власть имущих. А в остальном, и я веду себя, как все, и они относятся также ко мне.

Е.С.: Каковы твои занятия в заключении?

С.А.: С начала октября я работаю на новой интересной для меня работе. Режу по дереву. Меня очень привлекает это искусство. Руки сами творят красоту. Желание научиться огромное, да и есть у кого, мастера есть хорошие. Резьба очень увлекает, и, главное, время за этим занятием пролетает быстро.
В свободное время, которого, правда, остаётся очень мало, много читаю. Изучаю усиленно экономику, менеджмент, высшую математику, политологию. С удовольствием прочёл труды многих немецких и наших философов, богословов, Затворников. Интересно читать классическую русскую и зарубежную литературу, историю, изложенную досоветскими писателями: Ключевским, Карамзиным. Очень люблю Лермонтова. Всего. Даже его образ жизни. Недавно удалось полный сборник Шекспира достать. Варлама Шаламова прочёл, Солженицына многие вещи. И «Архипелаг», и «Раковый корпус». «Раковый корпус» как раз недавно в библиотеку сдал. Очень вдумчиво прочёл его, и внутри множество эмоций осталось…

Е.С.: В уже упомянутом интервью есть слова: «...Полтора года проведенные там перед первым судом многому научили и на многое раскрыли глаза… …Сегодня я совершенно иначе понимаю поговорку "От тюрьмы и от сумы не зарекайся!". Смысл ее не только в том, что на Руси судьба страшно изменчивая штука и может в любой момент перемениться, но и в том, что ты должен быть духовно готов к тому, что придется страдать, придется тащить свой крест на свою Голгофу». Известно, что одних тюрьма (и испытания вообще) ломают, а других наоборот поднимают духовно, дают понимание таких вещей, которые недоступны в жизни благополучной. Примером последнего служат, в частности, многие русские писатели. Всё пережитое тобой, что изменило в тебе?

С.А.: Абсолютно всё! Так глубоко в колодец меня судьба ещё не закидывала. Смотрю из этой глубины на далёкий свет, и он нереальным кажется. Той прошлой жизни с чистотой помыслов и сознанием того, что с тобой поступят так же, как ты с другими, по-доброму, разлетелось в прах, как семья, как прошлое, как действительность. Остались лишь несколько человек близких, а остальные отошли. Мне трудно отсюда, из глубины колодца, из окружения недругов, завистников, двурушников и т.п. ответить, что изменилось. Всё. В первую очередь, отношение к людям. Трудно стало верить многим. Кому верить? Политикам? Как им вообще можно верить? Армии? Не знаю, что сейчас вообще с нашей армией. С её развалом… Осталось ли ещё что-то? Судебным властям? К ним я не могу относиться иначе, как к инквизиции. Так лихо штампуют вердикты, что впору переименовывать эту систему в Россудштамп! Переписали обвинительное заключение, поставили штамм и приговор готов!
Самое же главное, что изменилось во мне, это отношение к Богу, к Православию, России, славянам… Там нужен не миф об Империи, а своя собственная страна. Со своими дворниками и охранниками, выборными – президентом, мэрами, губернаторами, судами, главами всех структур – от и до! И нужно же, наконец, нам оглядеться, осознать, что происходит вокруг, с нами. «Сегодняшний мир дошёл до грани, которую, если бы нарисовать перед предыдущими веками, все бы выдохнули в один голос: - Апокалипсис! Но мы к нему привыкли, даже обжились в нём!» Это из «Темплтоновской лекции» Солженицына. Совершенно точно! Сегодня всё стало основываться на бесовских желаниях: деньгах, похоти и т.д. Англосаксы называют это «свободой». Ничего настоящего не может быть основано на таком фундаменте. Поэтому и идёт повсеместный процесс распада. Во всём: от личных отношений до государств.
Как бы то ни было, я верю в то, что все, что ни делается, к лучшему. Никогда нельзя отчаиваться. Бог управляет нашей жизнью по одному Ему ведомому замыслу. И всё, что происходит в ней, для чего-то нужно. Мне вспомнилась одна притча, которую кто-то мне рассказывал. Перед смертью человек попросил Господа: «Покажи мне всю мою жизнь». Видит реку с крутыми и пологими берегами, и на песке отпечатались следы двух человек. «Что это за вторые следы?» - спросил человек. «Это мои следы. Я всю твою жизнь рядом с тобой». Но в одном месте остались лишь одни следы, и это было самое трудное время в жизни человека. «Господи, почему ты покинул меня в самое трудное время?» И Господь ответил: «В это время я нёс тебя на руках». Всё во власти Бога. Какой крест Он даст, такой и нести буду.

Е.С.: Что помогает тебе нести крест? Что даёт силы?

С.А.: Бог и даёт. Во время Поста к нам сюда приезжал священник и проводил обряд соборования. Я отстоял полностью всю службу, семь раз меня помазали и отпустили неосознанные грехи. Я получил колоссальный подъём духовных сил. Это, действительно, чудо.
Очень поддерживает сознание того, что за мной правда и люди, которые поддерживают меня. Это очень важно в таких жестоких обстоятельствах – знать, что о тебе кто-то помнит, болеет.
А ещё помогает держаться пример моей бабушки. Она очень сильным человеком была и многому меня научила. Звали её Капитолина Андреевна. Необыкновенной красоты женщина, на которую в 40-е – 50-е годы свалилась огромная ответственность. Её мама умерла при родах, а отец, председатель колхоза, погиб. Бабушка осталась одна с двумя младшими сёстрами и братом двух лет. Ей одиннадцать лет было тогда! И она всех младших выходила, выучила и отпустила в жизнь. Вот, с такого подвига она начинала жизнь. Да, можно сказать, что из подвигов состояла её жизнь: безмерная, надрывная работа в колхозе за карточки и палочки, семья, дети… Меня всегда тянуло к ней: к её доброте, открытости, щедрости. В 2000-м её не стало, а я даже не смог проститься с ней, так как был тогда в армии. Потом я часто бывал у неё на могилке, вспоминал подолгу все хорошие моменты. Мне кажется, что она и сейчас где-то рядом, поддерживает меня.

Е.С.: Наверняка так и есть. Ты сказал о подвиге. А что есть подвиг, по-твоему? В моём понимании, твое решение бороться до конца и явиться на суд, вердикт которого был предопределён, было как раз самым настоящим подвигом. К слову сказать, я знаю людей, которые по сей день недоумевают, зачем это было нужно, и на что был расчёт.

С.А.: Я знал одного парня, абсолютно невидного и не выделявшегося из толпы, который закрыл своим телом детей от осколков гранаты. Никто от него этого не ожидал. Это и есть подвиг. Подвиг никогда не бывает осознанным, никогда не бывает по расчёту. Что может думать человек, который закрывает собой гранату? Он действует интуитивно, словно им управляет какая-то высшая воля, невидимая сила толкает. В этот момент он не думает о том, какой закон Дума приняла, и дадут ли его семье квартиру, и выучат ли бесплатно его детей, и назовут ли его именем школу и т.д. Подчиняясь нынешней товарно-потребительско-рыночной экономике, нет равноценного товара: денег, благ, физических и материальных вещей, которые могли бы оценить – подвиг. Человек, совершая любой значимый поступок, совершает его в соответствии с его внутренним миром, и руководит его действиями силы высшая.
Что касается меня, то я знал, на что шёл. Моё решение бороться до конца, отстаивать свою правду было совершенно осознанным. Я не совершал никаких противоправных действий и не хотел скрываться всю жизнь, как преступник, что больше всего удовлетворило бы большую часть заинтересованных лиц со стороны обвинения. Свою невиновность я буду доказывать до тех пор, пока не добьюсь пересмотра дела. Не помилования, о котором просить не намерен, а полного оправдания. Вот, моя цель. Иных расчётов не было, нет и быть не могло.

Е.С.: Ощущаешь ли ты поддержку людей?

С.А.: Бог никогда не оставляет человека одного. Мне приходят десятки писем, и я бесконечно благодарен всем людям, которые обо мне помнят, поддерживают. Эта поддержка очень помогает выживать в этих условиях, придаёт сил для продолжения борьбы.

Реквизиты для помощи:

Для переводов денежных средств в рублях через отделения Сбербанка России:
Владелец счёта: Аракчеева Валентина Петровна
ИНН: 521200676901
Назначение платежа: Пополнение счёта физического лица
№ счёта: 40817810638252004671
БАНК: СБЕРБАНК РОССИИ ОАО г. Москва
Получатель: Люблинское отделение № 7977/1642 Сбербанка России ОАО
БИК: 044525225
К/С: 30101810400000000225
ИНН: 7707083893
ОКПО: 00032537
КПП: 775003007
ОКВЭД: 65.12
ОКАТО: 45293554000
ОГРН: 1027700132195
Р/С для зачисления: 30301810238006003825
Для переводов Western Union:
Arakcheeva Valentina Petrovna, Moscow, Russian Federation.
Большая просьба: сообщите реквизиты перевода (Ф.И.О., страна и город отправления, сумма, контрольный номер перевода) по электронной почте serge_a_1981@mail.ru или через форму Контакты, без этого будет невозможно получить перевод.
Для переводов через систему Яндекс-Деньги:
Номер кошелька Yandex: 41001557735662

Адрес для писем:
391846, Рязанская область, г. Скопин, мкр. Октябрьский,
ФБУ ИК-3 УФСИН России по Рязанской области, отряд 7,
Аракчееву Сергею Владимировичу.
(Большая просьба - не шлите посылок и бандеролей, т.к. их количество ограничено!)

На сайте «Дело Аракчеева» продолжается сбор подписей в поддержку Сергея:
http://www.arakcheev.info/help/appeal

 

АРМЕЙСКИМ ОФИЦЕРАМ НЕТ ПРОЩЕНИЯ

Верховный суд в четверг оставил в силе приговор Северо-Кавказского окружного военного суда, вынесенный офицерам внутренних войск Евгению Худякову и Сергею Аракчееву. Оба были признаны виновными в убийстве троих мирных жителей Чечни.
27 декабря 2007 года суд приговорил Худякова и Аракчеева соответственно к 17 и 15 годам колонии строгого режима. Худяков на оглашение приговора не явился. Аракчеева же сразу после оглашения вердикта взяли под стражу. До этого военных дважды оправдывали присяжные. В третий раз их дело единолично рассматривал профессиональный судья. Защитники осужденных обжаловали приговор в вышестоящем суде. Они просили полностью оправдать их подзащитных.
Поддержать Сергея Аракчеева в суд приехали его родители и жена Людмила. "Сергей просто не мог этого сделать, - рыдая, говорила его мама Валентина Петровна. - Он очень добрый и даже не мог кошку обидеть. Никто из односельчан не верит, что он убийца". Аракчеев, принимавший участие в заседании посредством видеоконференцсвязи, установленной между СИЗО и судом, уверен, что приговор был вынесен с огромными нарушениями закона. "Я вынужден был обратиться в Европейский суд по правам человека, и мне самому неприятно читать название дела "Аракчеев против России", - сказал офицер. - Поскольку любимая мною родина, ради которой я пошел служить в армию, невиновна в действиях небольшой группы должностных лиц - трех следователей, трех гособвинителей и одного судьи, которые приложили максимум усилий для вынесения неправосудного приговора". По словам офицера, ему больно, что приходится судиться с Россией.
"Сергей Аракчеев во время случившегося был в составе другого экипажа, в другом месте", - изложил уже известную версию защиты его адвокат Дмитрий Аграновский. Он заявил, что судья Владимир Цыбульник незаконно отклонил большинство ходатайств защиты, в том числе о допросе прибывших в суд экспертов, а также немотивированно отказал в повторной эксгумации трупов. "Мы уверены, что в одном из них сохранилась пуля калибра 7,62 мм, - отметил адвокат. - Даже если она пролежит в земле 200 лет, ее можно сравнить с автоматом Аракчеева, калибр которого 5,45. Я считаю, что невиновность Аракчеева убедительно доказана".
Защитники заявили, что готовы даже к четвертому процессу и не против рассмотрения дела с участием присяжных из Чечни на территории республики.

28.08.2008 / МАРИЯ ЛОКОТЕЦКАЯ
Материал опубликован в "Газете" №163 от 29.08.2008г.

Адвокат Аграновский: Доказательства невиновности Аракчеева и Худякова очевидны! (ИА "Росбалт", 30.08.07)

Ход очередного громкого судебного процесса над российскими военными, которые участвовали в контртеррористической операции в Чечне, корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» прокомментировал адвокат Сергея Аракчеева Дмитрий Аграновский.
- Дмитрий Владимирович, почему, на Ваш взгляд, вообще возникла необходимость в 3-м процессе?
- Если у кого-то и возникла потребность в третьем процессе, то уж никак не у защиты. Я думаю, это произошло потому, что первые два не принесли «нужного» результата, продиктованного ложно понятым чувством политической целесообразности, – жестокого осуждения офицеров российской армии. По этой же причине дело не доверили суду присяжных. Лично я решительно не согласен с точкой зрения, что принесение офицеров российской армии в жертву может способствовать укреплению гражданского мира в России и поможет умиротворить сепаратистов и террористов.
- Дайте, пожалуйста, пояснения по предварительному следствию. Каковы адвокатские замечания к его результатам, в чем слабость доказательной базы обвинения?
- Приведу лишь один пример по самому главному доказательству обвинения – судебно-медицинским экспертизам трупов. Имеющиеся в деле судебно-медицинские экспертизы по определению не могут считаться таковыми: в связи с тем, что «по мусульманским обычаям вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось, а проводился лишь наружный осмотр трупов с сильно выраженными гнилостными изменениями в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт устанавливает огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.
- На каких фактах основана линия защиты? Чем могут быть разбиты доводы обвинения?
- Согласно представленной в суд выписки из приказа командира 2-го полка особого назначения Егорова N016 от 14 января 2003 года в пункте временной дислокации г. Грозный, «на 15 января 2003 года Аракчееву была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208, с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе».
Согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003, «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе». То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208.
В судебном заседании оглашены имеющиеся в деле пять заключений баллистических экспертиз. Их выводы однозначны — все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имею никакого отношения ни к автомату Худякова, ни к автомату Аракчеева, ни вообще к какому-либо оружию в/ч 3186, представленному на экспертизу.
В настоящее время (а процесс не завершен) алиби Аракчеева и Худякова подтверждают 17 допрошенных в судебном заседании свидетелей из числа тех, что допрашивались и на предыдущих судебных заседаниях. Кроме того, еще 8 новых свидетелей, подтверждающих алиби, допрошены впервые в этом судебном заседании. То есть доказательственная база защиты существенно выросла по сравнению с последним оправдательным приговором.
- Дмитрий Владимирович, зачем в деле несколько адвокатов? В чем роль каждого?
- Дело отличается повышенной сложностью и достаточно большим объемом. Кроме того, после отмены двух оправдательных приговоров и ликвидации для военных института присяжных заседателей защита оказалась в намного худшем положении, чем обвинение (на стороне которого еще и административный ресурс), и вынуждена была усиливать свои ряды.
- Как возникла идея пригласить общественным защитником Дмитрия Рогозина? В чем заключается его роль на процессе?
- Инициативу проявил сам Дмитрий Олегович, за что мы ему, безусловно, благодарны. Что касается его роли, то она разнообразна, в том числе как защитника непосредственно. Но для лучшего понимания роли Рогозина приведу цитату из знаменитого американского адвоката Леонарда Вейнгласа: «Я — адвокат, а не организатор политических акций. Но мой опыт показывает: демонстрации, реклама и объявления – все это привлекает внимание СМИ к делу и становится неотъемлемой частью судебного процесса. При ощутимой международной кампании солидарности СМИ внутри самих США тоже меняют свое отношение к делу– как это показал известный судебный процесс над Анжелой Дэвис. Важно помнить: голос адвоката услышат только в суде, тогда как голос общественности – во всем мире». Дмитрий Олегович и представляет общественность в нашем процессе.
- Какие чувства вызвал приговор по делу Ульмана?
- Очень горькие. Жестокий обвинительный приговор, вынесенный профессиональным судом после двух оправдательных, вынесенных судом присяжных, оставил впечатление, что результат по делу был предрешен заранее и не имел ничего общего с правосудием.
- Каковы перспективы процесса по срокам, и каким, на Ваш взгляд, будет вердикт?
- Полагаем, что приговор может быть вынесен в конце сентября – начале октября. Решение Кассационной инстанцией – Верховным Судом, думаю, будет принято еще до президентских выборов.
Вердикта как раз не будет, потому что вердикт – это решение присяжных, на основе которого суд выносит приговор. Каков он будет – сказать сложно, потому что, несмотря на очевидный, на наш взгляд, обвинительный уклон суда, доказательства невиновности Аракчеева и Худякова просто вопиющи и очевидны! Как вопиющи и нарушения в ходе производства по делу – одна медицинская «экспертиза» трупов по наружному осмотру без вскрытия после четырехмесячного пребывания в могиле чего стоит!
Напомним, по данным следствия, в январе 2003 года разведгруппа под командованием Евгения Худякова и Сергея Аракчеева в Грозном остановила автомобиль «КамАЗ» с тремя жителями чеченского селения Лаха-Варанды. Худяков убил водителя и пассажиров машины, после чего тела и автомобиль были сожжены. Также, по материалам следствия, Худяков обыскал водителя автомобиля «ГАЗ-3110» с пассажирами и в ходе допроса в военной части трижды выстрелил ему в ногу.
Худякову предъявлены обвинения в убийстве, разбое и умышленном уничтожении имущества. Аракчеев обвиняется в убийстве, разбое и превышении должностных полномочий. Оба офицера полностью отрицают вину по предъявленным обвинениям.
Северо-Кавказский окружной военный суд дважды в июне 2004 года и октябре 2005 года выносил оправдательный приговор Худякову и Аракчееву, причем решения суда были основаны на вердиктах присяжных. Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла оправдательный приговор, и дело направлялось на новое рассмотрение.
Беседовал Эрик Соловьев, ИА «Росбалт-Юг»
www.rosbalt.ru/2007/08/30/409733.html

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 1.

Постигая зло, заложенное в природе, преисполняешься презрения к смерти;
 постигая пороки общества, научаешься презирать жизнь.
Никола Шамфор

В наше, насыщенное событиями время средства массовой информации уже практически поделились на бумажные, телевизионные и интернетные. Есть еще, правда, радио, но оно актуально разве что для водителей, и то— только для тех, которым безразлично, что слушать. Аудитория этих СМИ отличается существенно, равно как и подача информации, и обсуждаемые в них факты.

Примером может служить тема, которую мы будем обсуждать— дело Аракчеева. Честно говоря, в названии статьи я допустил небольшую неточность: правильнее было бы написать «Дело Аракчеева-Худякова», так как судили двоих офицеров, но Аракчеев стал широко известен благодаря интернету, Худяков же остался «за кадром». Вдобавок, подробная фактология имеется только по Аракчееву, поэтому попробуем проанализировать именно ее.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ АДВОКАТУ

Адвокат Дмитрий Владимирович Аграновский, «Дело Аракчеева и Худякова. Как это было».

27 декабря 2007 года к 12.00 самый большой зал Северо Кавказского военного суда был полон— присутствовали сочувствующие и множество журналистов. Впрочем, чего скрывать, журналистов тоже смело можно записать в сочувствующие. Многие остались на улице, так как места в большом зале не хватило. Именно в этом зале слушалось дело Эдуарда Ульмана, здесь же ему оглашался приговор.

В 12.05 судья Цибульник Владимир Евгеньевич, выйдя из совещательной комнаты, открыл судебное заседание. Цибульник В.Е. спросил о явке у секретаря, увидел, что в зале отсутствует Евгений Худяков. В связи с его отсутствием судья объявил перерыв на час— до 13.00 и ушел обратно в совещательную комнату!

На наш взгляд, эти его действия никак не согласовывались с положениями ст. ст.295, 298 и 310 УПК РФ, предписывающими оглашение приговора непосредственно после подписания приговора в совещательной комнате, во время, объявленное судом перед удалением для постановления приговора.

Мы считаем, что эти действия стали нарушением тайны совещательной комнаты. Что за этот час изменилось в приговоре Как отразилось на нем отсутствие Худякова

В 13.00 оглашение обвинительного приговора ранее дважды оправданным офицерам все таки началось в отсутствие Худякова. Где он, мы не знаем.

Сергей Аракчеев на судебное заседание явился, причем сделал свой выбор сознательно, после основательных размышлений, изложил свои мотивы накануне в интервью газете «Завтра». Никаких иллюзий мы, в том числе Сергей и Евгений, не питали, несмотря на то, что в суде невиновность Аракчеева и Худякова была убедительно доказана— доказательств невиновности хватило бы на всю дивизию им. Ф.Э. Дзержинского.

Когда процесс только начался, судья Цибульник Владимир Евгеньевич сразу же показал свою «объективность», арестовав Аракчеева и Худякова 20.12.2006г. безо всяких причин прямо в зале суда.

Вышестоящим судом это решение было отменено.

Итак, с 13.00 час. до, приблизительно, 18.30 час. мы слушали этот приговор, выдержанный точно в духе решения от 20.12.2006. Анализ приговора я сейчас приводить не буду— позже мы к этому вернёмся.

Скажу только, что, на наш взгляд, этот документ не имеет ничего общего ни с справедливостью, ни с объективностью, ни с беспристрастностью. За весь процесс Цибульник В.Е. не удовлетворил ни одного нашего сколько нибудь значимого ходатайства, не удовлетворил даже ходатайства, обязательные к удовлетворению— такие, как допрос специалиста, явившегося в зал суда по инициативе стороны (ст.271 ч.4 УПК РФ).

При этом противоположная сторона находилась в режиме наибольшего благоприятствования, и ни о какой реальной состязательности сторон не могло быть и речи. Всего защитой было 5 отводов Цибульнику В.Е.

Складывалось впечатление, что еле дышащую версию обвинения защищают от малейшего «сквозняка».

Тем не менее, даже в этих, крайне неблагоприятных условиях, мы считаем, что невиновность Аракчеева и Худякова совершенно очевидна и однозначно доказана— они невиновны!

По нашим прикидкам, примерно 95 (я не преувеличиваю) процентов времени в приговоре было посвящено «анализу» доказательств защиты и только процентов 5, в самом начале, было уделено тому, что считают «доказательствами» обвинения. Обычно все наоборот.

Отмечу, что, как видно из приговора, никто и никогда не показывал, что видел, как Аракчеев или Худяков кого то убивали. Максимум, о чем говорили на следствии солдаты (в суде от своих показаний отказавшиеся), так это о том, что слышали выстрелы.

Извините за интимную подробность, но из песни слов не выкинешь— во время такого длительного чтения этого документа некоторым из присутствующих, естественно, необходимо было отлучиться в туалет. Однако, нам пришлось чуть ли не кричать об этом, а Сергею даже встать— в течение почти двадцати минут на наши поднятые руки не обращали никакого внимания. Интересно, унижение, в данном случае, являлось обязательной частью процедуры

Суд «проанализировал» показания «свидетеля» обвинения Цупика, почти 30 свидетелей защиты, доказывающих устойчивое алиби Аракчеева и Худякова, а также баллистические экспертизы, говорящие об их непричастности, журнал выхода машин, приказы на 15.01.2003, журнал боевых действий на этот день— из этих и других документов алиби Аракчеева усматривалось совершенно однозначно.

Собственно, почти пять часов прошло в выслушивании тихой речи судьи и только в последние минуты началось явное оживление: судья начал зачитывать квалификацию и сроки (язык не поворачивается назвать это «наказанием»).

Судья исключил корыстные мотивы убийства, так как от них отказалась прокуратура; сам, по своей инициативе отказался от мотива убийства из национальной ненависти.

Таким образом, убийство стало совсем безмотивным. Причиной убийства, стало, по мнению судьи, алкогольное опьянение. Надо ли говорить, что кроме всего прочего, ни Аракчеева, ни Худякова, никто и никогда не освидетельствовал на состояние алкогольного опьянения.

Аракчеева оправдали по эпизоду с Юнусовым, по подрыву «КАМАЗа», исключили, как я уже говорил предварительный сговор и какие либо мотивы, и оставили вместо ст. ст.105 ч.2 п. п. «а, ж, з, л», 162 ч.3 п. «б», 35 ч.2 286 ч.3 п. п. «а, б» УК РФ только ст.105 ч.2 п. п. «а, ж» УК РФ.

Зачитывая сроки и другие негативные последствия (еще раз подчеркну, я не называю это «наказанием», так как невиновных наказывать не за что), судья заметно оживился. Более того, нам показалось, что он просто улыбается. Знаете, как оратор, поднимает градус своего выступления: «Назначить… 15 лет!.. колонии строгого режима!!… ЛИШИТЬ! ГОСУДАРСТВЕННЫХ НАГРАД!!… ВОИНСКИХ ЗВАНИЙ!!!… ВЗЯТЬ ПОД СТРАЖУ В ЗАЛЕ СУДА!!!».

Судья спросил у подсудимого и стороны защиты, понятен ли им приговор. Все, как один, ответили: «Нет, непонятен». Некоторые женщины в зале заплакали. Человек в мантии, на вид явно в хорошем расположении духа, стремительно покинул зал.

Да, кстати. Как говорится,— до кучи,— суд вынес представление в адрес адвокатов Кузнецовой и Дулимова. Я лично считаю, что оба этих представления абсолютно беспочвенны и вполне укладываются в то психологическое давление, которое оказывалось в ходе процесса на сторону защиты, включая «странный» наезд машины на адвоката Дулимова.

Наступило всеобщее смятение. Люди не скрывали своих чувств. Судебные приставы и милиционеры с явным смущением и плохо скрываемым сочувствием подошли к Сергею. Сергей, у которого в ходе чтения приговора не раз прорывалось возмущение (поверьте, более, чем обоснованное), был в этот момент внешне совершенно спокоен. «Я невиновен»— сказал он многочисленным камерам.

Единственное, что выдавало волнение— это сильно красные глаза, последствия контузии, которую Сергей получил в Чечне, спасая чужие жизни и рискуя своей. Более 25 взрывных устройств им было обезврежено. Интересно, что об этом думал тот, кто лишал его наград!

Мы потом делились впечатлениями,— это бодрое «лишить воинских званий и государственных наград» произвело еще более тягостное впечатление, чем чудовищный срок.

Остальная часть вечера у нас была посвящена поискам Сергея и передачам. Мы с его женой Людмилой и адвокатом Алексеем Григорьевичем Дулимовым поехали по магазинам закупать еду и вещи. Много времени ушло на поиски Сергея. Нашли его в одном из райотделов милиции. Еду и вещи у нас взяли. Отнеслись к Сергею адекватно. «Сегодня его, а завтра всех нас»,— сказал один из нерядовых сотрудников.

На следующий день нам отказались выдавать копию приговора и копию протокола судебного заседания. Объяснили, что приговор еще не готов и будет выслан по почте, а протокол еще не изготовлен. Говорили с нами крайне нелюбезно. Мы,— защита в полном составе,— оставили заявления на выдачу копий протокола и приговора.

Тогда же нами были поданы кассационные жалобы. После ознакомления с протоколом и приговором к ним будут поданы большие дополнительные жалобы.

Личное мнение: Я уверен, что Аракчеев и Худяков невиновны. Надеюсь, любой беспристрастный наблюдатель имеет возможность в этом убедиться. Добавлю к тем доказательствам, которые мы исследовали в суде (доказательственная база защиты: и свидетельская, и документальная— существенно выросла с последнего оправдательного приговора), я хорошо узнал Аракчеева. С февраля месяца я общался с ним больше, чем со своими друзьями и родственниками.

Этот человек просто не мог совершить того, в чем его обвиняют, потому что он спокойный, разумный и уравновешенный. А главное— добрый. Я повторяю это за всеми имеющимися в деле характеристиками. То, что именно сапер Сергей Аракчеев назначен главной жертвой за всю Чеченскую кампанию— огромная несправедливость. Уверен, ее не поздно исправить.

Наши действия: Мы подали кассационную жалобу. Наша жалоба в Европейский Суд подана год назад (спасибо адвокату Анне Ставицкой). Мы подадим к ней дополнения. Полагаю, кто то надеется, что этой жалобе не будет придан приоритет только потому, что она в защиту наших военных. Не согласен с этим мнением. Обстоятельства лишения наших военных суда присяжных столь вопиющи, а ход третьего процесса столь несправедлив, что наша позиция для Европейского Суда (и для Верховного) сильна. Будут и другие действия.

Я вообще считаю крайне несправедливым, что военные, участвовавшие в контртеррористической операции в Чечне, защищавшие всех нас, оказались в роли людей второго сорта. Любой уголовник в нашей стране имеет право на рассмотрение его дела судом присяжных— и это правильно! Почему же военные, рисковавшие своей собственной жизнью в Чечне, этого самого права лишены

Спасибо всем, кто помогал Сергею и Евгению отстаивать справедливость. Могу засвидетельствовать, что они очень ощущали и ощущают эту поддержку, и что сейчас она особенно важна.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ОБВИНЯЕМОМУ

Точнее,— и, к сожалению,— уже осужденному.

Интервью Сергея Аракчеева газете «Завтра». Накануне суда.

—Скоро пять лет, как ты из сапера, лейтенанта Аракчеева, стал сначала подозреваемым Аракчеевым, потом обвиняемым Аракчеевым, потом дважды оправданным Аракчеевым. Пять лет тянется нескончаемая череда судов. Пять лет страна следит за «делом Худякова— Аракчеева». Что изменилось в тебе за эти годы Кем ты был, кем ты стал

—Конечно, я уже никогда не буду тем лейтенантом Серегой Аракчеевым, которым был до семнадцатого марта две тысячи третьего года. Что я тогда понимал Тогда понятия «Долг», «Честь», «Родина» казались мне незыблемыми высокими категориями, на которых строится жизнь. А еще была служба, которую я любил, были друзья, мечты о будущем. Была война, на которой я воевал, мои враги— фугасы, мины, «ловушки». Тысячи километров дорог. Мои солдаты, которых я должен вернуть их матерям. Была мечта о службе, о военной карьере. Радость от честно заслуженных офицерских звездочек.

И я совершенно не знал, что в мире есть еще прокуроры, «следаки», камеры, параши, допросы и этапы. Что под словом «честь» у некоторых прокуроров понимается: «дело чести— посадить любого, на кого укажут». Что слово «долг» может означать лишь то, что ты должен сидеть «при любом раскладе», а «интересами Родины» могут прикрывать любую прокурорскую подлость и низость, а тебе при этом будут ласково объяснять, что «как офицер и гражданин» ты из «интересов Родины» должен взять все на себя…

С другой стороны, я совершенно не представлял, что за меня, обычного «летеху», мальчишку, будут бороться совершенно незнакомые мне люди самых высоких званий и должностей, что тысячи людей будут присылать мне письма и выражать свою поддержку, что в России так много порядочных, честных и совестливых людей.

Мое дело не просто всколыхнуло страну, оно даже привело к тому, что в государственной думе России был принят специальный закон, запрещающий депутатам участие в суде в качестве общественных защитников. Фактически лишил их конституционных прав. Это было сделано после того, как Дмитрий Олегович Рогозин включился в процесс на моей стороне и до конца прошел его рядом со мной. И мой низкий поклон ему за этот мужественный поступок. Он настоящий мужчина! Храбрый и сильный человек.

Поверьте, этот опыт изменяет человека навсегда.

Я не смогу уже вернуться в тот мир, где был раньше. Со всем тем, что я пережил, уже невозможно снова выйти на грозненскую улицу с миноискателем. Не потому, что я забыл свое ремесло. Нет. Если когда нибудь Родине потребуется мое мастерство сапера, я без колебаний одену форму. Но сегодня я другой. У меня отобрали то будущее. Теперь я совсем иначе вижу мир, иначе его чувствую. Я хочу приносить пользу людям и буду это делать, но уже не со щупом сапера в руках…

…Я ни в чем не виновен. На моей стороне правда. На моей стороне десятки свидетелей, документов, экспертиз. Мое дело от начала и до конца сфабриковано и высосано из прокурорского пальца. В этих обстоятельствах бежать— значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело «сшил». Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.

Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор.

А вот— обращение Сергея. Задолго до приговора, но уже после двух оправданий судом присяжных.

«Меня зовут Аракчеев Сергей Владимирович. Я родился 6 июля 1981 года во Владимирской области в рабочей семье. С детства я мечтал стать офицером. Для меня такие понятия, как любовь к Родине, честь, достоинство, самоотверженность и готовность к самопожертвованию во имя своего народа никогда не были просто словами.

В марте 2002 года я закончил Северо Кавказский Военно-командный Институт, мне было присвоено звание лейтенант. В июне того же года я был командирован в г. Грозный ЧР в составе инженерно саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Ф.Э. Дзержинского. Подразделение, которым я командовал, занималось разминированием дорог. За время командировки я обезвредил и уничтожил более 25 взрывных устройств, спасая тем самым жизни мирного населения. Был награжден медалью Суворова, медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть»; правда, не все награды я получил. Впрочем, меня лишили не только наград.

Мой полк вернулся в Москву 3 марта 2003 года, а 17 марта меня вызвали обратно в ЧР в прокуратуру. С тех пор моя жизнь изменилась. Я был обвинен в убийстве мирных жителей и подрыве автомашины КАМАЗ. Более года я находился в тюрьме, меня освидетельствовали в Институте им. Сербского. Сейчас я нахожусь в распоряжении командира полка, т.е. у меня нет должности, есть только оклад— чуть более 6000 рублей, работать я не могу. Меня судят уже четвертый год за преступление, которого я не совершал.

Доказательная база обвинения строится на показаниях солдат срочников, данных ими в подвале прокуратуры ЧР, от которых практически все они отказались. Взрывотехническая экспертиза показала, что следов взрывчатого вещества не обнаружено, хотя взрыв был. Вскрытие тел погибших, согласно национальным традициям, не проводилось (хотя в одном из них есть слепое ранение, т.е. находится пуля), было проведено только наружное исследование. Эти и другие «неопровержимые доказательства» моей вины настолько абсурдны, что во время судебного процесса присяжные иногда не могли сдержать смеха, хотя, конечно же, все это совсем не смешно. Мое железное алиби подтверждают двадцать человек, причем они уже не служат в армии, а живут и работают в разных городах России. Несколько баллистических экспертиз показывают, что выстрелы были произведены не из моего оружия.

Дважды суд присяжных меня оправдал, но Герой России Р.Кадыров сказал, что «первопричиной оправдания… послужило недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа». На основании решения Конституционного суда от 25 апреля 2006 года Военная Коллегия Верховного суда отменила второй оправдательный вердикт, и теперь дело будет рассматривать военный суд в составе трех профессиональных судей. Учитывая настойчивость военной прокуратуры и «волю» чеченского народа, думаю, моя судьба уже решена.

Я хотел честно служить своей Родине, создать семью и иметь детей, но вместо этого я должен понести наказание за то, чего не совершал.

Практически все СМИ называют меня «убийцей мирных жителей», формируя таким образом вполне определенное общественное мнение. К сожалению, у нас есть военная прокуратура, но нет военной адвокатуры. Я вынужден сам искать и оплачивать адвоката, ездить в г. Ростов на-Дону— и все это на те деньги, которые мне платят в части.

Но я уверен, что соотечественники, русские люди не оставят меня один на один с российским «правосудием», потому, что настало такое время, когда мы все должны осознать: чтобы наш народ не исчез с лица земли— русский должен помогать русскому.

С уважением, Аракчеев С.В.
 

 

ФАКТОЛОГИЯ ДЕЛА

Те, кто никогда не слышали ранее об Аракчееве, возможно, могут подумать, что «дыма без огня не бывает». Мол, Чечня— мало ли что было… Ведь офицеров приговорили к длительным срокам тюремного заключения: Сергея Аракчеева— к 15 годам лишения свободы, Евгения Худякова— к 17. Неужели действительно ни за что

Давайте обратимся к фактологии. Которую суд,— обратите внимание— отнюдь не опровергает. Он просто не обращает на нее внимания. Если факты противоречат нужному приговору— тем хуже для фактов.

Краткая справка по делу Аракчеева С.В. от адвоката Аграновского.

Справка действительно краткая. Однако, даже такой справки достаточно, чтобы любой мог убедиться: Аракчеев и Худяков— невиновны.

Аракчеев Сергей Владимирович, 6.07.1981г.р., лейтенант, командир инженерно саперной роты в/ч 3186 (дивизия им. Ф.Э. Дзержинского, г. Реутов 3, Московская область), ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, по службе и по месту жительства характеризуется исключительно положительно, имеет неоднократные поощрения, награжден медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова.

Худяков Евгений Сергеевич, 26.01.1978г.р., старший лейтенант, командир мотострелковой роты в/ч 3186, ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, по службе и по месту жительства характеризуется исключительно положительно, имеет неоднократные поощрения.

Приговором Северо Кавказского окружного военного суда от 29.06.2004 Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. по предъявленным обвинениям по ст. ст.105 ч.2 п. п. «а, ж, л», 167 ч.1, 286 ч.3 п. п. «а, б» УК РФ были оправданы в связи с их непричастностью к совершению данных преступлений.

11.11.2004 оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного Суда РФ в связи с тем, что в состав присяжных по делу были включены граждане из списков присяжных не только на 2004 год, но и на 2003 год. Внимание на это обстоятельство было обращено только после вынесения по делу оправдательного приговора.

Приговором Северо Кавказского окружного военного суда от 12.10.2005 Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. были повторно оправданы в связи с непричастностью к совершению преступлений.

25.04.2006 оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного Суда РФ на основании Постановления Конституционного Суда РФ от 6.04.2006 №3 П (принято через полгода после приговора) суть которого в том, что до формирования в Чеченской республике списков присяжных заседателей уголовные дела в отношении военнослужащих, обвиняемых в совершении преступлений на территории ЧР, должны слушаться не судом присяжных, а профессиональными судьями.

Иных оснований для отмены приговора по делу нет.

Дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд, но рассматривается уже без присяжных заседателей, одним профессиональным судьей.

Военная коллегия Верховного Суда РФ, отменяя уже вынесенный 12.10.2005 оправдательный приговор Аракчееву С.В., нарушила один из основополагающих принципов права, закрепленный как в Конституции РФ (ст.54 ч.1), так и в Уголовном Кодексе РФ (ст.10 ч.1), в соответствии с которым закон, ухудшающий положение лица, не имеет обратной силы.

Кроме того, ст.19 ч.3 Конституции РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из Определения Военной коллегии Верховного Суда РФ от 25.04.2006 следует, что лишь военнослужащие, проходившие и проходящие службу на территории Чеченской республики, не имеют права на рассмотрение их дела судом присяжных заседателей в случаях, предусмотренных законом.

Таким образом, в отношении военнослужащих, проходивших и проходящих службу на территории Чеченской республики, допускается дискриминация по социальной принадлежности.

По версии обвинения, 15.01.2003 БТР А-226 под командованием Худякова Е.С. следовал по проселочной дороге в сторону аэропорта «Северный» г. Грозный. Экипажу БТР А-226, по версии обвинения, был придан командир саперной роты Аракчеев С.В. в качестве сапера. Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. остановили автомобиль «КАМАЗ» с целью его хищения, приказали выйти из автомобиля водителю— Янгулбаеву С.С. и пассажирам: Джамбекову А.А. и Хасанову Н.У. После чего, из хулиганских побуждений, по мотиву национальной ненависти, выстрелив из имевшихся у Худякова Е.С. автомата АС «ВАЛ» калибра 9мм и Аракчеева С.В. автомата АКС-74 калибра 5.45 убили Янгулбаева С.С., Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У. После этого, по версии следствия, Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. взорвали автомобиль «КАМАЗ», положив на бензобак тротиловую шашку с вставленным в нее запалом УЗРГМ-2 от гранаты РГД-5.

Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. вину в предъявленных обвинениях категорически отрицают.

Аракчеев С.В. 15.01.2003 никуда с Худяковым Е.С. не выезжал, экипажу Худякова Е.С. не придавался. Приказ об этом в материалах дела отсутствует.

Согласно представленной в суд выписки из приказа командира 2 го Полка Особого Назначения Егорова Е.А. №016 от 14.01.2003 в ПВД (пункт временной дислокации) г. Грозный, на 15.01.2003 Аракчееву С.В. была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208, с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.

Согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003 (то есть, задолго до появления в деле Аракчеева С.В.), «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе.» То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий, был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208.

В судебном заседании оглашены имеющиеся в деле пять Заключений баллистических экспертиз. Из этих Заключений однозначно усматривается, что все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к автомату Худякова Е.С., ни к автомату Аракчеева С.В., ни вообще к какому либо оружию в/ч 3186, представленному на экспертизу.

Так, в выводах Заключения баллистической экспертизы №143/03 указано: «Представленные стрелянные гильзы от 7.62 патронов, 9мм патронов, 5.45 патронов, обнаруженных на месте происшествия, и при дополнительном осмотре места происшествия, стреляны не из ПК №ТГ-158 1995 (пулемет «свидетеля» Цупика— Д. А.), АС «ВАЛ» LE 0259 (автомат Худякова— Д. А.),… АКС-74М №7882965 (автомат Аракчеева— Д. А.).»

Проведенные по делу взрывотехническая и медицинские экспертизы не выдерживают никакой критики:

1. Эксперт-взрывотехник Тасуханов Х. И, проводивший взрывотехническую экспертизу автомобиля «КАМАЗ», окончил Грозненский педагогический институт по специальности «учитель труда», на момент производства экспертизы (май 2003 года) имел стаж работы три с половиной месяца.

В Заключении экспертизы никаких расчетов, замеров и иных обоснований своих выводов не привел, однако указал, что следов взрывчатого вещества не обнаружил. В ходе допроса эксперт пояснил, что взорвать тротиловую шашку при помощи взрывателя УЗРГМ-2 практически невозможно— диаметр входного отверстия в шашке намного меньше толщины взрывателя УЗРГМ-2, так что вставить его в это отверстие невозможно. Таким образом, описанная в обвинительном заключении ситуация в части подрыва «КАМАЗА» невозможна в принципе, по техническим причинам.

2. Имеющиеся в деле судебно-медицинские экспертизы по определению не могут считаться таковыми: в связи с тем, что «по мусульманским обычаям вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось. Проводился лишь наружный осмотр трупов с сильно выраженными гнилостными изменениями в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт «устанавливает» огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть, так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.

При первоначальном осмотре трупов на одежде не обнаружено следов огнестрельных повреждений, а в настоящее время одежда уничтожена, что исключает ее исследование по инициативе защиты.

Следует обратить внимание, что в теле Янгулбаева С.С. находится пуля, по которой с точностью можно было бы определить, из какого оружия она выпущена. Эта пуля выпущена не из автомата Худякова и не из автомата Аракчеева. Ходатайства защиты о повторной эксгумации, о повторной судебно-медицинской и баллистической экспертизе суд отклонил. Также суд отклонил все ходатайства защиты о допросе в суде специалистов, явившихся в суд по инициативе защиты. Заключения специалистов суд отказался приобщить к материалам дела.

В судебном заседании алиби Аракчеева С.В. и Худякова Е.С. подтверждают 25 допрошенных в судебном заседании свидетелей. При этом, свидетели Нуждин М.В., Задера А.В., Марчев А.А., Бражников С.А., подполковник Тигишвили Н. Т., подполковник Перпелюк С. М., подполковник Пруссаков М.Н., Степанов В.С., Никифоров С. М., Юдин В.А., Свиридов Э.И., Айкин Н.С., Милов Д.А., Головин А.А., Чурин А.А., Искалиев Е.А., Макарченков С. М. были допрошены как в настоящем судебном заседании, так и ранее.

А свидетели Зайцев Р.А., Стрелец Д.В., Матвеев А.В., Тимофеев А.Е., Першин О.Н., майор Скачков А. М., подполковник Новик Ю.Е., подполковник Сизов А.В. ранее на следствии и в судебных заседаниях не допрашивались, то есть доказательственная база защиты расширилась по сравнению с последним оправдательным приговором на 8 свидетелей.

Показания пятерых ранее (на следствии и в предыдущих судах) допрошенных свидетелей защиты суд огласить не разрешил (огласив показания неявившихся «свидетелей» обвинения).

…свидетельские показания, положенные судьей в основу обвинительного приговора (подчеркивание мое— А. Б.):

2.1. Показания потерпевшего Юнусова, согласно которым его машину, в которой ехали он, Умантгериева и еще две или три женщины, личности которых так и не удалось установить, остановили двое военнослужащих в масках, расстреляли его машину, посадили в БТР, долго возили, потом привезли в расположение части, пытали электротоком, трижды прострелили ногу, потом привезли обратно к его же машине. Дальше его показания двояки: сначала он утверждал, что он развязался, сел в машину, на которой ранее были простреляны колеса и радиатор и, выжимая сцепление трижды простреленной ногой, уехал домой. Потом он сказал, что эти показания он давал, будучи еще в шоке от пережитого, и на самом деле все было не так: он развязался, дополз до ближайшего дома (до какого— не помнит), там ему оказали первую помощь, а утром он пришел домой. Также из его показаний осталось неясно, куда же делась его машина: сначала он говорил, что сам на ней уехал, потом сказал, что ее отогнали его друзья, потом сказал, что забрали сотрудники милиции.

Юнусов узнал спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.

Судья Цыбульник счел показания Юнусова последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.2. Показания Умантгериевой, согласно которым она ехала в машине Юнусова, их остановили двое военнослужащих в масках, забрали Юнусова. Сразу после этого мимо проезжал на машине ее брат, забрал ее, оставив остальных пассажиров (двух или трех женщин) около расстрелянной машины посреди дороги, и они отправились в погоню за БТРом, спасать Юнусова. На ближайшем посту, где располагались военнослужащие, они остановились, все рассказали, один из военнослужащих дал ей посмотреть в бинокль, откуда она увидела, как БТР остановил КАМАЗ. Дальше ей поехать не разрешили.

Умантгериева узнала спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.

Судья Цыбульник счел показания Умантгериевой последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.3. Показания военнослужащих и сотрудников милиции, которые после сообщения Умантгериевой весь вечер гонялись за неопознанным БТРом: он проезжал мимо них, военнослужащие в масках на БТРе махали им руками в знак приветствия, неопознанный БТР обгонял их по обочине… Ловили-ловили, да так и не поймали.

2.4. Показания свидетеля Тагирова, согласно которым он ехал на груженом КАМАЗе перед КАМАЗом, в котором ехали Янгулбаев, Хасанов и Джамбеков. Его КАМАЗ застрял в грязи, и в зеркало заднего вида он видел, как в 100 метрах позади него какие то военнослужащие остановили второй КАМАЗ, слышал выстрелы, потом увидел, что БТР развернулся и поехал в его сторону, испугался, в долю секунды отцепил груженый прицеп и уехал. Показания Тагирова появились в деле далеко не сразу. По его словам, сначала он ничего не рассказал, т.к. боялся мести со стороны военнослужащих.

Запись о найденном прицепе в протоколе осмотра места происшествия выполнена другим почерком и ручкой другого цвета. В приложенной к протоколу фототаблице фото прицепа заверено другой печатью и другой подписью, в отличие от остальных фотографий.

2.5. Показания гражданского истца Р.Дидаева, согласно которым он, как Генеральный директор ООО «Кавказ», отправил Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова в новогодние праздники разгружать вагон со стройматериалами. Он охарактеризовал всех троих как замечательных сотрудников, которые уже несколько лет работают в его организации.

Согласно приобщенным к материалам дела приказам о приеме на работу, Янгулбаев и Джамбеков были приняты на работу в ООО «Кавказ» в январе 2003 года, за несколько дней до убийства. Суд счел это технической ошибкой.

Согласно первоначальным показаниям Дидаева, КАМАЗ, на котором ехали Джамбеков, Янгулбаев и Хасанов, принадлежал ООО «Кавказ» на основании договора безвозмездного пользования, заключенного с компанией ООО «Интерстрой-Холдинг».

В начале третьего судебного процесса Дидаев дал показания о том, что данный КАМАЗ принадлежал ООО «Кавказ» на основании договора аренды, и после его уничтожения ООО «Кавказ» был вынужден заплатить ООО «Интерстрой-Холдинг» всю арендную плату вплоть до 2005 года.

В конце третьего судебного процесса Дидаев предоставил в суд договор купли-продажи данного КАМАЗа от 2002 года, согласно которому ООО «Интерстрой-Холдинг» в лице Р.Дидаева продает КАМАЗ ООО «Кавказ» в лице Р.Дидаева.

Как видно из ответов на запросы Д.Рогозина:

—Компании ООО «Интерстрой-Холдинг» по указанному в договоре адресу нет, и никогда не было.

—В ЮВАО ГИБДД никаких регистрационных действий с данным КАМАЗом не производилось.

Кроме того, каким образом КАМАЗ, проданный из одного региона (Москва) в другой (ЧР), спустя полгода ездил с московскими номерами, судья в приговоре не указал.

Судья Цыбульник счел показания Дидаева последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.6. Показания солдат-экипажа БТР Худякова, данные на предварительном следствии, согласно которым они видели, как Худяков останавливал Волгу с Юнусовым и КАМАЗ, и слышали выстрелы, после чего оттаскивали трупы Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова. Свидетель Цупик, кроме всего прочего, видел, как Худяков стрелял в затылок Янгулбаеву. Согласно заключению судмедэкспертизы, в голове Янгулбаева входного отверстия от выстрела в затылке нет.

Все свидетели, кроме Цупика и Кулакова, которых прокуратура лично в сопровождении нескольких человек привозила на все три суда, на первом же процессе от показаний, данных на предварительном следствии, отказались, заявив о том, что эти показания они давали под давлением. Каждому из них угрожали, что они не уедут из Чечни, пока не дадут таких показаний.

Так, из материалов дела достоверно известно, что, в то время, как вся часть уехала в Москву, вышеуказанные свидетели остались в Чечне, без командования, без оружия.

Все эти свидетели находились в статусе подозреваемых.

В деле имеются постановления об отказе в возбуждении уголовных дел по каждому из них, вынесенные сразу после того, как они дали нужные прокуратуре показания. В ходатайстве защиты об оглашении данных постановлений суд отказал.

В деле имеется ордер некоего адвоката Цурова, согласно которому он защищал на предварительном следствии Цупика и Кулакова, подозреваемых по ст. 105 УК (убийство). Зачем нужен был адвокат свидетелям, добровольно дающим показания и сотрудничающим со следствием, Цупик и Кулаков так и не смогли объяснить.

При этом во всех следственных и судебных действиях эти лица участвовали как свидетели, что не соответствовало их реальному процессуальному статусу подозреваемых по ст.105 ч.2 УК РФ.

Более того, некоторые показания свидетелей, напечатанные на компьютере, совпадают слово в слово, вплоть до орфографических и грамматических ошибок. Суд посчитал данный факт несущественным.

Вот из другого описания дела:

«Поначалу эту версию событий подтверждали многочисленные свидетели из числа сослуживцев арестованных и сами подследственные. Но первые же судебные слушания развалили, казалось бы, «крепкое» дело. Большая часть свидетелей обвинения заявили, что их показания получены под давление следователей.

Рядовой Ермолаев, в частности, показал: «Меня неоднократно избивали, вызывали на допрос ночью, а следователь грозил посадить в клетку с чеченскими боевиками». Свидетель Чурин рассказал, что следователи угрожали посадить его самого, предъявили обвинение в убийстве, и для освобождения ему пришлось не только оговорить Аракчеева с Худяковым, но и заплатить взятку в сумме тридцати тысяч рублей. Свидетель Искалиев заявил, что на допросах следователь Командресов избивал его, называл «чуркой», «плесенью» и угрожал «сгноить в Чечне». Со ссылками на такие же причины от показаний, данных на следствии, отказались и обвиняемые».

Однако суд исключил возможность морального и физического давления на свидетелей потому, что все следователи характеризуются своими сослуживцами как добрые, дисциплинированные и порядочные работники, никогда не применявшие подобные меры. Ангелы во плоти с прокурорскими петлицами.

Все ходатайства защиты о признании вышеуказанных протоколов допросов недопустимыми доказательствами, суд оставил без удовлетворения.

В довершении всего суд фактически навязывает Аракчееву в качестве адвоката Владимира Кириленко, бывшего следователя чеченской прокуратуры, т.е. коллеги тех, кто вел дело против подсудимых, и близкого друга прокурора Мокрицкого, подписавшего обвинительное заключение.

По словам Аракчеева, Кириленко уговаривал его признать, что был на месте преступления, но свалить само убийство на Худякова, обещая в этом случае добиться освобождения. Аракчеев отказался и добился того, чтобы его интересы в суде представлял известный московский адвокат Дмитрий Аграновский.

И теперь об основных доказательствах защиты:

1. Показания свидетелей, подтверждающих алиби Аракчеева и Худякова. Это солдаты, которые были на КПП и впускали-выпускали технику, солдаты группы Аракчеева, с которыми он трижды в тот день выезжал на инженерную разведку, показания свидетелей, которые в тот день были около того самого памятного знака погибшему Цыганкову, где Худяков с Аракчеевым якобы распивали спиртные напитки. Это показания офицеров, которые видели Аракчеева и Худякова вечером того дня на совещании. Это показания подполковника, который лично отправлял Аракчеева на инженерную разведку.

2. Журнал выхода боевых машин, согласно которому инженерная разведка в тот день трижды выходила на маршрут под командованием Аракчеева.

Со сведениями, содержащимися в этом журнале, согласуются и показания свидетелей. Эти сведения, как и свидетельские показания, согласуются с выписками из приказов №№016, 017, с выпиской из журнала боевых действий в/ч 3186 на 15.01.2003.

Этот журнал появился в деле задолго до появления там Аракчеева.

3. Несколько баллистических экспертиз, показывающих, что пули и гильзы, найденные на месте происшествия, выстреляны не из оружия Аракчеева и Худякова и не из оружия в/ч 3186.

4. Показания эксперта Кондратьева (ведущего эксперта-взрывотехника РФ, который проводил экспертизы по Норд-Осту, в Беслане и т.д.), согласно которым, кроме всего прочего, произвести подрыв КАМАЗа способом, указанным в обвинительном заключении, технически невозможно.

5. Выписка из приказа командира 2 пон №016 в ПВД г. Грозный от 14.01.2003 «Об организации проведения разведки путей движения войск, местности и объектов на минирование на участке ответственности 2 пон 15 января 2003 года, в соответствии с которым для проведения разведки по маршруту ТПУ 2 пон— КПП№5— КПП№8— КПП№11— отм.136.3 назначается группа на БТР-208 под командованием Аркчеева С.В. в составе: Марчев А.А., Задера А.В., Филиппов А.В., Бражников С.А., Швечихин В.А., Нуждин М.В. (с собакой Адой), Путилов А.Я. (водитель БТР №208) и Чудаков С.В. Выделяется группа прикрытия на БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.

6. Выписка из приказа №017 командира 2 пон на совершение марша колонны полка по маршруту: ТПУ 2 пон— н. п. Петропавловская— н. п. Ханкала в ПВД г. Грозный от 14.01.2003. В части 2 пункта 3 Выписки указано, что «командиру инженерно саперной роты приказано организовать и провести инженерную разведку и разминирование маршрута выдвижения колонны: ТПУ 2 пон— отм.116.4— ж/ б мост— западная окр. н. п. Петропавловская.

Для выполнения поставленных задач назначить группу разведки и разминирования в количестве 8 чел. на БТР-80, оснащенном генератором помех «Пелена-6Б».

Здесь нужно отметить, что хотя в выписке из приказа №017 фамилии непосредственных исполнителей (и вообще ничьи) не указаны, относился он именно к Аракчееву, так как указанный в выписке маршрут входил в зону ответственности саперов, базировавшихся на ТПУ, других офицеров саперов, кроме Аракчеева, на ТПУ не было, а «Пеленой» в в/ч 3186 были оснащены лишь два БТРа— БТР Аракчеева А-208 и БТР Зайцева А-207, базировавшийся на значительном удалении, в Октябрьском районе.

При этом очевидно, что командиру полка не было необходимости в приказе №017 заново формировать группы, сформированные (а фактически, существующие) предыдущим приказом №016. Очевидно, исходя из общих правил делопроизводства, что эти два последовательных приказа надо рассматривать во взаимосвязи.

Таким образом, Аракчееву С.В. в приказном порядке были поставлены задачи на 15.01.2003, не имевшие ничего общего с поездками на БТР-226 Худякова.

7. Выписка из Журнала боевых действий войсковой части 3186 №913 С на 15 января 2003 года, в котором указаны выполненные решения командира. В этой выписке указано, что проведен ИРД по маршруту №20 зап. окр. Петропавловское— КПП7 КПП6 КПП8 КПП11 136.3.

То есть, в деле есть сведения о том, что приказ командира поставлен и есть сведения о его выполнении. Объективно уже одни только эти документы подтверждают алиби Аракчеева на 15.01.2003.

8. Как усматривается из приобщенного к материалам дела ответа Государственного астрономического института им. П.К. Штернберга МГУ им. М.В. Ломоносова за подписью директора ГАИШ академика РАН А. М. Черепащука, «15 января 2003 года в районе города Грозный заход Солнца был около 16 часов 46 минут Московского времени (время зимнее).

Темнота наступила примерно в 17 часов 53 минуты (конец навигационных сумерек, когда без освещения не видно даже крупных предметов)».

Таким образом, объективно подтверждается тот, в самом прямом смысле, очевидный факт, что в темноте темно и ничего не видно.

Не мог Худяков в полной темноте, когда не видно на расстоянии вытянутой руки, в чистом поле заметить, что за 600 метров за ним кто то наблюдает! Да и его не могли заметить на таком расстоянии в полной темноте. Это как раз и противоречит здравому смыслу. Обращаю внимание, что мотивом взрыва «КАМАЗа», стало, по мнению следствия, как раз то, что в полной темноте Худяков и его группа были замечены с расстояния 600 метров. А «КАМАЗ», опять же в темноте, видимо, надо взорвать и сжечь, чтобы уж точно заметили отовсюду.

9. В обвинительном заключении, в постановлениях о привлечении Аракчеева С.В. четко и ясно указан автомат с другим номером, а именно №7982965. Именно из автомата с таким номером, по версии следствия, были убиты потерпевшие. Однако, автомата с номером №7982965 никогда не было ни у Аракчеева С.В. ни вообще в в/ч 3186.

Ну и на тему того, что защита строила свою версию только на «технических ошибках следствия и на непроведенных экспертизах». Только самое самое основное по поводу экспертиз:

1. Выводы взрывотехнической экспертизы КАМАЗа, которую проводил специалист, закончивший Грозненский пединститут по специальности «учитель труда». Главный вывод экспертизы: следы взрывчатого вещества не найдены, но взрыв был.

2. Выводы судебно-медицинских экспертиз эксгумированных трупов. Эксгумация (а точнее— наружный осмотр трупов без изъятия их из могил) была проведена спустя 4 месяца после захоронения. По итогам наружного осмотра эксперты сделали выводы о причинах смерти, прижизненности повреждений и калибре оружия, хотя определения калибра оружия не относится к компетенции медиков, а относится к компетенции баллистов, заключения которых по этому поводу в деле нет.

Более того, как следует из заключения судмедэкспертизы, в трупе Янгулбаева находится неизвлеченная пуля калибра 5,45. Защита неоднократно настойчиво ходатайствовала о проведении повторной эксгумации с целью извлечь эту пулю и сравнить с экспериментально отстрелянными пулями из оружия Аракчеева. Суд по этому поводу устроил целое шоу: привезли автомат Аракчеева и признали его якобы непригодным к сравнительному исследованию, отправили запросы в силовые ведомства Чечни, которые как один ответили, что не могут обеспечить безопасность проведения эксгумации.

Хотя, чего стоило извлечь пулю и отправить на сравнительное исследование Если обвинение настолько уверено в виновности Аракчеева, почему бы не сделать этого
 

Источник

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 2.

Часть 1.
Рассказывает Дмитрий Рогозин, общественный защитник на процессе:

«Офицер-разведчик Евгений Худяков и офицер сапер Сергей Аракчеев традиционно обвиняются в убийстве чеченских мирных жителей. Если коротко, то обвинение считает, что они остановили «Волгу» с одним мужчиной и женщинами. Женщин отпустили, а мужчину забрали с собой, ограбили, пытали, трижды прострелили ему ногу, после чего зачем то отвезли назад и выпустили. А сами тем временем остановили КамАЗ, расстреляли троих находившихся в нем мужчин и сожгли грузовик. Вот вкратце и все. Уже на основании этого описания можно понять, что что то тут не сходится. Но это,— еще мелочи: в деле не сходится абсолютно все. Свидетели обвинения путаются в показаниях, вещественные доказательства одни исчезают, другие появляются. Причем— неизвестно откуда. Вроде бы идет кто то где то, подобрал что то и принес кому то. И этот второй «кто то» оформляет это «что то» вещдоком, даже толком не выяснив, что это и откуда. Не идентифицированы машины, участвующие в деле, неизвестны даже некоторые женщины, якобы находившиеся в той «Волге», в общем— полная кунсткамера.

Более— ничего нет. Подчиненные и сослуживцы Худякова и Аракчеева уже в самом начале следствия дали показания, подтверждающие их алиби. Потом следствие занялось свидетелями вплотную— их бросили под арест, угрожали, обещали отдать их самих или адреса их родных чеченцам и, таким образом, вынудили дать «нужные» показания, от которых на первых же заседаниях они, вышедшие к тому времени на «гражданку», вполне естественно отказались и вернулись к первоначальным.

Ни одна экспертиза не подтвердила какой то причастности Худякова или Аракчеева к этим смертям, наоборот— есть масса документальных свидетельств того, что они в тот момент были совсем в другом месте. А часть экспертиз просто не проведена. Например, в теле одного из пострадавших вроде бы есть так называемое «слепое ранение», т. е. пуля прошла не «навылет», а застряла в теле.

Казалось бы, судебно-медицинская экспертиза требует проведения эксгумации тел погибших и их вскрытия. Нужно было бы извлечь пулю и установить, из какого оружия она была выпущена. Сравнить с оружием офицеров Худякова и Аракчеева и получить, наконец, свидетельство, подтверждающее правоту той или иной стороны. Кстати, обвиняемые офицеры и их адвокаты настаивают на такой полноценной экспертизе. Однако в деле ее нет. Следствие посчитало это излишними хлопотами. Очень странно. Пугающе странно».

А теперь подумайте сами,— виновны офицеры или же нет?

Помимо процитированных выше доказательств невиновности, отмечу, что прокуратуру совершенно не волновали «мелочи». Например— откуда все же взялся «КАМАЗ», что он на самом деле вез и куда ехал.

Как раз для подобных случаев есть статья УК:

«Статья 305. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта

1. Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта —наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, связанное с вынесением незаконного приговора суда к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия,— наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет».

Вот только на практике эта статья остается «декоративной».

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

Очень нагляден «национальный колорит» в дополнение к прокурорскому произволу.

Продолжу цитату Рогозина:

«Кстати, это ведь именно из материалов дела Аракчеева-Худякова та самая фраза «мирные жители с автоматами». Эксперт, которому была поручена эксгумация трупа одного из убитых, так и написал, что вскрытие провести не смог, поскольку это противоречит местным религиозным обычаям, а вокруг стояли «мирные жители с автоматами». Это— оттуда. И это— документ. А эксгумацию, между тем, так и не произвели, и до сих пор непонятно даже, были ли люди убиты из огнестрельного оружия, или причина их смерти была иной». Вы себе представляете подобное для русских?

Приведу два показательных документа.

«Судье Северо Кавказского окружного военного суда полковнику юстиции Цибульник В. Е. (так в документе— склонение фамилии как для женщины— А. Б.).

Уважаемый Владимир Евгеньевич!

Сообщаем Вам, что родственники убитых жителей селения Лаха-Варанды Грозненского района ЧР— Янгулбаева С. С., Джамбекова А. А. и Хасанова Н. У. от повторной эксгумации трупов категорически отказываются.

Также сообщаем, что в связи с напряженной оперативной обстановкой, активизацией деятельности НВФ в районе данного населенного пункта проводить эксгумацию нецелесообразно в связи с невозможностью обеспечения полной безопасности всех участников процесса и негативного настроя местного населения на эксгумацию тел погибших.

С уважением, ВрИО Министра полковник милиции А. С. Дакаев».

Как интересно! Родственники, знаете ли, категорически отказываются. И перед ними военная прокуратура должна делать «три раза «ку”», видимо?

Обратимся к закону. Ст.178 ч.3 УПК РФ:

«При необходимости извлечения трупа из места захоронения следователь выносит постановление об эксгумации и уведомляет об этом близких родственников или родственников покойного. Постановление обязательно для администрации соответствующего места захоронения. В случае, если близкие родственники или родственники покойного возражают против эксгумации, разрешение на ее проведение выдается судом».

Комментарий к ст. 178 УПК РФ профессора А. П. Рыжакова:

«Порядок проведения действий, связанных с производством эксгумации:

1) выносится постановление об эксгумации;

2) об эксгумации уведомляются близкие родственники или родственники покойного;

3) если кто либо из близких родственников или родственников покойного возражает против эксгумации, следователь, дознаватель, орган дознания, руководитель следственной группы, начальник следственного отдела или прокурор выносит постановление о возбуждении перед судом ходатайства о разрешении эксгумации. Если данное решение принято не прокурором, то у последнего испрашивается согласие на возбуждение такого ходатайства, после чего постановление направляется в суд…

Наличие возражений, исходящих от близкого родственника (родственника) покойного, не делает юридически ничтожным вынесенное следователем (дознавателем и др.) постановление об эксгумации. Если близкий родственник и (или) родственник покойного возражает против извлечения трупа из места захоронения, следователь (дознаватель и др.) выносит еще одно постановление— постановление о возбуждении перед судом ходатайства о разрешении эксгумации. К уголовному же делу приобщаются оба постановления».

Проще говоря, по закону у родственников должны из вежливости спросить разрешения, но, даже если те возражают, то суд выносит постановление «плевать на мнение тех, кто мешает следствию». Но в нашем случае все совсем иначе.

Задайте себе вопрос— вы представляете, чтобы в подобной ситуации послушались бы мнения русских родственников?

Ну и «невозможность обеспечения полной безопасности»— вообще песня. Полную безопасность вообще никто дать не может— а вдруг на голову метеорит упадет? А вот то, что невозможно проводить рутинные следственные мероприятия из за «мирных жителей с автоматами»— показательно, да.

Но и это еще не все, как некогда говорилось в рекламе. Прокурор республики, государственный советник юстиции 2 го класса В. А. Кузнецов пишет Цыбульнику еще откровеннее:

«… любые действия вопреки местным обычаям, религиозным убеждениям, канонам и традициям незамедлительно будут использованы деструктивными силами и способны привести к непредсказуемым последствиям».

Никто не подскажет— а что, на территории РФ есть группы населения, в чьи народные обычаи входит эксгумация?

Прямо по Оруэллу— все равны, но некоторые равнее других.

Как пояснила представитель потерпевших Людмила Тихомирова, «больше всего потерпевшие были заинтересованы в том, чтобы офицеров признали виновными в убийстве». Она отметила, что по некоторым вопросам «есть неудовлетворение в части приговора; в частности, частичное оправдание по 167 статье УК, согласно которой подсудимым вменялась порча автомобиля». Но, в целом, потерпевшие удовлетворены решением Северо Кавказского окружного военного суда, приговорившего офицеров Внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева и Евгения Худякова соответственно к 15 и 17 годам лишения свободы.

По словам Тихомировой, потерпевшие также будут настаивать на объявлении в розыск не явившегося в четверг на оглашение приговора Евгения Худякова. При этом за все годы суда ни один родственник потерпевших в суде так и не появился.

СПЕЦИФИКА ДЕЛА

Дело Аракчеева и Худякова на сегодняшний день еще более показательное, чем дела Буданова, Ульмана с товарищами и так далее. В тех случаях факты были, их никто не оспаривал, оспаривались юридические аспекты совершенного. В случае с Будановым— еще дополнительные инсинуации на тему изнасилования и т. п.

Еще во время третьего суда Ульмана с товарищами указывалось, что отмена двух оправдательных приговоров присяжных и вынесение после него обвинительного уже без них— казус, не имеющий аналогов. Второй аналогичный приговор отчетливо показал, что отмена оправдательных, но «политически нецелесообразных» (хотя любое дальновидное государство защищает свою армию, чтобы она потом защитила от чужой) вердиктов присяжных и вынесение уже без присяжных прямо противоположных приговоров, показал, что перед нами не казус, а система. Уже по одной этой причине дело Аракчеева и Худякова будет иметь самые серьезные последствия.

Если вы не в курсе, то сообщаю интересный факт.

Суды присяжных сохранены для террористов и сепаратистов— даже после того, как ранее оправданный местными присяжными боевик был убит в Беслане.

Суды присяжных отменены для военных, рисковавших жизнью в ходе контртеррористической операции в Чечне— и только для них!

Процессы, подобные делу Аракчеева, не единичны. Интервью с Аракчеевым 2005 года (Н, Холмогорова, «Беззаконие в законе»):

«То, что произошло со мной и Худяковым— закономерность,— твердо отвечает Сергей.— Таких случаев, как наш,— десятки, если не сотни. Просто о них никто не знает. За полгода в ростовском СИЗО я встретил шестерых солдат, истории которых очень похожи на мою.

—Можете назвать фамилии, обстоятельства?

—Могу. Сашка Жегунов. Разведчик, его часть стояла в Ведено. В нескольких километрах от части нашли захоронение— два трупа с огнестрельными ранениями. Кто убил, когда, почему— неизвестно. Вся вина Жегунова— в том, что в тот день (не в день убийства, а в день, когда нашли убитых!) он выезжал на задание.

Другой солдат— рядовой Олег Кузьмин. Приговорен к четырнадцати годам тюремного заключения за «убийство мирного жителя». «Мирный житель» бросился на него с ножом, что ясно подтверждалось обстоятельствами дела, но на суде это никого не интересовало. Были и другие… И это— только внутренние войска! Я уверен, что это только ничтожная часть. По понятным причинам я часто бываю в военном суде. Так вот: там каждый день судят «федералов» за убийства мирных жителей. И все, что я узнал за эти два года, заставляет думать, что среди этих солдат девять из десяти «виновны» не больше, чем я.

—Но почему такое происходит?

—Думаю, первоначальная причина— деятельность так называемых «правозащитников». Несколько лет подряд они кричали на весь мир о якобы чудовищных зверствах российских войск в Чечне. Это вызвало политические проблемы в отношениях с Европейским Союзом, куда Россия в то время очень стремилась попасть. Поэтому власть решила дать понять европейцам, что у нас в этом смысле все изменилось, наводится порядок— и военная прокуратура получила соответствующие распоряжения.

Кроме того, расследовать преступления на территории Чечни вообще очень сложно. Потому что чеченцы, даже вполне «мирные», никогда не выдают своих— даже не из какой то клановой солидарности, а просто потому, что очень боятся боевиков. Поэтому они все валят на «федералов». Предположим, найден труп с огнестрельным ранением. «Кто убил?».— «Какие то федералы приехали и убили». Приходит избитый или раненый человек в больницу. «Кто тебя так?»— «Какие то федералы…».

Так дело попадает к следователю военной прокуратуры. А ему важно одно: не найти истинного преступника, а поскорее отрапортовать о том, что дело раскрыто».

Дополнительная информация к размышлению: захватившие роддом в Будденовске чеченские боевики (на их совести 129 жизней!) отделались сроками чуть больше десяти лет— это меньше, чем Аракчеев и Худяков, честно исполнявшие свой воинский долг. С начала чеченской кампании было объявлено семь (!) амнистий боевикам, которые почему то не коснулись русских солдат.

Еще важный аспект— отношение высшего военного командования. Процитирую из интернета, грубовато, но искренне:

«В то время, как Кадыров с Алхановым вводили в оборот новое юридическое понятие («воля чеченского народа»), ни одна штабная сволочь не заикнулась о воле народа русского. Ни один увешанный орденами генерал не выступил в поддержку ребят, своей кровью заработавших ему, ублюдку, ордена. О них не заикнулась оплакивавшая таджикскую девочку Матвиенко, про них забыл Путин (не забывающий, однако, ежемесячно пугать дорогих россиян ксенофобией и фашизмом). На них фактически наплевало то государство, целостность которого они отстаивали».

Примечание: я говорю именно о штабистах и проч. К обычным офицерам претензий нет: как раз недавно публиковалась статья «Вертикаль или горизонталь власти?», там этот вопрос расписан. Как и то что «единственной силовой структурой, которая заслуживает тщательнейшей перлюстрации, является прокуратура— в ней (и среди судей) слишком много тех, кто работает против нации откровенно, из политических соображений или за взятки».

А вот генералы— те да… В день оглашения приговора, 27 декабря 2007 г., инициативная группа предлагает присвоить нынешнему президенту РФ Владимиру Путину звание «Герой России», а также удостоить его ордена «За заслуги перед Отечеством».

Заявление написано от имени общественных организаций, возглавляемых представителями генералитета: «Международной Лиги защиты человеческого достоинства и безопасности», президентом которой является генерал Валентин Вареников; Всероссийского Комитета ветеранов войны и военной службы, возглавляемого маршалом Александром Ефимовым; Российской Ассоциации Героев под председательством генерал-лейтенанта Владимира Шаманова и Московского Комитета ветеранов войны и труда, возглавляемого маршалом авиации В. Долгих.

Я не удивлен: что генералам хорошо, то солдатам и младшим офицерам— смерть. Такова реальность эРэФии.

Обратите внимание— русских офицеров судили ровно до тех пор, пока не был получен «правильный» результат. Их неоднократно оправдывали присяжные, но процесс возобновлялся снова и снова.

При этом Аракчеев— наихудший вид жертвы, даже если сравнивать со всеми предыдущими, от Буданова до Ульмана.

1. Военный сапер, т. е. представитель одной из благороднейших военных профессий. Никаким боком никогда не участвовавший в «зачистках» и пр. Как показало следствие, он в Чечне вообще не стрелял— не требовалось. А вот взрывных устройств обезвредил столько, что должен был быть представлен к Ордену Мужества. Вместо этого его лишили воинского звания и честно заслуженных наград.

2. Дважды был оправдан судом. Что неудивительно— все показания против него шиты белыми нитками, концы с концами не сходятся и т. д.

3. В обоих случаях судили присяжные, т. е. народ, варианты сговора или подкупа аж двух составов практически исключены. Сейчас осудил суд «профессиональный», который в понимании большинства граждан «известно как работает».

4. Сам Аракчеев по внешности и манерам даже слегка не напоминает классического «солдафона». Наоборот— милейший и очень воспитанный человек, сразу вызывающий симпатию.

Но нынешняя власть руководствуется не здравым смыслом, а «волей» вчерашних террористов, попавших под амнистию и отправившихся вместо колонии особого режима в чеченскую администрацию. Русские не нужны.

Моя статья на АПН «Репетиция на лезвии топора»:

«Призрак гражданской войны уже здесь.… Администрация РФ балансирует на грани. С одной стороны, хотелось бы продолжать грабить и распродавать Россию. С другой— не все скоту масленица.

При этом есть понимание, что грань, на которой приходится балансировать,— это лезвие топора. Того самого, предназначенного для народного русского развлечения «ПогромЪ».

Вот и идет «разведка боем» вкупе с «лягушек надо варить медленно, чтобы не выпрыгнули».

Законы о выборах: а что будет, если проходную планку поднять? а если одномандатников отменить? а если по одним и тем же уставам одни партии регистрировать, а другие— нет? и так далее…

И это касается далеко не только выборов— тестируется все: 282 я на русских, суды над военными, исполнявшими свой долг, «реформы» ЖКХ и так далее, и тому подобное, et cetera…

Идет тестирование русского народа на предел прочности. С одновременным приучением к «не слишком хуже— уже хорошо”».

ОСОБЕННОСТЬ ДЕЛА

Знаете, какая особенность у этого трагического события?

Оно сплотило людей самых разных убеждений и политических пристрастий: от отмороженных либералов до консервативнейших патриотов государственников. Общим у этих не переваривающих друг друга обычно людей было только то, что они были не равнодушными андроидами, но людьми. Пусть не русскими, но хотя бы россиянами, заинтересованными в беспристрастном и справедливом суде, убежденными в своем праве на такой суд.

Конечно, находились и мрази, отрабатывающие гранты западных спонсоров. Приведу один пример для наглядности: Александр Черкасов, член правления общества «Мемориал». Для справки: это правозащитное общество имеет в спонсорах такие одиозные организации отчетливо антирусского и проамериканского направления, как Фонд Сороса и Фонд поддержки демократии (США).

Из передачи на радио «Свобода», февраль 2007:

«Нынешняя амнистия, во первых, не возвращает боевиков к мирной жизни, а во вторых, не дает боевикам никаких гарантий. Потому что не амнистируется их участие в боевых действиях. Амнистия, действительно, плохая, я согласен…

Но дело в том, что если мы посмотрим общее число преступлений, совершенных против гражданских лиц в Чечне, то там одних похищений людей— тысячи. Из них, по оперативным данным, похищений, совершенных боевиками, минимум миниморум, а остальное— это федеральные или профедеральные силовые структуры…

Худяков и Аракчеев… я не говорю сейчас об обстоятельствах дела. Опытные адвокаты, которые с этим делом знакомились, говорят о том, что, да, действительно, при том, как это дело было оформлено прокуратурой, в общем, у защиты есть шансы. Но это исключение. Практически полная безнаказанность преступников, с одной стороны, притом, что преступления боевиков достаточно эффективно расследуют.…

Итак, похищения людей в Чечне, какие у нас есть доказательства, кто это совершает.

…если говорить о том, что происходит в Чечне… Понимаете, нельзя отрицать реальность. Там, действительно, идет нормализация».

Самое феерическое я подчеркнул. Думаю, комментарии излишни.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

На пресс-конференции в ИА «Росбалт-Юг» Дмитрий Рогозин заявил, что сейчас военные, побывавшие в горячих точках, гораздо менее защищены российским законом, чем обычные граждане.

«Проблема в том, что если вы служили в вооруженных силах или внутренних войсках на территории Чеченской Республики и вас привлекают к суду за совершение или псевдосовершение вами какого то противоправного действия, то у вас прав меньше, чем у любого другого гражданина РФ.

Дело Аракчеева и Худякова надо воспринимать как дело политическое. Я уверен, что существует определенный заказ со стороны неких граждан, проживающих южнее Ростовской области, которые считают, что они Бога за бороду схватили, что им теперь все можно, они ссылаются на волю своего народа и воля их народа является определяющей при вынесении тех или иных судебных решений.

Я считаю, что сегодня, в условиях, когда вокруг России сплачивается недружественное кольцо,— общество, безусловно, должно быть на стороне Вооруженных сил, чтобы демонстрировать абсолютную поддержку людям, носящим оружие. Потому что эти люди, отдающие свою жизнь в защиту Отечества, должны пользоваться безусловной поддержкой. Особенно в условиях, когда стране серьёзно угрожают реальные опасности. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы дело, которое мы ведем, было прекращено, потому что оно, в принципе, незаконно, потому что ни в одной стране мира не принимается решение отменять дважды выносимые решения коллегии присяжных».

Чем закончилось дело, вы уже знаете.

Еще слова Д. Рогозина: «… Дело в том, что эти два, нами сегодня рассматриваемых дела— отнюдь не единственные в ряду аналогичных. На самом деле таких процессов много, очень много, просто эти стали наиболее известны по ряду причин. Вспомните дело Буданова,— кстати, мы о нем сегодня упомянем не единожды. Или— дело Сергея Лапина… и много-много других, неизвестных широкой публике.

Это— тенденция, причем сформировавшаяся в рамках так называемой «амнистии».

Вчерашние боевики в большинстве случаев вообще амнистируются вчистую, а то и надевают на себя погоны «сотрудников МВД Чечни», а вот российские военнослужащие идут под суд.

Случаи, когда судят боевиков— исключительно редки и касаются, в основном, совершенно уже вопиющих преступлений. Да и то они обычно отделываются заниженными сроками, а то и освобождаются от ответственности.

Я вам приведу только один пример— для наглядности. Максимальный срок, назначенный судом за расстрел палаты рожениц в Буденновске— 11 лет! А Ульману запросили 23,— вдвое больше! К тому же я не знаю, сидит ли в тюрьме тот боевик. Возможно, что он тоже уже амнистирован и ходит в погонах «правоохранителя»,— вполне это допускаю».

Сравните с опубликованным «Коммерсантом» 26?/?01?/?2007 г.:

«Премьер Чечни Рамзан Кадыров заявил, что намерен добиться пересмотра уголовных дел в отношении выходцев из республики, которые оказались в российских тюрьмах по сфабрикованным обвинениям. Он уже распорядился сформировать в республике специальную группу, которая займется делами осужденных чеченцев, подчеркнув, что намерен привлечь к работе «опытных юристов и адвокатов, которые грамотно и в строгом соответствии с законом будут проводить все процедуры, связанные с пересмотром».

Таким образом, досрочно на свободу могут выйти более 6 тыс. жителей Чечни— примерно столько, по данным чеченских правозащитников, было незаконно осуждено с начала второй военной кампании.

В частности, Кадыров пообещал добиться пересмотра уголовного дела в отношении жительницы Чечни Зары Муртазалиевой, осужденной и отбывающей наказание в колонии за попытку совершения террористического акта в Москве (взята с поличным, со взрывчаткой— А. Б.). Чеченский премьер выразил сомнение в виновности осужденной.

«Эта девушка обратилась ко мне за помощью, просит оказать содействие и перевести ее для отбывания срока в одну из тюрем на территории Чеченской Республики. Я поручу заняться этим вопросом предметно»,— отметил Кадыров».

Напомню еще интересный факт. В марте 2007 г. на встрече в Грозном президент Чечни Р. Кадыров и первый замдиректора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Минюста Эдуард Петрухин пришли к соглашению, что осужденные чеченцы будут отбывать наказание на территории Чечни. Генерал Петрухин подчеркнул, что ФСИН «готова пойти навстречу руководству Чечни и возвратить осужденных для отбывания наказания в учреждениях уголовно-исполнительной системы республики».

Еще информация к размышлению. Та же передача на радио «Свобода», говорит Д. Рогозин:

«Александр [Черкасов] говорит о том, что там [в Чечне] сейчас идет нормализация. Но нормализация, может быть, в Чечне идет потому, что добили последних оппонентов Рамзана Кадырова и их число становится все меньше и меньше. Но то, что сегодня бандподразделения, бывшие боевики, этнические преступные группы уже расползлись по всей России…

Я вот в Москве пытался в Доме журналистов провести в сентябре «круглый стол» по поводу того, что происходит в Чечне. 80 человек, причем вооруженных, ворвались в Дом журналиста…

Александр Черкасов: Это были люди Рамзана Кадырова?

Дмитрий Рогозин: Да, это были люди из представительства Чеченской Республики. Они угрожали мне насилием и смертью.

Когда же я обратился в ФСБ с требованием провести расследование,— тем более, что у нас были все материалы: фотографии, пленки,— это дело там очень быстренько замяли. Это было не столь важно. Заметьте,— это в центре Москве происходит, в городе, где я родился. Понимаете? А мы молчим, мы говорим: «Ну да, ради замирения Чечни надо закрывать на это глаза…».

Когда у нас Новый Арбат перегораживается эскортом Кадырова, потому что он остановился то ли плов покушать, то ли еще чего то, а все остальные москвичи должны смотреть и ждать, потому что любимец Кремля изволит кушать…

Когда в Питер приезжает на консервный завод группа спецназа господина Ямадаева, а его брат, тоже Герой России, сидит во фракции «Единая России», в Государственной Думе… И мы с вами ещё удивляемся, почему все это продолжается. Ну, не бывает такого.

Я могу себе представить, какие кошки скребут по сердцу у Героев Советского Союза, Героев России, когда они видят, что такие же звезды, как у них, заслуженные собственной кровью, своим мужеством, героизмом, есть сегодня и у Кадырова, и у Ямадаевых, и у всех остальных, которые, по своему менталитету, были и остаются боевиками. Просто сегодня это «правильные» боевики, с которыми нужно вести диалог ради того, чтобы в Чечне был мир».

Справка («Новая газета», 23?/?11?/?2006 г.):

Делимханов Адам Султанович— депутат Государственной Думы Пятого созыва, член фракции «Единая Россия», заместитель председателя Комитета ГД по делам Федерации и региональной политике.

В команде бывшего лидера Чечни Ахмат-Хаджи Кадырова с 2000 года. Его племянник. Многие годы дружил с Рамзаном Кадыровым.

Младшие братья Демильханова— Сурхо и Амхат— также состояли в охране Ахмат-Хаджи Кадырова. Амхат на своих руках выносил взорванного президента Чечни 9 мая 2004 года.

В 2003 году Адам Демильханов был назначен командиром полка вневедомственной охраны (обеспечивал охрану нефтепровода), где прославился тем, что постоянно недоплачивал денежное содержание своим подчиненным.

После того как Рамзан Кадыров стал премьером чеченского правительства, Адам Демильханов получил пост вице-премьера по силовому блоку.

Но был в биографии Адама Демильханова и «докадыровский» период. В конце 90 х годов во время моих неоднократных встреч с Салманом Радуевым по поводу судеб захваченных заложников Адам Демильханов выполнял при нем функции личного водителя.

…. в Чечне решением грозненского суда освобожден из под стражи заместитель Рамзана Кадырова в правительственной комиссии по компенсационным выплатам населению республики за утраченное жилье и имущество Султан Исаков. В борьбе за своего зама, уличенного в коррупции, Кадыров на настоящий момент выиграл схватку с прокуратурой и УФСБ по Чеченской Республике. Прокурор Чечни Валерий Кузнецов сообщил мне, что это решение грозненского суда прокуратура республики опротестовала в Верховном суде Чечни как незаконное.

С такими депутатами и чиновниками не удивительно, что Правительство России внесло в Госдуму законопроект, позволяющий ужесточать наказания по уже вступившим в силу приговорам. Международное право, участником которого является Россия, запрещает пересматривать приговоры по уголовным делам в сторону, ухудшающую положение осужденного— если кто не знает.

Законопроект «О внесении изменений в статью 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» был внесен в Госдуму правительством и зарегистрирован в базе данных нижней палаты парламента 19 января, а 21 го уже поступил на рассмотрение профильного комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству.

Как пояснили ИТАР-ТАСС в Госдуме, закон разработан в соответствии с решением Конституционного суда. Приговор может быть пересмотрен, если в ходе расследования были допущены грубые нарушения, или если обнаружились новые обстоятельства, свидетельствующие о том, что обвиняемый совершил более тяжкое преступление.

К грубым нарушениям законопроект относит такие, которые повлекли постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей.

Думаю, понятно, для чего этот законопроект предназначен.

Но и это еще не все.

В Госдуме разработан законопроект, который в случае его принятия позволит свидетелям и потерпевшим выступать в роли частных обвинителей на судебном процессе. Об этом сообщил журналистам первый заместитель председателя комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Валерий Гребенников.

Представитель Госдумы сообщил, что в частности, предлагается наделить свидетеля и потерпевшего возможностями обвинения. «Это революционное предложение, которое заключается в том, что если прокуратура отказывается от части обвинения, то свидетель или потерпевший могут поддерживать его в частном порядке».

Все поняли? Прокуратура может умывать руки— обвинения будут поддерживать свидетели и потерпевшие. «Вах, брови точно его были, да!».

Приведу также нестандартное мнение Виктора Имантовича Алксниса.

«Я очень надеялся, что мои слова будут услышаны этой властью. Однако я ошибся.

В конце октября мне довелось принять участие в 68 семинаре Парламентской Ассамблеи НАТО (ПА НАТО) в рамках «инициативы Роуза-Рота», проходившем в столице Сербии Белграде. В ходе этого семинара выступала печально знаменитая глава Гаагского трибунала Карла дель Понте. После ее выступления мне неоднократно пришлось услышать от своих коллег из стран НАТО о «преступлениях против человечности», якобы совершенных Россией в Чечне. При этом они однозначно называли организатором этих «преступлений» Президента РФ В. Путина и говорили мне, что с их стороны уже предпринимались попытки к созданию международного трибунала по Чечне.

И если сегодня В. Путин считает, что он неподсуден, то я хочу напомнить ему, что точно также считали и Слободан Милошевич, и Саддам Хусейн. А как они кончили?

Если В. Путину безразлична судьба русских офицеров, которых он лично послал на войну, то пусть озаботится хотя бы своей собственной судьбой и судьбой своих ближайших сподвижников.

Два года назад в Совете Федерации произошла» утечка» результатов секретного опроса офицерского состава Вооруженных Сил РФ. Из этих результатов следовало: «… уровень поддержки офицерским составом Верховного Главнокомандующего Президента РФ В. В. Путина крайне низок…».

ПОСТУПОК ОФИЦЕРА

Проблема обеих чеченских войн в том, что за это время правительство так и не удосужились оформить правовое поле этой войны.

Военные, которых отправляли воевать, были фактически вне закона.

В Конституции нет понятия «зона контртеррористической операции». Сей юридический эвфемизм, прикрывавший, по сути, проведение крупномасштабной войны по усмирению мятежной провинции, лишал военных какого либо юридического прикрытия.

Одно дело— вести боевые действия в зоне, официально объявленной зоной военных действий и совсем другое— пытаться воевать на территории, где не введено даже «чрезвычайное положение», а за все годы войны это положение так ни разу здесь и не было введено…

Вооруженные Силы по умолчанию не приспособлены для решения внутриполитических задач. Их главная функция— защита страны от внешнего врага. Для внутреннего врага есть МВД, Внутренние Войска, ФСБ, наконец.

При прямом попустительстве правительства имеем, с одной стороны,— «мирных жителей с автоматами», а с другой— отсутствие каких либо прав у военных.

Нынешние фальсифицированные суды— это ритуальные жертвоприношения. Они должны умилостивить живущий средневековыми законами кровной мести чеченский народ, для которого совершенно не важно найти конкретного виноватого, а важно отомстить семье врага, то есть— всем русским. Именно этим объясняется парадоксальность выбора жертв произвола— лишь бы рядом оказался.

Пишет Тимур Алиев: «Обратил внимание, что, комментируя обстоятельства дела Аракчеева-Худякова или же Ульмана, некоторые, в той или иной форме, говорят о некой заинтересованности в этом деле «чеченцев» как некоего этнического монолита. Или это «молох»— «офицеров принесли в жертву чеченскому обществу». Или— «коварный убийца»: «чеченцы выкрали Ульмана и убили». И так далее.

Возможно, что такое представление у комментаторов возникло в связи с фразой, которую приписывают Р. Кадырову: «недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа».

Я эту фразу встречал уже в текстах у самих комментаторов. Произносил ли ее Рамзан, и если да, то в каком контексте, не знаю. У «Интерфакса» я видел такую фразу: «На мой взгляд, первопричиной этого (оправдательного вердикта) опять послужило отправление правосудия не на территории Чеченской Республики, где было совершено преступление, а также отсутствие в коллегии присяжных жителей Чечни, недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа». Является ли она безукоризненно точной— не знаю, журналисты тоже люди.

Но не в этом главное. В любом случае «воля народа» состоит не в том, чтобы были осуждены именно Аракчеев и Худяков, а в том, чтобы восторжествовала справедливость и виновные не ушли от ответственности.

…Да, вряд ли кто из чеченцев скажет: «я против того, чтобы военные преступники были наказаны» или «военных преступников оправдали— ну и ладно”».

Худяков исчез непосредственно перед судом. Его несложно понять— семнадцать лет заключения отбывать можно и не торопиться. Поймают— жизнь потеряет лучшую часть. А ведь могут и не поймать. Сомневаюсь, что его будут искать с усердием: все больше силовиков понимает, что может наступить и их очередь.

Аракчеев же остался осознанно. Вспомним: «бежать— значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело «сшил». Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.

Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор».

Сложно подобрать слова к этому героическому поступку. Процитирую из интернета. ЖЖ-юзер Джагг:

Поступок Аракчеева— поступок настоящего государственного человека. Человека, который до последнего надеется на писаный закон; выполняет свои обязательства не перед государством уже, а перед обществом,— перед нами. Отстаивая порядок, когда вся «королевская рать» это делать отказывается.

Подвигом это можно не называть. Глупостью тоже. Это естественное поведение цивилизованного человека, в сравнении с которым персонал Администрации, вплоть до последнего цибульника— каннибалы с кольцами в носу (не будем забывать, что во многих отношениях цивилизованный человек слабее, глупее и зависимее дикаря, важно— в каких именно). Ну, велел один из младших вождей обязательно сожрать вон того, так и сожрем… какие законы? Какой порядок? Какая цивилизация? А чего это такое вообще? Ну, ни хрена себе словечки мясное стадо знает… шаманы недоглядели».

От девушки Сергея Людмилы: «Сергей очень по боевому настроен. И настроен ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на полное оправдание.

В интернете распространяется предложение просить о помиловании. Я очень прошу всех, кто об этом писал, удалить эти посты. Я не хочу, чтобы, когда Сергей вернется, он увидел, что были такие мысли. Он не для этого боролся все эти годы. Не для этого он пришел 27 декабря в суд на приговор. Я горжусь тем, что именно Сергей Аракчеев— мой будущий муж. Я уверена в том, что мы добьемся справедливости».

Но на данный момент— 17 лет разлуки.
 
Источник

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 2.

Часть 1.

А СУДЬИ ЧТО?

Можно смело утверждать, что россиянский судья модели «цыбульник» не выносит решение, а озвучивает его. Он ничего не решает вообще. Это, по сути не судья, а так— глашатай на побегушках. Чиновник, зачитывающий ранее вынесенное решение. И таких судей все больше и больше.

Но отвлечемся ненамного.

Сейчас многие пишут про слабость власти, про всякоразных пассионариев с гор, коррумпированных чиновников, «кремлядь» и проч. Мол, русские ослабели и сильные народы их потому забижают.

Мол, развал начал еще Горбачев, затем продолжил Ельцин… Кстати, получается наглядно: Горбачев запустил процесс развала вооруженных сил Союза, Ельцин продолжил линию экономическими методами, так как ресурсов со времен СССР еще хватало, а сейчас армия уже лишается государственной поддержки.

Но дело не в том. Не стоит думать, что «наверху» способны только на одноходовки.

Да, по отношению к «маленьким, но очень гордым» народам с 1991 го года действует принцип «разрешенной крови».

Тогда, в 1991 м, дудаевцам позволили убить наблюдавшего на площади за «зикром» (местный массовый боевой танец— А. Б.) офицера КГБ; перед Новым Годом кадыровцам принесли в жертву Аракчеева. Между этими событиями— несколько широко известных и множество неизвестных никому, кроме тех, кто попал в «шестеренки системы», их друзей и родственников.

Проблема в том, что «разрешенной» крови всегда мало. К чему это постепенно приведет— очевидно.

Но дела Аракчеева, Ульмана, Буданова и так далее— это вовсе не слабость власти. Помните инсценировку «чистки от грузин»? Конечно, то был фарс, но, тем не менее, он показал, что проблемы то нет. Надо только дать команду. А вот команду никто и не даст.

Потому что такой «прикорм чечен русскими»— это осознанная политика. Чеченам сейчас дается много преференций— см. Приложение. Причем там— только свежее и наглядное, а всякая цифирь типа «сколько денег вбухано в Чечню» легко ищется в интернете.

Задача стоит простая: мат русским в два хода.

Некогда русская правящая «элита» увидела Русского Мужика с Топором. Сначала (в 1917 м и ещё несколько лет после) мужик этим самым топором рубил головы, затем поуспокоился и начал с его помощью строить. В ходе этого оказалось, что «элита» вида «ротанус по Пелевину» как то и не нужна. Поэтому жиды, после смерти Сталина, постепенно доведя СССР до состояния, когда (как очень верно кем то сформулировано), «страну за джинсы продали», получила безграничную и безнаказанную возможность т. н. «приватизации», выхода на спекулятивные рынки, возможность «сесть на трубу» и т. д.

Примечание. Во избежание непонимания цитирую понятие «жиды»— по Мухину:

«… человек больше чем животное. Природа дала ему способность подавлять инстинкты в случаях, когда человек служит Великой Цели— той цели, ради которой он готов жить и ради которой готов умереть. Это первый класс людей, это и есть собственно люди, а не человекоживотные, и давайте их так просто и назовем— Люди.

Второй класс— обыватели. Их цель в жизни, как и у животного,— в воспроизводстве рода. Они собственных Великих Целей не имеют и всегда находятся под внешним влиянием: поступают «как все»…

Третий класс самый страшный. Это класс людей, у которых цель жизни в удовлетворении своих животных инстинктов. Эти люди страшнее животных, поскольку животное удовлетворяет свои инстинкты ровно настолько, насколько это требуется для его цели— воспроизводства вида.…

В отличие от животных, люди третьего класса не знают меры в получении удовольствий от удовлетворения инстинктов: они совокупляются, но не имеют детей, т. е. совокупляются только ради совокупления; они ради спасения собственной жизни или даже ради удовлетворения естественных надобностей готовы убить кого угодно; для удовлетворения последнего инстинкта они гребут под себя больше, чем могут усвоить, даже если другие вокруг умирают. Инстинкт лени у них гипертрофирован: они ненавидят работу в принципе и стараются жить за счет других людей. В том, что такие люди есть, сомневаться не приходится, чтобы в этом убедиться, кому то достаточно посмотреть в зеркало, остальным, в крайнем случае, включить телевизор: сегодня на экране правят бал организмы именно третьего класса.

Как их назвать? Сами себя они называют людьми, но надо ли остальным их так называть? Ведь это вносит путаницу и не дает возможности понять происходящее.

Назвать их животными? Но ведь настоящие животные далеко не такие. Может быть, из за их стремления брать, ничего не давая, назвать их халявщиками? Но халявщик не обязательно имеет цели людей третьего класса. И я решил назвать их жидами».

Цель жидов очень простая: паразитировать. Но паразит сейчас пошел современный, цивилизованный и умный— понимает, что на дикарях особо паразитировать не получится. Чтобы слатенько паразитировать, нужно иметь работящего «носителя». Чтобы тот производил в поте лица, да еще изобретал что нибудь для повышения «гедонистичности» бытия. Паразиту ведь уже хочется не просто кусок мяса, а какое нибудь фуа-гра с трюфелями и «изподприподвывертом». И гламурный бантик сбоку— всенепременно.

Русские на роль «носителя» подходят идеально— народ работящий, изобретательный. В предновогодней статье на АПН «Придите и володейте нами» эта концепция расписана нагло «в лоб»:

«… есть сферы деятельности, в которых бездарность или неспособность ими заниматься имеет критическое значение. В этих случаях можно говорить о национальной неполноценности народа.

Русские в этом отношении народ уникальный.

Они вполне способны к тем формам социальности, которые позволяют вести научные исследования. Они также способны к высоким проявлениям культуры. Нельзя сказать и того, что русские нравственно неполноценны, хотя есть народы, о которых это можно сказать (избавьте меня от требований привести примеры, я не буду этого делать: всякий компетентный человек знает, что нравственный уровень разных народов сильно отличается— есть безнравственные народы). Русские— нравственный народ, хорошо понимающий, что такое добро и зло, хотя и не всегда следующий добру.

Тем не менее, у русских есть фатальный дефект, фактически ставящий крест на возможности их самостоятельного развития— они не способны к сколько нибудь сложной и творческой административной и управленческой деятельности.

Разумеется, я не хочу сказать это обо всех русских: талантливые администраторы и управленцы попадаются и среди них, но их количество намного ниже, чем среди прочих народов.…

Все просто. Необходимо признать организационную бездарность русских и заняться формированием нерусского управленческого слоя, который взял бы на себя все задачи по управлению страной.

…русскими всегда управляли, управляют и будут управлять инородцы. Немцы, евреи, даже кавказцы, то есть любые народы, органически способные к управленческой деятельности…».

Как видите, простая двухходовка.

Ход первый. Русских надо окончательно сломить, разобщить, сломать хребет. Чтобы работали и не роптали. Для этого очень хорошо подходит устрашение отморозками-террористами, с одной стороны, и направленность кривосудия— с другой.

Посыл простой: русские, терпите и разобщайтесь! А если кто будет что то там такое о русских говорить, того— по 282 й немедленно!

Из свежего.

В Петербурге вынесен приговор 58 летнему военному пенсионеру, капитану первого ранга в отставке, действительному члену Академии военных наук, автору более 150 научных трудов, профессору, доктору наук Никольскому Владиславу Ивановичу!

Ему вынесли обвинение по статьям 280 УК РФ (покушение на публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя РФ) и 282 УК РФ (возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды) и дали один год колонии-поселения.

Под арест он был взят прямо в зале суда.

«Сотрудниками УБОП из типографии в Парголово был изъят тираж брошюры (500 экземпляров), отпечатанный по заказу подозреваемого (на тот момент). Брошюра называется «Что делать сейчас (Программа-минимум русского народа)».

Вот что написали по поводу содержания брошюры на сайте

«В брошюре русским советуют иметь оружие», «Правоохранительным органам советуют действовать не по закону, а по «русской справедливости». Русская православная церковь упрекается в неагрессивности к врагам веры. Заканчивается брошюра так: «Бесплатно. Прочитал— передай другому”».

Конечно же, русским нельзя давать оружие. Оружие должно быть исключительно у «мирных жителей Чечни», а русские— уже через одного фашисты и националисты.

И очень показателен пассаж про «нельзя по справедливости»! Ага, надо по закону— причем так, как делают всеразличные цибульники. В Питере, кстати, та же модель сидит— адвокату не дали даже копию этой брошюры. Даже адвокат не смог с ней ознакомиться, чтобы хоть примерно себе представлять, за что судят его подзащитного.

Сейчас, так сказать, осваиваются суды. Процитирую в сокращении статью Максима Удалова, которая так и называется: «Освоение суда» (опубликована АПН).

«Офицерам вменили три убийства, а не хулиганку и не карманные кражи. Возникает вопрос: а почему дети гор не попробовали достать «виновных» этнически своеобразными способами, исторически принятыми в Чечне?

Храбрые, но пожелавшие остаться неизвестными джигиты; кровная месть по благородному закону гор; падкие на сенсации СМИ, которые «мессидж до пипла донесут”(message-англ. сообщение; people-англ.-люди, прим. ред.)); и несколько десятков килобаксов на обеспечение всей операции, включая получение установочных данных на самих обвиняемых и их родственников до седьмого колена…

Так ведь нет, возились с судом присяжных раз, судом присяжных два, судом без присяжных три— и теперь будут возиться, футболя кассацию. Расходы на обеспечение этой возни и в денежном, и в административном выражениях несопоставимо выше, нежели на упомянутый ранее этнически своеобразный подход.

Выбор столь затратного способа «донесения» говорит по меньшей мере о том, что чаемые выгоды от случившегося эти затраты должны отбить.

Место суда в государстве понятно— это обособленное учреждение власти, исполняющее функцию разрешения конфликтов между подданными и их объединениями.

Но что есть суд для самих подданных, для нас с вами?

Изначальная идея суда— задолго до полковника Кольта— заключалась в том, чтобы более или менее уравнять возможности людей в возмездии друг другу. И делалось это не в силу каких то возвышенных соображений, а в качестве средства рутинной профилактики крупных неприятностей.

Представьте себе уже не слишком первобытное племя. Крупный мужик чмырит мелкого мужика, отнимает у него еду и всячески затрудняет существование. Мелкий мужик, конечно, может взять дубину, чтобы отмахаться, но крупный, естественно, возьмет дубину еще побольше. В результате мелкий мужик будет вынужден компенсировать свои физические недостатки тактикой. Подстережет оппонента у выгребной ямы и ахнет по затылку в момент раздумий о высоком. А для предупреждения последствий добьет, лишив племя сильного охотника. Племени и лично вождю такое нужно? Не говоря уж о сценариях, в которых излишне фрустрированная жизнью омега бросает в деревенский колодец куски тухлого мяса…

То есть суд,— как ритуал, обряд, установление, учреждение— был нужен человеческому сообществу для того, чтобы предотвратить крупный ущерб, наносимый неконвенционными средствами. Лишить человека процентов на обиду.

При этом не стоит обманываться словами о «справедливости», «правосудии» или, смешно сказать, «беспристрастности», относимыми к суду. Известная русская пословица «Закон— что дышло…» всегда и везде было и будет более корректным описанием ситуации. Но можно назвать главный признак сколько нибудь работоспособной судебной системы: ущерб от человека человеку, санкционированный судом, остается намного меньше ущерба, который угрожает в случае отсутствия санкции суда или непризнания такой санкции.

Итого, в сухом остатке: для общества, для подданных, суд— это оружие. Конечно, несколько отличающееся от лома или нагана, но именно что специализированное средство причинения ущерба окружающим.

Кроме того, такое положение, как и было сказано, приносит неоспоримые дивиденды. Например, когда в той же Кондопоге доходит до практики «выдачи чеченской общиной подозреваемых»— это фундаментально отличается от безыскусного «занести денег». Это уже индикатор положения дел, при котором российское правосудие в принципе не способно нанести вред определенным группам населения. Справедливо заслуженный вред в том числе.

«Дела» Ульмана и Аракчеева показали, что на смену этапу обезвреживания суда как оружия пришли этапы его захвата и освоения.

Раньше условный «гамидов», нагадив в нашей среде обитания так, что не отвечать за это было невозможно, просто любопытствовал о прейскуранте. Скажем, убийство русского в городе Н. стоило N зеленых, в городе М.— M евро и так далее. Механика принятия нужного решения «гамидовых» не интересовала.

Здесь же мы имеем дело со скоординированной и продуманной кампанией, направленной не на избежание последствий собственного поступка, а на получение заранее заданного результата.

Хорошо, ответят мне, но все же— мы то тут при чем? Аракчеев попал под зряшную раздачу на высочайшем уровне: «воля чеченского народа», особое постановление Конституционного суда

И опять мне возразят: так ведь мы же ходим, потупив глазки, оружия у нас нет, за Ульмана с Аракчеевым— вон сами почитайте!— не вступаемся и даже всецело их осуждаем… нас то за что?

Да за то же, за что и русских в Чечне. За то, что у вас есть, что отобрать, и за то, что вам нечем защищаться.

«Освоение суда» открывает перед местными диаспорами технологии рейдерства, которые в принципе отличаются от нынешнего модуса операнди «купи-продай-откупись».

У вас, граждане, есть квартиры, приобретенные по закону. Есть машины, приобретенные в кредит. Есть свои бизнесы, от мелких— до не очень мелких. Есть «положение в обществе», что бы под этим ни понималось.

Здесь полагается прозвучать возражению «уж со мной то этого случиться никак не может», «меня нельзя».

Косовские сербы долго так считали. Русские в Чечне тоже.

Просто прикиньте, за что к вам может прикопаться освоенный «волей» какого нибудь народа суд. И даже если «все бумаги в порядке», все равно подумайте, что у вас можно отобрать, если очень хочется. Потом оцените количество и качество помощи, которую вы в таком случае сумеете собрать. Для себя, любимого, про которого даже в районной газете не напишут».

Правительство эРэФии не «прогнулось» перед чеченцами, они рассчитывают при помощи чеченцев окончательно сломать хребет русским.

А вот вторым ходом будет ликвидация вайнахов и им подобных. Зачем конкуренты? Мавр работу сделал, мавр должен уйти. Тем более, если мавр привносит в уютненький мир какой то варварский бардак и непредсказуемость.

Отслужили, ребята,— и хватит. Работать то не приучены, а торговать и управлять «под себя» паразиты умеют и сами (а прибылями делиться не любят),

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Безрадостная картина нарисовалась? Не спорю.

Однако «элита» уже совершила ошибку. Которую уже не исправить.

Вспомните русскую историю с древнейших времен— обнаружится интересная закономерность.

Русские всегда плохо выделяли врагов «внутри». Да, позволяли править инородцам— вспомните хоть бироновщину, хоть засилие неруси среди большевиков в революцию и позже. Увлекались Идеями, инспирированными извне, и шли буквально брат на брата— достаточно вспомнить гражданскую войну, а местами— и Великую Отечественную.

При таких условиях паразитам легко сидеть на шее и время от времени науськивать в нужном направлении.

Но ситуация разительно меняется, если враг— внешний. Вот тут он, даже если в начале побеждает, рано или поздно отгребает по полной. Хоть псы-рыцари, хоть шведы, хоть французы, хоть немцы. Хоть кто. И тех же чечен и крымских татар переселяли (все же Сталин был слишком гуманен). И Ермолов с кавказцами нужный язык быстро нашел…

Сейчас мы имеем ситуацию, в которой все больше и больше русских считают кавказцев, азиатов и т. д. именно что чужими. Это раньше все были в СССР и русские наивно пытались воспитать «нового советского человека». А сейчас у нацменов есть либо свои государства, либо, формально оставаясь на территории РФ, de facto вытесняют русских со своих мест обитания. Причем— не только с мест своего исконного обитания, но и с русских территорий. Пройдитесь ка по современной Москве!

Россию умом не понять (с), и если оксюморон (сочетание семантически контрастных слов— прим. ред.) «православный атеист» является вполне устойчивым самоопределением, то варианты «нацизм— это плохо, но всех [cenzored] надо [cenzored] отсюда, а кто против— расстрелять»— это вполне по русски. Причем, чем дальше, тем больше русских,— даже простых обывателей,— становится на эту позицию.

Так что вариантов нет: будущее принадлежит нам!

ПРИЛОЖЕНИЕ

Власти Чеченской Республики имеют очень серьезные претензии к Министерству обороны России

Многочисленные претензии чеченских властей к российским военным cтали настолько обыденным явлением, что никого ими особенно не удивишь. Но сегодня, похоже, вопрос «о российском военном присутствии» в Чечне собираются закрыть окончательно. Дело в том, что согласно сообщениям СМИ, в арбитражном суде Чечни началось рассмотрение дела по иску правительства республики к Министерству обороны РФ, которое обвиняется в незаконном захвате земель. Первое заседание состоялось 15 января.

Интрига данного вопроса заключается в том, что в декабре 2006 года Рамзан Кадыров, бывший на тот момент премьер-министром Чеченской Республики, подписал распоряжение, позволяющее военным занять земельные участки площадью 22 миллиона квадратных метров в Веденском и Шатойском районах республики (населенные пункты Борзой, Ведено, Шали, Ханкала). В начале 2007 года представители Минобороны РФ зарегистрировали право собственности и право бессрочного пользования на эти участки. Но уже в феврале 2007 года Рамзан Кадыров, ставший к тому моменту исполняющим обязанности президента республики, отменил свое распоряжение.

Мотивация чеченской стороны следующая: представители Россвязьохранкультуры по Чечне, выступающие со стороны истца, утверждают, что размещение на указанных территориях полигонов нанесет ущерб сельскому хозяйству, а также историческим и культурным памятникам, расположенным в этих районах. На это ответчики вполне резонно возражают, что им не сообщали, где на территории занимаемых ими участков расположены охраняемые земли, а также отметили, что к таможенникам, находящимся на той же территории, у правительства претензий нет. Более того, военные убеждены, что спор хозяйствующих субъектов умышленно превращен в показательный процесс против Минобороны России. В этакое продолжение и логическое завершение дел Буданова, Ульмана и Аракчеева.

Общественность Чечни требует отменить оправдательные приговоры военным преступникам

Чечня, Грозный. (Региональное общественное движение «Чеченский комитет национального спасения».) 19 декабря с 11 до 13 часов в центре Грозного сотни людей, в большинстве своем родственники и близкие убитых российскими военными граждан Чеченской Республики (дело Ульмана, Аракчеева— Худякова и другие), провели митинг. Главное требование собравшихся— недопущение оправдательных приговоров в отношении российских военных, которые, ссылаясь на выполнение приказов начальства, совершали, по сути, военные преступления на территории Чечни.

Правозащитникам Чечни необходима поддержка журналистов

В информационном агентстве «Грозный-информ» состоялась пресс-конференция, приуроченная к завершению процесса по делу офицеров внутренних войск МВД РФ Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, которым было предъявлено обвинение в похищении человека и убийстве троих мирных жителей Чечни. Слушание проходило в Ростове-на-Дону в Северо Кавказском окружном военном суде.

Слушание, которое на этот раз завершилось обвинительным приговором, проходило уже в третий раз. Дважды военнослужащие были оправданы присяжными и дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что особо тяжкие дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни, должны рассматривать военные суды без участия присяжных.

Как отметил в своем выступлении председатель правозащитного Центра ЧР Минкаил Эжиев, именно тот факт, что на этот раз дело рассматривалось профессиональными судьями и сыграл решающую роль.

— Дел, подобных этому, у нас тысячи, но получивших общественный резонанс немного. Уверен, что это— только начало, и в дальнейшем процессы, заканчивающиеся такими вердиктами, станут закономерностью,— сказал М. Эжиев.

Журналистов интересовали вопросы, связанные с ходом следственных мероприятий по делу и ходом самого судебного процесса. Потерпевшие и их представители подчеркнули, что было очень трудно довести дело до логического конца, мало чувствовалось информационной поддержки со стороны республиканских СМИ и почти не наблюдалось общественного резонанса.

— Мы должны понимать, что без поддержки гражданского общества и информирования происходящего в подобных случаях очень трудно, а иногда почти невозможно добиться наказания для преступников. Это в основном связано с тем, что общественное мнение до сих пор предвзято относится к преступлениям, совершенным на территории Чеченской Республики в ходе двух военных кампаний. Есть те, кто продолжает считать, что военные преступления можно оправдать исполнением, якобы, воинского долга. Но приговор военного суда (17 лет лишения свободы для Худякова и 15 лет для Аракчеева) доказал обратное.

В завершение встречи участники пресс-конференции и представители республиканских СМИ договорились о том, что для освещения следующих подобных процессов будут использованы все имеющиеся у журналистов ресурсы.

В столице Чечни одну из улиц назвали в честь роты погибших в бою с боевиками псковских десантников, сообщает пресс служба мэрии города. 23 / 01 / 2008 г. РИА Новости.

«В целях увековечения подвига бойцов 6 ой десантной роты, вставших 29 февраля 2000 года на пути многочисленной банды боевиков, распоряжением главы администрации Грозный улица 9 я линия переименована в улицу 84 х псковских десантников»,— говорится в пресс-релизе.

Бой под Улус-Кертом в Шатойском районе, в котором десантники больше суток сражались с ваххабитами, стал символом воинской доблести, отмечается в документе.

В конце февраля 2000 года 90 десантников 6 й роты 104 го полка Псковской дивизии ВДВ под Улус-Кертом противостояли натиску около двух тысяч боевиков Хаттаба. Всего в бою погибли 84 военнослужащих, в том числе 13 офицеров. Потери боевиков составили, по разным оценкам, от 500 до 700 человек».

Ну что на это сказать? Как заметил Владимир Тор: «Вопрос не в том, чтобы в Грозном была улица Псковских десантников, а в том, чтобы в Москве не было улицы Кадырова».

И ПОСЛЕДНЕЕ

Если политики сдают армию, то рано или поздно армия пойдет в политику.
 

Источник

Аракчеев: "О помиловании просить не буду" (ИА Росбалт-Юг, 27.05.08)

Ровно 5 месяцев исполняется сегодня с того дня, когда лейтенант МВД Сергей Аракчеев был приговорен Северо-Кавказским окружным военным судом к 15-ти годам лишения свободы строгого режима по обвинению в убийстве троих чеченцев в 2003 году во время несения службы в Чечне. Ранее суд присяжных дважды оправдывал Аракчеева и его напарника Евгения Худякова, впоследствии осужденного на 17 лет, но не явившегося на оглашение приговора. Теперь о его местонахождении ничего не известно. Дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. Итогом стал приговор, из-за которого, по мнению стороны защиты, пострадали невиновные люди. На следующий день после оглашения приговора была подана кассационная жалоба. Сам Сергей Аракчеев в ожидании решения кассационных инстанций сейчас находится в ростовском СИЗО. Будучи в заключении, он ответил на вопросы корреспондента ИА «Росбалт-Юг».
- Сергей, в каких условиях тебя сейчас содержат?
- Условия относительно нормальные, никакого физического давления со стороны администрации. Администрация идет навстречу при обращениях, претензий к ней нет. Питание оставляет желать лучшего – в основном перловка с соевыми шариками.
- Что намерен дальше предпринимать для полного оправдания?
- Вместе с адвокатами намерен подать полную кассационную жалобу. Поданы дополнения к жалобе в Европейский Суд, высказана просьба о придании нашей жалобе приоритета.
В случае, если приговор оставят в силе, будем обращаться в президиум Верховного Суда и подавать жалобу в Европейский Суд непосредственно на приговор и ход судебного заседания – на нарушения ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
После такого приговора, после изучения поддельного протокола судебного заседания я потерял веру в правосудие и полностью присоединяюсь к кампании, которую начал президент РФ Дмитрий Медведев по борьбе с коррупцией в судебной системе. Но хотелось бы, чтобы борьба с коррупцией коснулась и органов прокуратуры, которые скрывают преступления, совершенные на ранних стадиях уголовного процесса их коллегами.
- Как ты относишься к вопросу о помиловании?
- Отрицательно. Даже если придется сидеть весь срок, я не намерен просить ни о помиловании, ни об условно-досрочном освобождении, потому что невиновен и буду до конца бороться с моим неправедным осуждением.
- Какую получаешь помощь от тех, кто остался за стенами СИЗО?
- Безвозмездную — от моих адвокатов Дмитрия Аграновского и Алексея Дулимова, так как этот приговор задел их за живое. Очень благодарю всех, кто оказывает посильную помощь! Очень тронут присвоением мне премии «Солдат империи». Эта премия для меня теперь важнее, чем отобранные судом госнаграды и мое прошлое. (Сергей Аракчеев в феврале был награжден премией «Солдат империи», учрежденной Институтом национальной стратегии, «за стойкость и мужество, проявленные им как во время прохождения службы в Чечне, так и впоследствии, в ходе судебного процесса, на котором он защищал не только себя, но и все государство» — прим. корр.)
- Не жалеешь о том, что пришел на вынесение приговора?
- Нет. Трусом никогда не был, и, поверьте, проверять кучу мусора на наличие взрывного устройства гораздо страшнее. И я готов свою жизнь посвятить восстановлению отобранной у меня чести и достоинства, возможности создать семью и растить детей. Прошу прощения у своих близких.
- Что хотел бы сказать тем, кто на свободе?
- Эдуард Ульман говорил мне, что командира учат 5 лет для того, чтобы он не отдавал незаконных приказов. Госчиновника учат 5 и более лет для того, чтобы он принимал правильные решения, выверенные на соответствие закону. Поэтому, я считаю, они должны нести такое же наказание, которое по их вине получает невиновный человек.
Напомним, Северо-Кавказский окружной военный суд 14 июля 2007 года вынес приговор в отношении капитана Эдуарда Ульмана и участникам его разведгруппы по обвинению в убийстве шести мирных жителей в Чечне. В отношении трех из четырех подсудимых, включая самого Ульмана, приговор был вынесен заочно в связи с их исчезновением в ходе судебного процесса. Сторона защиты по «делу Ульмана» не признает виновность подсудимых, действовавших по пригазу вышестоящих армейских чинов.
Беседовала Юлия Болдырева, ИА «Росбалт-Юг»
За помощь в организации интервью корреспондент благодарит адвоката Дмитрия Аграновского
http://www.rosbalt.ru/2008/05/27/488106.html

Аракчеев: Я не сдамся! (ИА "Росбалт", 28.12.07)

Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил вчера офицеров Внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева и Евгения Худякова к 15 и 17 годам лишения свободы, соответственно. Офицеры признаны виновными в убийстве чеченцев в 2003 году во время несения службы в Чечне.
По версии обвинения, 15 января 2003 года офицеры внутренних войск МВД РФ Аракчеев и Худяков в районе грозненского аэропорта «Северный» остановили «Волгу», принудили ее водителя сесть в БТР, а затем остановили «КамАЗ» и расстреляли ехавших в нем трех человек.
Водитель «Волги», как следует из обвинительного заключения, был доставлен в расположение части, где его пытали, а затем вывезли за территорию и оставили на дороге.
В рамках данного процесса, проходящего с декабря 2006 года, было допрошено около 70 свидетелей, проведена баллистическая экспертиза оружия обвиняемых, допрошен ряд экспертов. В ноябре этого года суд приобщил к доказательствам удостоверение Сергея Аракчеева о том, что он баллотируется в Госдуму пятого созыва от партии «Патриоты России». Судебное следствие по данному делу завершилось 7 ноября.
Северо-Кавказский окружной военный суд рассматривал дело Худякова и Аракчеева в третий раз. Присяжные уже дважды оправдывали военнослужащих, и дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение.
В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что особо тяжкие дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни, должны рассматривать военные суды без участия присяжных.
Сегодня около 12:30 сторона защиты по «делу Аракчеева и Худякова» подала кассацию с требованием полной отмены приговора. Кассационная инстанция не может вынести оправдательный приговор, но может отменить вынесенный. В случае, если жалоба не будет удовлетворена, защита пойдет далее по надзорным инстанциям.
«Я уверен в том, что доказательств невиновности Худякова и Аракчеева хватило бы на всю дивизию имени Дзерджинского, в которой они служили. Судья был неправ, вынося по этому делу обвинительный приговор. Все улики говорили в пользу Аракчеева и Худякова. Недопустимо также то давление, которое оказывалось в ходе процесса на адвокатов защиты Алексея Дулимова и Ирину Кузнецову», – рассказал корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» защитник Аракчеева Дмитрий Аграновский.
По мнению адвоката, «хорошо бы отправить письма с просьбой о помиловании к президенту, премьеру, патриарху, спикеру Госдумы и другим общественно значимым людям». «Однако просить о помиловании можно только после вступления приговора в законную силу, а этого не случится, пока не будет рассмотрена кассационная жалоба, поданная нами. Ведь это дело общественно значимое, с далеко идущими последствиями: так с военными обращаться нельзя! Ведь во все времена во всех странах к военным относились с большим пиететом. А здесь судья своим приговором постановляет лишить Евгения Худякова и Сергея Аракчеева воинских званий и боевых наград. Не знаю, имел ли сам судья когда-нибудь дело с настоящим взрывным устройством. А ведь Аракчеев рассказывал мне страшные вещи: про все эти мины, фугасы… Он ведь не зря получил свою медаль за воинскую доблесть: он заслужил ее. Он воевал, обезвреживал все эти мины, получил контузию. Сейчас, получается, военные у нас поражены в правах: любой гражданский человек имеет право на суд присяжных, а тот, кто, рискуя своей жизнью, защищал страну, – нет», – заявил Аграновский.
«Но на самом деле у нас сейчас очень неплохая позиция при рассмотрении кассации, – отметил адвокат. – Ведь 95% приговора – это анализ наших доказательств. Обычно бывает наоборот: основное место в приговоре занимают доказательства обвинения. За нас здесь выступают, во-первых, чудовищность срока, во-вторых, доказанная невиновность обвиняемых и, в-третьих, то, что сам по себе третий суд был незаконен после двух-то оправдательных приговоров, вынесенных присяжными. Так что обвинительный приговор возмутителен в кубе. Осмелюсь сказать, что аналоги этому делу в мировой практике мне неизвестны».
«В Европейском суде в Страсбурге наше прошение лежит уже около года. Там оно зарегистрировано, заведено производство, в общем, все путем. Надежда на них есть. Некоторые люди думают, что если военные – значит, в Страсбургском суде им вообще делать нечего. Но здесь, в данном случае, обстоятельства настолько вопиющие, вся эта история с судом присяжных, с отменой его приговора, что мы все-таки надеемся на то, что нашей жалобе приоритет придадут. Вчера мы встречались с Аракчеевым, передали вещи и, в общем-то, хорошо подействовали друг на друга. У всех настроение поднялось, в том числе и у него. Так что мы с оптимизмом смотрим в будущее, а судья здесь просто был не прав», – подытожил Дмитрий Аграновский.
Общественный защитник Аракчеева Дмитрий Рогозин уже подготовил комментарий по поводу приговора, но пока его не обнародует, сообщили «Росбалт-Югу» в пресс-службе политика. Весной, будучи в Ростове на процессе по «делу», Рогозин дал пресс-конференцию в ИА «Росбалт-Юг». Тогда он сказал: «Проблема в том, что если вы служили в вооруженных силах или внутренних войсках на территории Чеченской Республики и вас привлекают к суду за совершение или псевдосовершение вами какого-то противоправного действия, то у вас прав меньше, чем у любого другого гражданина РФ. На самом деле у вас должно быть прав больше, потому что вы выполняли действия, связанные с вооруженным конфликтом, с его подавлением, с ликвидацией очага напряжения».
«Почему я утверждаю, что прав меньше? Потому что когда коллегия присяжных выносит решение, связанное с оправдательным приговором, то не может существовать какая-либо инстанция, которая в силах это решение отменить. В «деле Худякова и Аракчеева» мы имеем два раза принятое решение коллегии присяжных, которые потом, постфактум, отменены», — сказал Рогозин.
«Дело», с моей точки зрения, пахнет керосином. Потому что судебно-медицинская экспертиза, которая якобы проводилась по данному делу, не выдерживает никакой критики. По той простой причине, что никакой эксгумации не было. И даже существует так называемое «слепое ранение». То есть пуля, изучение которой доказало бы причастность или непричастность офицеров к этому убийству, не извлечена из трупа. Такого быть не может! Почему такие действия не были совершены? Оказывается, что эксгумации как таковой не было, что трупы просто двигали в этой яме, в которой они лежали, спустя несколько месяцев после того, как произошло преступление. Значит, по трупам делаются какие-то выводы, которые невозможно сделать, потому что тела, по прошествии определенного времени, претерпели необратимые изменения. То есть фактически не было судебно-медицинской экспертизы, и есть масса доказательств того, что многие улики против обвиняемых офицеров на самом деле подброшены либо просто сфальсифицированы. Поэтому как бы дело раньше ни развивалось, я думаю, что мы будем вынуждены проводить дальше следственные действия в отношении следственных органов, которые собирали улики против двух офицеров», — заявил Рогозин.
«Дело Аракчеева и Худякова» надо воспринимать как дело политическое, – считает Рогозин. – Я уверен, что существует определенный заказ со стороны неких граждан, проживающих южнее Ростовской области, которые считают, что они Бога за бороду схватили, что им теперь все можно, они ссылаются на волю своего народа, и воля их народа является определяющей при вынесении тех или иных судебных решений. И потом, я считаю, что в условиях, когда сегодня вокруг России сплачивается кольцо недружественное, в общем-то, общество должно быть, безусловно, на стороне Вооруженных сил, на стороне людей, которые носят оружие, чтобы демонстрировать абсолютную поддержку человеку с ружьем. Потому что только человек с ружьем, который отдает свою жизнь в защиту Отечества, должен пользоваться безусловной поддержкой в условиях, когда стране реально угрожают реальные же опасности. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы дело, которое мы ведем, было прекращено, потому что оно в принципе незаконно, потому что ни в одной стране мира не принимается решение отменять дважды выносимые решения коллегии присяжных».
Рогозин настаивает на том, что коллегия присяжных должна существовать обязательно в отношении военнослужащих, которые преследуются законом, «а не какие-то там суды военные должны принимать решения о судьбе этих военнослужащих». «Потому что это фактически ограничение их в правах, — отметил он. — И, конечно, мы считаем, что на сегодняшний момент общество, в том числе журналистское сообщество, не может относиться к такого рода событиям как к просто рядовым. От этого зависят настроения в армии».
«Вы не представляете себе, к каким тектонически негативным процессам в психологии офицерского корпуса России привело решение по Ульману! – сказал Рогозин. – Теперь каждый офицер будет думать о том, стоит ли ему вообще ехать защищать Отечество, стоит ли ему применять оружие в отношении бандитов, стоит ли ему вообще соглашаться принимать участие в той или иной силовой операции, потому что каждый офицер может оказаться в зале суда и за решеткой, а вовсе не те генералы, которые отдают приказы». Напомним, капитан Эдуард Ульман признан виновным в убийстве, превышении служебных полномочий и умышленном уничтожении имущества и заочно осужден на 14 лет лишения свободы.
По мнению Дмитрия Рогозина, «если аналогичное решение будет протащено в отношении Аракчеева и Худякова, к чему нет, на самом деле, ни одного повода, улики или доказанной вины, при огромном количестве доказательств абсолютного алиби, доказательств того, что убийство было совершено совершенно другими гражданами, – то такого рода волна распространится не только на армию и флот, но еще и на Внутренние войска, те, которые действуют внутри страны и прежде всего ориентированы на преодоление точек напряжения на территории самой РФ».
«Очень не хотелось бы, чтобы во Внутренних войсках распространились такие настроения. Очень хотелось бы, чтобы армия по-прежнему основывалась на дисциплине приказа и чтобы вышестоящее политическое начальство обеспечило правовую основу для действия вооруженных сил в такого рода ситуациях, а военное начальство не снимало с себя ответственность за приказы, которые оно отдает офицерам и исполнения которых требует», – подвел черту Дмитрий Рогозин.
Сам Аракчеев незадолго до оглашения приговора заявил корреспонденту ИА «Росбалт-Юг»: «В силу реформирования судебной системы получается такое, что на нас, как на подопытных кроликах, испытывают суд присяжных, а если он не выносит нужного приговора, то его отменяют и другим способом пытаются выяснить обстоятельства, которые им необходимы. По крайней мере, в этом процессе нам всячески завязывали руки. Мы очень объективно доказали свою невиновность, а нам очень во многом отказали: ведь мы хотели пойти по следам настоящих убийц и людей, по-настоящему замешанных в этих обстоятельствах».
«Я не сдамся. Если понадобится, я буду из тюрьмы руководить адвокатами, буду добиваться справедливости до тех пор, пока все это не закончится. Я не виновен. Я никогда не смирюсь с предъявленным мне обвинением, я буду бороться до конца. Борьба с этим процессом и с этим обвинением будет целью моей жизни. Целью борьбы за мою семью, за моих будущих детей и за моих родственников. Чтобы нигде никогда не говорили о том, что вот, дескать, Сергей – убийца», – сказал Аракчеев.
Юлия Болдырева, ИА «Росбалт-Юг»
www.rosbalt.ru/2007/12/28/444495.html

Б. Борисов. Аракчеева завтра освободят

«Нарочно раздуют дело,

налгут так, что, кажется –

подсудимым мало и виселицы,

а потом - милость: каторга;

если бы действовать без милости,

но хоть сколько-нибудь добросовестно,

то и под арест не за что было бы посадить» -

«Листок Народной воли» №1 за 1880 год

 

На встрече лидеров Единой России и Президента Медведева прозвучало такое, после чего можно было бы смело сказать: Аракчеева завтра освободят. Можно было бы сказать, но при одном небольшом условии: если бы мы жили в правовом государстве, где суды действуют «без милости, но хоть сколько-нибудь добросовестно». На встрече Медведева с руководством партии «Единая Россия» рассматривалась инициатива по внесению поправок в президентский законопроект о территориальной подсудности. Так, по словам Председателя Государственной Думы Бориса Вячеславовича Грызлова Государственная Дума собирается рассмотреть возможность передачи ряда дел в окружные военные суды и создать в окружных военных судах систему присяжных заседателей. Тем самым «будет использован потенциал коллегии присяжных заседателей, но при этом сохранится суть закона, а суть была в том, чтобы присяжные не боялись принимать решения о признании виновными или невиновными лиц, которые подлежат уголовному преследованию на территории наиболее сложных в террористическом плане территориальных образований» - ответил думцам Президент и преложил перенести рассмотрение этих дел в другие места, подальше от проблемных регионов, а также пообещал проконсультироваться с Председателем Верховного и Конституционного Суда - «на предмет их представлений о соответствии этой идеи общей архитектуре судебной системы нашей страны, а также о конституционности такого рода изменений».

Мнение Конституционного суда по этому вопросу, впрочем, давно известно. Оно было сформулировано судом в 2006 году в ходе выполнение политического заказа по делу лейтенанта Аракчеева. Дело Аракчеева сегодня - это такая лакмусовая бумажка для проверки всего нашего правосудия на проф. пригодность и добросовестность.  Напомню для тех, кто не следил за процессом - как и почему были отменены оправдательные вердикты лейтенанту Аракчееву. Первый оправдательный вердикт присяжных был отменен Верховным Судом по формальным основаниям: часть присяжных отобранных для процесса, как оказалось, были взяты из прошлогоднего списка - но сторона обвинения заметила это только после того, как коллегия вынесла оправдательный приговор. Злые языки утверждают, что эту мелкую, в общем, неточность допустили сознательно, чтобы иметь зацепку для отмены приговора. Во второй раз таких зацепок не нашлось, и для отмены оправдательного приговора присяжных пришлось пустить в действие орудие главного судебного калибра - Конституционный Суд Российской Федерации.

В числе поданных тогда  в суд документов есть прелюбопытнейшая жалоба. На неё стоит посмотреть повнимательней, так как именно она лучше всего отражает ту самую «волю чеченского народа» перед которой в итоге и склонила голову наша судебная система. В суд обратились гражданка Чеченской республики К.Г. Тубурова, с заявлением, что её и других чеченских граждан дискриминируют, так как (цитирую) «лишают граждан, проживающих в Чеченской Республике, возможности быть включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели и тем самым - права участвовать в отправлении правосудия ... и допускают формирование коллегии присяжных заседателей для рассмотрения дел о преступлениях, совершенных военнослужащими, на основании списков кандидатов от других регионов, что не  согласуется с требованием объективности присяжных заседателей и нарушает  права потерпевших на судебную защиту и равный доступ к правосудию».

Решая дело по жалобе гражданки Тубуровой  Конституционный Суд даже не делает вид, что он рассуждает «вообще о праве», и прямо пишет в Постановлении что: «непосредственным поводом для всех обращений послужило рассмотрение уголовных дел о такого рода преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики, Северо-Кавказским окружным военным судом» - а список этих дел всем известен - Аракчеев, Ульман, Буданов ...

Согласившись с мнением гражданки Тубуровой, суд почти дословно воспроизвёл её аргументы в своём Постановлении. Если исходить из этой правовой логики, то сейчас любой гражданин, проживающий Северо-Кавказском округе, скажем, в Ростовской области, имеет полное право подать жалобу в КС, о том, что существующий после решения КС от 6 апреля 2006 г. N 3-П порядок «лишил граждан, проживающих в Ростовской области возможности быть включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели по определённой категории дел и тем самым - права участвовать в отправлении правосудия, чем ограничил права обвиняемых на равный доступ к правосудию» - и суд, по хорошему, должен это заявление рассмотреть по существу. В Постановлении КС не содержится никаких указаний, что граждан проживающих в Чеченский республике дискриминировать никак нельзя, а вот граждан проживающих рядом в Ростовской области дискриминировать можно. А теперь догадайтесь - примет ли КС к рассмотрению такую жалобу от жителя Ростовской области Иванова Ивана Ивановича? И если не примет - то почему? Мы все знаем ответ на этот вопрос, и это очень грустный ответ.

Если вчитаться внимательно в Постановление КС, по которому оправдательный вердикт присяжных Аракчееву просто выкинули в мусорную корзину, то, по мнению КС, право граждан на справедливый и беспристрастный суд реализуемо только в том случае, если присяжные формируются в том субъекте федерации, где и произошло преступление, в данном случае в Чеченской Республике. Если же присяжные формируются по иному, то такой отбор присяжный, по мнению суда от 6 апреля 2006 «создавал бы опасность произвольного формирования коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела и тем самым не обеспечивал бы справедливое разбирательство дела беспристрастным судом».

Вопрос, был ли фактически допущен этот произвол или на этот раз  обошлось без произвола - ни Конституционный Суд, ни суд Верховный совершенно не заинтересовал. Они отменили оправдательный приговор, по существу на основании простого и недоказанного предположения, что этот произвол мог быть допущен, что само по себе является новым и смелым подходом к Правосудию.

Я и коллеги неоднократно писали ранее, что дело обстоит ровно наоборот, что никакой «опасности произвольного формирования коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела» при формировании сборной коллегии присяжных не возникает. Опасность такого «произвольного формирования  коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела» создал именно Конституционный Суд своим неправовым решением от 6 апреля 2006 г, которое фактически предписывало судебной системе  формировать коллегии присяжных по тяжким преступлениям не по военным округам, а по месту проведения операций анититеррора. То, что этот правовой бред Конституционного Суда просто не имеет шансов осуществиться, было ясно уже тогда, и, наконец, слава Богу, спустя три долгих года, дошло до властей предержащих. Теперь это мнение КС хотят тихо и без шума отправить на правовую свалку - будто и не было его никогда. То, что Конституционный суд является у нас инстанцией, на которую некуда пожаловаться кроме самого этого суда не даёт им право писать в своих решениях всякий несусветный бред, вроде того, что если судить военных, проводящих операцию анититеррора в местах проведения этих операций - и силами присяжных, набранных из местного «понуждаемого к миру» населения - то это будет куда как справедливей чем если судить военных судом присяжных в своём военном округе. А это - в пересказе на простые слова - именно то, что написано в этом скандальном Постановлении. Более того - на этом предположении, предположении из арсенала  редкостных юридических маразмов фактически основано всё решение КС. Уберите этот тезис из решения - и от многословного юридического словоблудия конституционных судей не останется ничего.

Проблема ещё в том, что и КС, и Верховный Суд, на деле, фактически трактуют кавказский конфликт в целом  как конфликт сугубо уголовный, которым он ни разу не является.  На Кавказе мы имеет конфликт не общеуголовный, а конфликт гражданский, выходящий за рамки собственно уголовного права. Двадцать пять амнистий, (или сколько там их было) боевикам, в том числе и самому высшему командному составу, амнистия командирам, отдающим приказы боевикам воевать с федеральными силами, отдающим приказы убивать - лучшее подтверждение того, что конфликт этот выходит за рамки узко понимаемого уголовного права. Уголовное право не может по преимуществу состоять из исключений из этого права - причём исключений, сделанных фактически по национальному признаку (!) - а вся правовая среда в зоне конфликта основана сегодня не на праве, а на таких массовых и адресных исключениях из него.  Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать биографии членов Правительства Чеченской республики. Если вы найдете там фигурантов, которых при строгом и точном применении Уголовного закона нельзя посадить пожизненно - буду вам весьма признателен. В такие конфликты на деле, по факту, вовлекаются не отдельные граждане, а всё население. Судить участников такого гражданского конфликта по месту этого конфликта присяжными, набранными из участников конфликта, - означает сразу и навсегда забыть о Правосудии. Ровно к той же позиции, позиции единственно разумной, сегодня склоняется и Президент и Государственная Дума - по -другому понять те речи в Кремле невозможно.

Консенсус исполнительной и законодательной власти по этому вопросу означает, что решение фактически уже принято. Предположу, что без сильного общественного давления наши судебные власти снова сделают вид, что всё это не имеет никакого отношения в делу Аракчеева. Вполне ожидаемое (увы...) отсутствие какой либо внятной реакции Верховного и Конституционного судов на данное решение является доказательством - именно доказательством, а не предположением - что сами прошлые решения Конституционного и  Верховного судов по делу Аракчеева изначально имели не правовой характер, не характер правовой нормы, обязательной для всех, а характер политического заказа, что применение его в отношении кого либо, кроме наших военных, не планировалось и не предполагалось, что, по существу, оно носит не характер толкования Закона и Конституции, а характер судебной расправы над заранее очерченным и заведомо известным  Суду  кругом лиц.

Простая отмена политического заказа на уничтожение лейтенанта Аракчеева переопределяет и смысл всех принятых по этому делу документов. Конституционный Суд, кстати говоря, оставил себе лазейку для отступления: «не исключается право федерального законодателя - пишет КС в том же Постановлении - определяя подсудность уголовных дел военным судам, в целях обеспечения объективности присяжных заседателей установить иные правила составления списков кандидатов в присяжные заседатели и соответственно им урегулировать порядок формирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных судах».

Не претендую на звание Учителя Истины, выскажусь, как я вижу процедуру освобождение лейтенанта Аракчеева. С учётом вновь выявленной воли Законодателя, которая по иному трактует подсудность дел военными судами, направляется запрос в КС, который просят высказаться о конституционности подобной нормы. Если эта норма признаётся конституционной, и суды присяжных - по мнению Конституционного Суда сформулированного с учётом этих новых обстоятельств - могут принимать решения и за пределами того субъекта федерации, где состоялось событие преступления, то данное решение может быть основанием для отмены Верховным Судом последнего обвинительного приговора лейтенанту Аракчееву, вынесенного профессиональным судьёй без участия присяжных, что, с учётом вновь выявленной и определённо высказанной воли Законодателя, грубо нарушило право обвиняемого на защиту и равный доступ к правосудию - и направление дела на новое рассмотрение уже с участием присяжных заседателей. Так могло бы обстоять дело в правовом государстве, которое судит граждан независимо от того, существует на обвинительный приговор авторитетный заказчик или такого заказчика нет.

Увы. Слишком многое говорит о том, что нам двигаться  до правового государства - как известному земноводному существу с клешнями до Парижа. И поэтому мы - с учётом этого печального обстоятельства - напишем заголовок по иному. Завтра суды присяжных в Северо-Кавказском окружном военном суде снова станут выносить законные вердикты: осудить подозреваемого или освободить его - в том числе без участия присяжных из Чечни. Виновен-невиновен. Точка. Но есть в России человек, по которому такой вердикт присяжных уже вынесен. И он ясно гласит: невиновен. Итак ... Дмитрий Анатольевич ... как Гарант, и всё такое. По этому делу после всего в четверг вами сказанного отмалчиваться уже просто неприлично. Мы ведь реалисты: мы не просим дать Аракчееву звание генерал-майора - это право у нас зарезервировано за совсем другой стороной конфликта. Мы даже не просим назначить его министром - это ведь тоже только для бывших боевиков Дудаева/Масхадова. Мы просим только одного. Ответьте наконец, как вам самому кажется: Аракчеева - завтра освободят?

Всего один знак вопроса - а какая пропасть между правом и произволом.

 

Примечания:

(1) «Как трижды нарушить Конституцию и остаться юристом» http://www.rus-obr.ru/discuss/182

(2) «Казус Квачкова» http://www.rus-obr.ru/discuss/1187

(3) Актёр и Сапёр http://www.rus-obr.ru/day-comment/3762

(4) Постановление Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2006 г. N 3-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" ...

(5) Встреча с руководством партии «Единая Россия» 19 ноября 2009 года

 

Русский обозреватель, 22.11.09

 

Боевики хотели показать, какие звери наши военные ("Коммерсантъ", № 226(3802) от 07.12.07)

В Северо-Кавказском окружном военном суде вчера продолжились прения сторон по делу офицеров 46-й бригады внутренних войск Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, обвиняемых в убийстве трех мирных жителей Чечни. Выступивший на них депутат Госдумы РФ и будущий представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин привел собственную версию событий. Он считает, что убийство мирных чеченцев совершили боевики, переодетые в форму российских военных. Таким образом, по мнению защитника, боевики пытались привлечь внимание делегации ПАСЕ к чеченским проблемам.
По версии обвинения, 15 января 2003 года под Грозным бойцы внутренних войск под командованием старшего лейтенанта Евгения Худякова и младшего лейтенанта Сергея Аракчеева задержали водителя "Волги" Шамиля Юнусова. Саму машину расстреляли, а потерпевшего Юнусова пытали, требуя признаться в связях с боевиками, а затем отпустили его. В тот же день подсудимые остановили на дороге "КамАЗ", в котором ехали жители селения Лаха-Варанды: водитель строительной фирмы "Кавказ" Саид Янгулбаев, а также рабочие Абдулла Джамбеков и Нажмуди Хасанов. Как утверждает обвинение, подсудимые расстреляли их, а потом сожгли машину, чтобы скрыть следы. Присяжные Северо-Кавказского окружного военного суда в 2004 и 2005 годах оправдывали подсудимых, но Верховный суд возвращал это дело на новое рассмотрение. В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни военными, должны рассматриваться без участия присяжных. В ходе третьего процесса, продолжающегося с декабря 2006 года, обвинение потребовало приговорить Евгения Худякова к 20 годам, а Сергея Аракчеева — к 18 годам лишения свободы.
Выступление защитников началось приблизительно через час после начала заседания. Сначала председательствующий разрешил прибывшим в зал суда многочисленным съемочным группам провести протокольную съемку. Затем суд разъяснил обвиняемым их право на участие в прениях и отчитал защитников Дмитрия Рогозина и Алексея Дулимова за неявку на заседания. После этого суду пришлось объявить перерыв для того, чтобы адвокаты смогли определиться с порядком выступления, и лишь после этого слово взял Дмитрий Рогозин.
Господин Рогозин начал выступление с воспоминаний. "В этом зале мы часто слышали один и тот же вопрос к свидетелям: 'Чем вам запомнилось 15 января 2003 года?'. Мне этот день запомнился тем, что он был днем приезда в Чечню совместной рабочей группы Думы—ПАСЕ с моим участием. И Аракчеев, командир саперной роты, в этот день участвовал в расчистке дороги, по которой должна была проехать международная делегация. Он никак не мог находиться в другом месте, он должен был обеспечивать безопасность,— сказал господин Рогозин.— И когда я узнал, что один из тех офицеров, которые обеспечивали нашу безопасность, находится под следствием, я решил участвовать в его защите".
Продолжая, господин Рогозин отметил, что не только личные обязательства заставили его стать защитником офицера, но и масса противоречивых и сомнительных доказательств, имеющихся в материалах дела. По его словам, следствие не стало эксгумировать трупы, чтобы установить, были ли эти люди убиты из оружия, принадлежавшего подсудимым. Кроме того, "мы имеем десятки свидетелей, которые говорят, что Аракчеев не мог быть с Худяковым, что он был в части: получается, что сторона обвинения предпочитает посадить невиновных офицеров в тюрьму".
Обращаясь к суду, господин Рогозин высказал предположение, что чеченские строители, скорее всего, были убиты боевиками одной из диверсионных групп, которые, по информации защитника, в то время, переодеваясь в форму российских военнослужащих, совершали множество преступлений в Чечне. Но и на этом защитник не остановился, он предположил, что преступление было совершено специально к приезду комиссии ПАСЕ в республику, и назвал случившееся диверсией. "Я убежден, что убийство мирных чеченцев было совершено для того, чтобы вызвать негативные эмоции среди местных жителей и показать комиссии ПАСЕ, какие звери русские военные, какие грубые нарушения прав человека происходят на территории Чечни",— подытожил господин Рогозин. Завершая выступление, он попросил суд полностью оправдать офицеров.
Илья Ъ-Ливада, Ростов-на-Дону
www.kommersant.ru/doc.aspx

Борис Борисов. Актёр и Сапёр

Мы требуем одного: освободите русского офицера Аракчеева. Амнистируйте  осуждённых офицеров — всех до единого.  Сейчас. Немедленно. Не ожидая  завершения «политического процесса» в Грозном между бандитами старыми  и бандитами новыми.

Ахмед Закаев, актёр

Справка:

Родился  в 1959 г. в Казахстане.

В 1981–1990 гг. — актер Грозненского драмтеатра.

С 1991 г. председатель Союза театральных деятелей Чечни, член правления Союза театральных деятелей России.

С 1995 г. (Первая чеченская) полевой командир.

В 1996 г. участвовал в подготовке Хасавюртовских соглашений.

Дважды, в составе чеченской делегации в качестве вице-премьера правительства Ичкерии встречался с президентом Борисом Ельциным.

В 1997 г.   баллотировался в президенты Чечни.

В 2000 г. (Вторая чеченская) ранен и выехал за границу.

С 2001 г. спецпредставитель Аслана Масхадова.

С декабря 2002 г. проживает в Великобритании, где получил политическое убежище.

Обвиняется Россией по ст.208 ч.1 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), ст.279 (вооруженный мятеж), ст.317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов) ст.209 ч.1 (бандитизм), ст.33 ч.4 и ст.295 (подстрекательство к посягательству на жизнь лица, осуществляющего предварительное расследование), ст.205 ч.3 (терроризм при отягчающих обстоятельствах), ст.105 ч.2 (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), ст.30 ч.3 и ст.105 ч.2 (покушение на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), ст.206 ч.3 (захват заложников при отягчающих обстоятельствах), ст.162 ч.3 (разбой при отягчающих обстоятельствах) УК РФ.

Ахмед Закаев — последний оставшийся в живых полевой командир из «большой семёрки» непримиримых 90-х: (Басаев, Гелаев, Масхадов, Радуев, Хоттаб, Бараев, Закаев). С 2002 года постоянно проживает в Лондоне, где получил статус политического беженца.

В 1995–96 годах Закаев командует так называемым «Юго-Западным фронтом» в районе Урус-Мартана, имея в составе до 2000 боевиков. Под его началом в разное время воюют  полевые командиры Доку Умаров (пока жив) и Иса Мунаев (уничтожен в 2000 году в Грозном). Активный участник нападения на Грозный 1996 года. Одним из первых, наряду с Басаевым и Гелаевым, стал практиковать уничтожение чеченцев, сотрудничающих с федеральными властями, в том числе чеченских милиционеров. Начиная с первой чеченской войны и по настоящее время  поддерживает тесные контакты с Борисов Березовским.

«Мы с Борисом Березовским являемся единомышленниками в том, что российско-чеченскому конфликту нет военного решения, что у России как империи нет будущего» — говорит А.Закаев.

Из материалов обвинения «единомышленника»:

«В августе 1996 года банда, возглавляемая Закаевым А.И., совместно с аналогичным формированием под руководством Гелаева Р.,  ... осуществили нападение на железнодорожный вокзал города Грозного. В ходе нападения членами обеих банд, действующих по единому умыслу, были убиты более 300 сотрудников милиции ... и гражданских лиц». «В период с декабря 1999-го по февраль 2000 года члены банды под руководством Закаева А.И., осуществляя противодействие сотрудникам правоохранительных органов и военнослужащим федеральных войск РФ на территории города Грозного ... В результате 21 сотрудник милиции и военнослужащий были убиты».

Годом ранее, в 1998 году, Закаев присутствует на инаугурации губернатора Красноярского края Александра Лебедя, будучи приглашен в качестве почетного гостя.

В 2001 году, во время второй чеченской, в рамках инициативы Владимира Путина о сдаче боевиками оружия, по поручению А.Масхадова ведёт переговоры с полпредом  президента РФ в Южном федеральном округе Виктором Казанцевым об условиях урегулирования ситуации в Чечне, в том числе в ноябре 2001 года встречается с Казанцевым в  Москве.

Встреча закончилась ничем и была позднее охарактеризована участниками как «продуктивный диалог глухого со слепым». Политически встреча подвела закономерный итог большому этапу попыток умиротворения Кавказа путём переговоров с сепаратистами.  В нашей кавказской  политике в 2001–2002 годах столкнулась позиция группы  Березовского-Рыбкина («Надо договариваться с теми, кто оказывает серьезное вооруженное сопротивление» — И. Рыбкин (1) — эта позиция тогда доминировала в российских олигархических СМИ  и в политической практике всего предыдущего десятилетия, чем провоцировала бесконечную войну) и позиция Путина («Мочить в сортире», плюс широкая амнистия сложившим оружие). Именно в этот момент на свет появилось множество планов «урегулирования в Чечне» — план Рыбкина (быв. секретаря Совбеза России), план Хасбулатова,  Немцова, Явлинского, Примакова, план от вездесущего Збигнева Бжезинского, план Аслаханова. Закаев прилетел в Москву с планом Масхадова, предусматривающим, как и в первую чеченскую, «прекращение огня», а фактически — прекращение операций федеральных сил на территории Чечни. Все эти планы предусматривали в качестве единственного легитимного политического партнера для переговоров только представителей непримиримой оппозиции — Масхадова и полевых командиров. Фактически все эти планы имели характер явной или замаскированной капитуляции перед сепаратистами. Международные планы урегулирования шли ещё дальше: «Если российский президент утверждает, что в Чечне — международный терроризм, то в Чечню надо вводить международные разъединяющие силы». Встреча Закаева с Казанцевым в Шереметьево была фактически последней попыткой реанимировать этот «переговорный процесс», примирение с сепаратизмом. Одновременно с этими переговорами Закаев был объявлен прокуратурой в международный розыск.

В 2002 году за рубежом Закаев активно контактирует с влиятельными международными структурами (ПАСЕ, НАТО, причем его принимают на уровне первых лиц, таких как Генсек НАТО) и с трибуналом по бывшей Югославии (который тогда возглавляла Карла Дель Понте — Carla Del Ponte) с намерением возбудить международный уголовный процесс против руководства России и её высших военноначальников по типу Гаагского трибунала. В интервью ВВС Закаев заявил,  что он ищет «возможности и сторонников для организации международного трибунала по военным преступлениям в Чечне». В конце 2002 года его бурная активность была прервана — он был арестован в Дании по запросу России во время «Всемирного чеченского конгресса», который проходил в Копенгагене 28–29 октября  (сразу после громкого теракта на Дубровке), затем было возбуждено дело об его экстрадиции в Россию в Лондоне. Адвокатские расходы, связанные с защитой  Закаева, взял на себя «Фонд гражданских свобод» Бориса Березовского.

Некоторые источники прямо связывают активизацию преследования Закаева со стороны России с его усилиями, направленными на возбуждение международного уголовного преследования против российских военных и официальных лиц, и, разумеется, с терактом в Театральном центре на Дубровке («Норд-Ост», 23–26 октября 2002 года). Только наивный может думать, что организованный Закаевым конгресс только по чистой случайности был запланирован ровно на те дни, когда следовало политически  зафиксировать результаты самого крупного теракта в истории Москвы и снова выдвинуть себя как единственного легитимного партнёра для новых «мирных переговоров» — под вой международного сообщества о «мирных предложениях Масхадова-Закаева» и «неуступчивом Кремле». Не бывает таких совпадений в политике. Организаторы конгресса и их хозяева  в Вашингтоне определённо знали о подготовке в Москве крупнейшего теракта — хотя могли и не знать деталей. Международные силы, стоящие за Закаевым, впрочем, не замедлили проявить себя сами: за Закаева активно вступились американские политики Збигнев Бжезинский и Александр Хейг: «Закаев — это борец за мир, и его нужно освободить». Политический расчёт, стоящий за этим терактом, сегодня достаточно очевиден: любым путём провалить путинский план понуждения Чечни к миру силой, заставить Владимира Путина сесть за стол переговоров с сепаратистами. Путин выдержал.

Со стороны России был задействован  самый высший политический калибр: Владимир Путин отменил свой государственный визит в Данию как демарш против разрешенного Данией «Всемирного чеченского конгресса»,  77 из 99 делегатов которого российская прокуратура причислила к международным террористам и потребовала их немедленного задержания и выдачи.

Как всегда, в этой истории была хорошо заметна скоординированность действий как самих террористов, так и их политического крыла на Западе, представленного Закаевым, структур Березовского, друзей сепаратистов из ПАСЕ и других европейских организаций, их американских хозяев, и, наконец, нашей пятой колонны. Широко известно письмо в  защиту Закаева, которое из россиян подписали Иван Рыбкин, Сергей Ковалев, Елена Боннэр, Владимир Буковский и  Борис Немцов. Это письмо «правозащитников» появилось, невзирая на завуалированные угрозы Закаева о возможности терактов на ядерных объектах России, которые он позволил себе во время конгресса.

В уже упомянутом интервью ВВС от 23.12.2002 на вопрос «Как Вы относитесь к президенту России В. Путину?» Закаев ответил: «Если в двух словах, отношусь к нему как к палачу своего народа». О Кадырове-старшем он высказывался так:  «У Кадырова нет будущего в Чечне. Никогда никакого назначенца из Москвы чеченцы не признают. Такие попытки продолжаются с 1991 года, и ничего не получается».  Позднее его мнение о властях Грозного существенно изменилось: «Проживающий в Лондоне эмиссар чеченских сепаратистов Ахмед Закаев признает легитимность новых властей Чечни и готов сотрудничать с ними. Об этом он заявил в интервью Русской службе Би-би-си. "Не считаться с реальностью, которая существует — это не только политически безграмотно, это вредно для всего и для всех", — считает Закаев. По его словам, на сегодняшний день Рамзан Кадыров — это человек, которого Россия назначила президентом, доверила руководство в республике, и за ним стоит огромная страна. "Признаем мы друг друга или не признаем, суть от этого не меняется"» (2).

По словам Закаева, по результатам его недавних переговоров в Осло с представителем Кадырова Абдурахмановым  «руководство Ичкерии» (то есть Закаев с его полевыми командирами) приняло решение о прекращении «силами сопротивления»  вооруженных действий на территории Чечни с 1 августа 2009 года против чеченской  милиции. О прекращении силовых акций против федеральных сил ничего не сообщается.

«Я очень доволен этой встречей, прежде всего потому, что наконец-то начался процесс, который, я надеюсь, приведет к долгожданной политической стабильности в Чечне, — заявил Закаев. — Я очень надеюсь, что с этого дня чеченцы больше никогда не будут друг в друга стрелять». О стрельбе по не-чеченцам — будет ли она прекращена, закончится ли минная война против федеральных сил, которая никогда не прекращалась — ничего не сообщается.

Так, 26 января этого года спецслужбы  сообщали о том, что в Дагестане в ходе спецоперации был ликвидирован полевой командир Иса Хадиев, который действовал по поручению Закаева и должен был воссоздать вооруженную группировку на Северном Кавказе, подчинённую лично Закаеву.  Сам Закаев свою причастность к созданию этих новых вооруженных отрядов отрицает. Также в начале января в Чечню вернулся родной брат Ахмеда Закаева — Бувади Закаев. Безопасность ему гарантировал  президент Чечни Рамзан Кадыров.

 

Сергей Аракчеев, сапёр

Аракчеев Сергей Владимирович, (4) 1981 г.р., лейтенант, командир инженерно-саперной роты в/ч 3186 (дивизия им. Ф.Э.Дзержинского).  Награжден медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова. Лично, с риском для жизни разминировал более 25 взрывных устройств, среди которых были особо опасные боеприпасы.  Получил контузию в ходе выполнения боевой задачи в Чечне.

Обвинён в том, что вместе с лейтенантом Евгением Худяковым 15 января 2003 года они в ходе выполнения боевой задачи по патрулированию окрестностей Грозного остановили автомобиль «КАМАЗ» и «по мотиву межнациональной розни» убили трех чеченцев.

Коллегия присяжных Северо-Кавказского окружного военного суда дважды, в 2004 и в 2005 году выносила оправдательный вердикт военнослужащим в связи с их непричастностью к совершению данного преступления. Обвинение потерпело настоящую катастрофу с вещественными доказательствами вины военнослужащих: все до одной гильзы, собранные следствием на месте происшествия, как оказалось, не имели отношения к оружию обвиняемых, важная, по мнению следствия улика — пробитая шина БТР, найденная на месте происшествия, при ближайшем рассмотрении оказалась от совершенно другой машины, следствием не был установлен даже тип и калибр оружия, из которого были убиты потерпевшие, следствие (и суд), сославшись на «сложную обстановку в Чечне», отказалось делать эксгумацию тел погибших и баллистическую экспертизу — основу любого приговора по  делам такого рода, а журнал выхода боевых машин прямо говорил о том, что Аракчеев в момент происшествия находится в совершенно другом месте. Зато следствие располагало показаниями местного жителя, который опознал военнослужащих — которых видел ночью в камуфляже и в черных масках на лице — спустя два года, «по глазам». Присяжные — многие сами родом с Кавказа — не поверили таким «доказательствам».  Однако оба оправдательных приговора были отменены Военной коллегией Верховного Суда РФ и направлены на рассмотрение «профессионального судьи» без участия присяжных заседателей. 27 декабря 2007 года судья Северо-Кавказского военного суда Цыбульник В.Е. приговорил лейтенантов дивизии им. Ф.Э.Дзержинского Сергея Аракчеева к 15 годам лишения свободы, а Евгения Худякова — к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Для того, чтобы посадить наконец наших военных и выполнить, по словам главы Чечни Кадырова, «волю чеченского народа», властям пришлось нарушить и Конституцию и закон, лишить военнослужащих (не всех, а только воевавших в Чечне) права на суд присяжных, неправомерно придать данной норме обратную силу и совершить другие тяжкие преступления против подлинной законности и правосудия. (5)

Позор этого приговора тяжким пятном лежит на всём российском правосудии. Такие приговоры создают правовую базу для будущих массовых судебных расправ над теми нашими военными, которые служили в Чечне, в Афганистане,  в Таджикистане, ровно по образцу судебных расправ над военнослужащими Советской армии, ветеранами и героями Великой Отечественной войны, которые давно уже стали нормой в Евросоюзе, в республиках Прибалтики. Подобные приговоры аукнутся нам десятки лет спустя, давая материал все новым и новым желающим «осудить Россию за чудовищные преступления». Подобные приговоры сегодня поощряют сепаратизм и терроризм на Северном Кавказе, шовинистические требования и  притязания горских авторитетов на абсолютную личную власть, произвол  и безнаказанность.

Ахмед Закаев — это лидер непримиримого вооруженного сопротивления в Чечне, организатор массового уничтожения и российских военнослужащих, и чеченских милиционеров, и мирных лиц, лидер тех боевиков, кто, к примеру,  минировал чеченскую столицу. Сергей Аракчеев — это тот, кто с риском для своей жизни разминировал дороги, снимал мины, поставленные в итоге людьми Масхадова и Закаева.

Боевик, который  «напал на ЖД вокзал Грозного и убил более 300 милиционеров» — может быть завтра помилован. За него обещал «замолвить слово перед Медведевым» сам Рамзан Кадыров. Русский офицер, который  ложно обвинён в убийстве «трёх мирных чеченцев» — в заключении. Сегодня Закаева настойчиво приглашают в правительство ЧР, а Сергей Аракчеев отбывает 15-летнее заключение в колонии г. Скопин. Кто, кроме нас, «замолвит слово перед Медведевым» за русского офицера?

Под гарантии Рамзана в Грозный уже вернулись такие видные деятели «непримиримых», как Умар Ханбиев, бывший представитель Масхадова за рубежом, глава Минобороны Ичкерии Магомед Ханбиев  (командующий Национальной гвардией, затем министр обороны в правительстве Масхадова) начальник личной охраны Аслана Масхадова Шаа Турлаев и десятки других. Никто не считает уничтоженных ими военнослужащих, милиционеров, мирных жителей, не вменяет им многочисленные зверства, совершенные ими и их подчинёнными за десять лет войны.

В Грозном разница между бандитами старыми и бандитами новыми — лишь в том, в каком году они сменили флаг.  Мы не призываем кары на голову Ахмеда Закаева. Если честно признаться, то Закаев — не больший «сепаратист», «бандит»  и «террорист», чем нынешний  глава республики Кадыров и многие уважаемые члены его правительства.  Среди властей  Грозного есть лица, воевавшие против России так же решительно как и  Закаев. Если уж они там — пускай возвращается и Закаев. Возвращайте кого угодно — хоть воскресшего из мёртвых Дудаева.

Мы требуем одного: освободите русского офицера Аракчеева. Амнистируйте  осуждённых офицеров — всех до единого.  Сейчас. Немедленно. Не ожидая  завершения «политического процесса» в Грозном между бандитами старыми  и бандитами новыми.

 

================================================

(1)  http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/62n/n62n-s38.shtml

(2)  http://www.lenta.ru/news/2009/07/25/zakaev/

(3) При цитировании высказываний Закаева использованы материалы А.Политковской последних десяти лет и материалы сайта www.zakaev.ru

(4)  См. подробней о деле Аракчеева и Ульмана

http://www.rus-obr.ru/discuss/182  а также http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=2324

(5) Сведения о местонахождении Сергея Аракчеева :  http://www.arakcheev.info/help

Источник

 

Бывший офицер остаётся за решёткой ("Независимая газета", 29.08.08)

Защита Аракчеева считает, что за две чеченские кампании не должен отвечать один сапер
 
2008-08-29 / Виктория Кручинина
Вчера Верховный суд РФ оставил без изменения кассационную жалобу на приговор по делу бывших военнослужащих Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, осужденных за убийство мирных жителей в Чечне. На заседании суда защитой снова были сделаны заявления о политической подоплеке этого процесса.
В ходе вчерашнего заседания Верховного суда Сергей Аракчеев и его защитники потребовали отмены несправедливого, по их мнению, приговора, указывая на многочисленные нарушения в ходе следствия и суда. Адвокат Дмитрий Аграновский сообщил, что с 2003 года Сергей Аракчеев дважды был полностью оправдан присяжными заседателями, однако эти приговоры были оспорены. Более того, по словам защитника, «так как не был достигнут нужный результат (имеется в виду обвинительный приговор от присяжных. – «НГ»), у нас вообще изменили законодательство». Аграновский напомнил: «Теперь запрещено слушать дела с участием присяжных заседателей в отношении военных, служивших в Чечне».
Адвокат утверждал: обвинительный приговор – это «не правовое, а безусловно политическое решение». Закончил защитник свою речь перед судьями патетической фразой: «Офицер Аракчеев не виновен. Нельзя приносить его в жертву ложно понятой политической целесообразности».
Кроме того, адвокат напомнил суду, что так и не были произведены эксгумация трупов и баллистическая экспертиза. «Мы просили, чтобы эксперты провели осмотр тел погибших. Нам отказали, аргументируя запретом на это президента Чечни Кадырова», – сказал защитник. Между тем обвинение, конечно, наоборот, настаивало на том, что приговор отменять нельзя. В итоге коллегия из трех судей не усмотрела законных оснований в требовании Сергея Аракчеева пересмотреть приговор. Однако защита сдаваться не намерена. «Мы не потерпим такой несправедливости. Сейчас получается, что за две чеченские кампании несет ответственность сапер», – возмутился адвокат. Комментируя приговор, Аграновский отметил, что отказ суда пересмотреть дело был весьма ожидаем.
Напомним, Сергей Аракчеев и Евгений Худяков приговорены соответственно к 15 и 17 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Аракчеев сейчас сидит в ростовском СИЗО, а Худяков находится в розыске. Впрочем, их дело далеко не уникально. Можно вспомнить, например, дело Эдуарда Ульмана. Его также обвиняли в убийстве чеченских мирных жителей. И здесь суд присяжных дважды оправдывал военных, но Военная коллегия Верховного суда РФ оба раза эти решения отменяла. В итоге Ульман все же получил 14 лет лишения свободы.
Заметим, что версию адвоката о политической подоплеке дела Аракчеева и Худякова, судя по всему, косвенно подтверждает странное нежелание ряда экспертов, обычно охотно комментирующих для «НГ» любые события, идти на контакт. Услышав слова «Аракчеев», «Кадыров», «Чечня», они тут же дружно признавались, что «не в курсе дел».
www.ng.ru/politics/2008-08-29/3_officer.html

В деле Аракчеева открылись президентские обстоятельства

Обвинение офицера в убийстве трех чеченцев могут пересмотреть
 
Адвокат бывшего офицера внутренних войск Сергея Аракчеева, осужденного на 15 лет колонии строгого режима за убийство трех мирных чеченцев, настаивает на дополнительном расследовании и пересмотре его дела. Основанием для этого послужили результаты исследования осужденного Аракчеева на полиграфе и заключения медэкспертов. В официальных ведомствах предпочитают пока не комментировать ситуацию. Между тем недавнее заявление президента Дмитрия Медведева о дополнительном изучении дела Аракчеева позволило адвокатам осужденного надеяться на положительное решение.
 
"10 ноября мы направили в Генеральную прокуратуру ходатайство о новом расследовании дела Сергея Аракчеева. Подобные основания дает ст. 413 УПК — в связи с вновь открывшимися обстоятельствами",— рассказал "Ъ" его адвокат Дмитрий Аграновский. По его словам, поводом для обращения стали результаты исследований эксперта-полиграфиста и медицинских экспертов. "Эксперт специально отправился в колонию, где содержится мой подзащитный, и в течение пяти часов опрашивал его на детекторе лжи. Исследование показало, что Сергей Аракчеев не имеет отношения к гибели чеченцев — не было подтверждено, что он находился на месте преступления и стрелял в них",— пояснил адвокат. Он также добавил, что в ходатайстве имеются свидетельства медэкспертов, указывающих на то, что результаты предыдущих экспертиз не могли служить доказательством в суде, поскольку вскрытия не было, а экспертизу тел провели через четыре месяца после смерти людей.
 
"Ходатайство готовилось уже довольно давно, оно занимает 25 страниц машинописного текста. Однако его подачу ускорило заявление президента Дмитрия Медведева, пообещавшего на встрече с блогерами вернуться к изучению обстоятельств дела Сергея Аракчеева. Теперь мы надеемся на более объективное расследование",— пояснил адвокат.
 
В Генеральной прокуратуре и Верховном суде воздержались от каких-либо комментариев в связи с обращением адвоката Аграновского. По словам других защитников, исследование на полиграфе является недостаточным доказательством, поэтому вряд ли может стать основанием для пересмотра дела. "С другой стороны, дело Сергея Аракчеева является политическим, поэтому прокуратура может принять иное решение",— уточнил один из экспертов.
 
Напомним, по версии обвинения, 15 января 2003 года возле Грозного бойцы внутренних войск МВД под командованием старшего лейтенанта Евгения Худякова и младшего лейтенанта Сергея Аракчеева остановили автомобиль "Волга", за рулем которого находился Шамиль Юнусов. Евгений Худяков приказал водителю и пассажирам выйти из машины, после чего обыскал Шамиля Юнусова, заставил сесть в БТР, а сам расстрелял автомобиль из автомата. Водителя привезли в военную часть, где долго допрашивали и пытали, добиваясь признания его связи с боевиками. После этого подсудимые остановили "КамАЗ", в котором ехали трое жителей селения Лаха-Варанды — Саид Янгулбаев, Абдулла Джамбеков и Нажмуди Хасанов. Подсудимые расстреляли их, а потом подорвали и сожгли машину. Защита, в свою очередь, настаивала на отсутствии каких-либо прямых доказательств вины офицеров.
 
Присяжные дважды оправдывали военных, однако 27 декабря 2007 года Северо-Кавказский окружной военный суд признал Сергея Аракчеева и Дмитрия Худякова виновными в убийстве трех мирных жителей и назначил им 15 и 17 лет в колонии строгого режима соответственно. При этом ни Аракчеев, ни Худяков, который на вынесение приговора не явился и находится в розыске, не признали своей вины. Впоследствии приговор был обжалован в Верховном суде, но в августе 2008 года тот оставил его в силе.
 
Как отметил адвокат Аграновский, "Сергею не в чем каяться и просить прощения, так как очевидно, что он не совершал этого преступления". По словам адвоката, его подзащитного сделали "крайним за все преступления, совершенные на той войне, и это уже ясно как русским, так и чеченцам". Теперь он требует лишь "справедливого рассмотрения дела".
 
Татьяна Сербина, Ростов-на-Дону; Владислав Трифонов

http://www.kommersant.ru/doc-y/1812850

 

Виктор Милитарёв. Гоу хоум!

Подлость, которую мы все ожидали, несмотря на некоторые надежды на пробуждение совести у «судей», все-таки свершилось — Северо-Кавказский окружной военный суд в Ростове-на-Дону признал Сергея Аракчеева и Евгения Худякова виновными в совершении преступления, которое они не совершали, и приговорил их к натуральным сталинским срокам в 15 и 17 лет.

Не буду описывать обстоятельства дела. Они описывались многократно. Рекомендую, например, недавнюю статью Владимира Тора у нас на АПН. Буду говорить только о субъективной стороне дела.

Я занимаюсь защитой Сергея Аракчеева и Евгения Худякова уже не первый год. Я горжусь тем, что мне удалось внести хотя бы маленький вклад в эту защиту. Летом 2006 и зимой 2007 я организовывал митинги в защиту Сергея и Евгения.

Весной 2007 мне удалось познакомить жену Сергея Аракчеева Людмилу с моими друзьями Дмитрием Рогозиным и Петром Милосердовым. Дмитрий стал общественным защитником Сергея и Евгения, Петр вывел Людмилу на своего друга Дмитрия Аграновского, ставшего адвокатом Сергея.

Все это я пишу не для того, чтобы похвалиться, а для того, чтобы заявить свою позицию. Я убежден, что Сергей и Евгений абсолютно невиновны. У них стопроцентное алиби.

Обвинение основывается на лжесвидетельстве Юнусова и на выбитых под пытками лжесвидетельствах русских солдат, которые на суде от своих показаний отказались.

Любому нормальному суду очевидна невиновность Аракчеева и Худякова.

Очевидна она и нашим властям. Иначе бы они не дезавуировали под надуманными предлогами два оправдательных приговора судов присяжных, и не передавали бы дело в военный суд, судя по всему, абсолютно зависимый от телефонного права и генеральной линии партии власти.

И дело даже не в том, что произошло на самом деле. Судя по всему, в бандитской разборке между чеченскими криминальными группировками погибло несколько человек, и виновная сторона, отмазываясь от кровной мести, решила перевести стрелки на абсолютно беззащитных людей — военнослужащих российской армии в Чечне.

Дело даже не в том, что с момента этого блядского приговора ни один милиционер или военный, отбывающий «командировку» в Чечне, не может себя чувствовать защищенным от клеветнических обвинений.

Дело в другом.

Дело в том, что власти бандитской республики Ичкерия, лживо именующие себя властями Чеченской республики в составе РФ, требуют от кремлевских властей русской крови в качестве платы за свою вербальную лояльность Кремлю.

А кремлевские власти согласны на эту плату и, пользуясь беспределом административного ресурса и телефонного права, приносят требуемые ичкерийскими паханами кровавые жертвы.

И это главное.

Что с этим можно сделать?

Сегодня, пока мы не у власти, почти ничего. Сегодня мы можем митинговать, собирать подписи под письмами протеста, да жаловаться в международные суды. Мы можем также задумываться, достойна ли подобная предательская власть уплаты налогов и службы в армии. Но больше мы, увы, пока ничего не можем.

А если все-таки произойдет чудо, и мы все-таки придем к власти, то первым делом мы не только освободим Сергея и Евгения и других невинных жертв кремлевско-ичкерийских подлостей. Но и подпишем декрет о независимости России от бандитской республики Ичкерия. И проведем с этим бандитским государством государственную границу. По Тереку, разумеется. Ведь нынешние Надтеречный, Наурский и Шелковской районы ЧР являются нашим российским неотъемлемым достоянием.

А потом мы выселим граждан бандитской республики в три дня на их историческую родину. И пусть они там делают, что хотят. И переводят стрелки друг на друга. И ищут козлов отпущения внутри своей дружной, сплоченной среды. А мы уж проживем как-нибудь без них. Мирно, тихо и богобоязненно, во всяком благочестии и чистоте.

АПН. 2007 год.

Генерал армии Варенников: Дело Аракчеева напоминает выборы на Украине (ИА "Росбалт", 25.07.08)

МОСКВА, 25 июля. Существует множество веских аргументов в пользу невиновности офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, дело которых в понедельник начнет рассматривать Верховный суд РФ. Об этом корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» заявил президент Международной лиги защиты человеческого достоинства и безопасности, Герой Советского Союза, бывший главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель министра обороны СССР, генерал армии Валентин Варенников.
По его словам, «есть масса доказательств невиновности Аракчеева и Худякова». «Во-первых, в момент убийства они, согласно записям в журнале выхода боевых машин, находились в совершенно разных местах. Во-вторых, как вы помните, ставился вопрос об эксгумации тел погибших, но в ней было отказано. А ведь ранее в теле одного из убитых был обнаружен патрон калибра 7,62 мм. В то время когда у Аракчеева, Худякова и всех в их окружении было оружие, рассчитанное на калибр 5,45. В-третьих, совершенно нет свидетелей, которые аргументированно могли бы подтвердить вину осужденных», — заявил Варенников.
Именно поэтому он не ставит это дело в один ряд с делами Ульмана и Буданова. «Там имел место сам факт совершения преступления. Здесь невиновные и дважды оправданные люди получают сроки 15 и 17 лет, — отметил он. — Я думаю, все, что делается в отношении Аракчеева и Худякова, имеет корни за рубежом, идет со стороны людей, не заинтересованных в крепости России и защите у нас человеческого достоинства».
«Вообще ситуация с этим делом мне очень напоминает то, что было на Украине. Там тоже дважды выбрали Януковича, но эта баронесса, Юлия Тимошенко, сказала: будем голосовать, пока не выберем Ющенко. Так и здесь, под влиянием извне, кто-то говорит: будем судить, пока не посадим», – добавил Валентин Варенников.
«Я знаю, что такое несправедливость. Я сам отсидел по сфабрикованному делу. Я хорошо знаком с Дмитрием Аграновским, адвокатом Аракчеева, и готов совместно с ним, оказывая посильную помощь, добиваться справедливости даже в том случае, если Верховный суд подтвердит приговор. Хотя думаю, что надежда на оправдание в Верховном суде в понедельник все же есть, несмотря на то, что его военная коллегия, видимо, в силу каких-то своих, непонятных мне, принципов, иногда бывает несправедлива», – подытожил генерал армии.
Напомним, после событий августа 1991 года Варенников был обвинен в измене родине. Когда в феврале 1994 года лица, проходившие по делу ГКЧП, были амнистированы Государственной думой в обмен на роспуск парламентской комиссии по расследованию трагических событий сентября—октября 1993 года, из всех участников августовских событий Варенников отказался от амнистии и настоял на том, чтобы Верховный суд России рассмотрел его дело. Военная коллегия Верховного суда не нашла состава преступления в его действиях и вынесла оправдательный приговор. Генеральная прокуратура вынесла протест на приговор Военной коллегии. Тогда делом Варенникова занялся высший судебный орган страны — президиум Верховного суда. Тщательно и всесторонне изучив обстоятельства дела, президиум снял с Варенникова все обвинения в измене Родине. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.
Верховный суд РФ 28 июля начнет рассмотрение кассации по приговору, вынесенному Северо-Кавказским окружным военным судом в отношении офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, предусматривающему 15 и 17 лет лишения свободы соответственно по обвинению в убийстве жителей Чечни во время несения военной службы на территории республики. Как рассказал ранее корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский, «по итогам рассмотрения кассации приговор либо будет отменен, на что мы надеемся, либо вступит в законную силу». Аграновский отметил, что даже в случае утверждения приговора сторона защиты продолжит его оспаривать в более высоких инстанциях, включая Европейский суд в Страсбурге.
В случае утверждения приговора Сергей Аракчеев, содержащийся сейчас в ростовском СИЗО, будет отправлен в одну из российских колоний отбывать наказание. Сам осужденный требует полной отмены приговора с возвращением себе воинского звания и всех государственных наград, которых был лишен в соответствии с приговором. Вопрос о помиловании Аракчеев решительно отвергает, настаивая на своей невиновности. Напомним, его напарник Евгений Худяков не явился в зал суда на оглашение приговора, и сейчас о его местонахождении ничего не известно.
www.rosbalt.ru/2008/07/25/507566.html

Государство против лейтенанта

“Пусть никто не надеется, что отступлюсь или сломаюсь”
Долгих семь лет государство пытается доказать вину лейтенанта. Долгих семь лет лейтенант упрямо повторяет: невиновен. Я расскажу вам историю этого долгого противостояния.

 
Аракчеев: лейтенант... и заключенный.
 

 

Следствие

15 января 2003 года в окрестностях Грозного вооруженные люди в масках на двух БТР остановили 31-ю “Волгу”, в которой находились пятеро местных жителей — мужчина и четыре женщины. Всех заставили выйти из машины, мужчину обыскали, связали и увезли. Женщин оставили на дороге.

Прошло несколько часов.

Неподалеку, на проселочной дороге был обнаружен сгоревший “КамАЗ”, в километре от него, в кустах — трупы троих мужчин.

Следствие быстро восстановило картину преступлений.

По его версии, 15 января 2003 года два лейтенанта внутренних войск — сапер Сергей Аракчеев и разведчик Евгений Худяков с бойцами — на месте гибели командира разведроты поминали товарища, понятно — пили. Тогда же произошла первая трагедия этого дня: неосторожным выстрелом один боец смертельно ранил другого.

Потом, по версии следствия, началось какое-то адское шапито.

Два офицера, словно обезумев, метались в окрестностях Грозного на двух БТР, творили нечто невообразимое: напали на “Волгу”, похитили ее водителя, остановили “КамАЗ”, троих мужчин, находившихся в кабине, уложили на землю и… расстреляли в упор. Заметили вдруг, что за ними наблюдают солдаты из части, расположенной поблизости, дали по ним несколько очередей, спешно покинули место преступления, “КамАЗ” забрали с собой, но, отъехав с километр, передумали, “вспомнили”, что трупы остались лежать на дороге, вернулись, отволокли трупы в кустарник, решили избавиться от “КамАЗа”…

Тротиловая шашка облегчила задачу — взрыв уничтожил машину почти полностью (обратим внимание на эту тротиловую шашку, в нашей истории она сыграет важную роль).

Все это время похищенный водитель “Волги” находится в десантном отсеке одного из БТР, ему, по версии следствия, повезло, потому что, расстреляв троих ни в чем не повинных людей, лейтенанты зачем-то привезли его в свою часть, наспех допросили, избили, прострелили ногу, отвезли на место похищения и… просто оставили на дороге.

Забегая вперед, скажу, что никого из нападавших водитель не опознал.

На этом, по версии следствия, лейтенанты череду страшных дел завершили.

В сухом остатке — каждого обвинили в совершении убийства, похищении человека, разбое, умышленном повреждении имущества и превышении служебных полномочий.

Изложенное выше — слегка причесанный стилистически, но совершенно точный по сути пересказ обвинительного заключения.

У вас этот текст вызвал множество вопросов?

У меня — тоже.

Рассмотрим некоторые.

МОТИВ

Следствие утверждало: оба лейтенанта действовали “из корыстных побуждений и по мотивам межнациональной розни”.

Ни одного свидетельства “межнациональной розни” в деле нет.

Остаются корыстные побуждения, и выходит, что главной добычей должен был стать “КамАЗ”. Но его почему-то сожгли. Следствие утверждает: потому что застрял. Но, имея под рукой БТР, разве проблема вытащить застрявший “КамАЗ”?

Суд отметет оба мотива, и получится, что свои злодеяния лейтенанты творили просто так.

ТРУПЫ

Казалось бы, чего проще — сравнить пули, находящиеся в телах (по версии следствия, как минимум одно смертельное ранение было слепым) с оружием лейтенантов и их бойцов.
Ничуть не бывало, потому что вскрытия просто не проводилось.

Следствие признается в этом открыто и прямо: “В связи с тем, что по мусульманским обычаям вскрытие умерших не предусмотрено...”

При осмотре трупов на их одежде не было обнаружено следов огнестрельных повреждений, а немедленно после обнаружения одежду… сожгли.

Забегая вперед, скажу, что ходатайство защиты о проведении полноценных экспертиз суд отклонил.

ГИЛЬЗЫ И ПУЛИ

В суде были оглашены пять (!) заключений баллистических экспертиз, из которых следует, что все (!) гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к оружию лейтенантов, ни к оружию бойцов.

СВИДЕТЕЛИ

Солдаты из другой части, которые якобы наблюдали за расправой на дороге. Нетрудно предположить: в эту пору на глухой дороге в горах не видно ни зги. Впрочем, не надо ничего предполагать, есть свидетельство Госкомгидромета, которое подтверждает этот факт. И стало быть, ни “наблюдатели” с расстояния около 600 метров не могли видеть “преступников”, ни “преступники” не могли заметить “наблюдателей”.

Похищенный свидетель, которого — простите уж за цинизм — почему-то не расстреляли на месте, как других потерпевших, а таскали с собой по всему кровавому маршруту, потом привезли в родную часть, искалечили и… отпустили.

Суд

Дело лейтенанта Аракчеева дважды рассматривала коллегия присяжных заседателей. Дважды присяжные выступали на стороне лейтенанта, признавая его невиновным.

Дважды Военная коллегия Верховного суда отменяла вердикт присяжных. Оба раза — по формальным обстоятельствам. Проще говоря, у профессиональных судей не нашлось ничего, что можно было бы возразить присяжным по существу.

Что ж, рассмотрим “формальные обстоятельства”.

Первый раз профессиональные судьи отменили оправдательный приговор в связи тем, в состав присяжных были включены граждане из списков на 2003 год, что противоречит закону. Причем внимание на это обстоятельство государственное обвинение обратило только после вынесения по делу оправдательного приговора.

Второй раз Военная коллегия отменила оправдательный приговор на том основании, что в Чеченской Республике не были сформированы суды присяжных.

Не станем спрашивать, почему за вину государства, которое не смогло обеспечить исполнение закона на всей своей территории и, в частности, сформировать суды присяжных во всех субъектах Федерации, должны расплачиваться его граждане, и в частности — лейтенант Аракчеев.

Рассмотрим вопрос с точки зрения других формальных обстоятельств, которые профессиональные судьи почему-то упустили.

К примеру, Конституция РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из второго Определения Военной коллегии следует, что лишь военнослужащие, проходившие службу на территории Чеченской Республики, не имеют права на рассмотрение их дел судом присяжных.

Так не присутствуют ли в этом изъятии признаки такой дискриминации?

Нет ответа.

Зато был суд.

Третий по счету.

27 декабря 2007 года судья Северо-Кавказского окружного военного суда В.Е.Цыбульник признал дважды оправданного лейтенанта виновным и осудил его на 15 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Главным доказательством вины лейтенанта судья счел признания, данные на предварительном следствии.

Здесь просто необходимо сделать небольшое, отнюдь не лирическое отступление и рассказать... Историю таинственных адвокатов.

Начнем с того, что все следственные действия с лейтенантом по закону должны были совершаться в присутствии адвоката. И он, адвокат, будто бы был.


Но!


На первых “признательных” показаниях лейтенанта, взятых судом за основу, стоит подпись некоего Абрамова С.С., который заявлен как адвокат лейтенанта, назначенный ему государством.
Адвоката Абрамова лейтенант Аракчеев не видел ни разу. К делу приобщен… фальшивый ордер адвоката Абрамова.


Второго, упомянутого в деле адвоката — В.Кирилленко — лейтенант видел. Тот возник в камере и сообщил Сергею: его пригласила гражданская жена лейтенанта, она же оплатила услуги. Лейтенант поверил, да и проверить было невозможно, контактов с внешним миром не было никаких.


Позже, когда уже другие, настоящие адвокаты затребуют соглашение, заключенное адвокатом Кирилленко, они обнаружат удивительное. Соглашение было подписано… якобы самим Сергеем, он же будто бы внес деньги в кассу.


Как? Когда? Будучи под стражей?


Нет ответа.

На суде еще были показания свидетелей.

Несколько бойцов из группы Худякова то давали признательные показания, то отказывались от них.

В судебном заседании эти мальчишки рассказывали следующее.

Допрос Дениса Милова.

Вопрос: — Физическое давление на вас оказывалось?

Ответ: — Нас допрашивали ночами… Меня били следователи Командресов и Васильев, говорили, что я из Чечни никогда не уеду.

Вопрос: — Вы знали, что обвиняете Худякова и Аракчеева в убийстве?

Ответ: — Да, я просто хотел уехать домой. Нас бросили в Чечне, про нас просто забыли.

Допрос Анатолия Головина.

Вопрос: — Вы видели 15 января 2003 года Аракчеева?

Ответ: — Нет.

Вопрос: — Оказывалось ли на вас давление на следствии?

Ответ: — Пугали… били, держали в камере.

Вопрос: — Кто именно?

Ответ: — Следователь Васильев… держал меня двое суток в камере без еды, фамилию второго не помню… он говорил, что посадит меня в камеру к боевикам.

Цитировать можно еще долго, но ведь и так все ясно, не правда ли?

К тому же в суде выступили 25 (!) свидетелей защиты лейтенанта, которые заявили, что в то время, когда, по версии обвинения, Аракчеев совершал свои преступления, он находился совсем в другом месте.

В деле есть и документальные доказательства безусловного и абсолютного алиби Аракчеева.

Выписки из приказов, журнала боевых действий, журнала выхода машин, из которых ясно следует, что в момент совершения преступлений лейтенант находился далеко от места их совершения.

Замечу, все эти документы были изъяты следователями военной прокуратуры задолго до того, как в деле появилась фамилия Аракчеев. Иными словами, до изъятия у лейтенанта и его сослуживцев не было причины подделывать документы, а следствие и суд с самого начала имели неопровержимые доказательства железного алиби лейтенанта.

Лейтенант

Сегодня лейтенанту Аракчееву двадцать девять лет.

15 января 2003 года, когда началась эта история, ему было неполных двадцать два.

Семь лет вычеркнуты из жизни. Практически — четверть.

К чему я это?

Отправляясь в колонию, готова была увидеть все — злость, отчаяние, обиду, ненависть, тоску…

Увидела спокойную уверенность и готовность бороться до конца.

Как все было.

— Почему это приключилось со мной? Сложный вопрос, я задаю его себе постоянно все эти годы, но могу только догадываться.

В тот день, 15 января, я выполнял задачи, поставленные командиром, вышел как обычно на маршрут… В чем заключалась моя работа? Да все просто: фугасы обезврежены, никто не погиб… Скрупулезно пилить маршрут. В саперном деле все строго, никаких импровизаций.

Я знаю теперь, что разведчики в тот день ездили поминать Сашу Цыганкова — он погиб на моих глазах, но 15 января меня с ними не было, хотя, если честно, как офицер и как человек я не верю, что они могли так накуролесить потом: взять кого-то, пытать, убивать…

(Его действительно не было в тот день на месте гибели лейтенанта Цыганкова, разведчики много фотографировались — ни на одной из фотографий Аракчеева нет.Авт.)

В общем, день был как день. Обычный. Потом прошло два месяца. Потом был отпуск, 17 марта 2003 года я был уже в Москве, собирался ехать домой, в деревню, к родителям. Тут в часть пришел вызов из Ханкалы, меня вызывали в военную прокуратуру для оказания помощи следствию. Я не удивился: мало ли — понадобилась информация о каких-то моих маршрутах, я же их знаю как свои пять пальцев. Командование спросило: как? Я сказал: надо — так надо, не вопрос, переоформил отпуск и своим ходом уехал в Чеченскую Республику. Прибыл. Явился. Впихнули в комендатуру, там со мной начали разговор странные люди: кавказцы, в военной форме, но без погон и опознавательных знаков. Говорили прямо: либо признаешься, либо будешь убит при попытке к бегству. Я ни секунды не сомневался — так и будет, еще было понятно: откажусь, пристрелят при “попытке…”, возьмутся за моих солдат. А они-то в чем виноваты?

— А ты-то в чем виноват?

— А я офицер, я за них отвечаю.

— ...Помню 9 мая. Пришли четверо, били, меняясь, весь день. Не знаю, может, специально 9-го, может, просто совпало. Потом сказали: поедем в поле, зададим вопросы, расскажешь на камеру. Выехали, рассказывал, что и как “происходило”, ошибался, меня останавливали, прерывали запись, подсказывали, как надо, снова включали камеру, так в деле появилось мое “признание”. Других признаний нет. Я не люблю об этом говорить, потому что не могу этого доказать. Вот и не надо сотрясать воздух и унижать себя. Слава богу, есть другие, объективные доказательства моей невиновности, а эти… люди… бог с ними.

Нет, тогда я не сломался, хотя было очень трудно. Знаете, когда тебя вытряхивают из военной формы, к которой ты привык, как к своей второй коже, потому что целыми днями в камуфляже, весь, вплоть… чуть ли не до носков, когда ты до мозга кости военный, а тебя переодевают в трико с вытянутыми коленками и чужую поношенную майку, потому что ничего гражданского у тебя с собой нет, ты ехал на пару дней помочь следствию разобраться с каким-то вопросом и вдруг оказался в камере, в чужой одежде и ничего вообще не понимаешь… это трудно. Но я верил: все разъяснится, вот сейчас откроются ворота — и я пойду отсюда, вернусь в Москву, поеду домой.

Почему все-таки выбрали меня? Ну, скажем честно, “выбрался” я сам, когда добровольно вернулся в Чечню по запросу прокуратуры. Своим ходом. Я, наверное, очень наивный и очень консервативный человек, я верю, что в стране есть закон, что закон должен исполняться, что невиновному человеку не нужно прятаться и бегать… Это по большому счету. А конкретно в моем деле им нужен был сапер: тот “КамАЗ” ведь взорвали с использованием тротиловой шашки, вот и решили пристегнуть к делу сапера. Так возник я — и обязательно должен был остаться в деле и сесть.

Что я чувствовал

— Когда начался суд, я даже обрадовался: был уверен, присяжные уж точно во всем разберутся. Они разобрались, но оказалось, что этого мало. Вы не поверите, но и на второй процесс я шел уверенно и спокойно: думал, ну ошиблись при составлении списков присяжных, теперь ошибку исправили, набрали новых, так ведь они такие же люди, поймут, что я не виноват. И ведь снова не ошибся, присяжные снова меня оправдали.

Про то, что отменили и второй приговор, я узнал из новостей по радио… Вот тогда — да, накатило. Появилась предательская мыслишка…

— Уйти?

— В бега? Нет, этого не было. Из жизни — да. Подумал тогда: ведь сколько людей уставали бороться, уходили так, сотни тысяч, шар земной можно уложить их телами, не я первый, не я последний… Но это была только минута, спасибо близким, моей девушке — они тогда были все время рядом. И я пошел на новый суд. Третий. Знаете, за несколько дней до того, как меня снова взяли под стражу, я вдруг очень захотел что-то подарить на память своей девушке, денег было немного, и я купил собаку — маленького терьера… подарил… и пошел на суд.

(Добровольное возвращение лейтенанта Аракчеева в зал суда — своего рода момент истины, точка невозврата в этом странном деле; второй лейтенант, Евгений Худяков, возможно, тогда же принял решение скрыться. Впрочем, что на самом деле произошло с лейтенантом Худяковым, доподлинно не знает никто. Но, как бы там ни было, возможность уйти у обоих лейтенантов была. Я знаю точно, им недвусмысленно вполне намекали: уходите, никто особо искать не будет. Каждый принял свое решение, потому сейчас пишу только об одном лейтенанте, хотя судить второго — даже если он действительно решил уйти — не возьмусь. И Аракчеев не судит и добавляет: “Дай бог, чтобы был жив…” Авт.)

Я решил остаться и идти до конца, потому что если бы я ушел, то те, которые состряпали мое дело, уничтожали бы улики, фальсифицировали доказательства, отменяли приговоры присяжных, — они бы победили. Они бы сказали: мы были правы, он виноват, он сбежал. Я не могу этого позволить, мне не в чем каяться и не от чего бегать.

К чему я готов

— Готов предстать перед новой коллегией присяжных. Мне говорят: в числе тех присяжных, которые меня оправдали, не было жителей Чечни, я говорю: пусть новая коллегия будет из одних только граждан Чеченской Республики. Это будет еще лучше, они лучше других почувствуют ложь, потому что они как никто другой понимают тогдашнюю ситуацию.
Готов пройти исследование на детекторе лжи. Очень надеюсь на это.

Впереди у меня по любому — целая жизнь, я хочу жить нормально, создать семью, иметь детей, и за это я буду бороться.

Пусть никто не надеется, что отступлюсь или сломаюсь.

Знаете, я сейчас часто вспоминаю одну поговорку: чем сильнее давление…

— Тем больше сопротивление?

— Нет. Тем чище родник.

И последнее

Все то время, пока работала над этим материалом, меня не оставляло одно, казалось бы, постороннее воспоминание. Мысленно я возвращалась в август 2008 года. Он, как мне кажется, расставил все по своим местам.

Российская армия заняла в общественном сознании то место, которое должна занимать по праву. Почетное. Оно же, общественное сознание, простилось с представлением о российском офицере как существе второго сорта, неудачнике и лузере, оказавшемся в строю потому только, что больше никуда не взяли.

Мы, кажется, поняли, наконец: они выбрали ратный путь не потому, что хуже нас, благополучно делающих успешные карьеры в офисах и прочих уютных и приятных местечках. Не потому вовсе, что не так умны, удачливы, проворны.

Напротив, честнее, сильнее, смелее. Может, наивнее. А может, как раз напротив, мудрее и прозорливее.

Осталось признать еще одно. Очень важное.

Мы совершенно искренне и с некоторой даже эйфорией говорили в августе-2008 о новой России, которая встала с колен и научилась отстаивать свои геополитические интересы, но вряд ли задумывались при этом, что этот новый статус нашей страны обеспечили не только политики и дипломаты, но и они — солдаты и офицеры Российской армии, оплатившие нашу гордость самой высокой ценой — своей кровью и своей жизнью.

И августовский победный опыт — сумма тяжелой и страшной армейской практики всех последних десятилетий.

Что мы можем дать им взамен кроме пафоса высоких слов?

Признать, что ратный труд — совершенно особое дело, и отношение к нему и у власти, и у общества должно быть совершенно особым.

Ни в коем случае не призываю нарушать закон и даже пересматривать его не призываю.

Сейчас в деле лейтенанта Аракчеева не надо менять никаких законов. И нарушать их не надо.

Просто исполнить. Неукоснительно. Без учета “политической целесообразности”.

И точка.
 
 
Марина ЮДЕНИЧ.

 
КОММЕНТАРИИ СПЕЦИАЛИСТОВ

Александр Черкасов, член совета правозащитного центра “Мемориал”:

— Для любого юриста дело Сергея Аракчеева и Евгения Худякова — кошмар. Доказать вину Аракчеева в тех условиях, в которых было совершено и расследовалось преступление, было бы очень тяжело.

Насколько я помню, преступление было совершено после того, как в Грозном был взорван Дом правительства. Кроме того, происходило это после новогодних праздников, когда трезвостью и не пахнет. Можно было бы воссоздать всю картину, но не было желания расследовать это дело.

Здесь есть некий “черный ящик” — воинская часть. Если вспомним, стрелявшие были в масках, номерных блях не было, не было и номеров на БТРе. Дело в суд можно передавать, когда идентифицированы участники преступления. Но, когда система не выдает своих, это невозможно.

Дмитрий Аграновский, адвокат Сергея Аракчеева:

— Сама процедура просто возмутительна. Этот процесс не имеет аналогов — когда дважды судом присяжных выносится оправдательное решение, а в третий раз человека осуждают на 15 лет. При этом алиби у Аракчеева настолько серьезное, что на всю дивизию Дзержинского хватит. В деле есть журнал выезда машин. Так вот, согласно записи из этого журнала, Аракчеев был совершенно в другом месте на задании. Также есть экспертизы, которые подтвердили, что найденные на месте преступления гильзы и пули не соответствуют друг другу… По поводу суда присяжных — мы сами предлагали набрать присяжных среди чеченцев, но нам в этом было отказано. Мы прекрасно понимаем, что дело имеет политическую подоплеку. То решение суда, которое было вынесено в отношении Аракчеева, унижает не только русский народ, но и чеченский тоже.

Минкаил Эжиев, представитель аппарата уполномоченного по правам человека Чеченской Республики, в суде представлял сторону потерпевших:

— Вина Аракчеева была доказана на 100%. Это я заявляю не как житель Чеченской Республики, а как человек, который участвовал в процессе. Основной фигурант дела Худяков сбежал, потому что понимал, что суд примет правильное решение. А Аракчеев рассчитывал на поддержку депутатов Госдумы, которые выступали за оправдательный приговор.

Эти люди расстреляли ни в чем неповинных людей, которые, между прочим, для них строили воинскую часть. Произошло это после того, как они побывали на могиле своего командира. Они выпили и решили отомстить первым попавшимся чеченцам — остановили “КамАЗ” и расстреляли мирных жителей, которые ехали строить воинскую часть.

Что касается суда присяжных, то действительно, он дважды выносил оправдательный вердикт. Но этого не было бы, если бы среди присяжных были жители Северного Кавказа. Присяжные просто пожалели офицера. Поступили бы они так, если бы среди погибших были их родственники или друзья?

Аракчеев повел себя как преступник, вернее, суд признал его таковым. Поэтому он должен спокойно отбыть наказание, а не жаловаться, что его незаконно осудили.

Источник

Дело Аракчеева как зеркало россиянской юстиции (АПН, 25.07.08)

Сегодня я, как и говорил в прошлый раз, всю колонку посвящаю теме дела Сергея Аракчеева. 28 июля в 10 часов утра в Верховном суде будет рассматриваться кассационная жалоба Сергея на вынесенный ему приговор. С текстом жалобы можно ознакомиться в ЖЖ Сергея.
Сейчас, пока Сергей в тюрьме, его блог в ЖЖ ведут его близкие.
Как вы помните, суть дела Сергея Аракчеева заключается в том, что, когда в январе 2003 года были обнаружены несколько убитых чеченцев, в их убийстве попытались обвинить двух молодых офицеров внутренних войск, сапера Сергея Аракчеева и разведчика Евгения Худякова.
Что там происходило на самом деле, до сих пор никому не известно.
Существует довольно правдоподобная версия, что убитые оказались жертвами внутричеченских криминальных разборок. Но, так или иначе, стрелки были переведены на тех, кто сегодня является самыми слабыми. На русских офицеров, находившихся в командировке в Чечне.
Два раза суд присяжных оправдывал Аракчеева и Худякова. И оба раза военная коллегия Верховного суда отменяла приговор по явно надуманным мотивам. В конце концов, видимо, специально для того, чтобы прекратить все это «безобразие с присяжными», Конституционный суд вынес решение, согласно которому до тех пор, пока в Чечне не будет сформирован суд присяжных, дела об уголовных преступлениях, совершенных на территории Чечни, не могут рассматриваться судами присяжных. А потом, как вы понимаете, могут рассматриваться только судом присяжных, сформированным в Чечне. Чтобы этим русским свиньям жизнь медом не казалась. А что? Чеченский суд присяжных, он пообъективней будет того американского суда, который рассматривал дело О. Джей Симпсона.
Когда Аракчеев и Худяков были лишены права на суд присяжных, их судьба была предрешена. Военный суд в Ростове приговорил Аракчеева и Худякова к срокам, которые во времена моей юности назывались «сталинскими». И все это несмотря на то, что у обвиняемых было стопроцентное алиби, подтвержденное показаниями десятков свидетелей, несмотря на то, что свидетели обвинения не смогли опознать обвиняемых, несмотря на то, что в теле убитого были обнаружены пули другого калибра, чем оружие обвиняемых и так далее и тому подобное. Подробности вы можете видеть в справке, написанной адвокатом Сергея Дмитрием Аграновским в ЖЖ-сообществе «Дело Аракчеева».
Но судьям явно было не до правосудия. Они выполняли директивы телефонного права.
А эти директивы точно говорили, что Аракчеев и Худяков должны быть осуждены и осуждены на длительные срока. Иначе не будет выполнена «воля чеченского народа», многократно озвученная высшими руководителями Чечни.
Судя по всему, Сергей и Евгений попали в жернова каких-то очень сложных интриг на самом верху. Кому-то в Кремле явно зачем-то нужно сделать приятно кому-то в Грозном. И в этих политических играх судьбы невиновных людей явно отступают на задний план.
Я вовсе не хочу сказать, что там, наверху, сидят совсем уж звери. Не зря ведь судья с гособвинителем почти открытым текстом намекали обвиняемым, что им имеет смысл смыться куда подальше.
И Евгений Худяков, судя по всему, сделал свои выводы из этих намеков.
И я склонен подозревать, что, скорее всего, он либо сбежал за границу при попустительстве военного начальства и правоохранительных органов, либо скрывается в каком-нибудь надежном убежище под крылышком того же военного начальства.
Ведь как я уже говорил, не совсем они звери. Эти Большие Люди (тм), я имею в виду.
Хотя есть и те, кто считает, что они давно уже совсем звери. И что, стало быть, Евгений как и Эдуард Ульман, давно запытаны насмерть в каком-нибудь зиндане.
Но мне, честно говоря, в это верить не хочется. Пока, по крайней мере.
Но, так или иначе, Сергей Аракчеев намеков понять не пожелал. Он честно посещал судебные заседания, и сейчас отбывает свой неправосудный приговор.
И меня это лоховство Сергея искренне восхищает.
Сергей Аракчеев показал себя настоящим русским офицером, для которого честь не пустое слово. Есть в этом что-то очень дореволюционное.
Вообще, вы заметили, наверное, есть такое очень странное различие между европейцами и нашими в вопросах отношения к правопорядку? Европейцы как увидят какое беззаконие, так сразу начинают возмущаться и требовать вмешательства полиции и суда. А наши с презрением смотрят на наивных европейцев и рассказывают им, что «нет правды на Земле», «закон что дышло» и что «они давно все купили».
И вот мне иногда думается, что эти европейские лоховство и наивность способны порождать, так сказать, «самосбывающиеся пророчества». Что когда миллионы людей верят в силу права, то право начинает приобретать эту самую силу.
А когда миллионы людей, как у нас, верят только в право силы, то и получают по вере своей.
Так что, пора уж нам отказываться от своего умудренного маккиавелизма, и учиться быть наивными. Как были наивны наши дореволюционные предки. И как наивен сегодня Сергей Аракчеев.
И эта наивность делает его для меня героем. А в перспективе, возможно, и крупным политическим деятелем. Может быть, даже президентом.
Ведь настанут же когда-нибудь времена, когда будут востребованы в большую политику честные и наивные. Подтвердившие свою честность и наивность собственной жизнью. Собственными поступками.
Но мне все равно ужасно жалко Сергея. Ужасно жалко его жену Люду. Ужасно жалко их собаку, которая сильно скучает по Сергею. И очень хочется, чтобы наше судебное начальство проявило хотя бы минимум совести, порядочности и жалости к людям. А не только прислушивалось бы к телефонным звонкам из Кремля и к воле чеченского народа.
А если у них не хватает ни профессиональной честности, чтобы отменить неправосудный приговор по явно липовому и дутому делу, ни элементарной человеческой жалости, чтобы прекратить страдания невиновных, то, может быть, у них хотя бы чувство самосохранения имеется?
Ведь воля чеченского народа судьбой Сергея не удовлетворится. Вот что пишет адвокат Аграновский в своем блоге в ЖЖ —
«Ранее я приводил уже эту цитату:
«За массовое убийство людей на территории нашей республики должны отвечать не только «исполнители на местах», вроде будановых, ульманов и аракчеевых, а в первую голову высшее военно-политическое руководство страны. ТО ЕСТЬ ПУТИН СО СВОИМ ОКРУЖЕНИЕМ И ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЕ ГЕНЕРАЛЫ, ВСЕ ЭТИ ШАМАНОВЫ, КАЗАНЦЕВЫ, ТРОШЕВЫ и прочие, которые отдавали приказы бомбить и расстреливать здесь всех и вся, — считает эксперт МХГ Асламбек Апаев».
И вот эту:
«Мемориал» предлагает Гаагскому суду заняться чеченскими проблемами
В Грозном центр «Мемориал» в пятницу представил четвертую часть книги «Здесь живут люди. Чечня: хроника насилия»... Как рассказал один из авторов, Усама Байсаев, представленная книга станет частью всеобъемлющего доклада. ОН ПРИЗЫВАЕТ ПРИМЕНИТЬ К ЧЕЧНЕ ОПЫТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ТРИБУНАЛОВ ПО АНАЛОГИИ С ЮГОСЛАВИЕЙ И ДОКЛАД ДОЛЖЕН ЛЕЧЬ В ОСНОВУ БУДУЩЕГО ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.
Книга написана в режиме хроники, — сказал Байсаев. — Она свидетельствует о многочисленных военных преступлениях. За это надо сажать, причем не просто тех, КОГО НАМ ОТДАЮТ НА «СЪЕДЕНИЕ», — Будановых, Ульманов, АРАКЧЕЕВЫХ, а высокопоставленных генералов. Мы все зациклились на Шаманове, но кроме него есть и другие…»
Я всегда считали считаю, что дело Аракчеева не является частным делом Аракчеева. Дело Аракчеева, а также дела Ульмана и Буданова нужны для дискредитации армии и государства в целом.
Просто разница в том, что Буданов и Ульман не спорили с самим фактом причинения смерти, то у Аракчеева, на мой взгляд, стопроцентное алиби, подтвержденное документами, свидетелями, экспертизами.
Мало обвинить военных в преступлениях — нужно обвинить представителей лучших воинских подразделений в зверских преступлениях, причем совершенных в состоянии опьянения.
Это необходимо, чтобы через судебные приговоры закрепить образ российской армии как сборища пьяниц и жестоких убийц. Что взять с простых военных, если даже представители элитных частей — ГРУ или дивизии им.Ф.Э.Дзержинского — «так» себя вели!
Впоследствии на основании этих приговоров можно будет говорить и о выводе федеральных войск с территории Чечни, и о процессах над военными руководителями, и о создании подобия Гаагского трибунала по Чечне, и даже о претензиях к Президенту. Ну и конечно, можно будет широко и долго обсуждать тему о финансовых компенсациях.
То есть, дело Аракчеева является частью общего плана и несет в себе далеко идущие последствия.
Думаю, именно поэтому с таким упорством отменялись оправдательные приговоры в отношении лиц, невиновность которых, на мой взгляд, очевидна. Именно поэтому противоположная стороны с таким упорством говорит о виновности Аракчеева, хотя доказательства его алиби велики, наглядны и разнообразны.
Возможно, главная проблема Сергея в том, что он по своей наивности, честности и законопослушности не скрылся, а явился отстаивать свою очевидную невиновность и тем самым «спутал карты»: ведь нет человека — нет проблемы.
Но человек есть. И проблема есть. И каковы бы ни были судебные решения, будет и человек, и проблема».
Перед заседанием суда с 8-30 до 9-30 активистами ДПНИ и движения «Народ» был заявлен пикет.
Они получили в ответ на свою заявку совершенно наглый и беззаконный «отказ в согласовании». А посему собираются пикет все же проводить.
Обещают принять представителей любых организаций, и по возможности дать слово. И это радует. Поскольку в прошлый раз в начале этого года они мне слова-таки не дали. Как я у них над спинами не нависал, не жестикулировал и не гримасничал.
Так что, если не просплю, то попробую придти. И еще раз вам напоминаю — никто не может запретить гражданину России прогуляться утречком по историческому центру Москвы и дойти до здания Военной коллегии Верховного Суда РФ, что на Поварской улице, в доме №15.
В. Милитарев
www.apn.ru/column/article20433.htm

Дмитрий Рогозин о Деле Аракчеева. Интервью на радио "Эхо Москвы"

Т.ДЗЯДКО: Мы связались с Дмитрием Рогозиным, постоянным представителем России при НАТО. Дмитрий Олегович, вы слышите нас?

Д.РОГОЗИН: Да, слышу, да, добрый день.

Т.ДЗЯДКО: Здесь Ирина Воробьева и Тихон Дзядко. Вот, вы в 2007 году во время процесса были общественным защитником Аракчеева. Скажите, вы поддерживаете его в его стремлении, в его желании, чтобы это дело было пересмотрено?

Д.РОГОЗИН: Ну, конечно. Я считаю, что он осужден незаконно. Ну, точнее, вынесен приговор, который не соответствует реальным его деяниям. У нас масса там была проблем в этом деле. И, ну, как раз такие вещи могу рассказать, что Аракчеев настаивал на своей невиновности, настаивал на том, чтобы из трупа была извлечена пуля и чтобы была проведена баллистическая экспертиза, техническая экспертиза. Этого ничего сделано не было. То есть, по сути дела, его, мне кажется, оговорили – я до сих пор убежден в его невиновности.

Т.ДЗЯДКО: Ну, у вас есть объяснение того, почему это было сделано, зачем и с какой целью?

Д.РОГОЗИН: Не знаю. Может быть. Ну, там были суждения, что суд работал под неким давлением. Я несколько раз разговаривал с военным судьей, который вел это дело. Аракчеев был дважды оправдан коллегией присяжных. Тем не менее, все-таки, его осудили. И, кстати говоря, другой обвиняемый, Худяков – он исчез за один день до приговора. А Аракчеев мне сказал: «Дмитрий Олегович, я абсолютно убежден в том, что суд будет справедливым. Я никого не убивал, я не стрелял ни в кого. Я пойду на суд». И, вот, и взяли, и он до сих пор добивается в том числе детектора лжи для того, чтобы под полиграфом дать показания. Поэтому я внутренне абсолютно уверен в нашей правоте.

И.ВОРОБЬЕВА: Дмитрий Олегович, вы меня, конечно, простите, я, может быть, поправлю вас (может быть, я не права). Но, вот, по крайней мере, по 2-му процессу я смотрю материалы, писала газета «Коммерсантъ» оттуда. И баллистическая экспертиза, которая, якобы, все-таки, была проведена, изучила все автоматы в подразделении разведчиков и не установила, из какого конкретно оружия были убиты чеченцы. Эта экспертиза была сделана независимо или в рамках суда?

Д.РОГОЗИН: В рамках суда, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: А, ну вот, видите? Все-таки, экспертиза была.

Д.РОГОЗИН: Нет, суд вызывал экспертов и медэксперта, и баллистиков. Но они совершенно были не удовлетворены их ответами. А вообще военный врач, который проводил осмотр тела погибшего (там их извлекали уже из захоронения), он сказал, что он не мог провести извлечение пули, потому что собралось все село, оно наблюдало за их действиями. В общем, ему было это тяжело физически, морально и так далее. Короче говоря, я вообще не понимаю, как можно было приговаривать офицера к таким срокам заключения, не доведя элементарной экспертизы до конца. Поэтому не было никаких экспертиз. То есть они были, но они были абсолютно формальные и вызвали просто удивление у всех, кто находился в зале суда.

Т.ДЗЯДКО: Смотрите, Дмитрий Олегович. Вот, господин Аракчеев утверждает, что он не виновен. Между тем, есть решение суда, вступившее в законную силу. В принципе, я думаю, что абсолютное большинство людей, которые отбывают наказание по тем или иным причинам, будут утверждать, что они невиновны и очень хотели бы, чтобы их дела были пересмотрены. Но это невозможно.

Д.РОГОЗИН: Ну, наверное, в каких-то случаях, действительно, люди будут себя считать невиновными. Но вы же меня спрашиваете, считаю ли я его виновным или нет? Так вот я хочу вам сказать, я находился в течение всех судебных процессов в Ростове-на-Дону в военном суде Северокавказского военного округа, и своими ушами и своими глазами видел доказательную базу. Считаю, что она не просто недостаточна, она очень странная. По-моему, мы, все-таки, живем в РФ и что если кто-то обвиняет кого-то в убийстве, то элементарно экспертиза хотя бы пулю определить, из какого автомата была выпущена, из какого вида оружия, извлечь эту пулю из тела погибшего. Ну, наверное, это нужно было бы сделать, хотя бы эту вещь.

Там много чего не сходилось у стороны обвинения, поэтому давайте представим себе, что если у нас есть понимание, что многих, в том числе и военнослужащих российских Вооруженных сил, кто совершал в том числе и преступления против гражданского населения, они осуждены, находятся в местах лишения свободы. Но может ли быть случай среди этих прочих дел, когда посадили невиновного человека? Вот, давайте зададимся вопросом: хотя бы один случай такой может быть, да? Так вот, я отвечаю: такой случай может быть, он может быть не один и конкретно в случае Аракчеева это именно тот самый случай.

И.ВОРОБЬЕВА: Дмитрий Олегович, скажите, пожалуйста, каковы шансы на ваш взгляд у этого дела быть пересмотренным при всех условиях, которые сейчас существуют?

Д.РОГОЗИН: Я не знаю, будет ли оно пересмотрено, но я буду этого добиваться.

И.ВОРОБЬЕВА: Каким образом вы будете этого добиваться?

Д.РОГОЗИН: Всеми возможными способами. Прежде всего, надо поддержать человека, который сидит (НЕРАЗБОРЧИВО).

И.ВОРОБЬЕВА: Что-то у нас...

Д.РОГОЗИН: Да. Я же говорил много раз, мы-то сами рады тому, что убийца до сих пор находится на свободе, а вы просто посадили парня, поддержав, в общем-то, доказательства, которые, ну, очень, мягко говоря, хромают. Поэтому я еще раз говорю, если мы сможем добиться того, чтобы признать, пересмотреть дело Аракчеева, еще раз вернуться к тем экспертизам, которые можно произвести при доброй воле, так сказать, и при уважении к закону РФ. Я абсолютно думаю, что все это было бы в том числе...

Т.ДЗЯДКО: Скажите, а добиваться как, Дмитрий Олегович? Вы на митинги будете выходить и требовать «Пересмотрите дело»? Или что конкретно?

Д.РОГОЗИН: Что вы говорите, я не понял?

Т.ДЗЯДКО: Конкретно как вы будете этого добиваться? Вы будете выводить людей на митинги с требованием пересмотра?

Д.РОГОЗИН: Ну подождите, какие митинги? Есть же законные процедуры, есть возможность апелляции, в том числе есть возможность предоставить президенту РФ всю необходимую информацию по данному поводу. Я еще раз говорю, в данном конкретном случае я выступаю исключительно как лицо, которое ощущает абсолютную несправедливость принятого решения. Поэтому думаю, что адвокаты, они не бросили лейтенанта Аракчеева (я знаю точно), его не бросили очень многие представители СМИ, кто приезжает к нему. Он сам, Сергей не бросил возможности себя защищать и, вот, например, настаивает на том же самом полиграфе. Ну, думаю, надо дать человеку возможность использовать последний шанс к тому, чтобы добиться справедливости. Или у нас страна вновь, что ли, в 1937 году живет, я не могу понять?

Т.ДЗЯДКО: Хотелось бы верить, что в 1937 году не живет. Спасибо большое. Дмитрий Рогозин, постоянный представитель России при НАТО был у нас на прямой линии телефонной связи. Дмитрий Олегович – человек, который был общественным защитником Сергея Аракчеева.

Источник

Елена Семёнова. Дело Аракчеева. В преддверье новых сражений

"Алиби Аракчеева не опровергнуто, да и вся доказательная часть обвинения шита белыми нитками. И, конечно, нужно говорить, нужно требовать пересмотра этого дела, потому что, если общество успокоится, это и будет признанием того, что мы проиграли, что нас победили, что нас сломили и теперь с нами со всеми можно делать все, чего только захотят наши победители. Мы не только за лейтенанта Аракчеева должны стоять в этом деле. Защищая его, мы будем защищать себя, своих близких. Это очень важно понять", - так сказал в своём недавнем интервью известный русский писатель Н. Коняев. Понимание этой истины особенно важно сегодня, так как этой осенью в деле Аракчеева предстоят новые сражения.

В Конституционном Суде РФ, отменившем для наших офицеров, воевавших в Чечне, суд присяжных, будет рассмотрена жалоба Сергея. В своё время судья Цыбульник отказался рассматривать некоторые ходатайства защиты сразу после их заявления, а отложил их до приговора. Несколько ходатайств при этом загадочным образом "потерялась". Военная коллегия ВС РФ посчитала это вполне законным, поэтому стороной защиты было принято решение обратиться в Конституционный Суд РФ с жалобой на такое толкование законов. Жалоба эта должна быть рассмотрена на одном из Пленарных заседаний в октябре. Одновременно защита Аракчеева обратилась с жалобами в Президиум ВС РФ и Европейский Суд по правам человека.

Ещё весной ветераны Санкт-Петербурга и Ленинградской области обратились к президенту Медведеву с просьбой взять под личный контроль дело Аракчеева-Худякова "для оправдания невинных и привлечения к уголовной ответственности истинных виновников". Как сказано в обращении: ""Дело Аракчеева" приобретает политический характер, провоцируя у допризывной молодежи нежелание служить Родине, в том числе и по причине правовой беззащитности рядового и младшего командного состава Вооруженных сил. Осуждение российских военнослужащих по сомнительным обвинениям на фоне многочисленных амнистий для боевиков вызывает в обществе рост межнациональной напряженности и провоцирует агрессию экстремистских элементов против российских граждан кавказского происхождения".

Под аналогичным письмом президенту, размещённом на сайте "Дело Аракчеева" уже несколько месяцев ведётся сбор подписей, число которых на сегодня составляет чуть более 6 тысяч. Много ли это или мало? Если вспомнить упрямое молчание об этом деле ТВ, радио и большинства СМИ, отсутствие связей, которыми столь богаты господа либералы, то это - не так уж и мало. Но и немного же. Здесь впору задуматься, почему же столь вопиющее дело оказалось в изрядной степени замолченным? Да, ТВ, радио, большинство печатных СМИ нам недоступны. Но - Интернет? Интернет, в котором немало ресурсов, называющих себя патриотическими? Почему многие из них предпочли молчать или робко шептать о том, что требовало набатного гласа? Сплочённая либеральная компания, сильная "страшной поддержкой друг друга" (выражение М.О. Меньшикова), всегда горой стоит за своих. Она всегда готова к совместным выступлениям, к сочинениям всевозможных писем и обращений. А что же мы? Почему не способны мы к этой "страшной поддержке", которая одна и может быть спасительной в нашем положении? Наша православно-патриотическая общественность подчас тоже выступает с обращениями. Например, к патриарху. Отчего же в этом случае - не обратились? Не воззвали? Не попросили предстоятеля вступиться за невинно осуждённых, напомнив, к примеру, как отвёл руку палача от обречённых казни святитель Николай Мирликийский? Пусть это письмо и не возымело бы нужного действия, но оно хотя бы продемонстрировало бы неравнодушие общества, готовность его защищать своих офицеров, создало бы лишний информационный повод для упоминания о деле. Нет, молчали благополучно. Из каких соображений - лишь догадываться можно. А ведь на каждом русском ресурсе должна была освещаться эта тема!

И, вот, в уже упомянутом интервью признаётся известный писатель, что лишь недавно узнал о деле Аракчеева. А сколькие же тогда и по сей день - не узнали!.. И в том числе - среди людей именитых, чьи голоса слышнее голосов простых смертных, а потому ой как пригодились бы! Чья же вина, что незнание столь распространено? Приходится признать, что вина это - знающих, но не сумевших донести. Пошумели, повозмущались сперва да и махнули рукой, успокоились до срока. Да ещё тех, пожалуй, кто "не знает и не хочет знать".

Равнодушие. Теплохладность. Безразличие. Вновь и вновь мы натыкаемся на них - повсюду распространилась эта пагуба. Что есть равнодушие в данном деле? Косвенное пособничество беззаконию, творимому в отношении русского офицера, чья судьба исковеркана произволом и принесена в жертву "народу Рамзана Кадырова". Если мы смотрим безучастно на то, как расправляются с нашими героями, то мы, как народ, перестаём что-либо стоить. Предавая их, мы предаём себя. Свою страну. Своих детей. Мы самих себя губим. Дело Аракчеева, повторим ещё и ещё раз, это не только отдельно взятая человеческая судьба, но и шире гораздо: это испытание нас всех, русского общества, русских людей - насколько очерствели, насколько сгнили душой, насколько уничтожилась наша воля защищаться и защищать своих? Дело Аракчеева - это дело каждого русского человека. Это - наше дело. За которое мы всемерно обязаны сражаться до победного конца.
Нынешняя осень может стать судьбоносной в деле Аракчеева. Есть мерзавцы, которые весьма рады существующему положению. Есть те, которых удовлетворяет оно. И те, кому безразлично оно, тоже есть. Но хочется верить, что нас, не желающих капитулировать перед врагом, закрывать глаза и успокаиваться, всё же - больше. И наша задача в грядущем сражении выступить организованно и решительно. Одинокие голоса не будут услышаны, но голоса, слитые воедино, имеют силу поколебать стену. И много-много должно быть этих голосов. И первый долг наш, о чём и говорилось уже не раз - все усилия приложить к тому, чтобы их стало больше. Успокаиваться мы не имеем права. А потому - да не оскудеет вера, и да не опустятся руки!

P.S. Те, кто до сих пор не в курсе дела, могут получить всю информацию, пройдя по следующей ссылке: http://www.arakcheev.info/

Осень 2009 года

Елена Семёнова. Не предавай, Россия, сыновей… (Год со дня вынесения приговора)

В конце декабря ровно год исполняется со дня вынесения приговора Сергею Аракчееву. Об этом деле было сказано и написано немало, но, очевидно, недостаточно, ибо и сегодня остаётся очень много людей, не знающих о нём. Надо полагать, большинству из них знать просто не хочется, как не хочется знать ни о чём, что нарушает мнимый покой, зиждущийся на неведении и невидении,  и портит настроение. Странно, физическая слепота считается великим горем, а слепота сердца - уж не вторым ли счастьем? Но нельзя свести всё лишь к нежеланию общества знать. В этом незнании есть и вина знающих, но не умеющих донести, достучаться. Наша вина. Год тому назад Д. Чуков писал: "Вокруг каждого из нас не должно остаться ни одного человека, который был бы не в курсе дела Аракчеева-Худякова, который не знал бы, что они невиновны и оправданы, что даже сомнений никаких в их вине не осталось ни у кого, кроме тех, кому совесть заменяет "воля народа Рамзана Кадырова". И помните главное. Отстоять Аракчеева и Худякова для нас - это вовсе не "политика". Это проще. Это значит, что мы, каждый из нас, будем жить. Просто жить. По своей воле". Сумели ли мы сделать это? Думается, нет… Исходя из этого, полагаю, не будет лишним ещё раз привести здесь краткую историю деда:

За время своей командировки в г. Грозный командир сапёрной роты лейтенант Сергей Аракчеев обезвредил более 25 взрывных устройств, чем спас жизни множества людей. За своё мужество он был награждён медалями Суворова, "За воинскую доблесть", "За ратную доблесть".
Но по возвращении домой его ждала ещё одна "награда"…
В 2003 году Сергея внезапно арестовали. Его и капитана Е. Худякова  обвинили в убийстве мирных жителей. За Аракчеева пытался заступиться бывший командующий дивизией. После этого он получил за месяц 40 прокурорских проверок… Несмотря на показания 30 свидетелей, подтвердивших алиби офицеров и отсутствие ряда экспертиз, их дважды судили (некий чеченец якобы опознал Сергея "по бровям"), - и суд присяжных дважды оправдывал их. Общественный защитник Аракчеева и Худякова, Д. Рогозин говорил в своей речи: "Я не был бы в этом зале и не являлся защитником моего подопечного офицера Аракчеева, если бы я не был абсолютно убежден в его невиновности. У меня нет иного умысла для его защиты кроме убежденности в своей правоте. (...) Я участвую только потому, что лично благодарен этим двум офицерам за их мужество в исполнении их офицерского и служебного долга".
Вердикт присяжных вызвал возмущение президента ЧР Р. Кадырова, заявившего, что присяжные "не поняли волю его народа". Зато эту волю поняла российская власть в лице Главнокомандующего. Суд присяжных для русских офицеров был отменён. На него отныне имеют право бандиты и террористы, но не наши офицеры.
"В прениях прокуратура назвала меня наемником, - говорил Сергей в своём интервью. - Вроде как наемный рабочий, защищающий Россию от терроризма, с которым можно сделать всё, что угодно - выгнать, продать, осудить. Но они сильно заблуждаются. Я офицер, я патриот своей страны. Я не сделал ничего противозаконного. Именно поэтому я иду завтра на приговор. Прекрасно осознавая, что в нашей стране оправдательных приговоров почти не бывает".
27 декабря 2007 года Северо-Кавказский военный суд вынес Аракчееву приговор: 15 лет строгого режима с лишением воинских наград и звания. Российская власть принесла русского офицера в жертву бывшим боевикам.

Год назад этот вопиющий приговор вызвал негодование многих. "Во-первых, это вопиющее неуважение к собственному народу. Во-вторых, это очевидная "сдача" наших русских офицеров "крокодилу". Эдакая ритуальная жертва. Мы с этим согласиться никак не можем. (…) Дело, которое топчет русскую армию.  Дело, которым власть рубит сук на котором они сидят. Без армии нам жить невозможно. "Сдавать" русских офицеров в угоду чеченским кланам нельзя", - писал В. Тор. К. Крылов в своей статье отмечал: "Сейчас подавляющее большинство тех, кто в курсе обстоятельств "дела Аракчеева-Худякова", относятся к происходящему как к национальному позору, сравнимому, пожалуй, с Хасавюртом - если не по масштабу, то по важности. И приходят, как правило, к тому, что государство, которое выдаёт своих солдат на расправу тем, с кем они воевали, не заслуживает защиты".

Верховная власть ответила лишь весной. Устами премьера В. Путина. "Сейчас уже закончились суды над рядом лиц, которые признаны виновными в совершении уголовных преступлений, будучи офицерами федеральных войск, федеральных органов власти, будучи офицерами нашей армии. Они находятся в местах лишения свободы", - заявил он. По его словам, это было не простое решение для судебных органов: "Потому что, несмотря на очевидность совершенных ими (военнослужащими) деяний, суды присяжных их неоднократно оправдывали - несмотря на очевидность содеянного".

Сегодня нам говорят, будто бы в России нет политических процессов. Но мы знаем, что это ложь. Мы знаем доподлинно эти процессы. Не говоря о пресловутой 282-й, суды над русскими офицерами - чем, как не политикой продиктованы? Политикой, основанной на национальном предательстве. Победу русских солдат и офицеров российская власть вторично обратила в поражение и теперь послушно исполняет волю чеченского народа, платит контрибуцию - и не деньгами только, но людьми, своими офицерами.

Судьба русских офицеров, армии в 20-м веке оказалась глубоко трагичной. Вначале истреблены были офицеры царские, затем, в 30-х, провели чистку среди советских, многие пострадали уже после Войны, и на новом витке истории российской на кого ж всем шишкам было сыпаться, как не на армию? Русские офицеры терпели унижения, становились разменными картами в грязных играх политиков, были преданы. И всё это при полнейшем равнодушии общества.

И дело Аракчеева, несравнимое ни с одним другим по отсутствию самого факта вменяемого деяния, кажется, мало кого тронуло. Вначале пошумели ещё, а там и махнули рукой безнадежно. И вот - тишина. На т.н. православно-патриотических форумах, в организациях того же пошиба заняты обсуждением всевозможной ерунды. Эмоции зашкаливают. Особо тонкие натуры обливаются слезами, глядя на киношных душек-"адмиралов" и иных гламурных персонажей. Понятное дело, все эти "герои" вызывают больше сочувствия и участия, нежели судьбы героев настоящих, живых русских офицеров, оболганных, брошенных в тюрьмы или вынужденных скрываться. А попробуйте-ка растрясти эту пребывающую в "счастливой слепоте" массу, и на вас же - ополчатся. Подобно тому, как на пире во время чумы пирующие ополчились на священника. "Уйди от нас!" - вот, будет реакция в подавляющем большинстве случаев. Почему так? Что за страшное искривление души произошло? Откуда явилось это равнодушие, доходящее до подлости? И почему так укоренилось оно в нас, русских?

В своей недавней статье Н. Холмогорова писала: "Посмотрим на наших вечных оппонентов и соперников - либеральное крыло оппозиции. Сейчас "либералы" борются за освобождение Светланы Бахминой. У Бахминой ситуация иная: она действительно виновна в том, за что наказана, и отрицать это невозможно. Однако они собрали в ее защиту десятки тысяч подписей, сделали ее имя известным всей России, множество людей заставили говорить и думать о ней - защищая или обвиняя. Более того: как бы ни относиться к Бахминой - нельзя отрицать, что этой кампанией они побудили тысячи людей задуматься о принципах нашей пенитенциарной системы и о том, что на самом деле творится в российских тюрьмах. Если либералы смогли сделать это для "своего человека" - быть может, пора и нам для Сергея сделать то же самое? " Всё верно. Либералы за своих встают горой. У нас же - по преимуществу, глухота и немота. Предупреждает русская пословица: "От тюрьмы и от сумы не зарекайся". Такая беда может случиться и с нами, с нашими близкими. Но об этом думать неприятно, и мысли эти большинство отгоняются инстинктивно. Но немоте этой нет оправдания, потому что "молчаньем предаётся Бог". Не раз уже сказано было, что дело Аракчеева - лакмусовая бумажка для российского общества. Несколько месяцев назад, открывая сбор подписей в защиту Аракчеева и Худякова на сайте "Не уклоняюсь", я писала: "…сегодня дело не во власти, ибо она уже заявила свою позицию, но в нас самих. В русском народе. В людях, которым ещё не стала безразличной судьба нашего Отечества, наших воинов, наших братьев, мужей, сыновей, ибо на месте Аракчеева и Худякова могли оказаться они. Это мы должны уяснить себе твёрдо. Дело Аракчеева - это наше дело. Дело всех русских людей. Дело нашей чести. И тот, в ком не умолк голос совести, поймёт необходимость своего личного посильного участия в защите русских офицеров, безвинно осуждённых и преданных собственным государством. Мы не обращаемся сегодня к тем, кого "оскорбляют" подобные призывы, поскольку с ними у нас разговора быть не может, но к тем, в ком душа ещё не покрылась плесенью, в ком живо ещё просто чувство справедливости. Дело Аракчеева сегодня становится в каком-то смысле символом. Оно - проверка всем нам: насколько притупились, изленились, оглохли и ослепли, отчаялись наши души. Мы не имеем права отступить в этом деле, остаться равнодушными, ибо своим молчанием мы поддержим предательство, уже осуществлённое властью. Мы слишком часто остаёмся безмолвны, скашиваем глаза в сторону, затыкаем уши. Так мы совершаем акт духовного суицида, ибо народ, у которого нет воли, который не имеет и не может защищать своих - гибнет. Мы промолчали слишком многое и многих и теперь пожинаем плоды. Чеченский народ выказал свою волю, и лишь воля народа русского, выраженная ясно и мощно, может противостоять ей. Но для этого нужна сама воля. Та воля, которую из нас столь последовательно выбивали и выбивают. Сегодня на примере дела Аракчеева мы, русские, должны доказать, что у нас ещё есть воля, что она не сгнила совершенно, как думают, злорадно потирая руки, наши враги. Только русская воля может остановить беспредел". Что добавить к этому? Только то, что тот, в ком при виде этого беспредела не загорается гневом сердце, тот, кто "не знает" потому лишь, что не желает знать, кто остаётся нечувственным к творимому произволу, может быть тысячу раз русским по крови, но он не русский в душе.

Впереди С. Аракчеева ожидают новые слушания его дела в Президиуме Верховного Суда РФ и в Европейском суде по правам человека. Борьба продолжается, и в ней очень нужна помощь всякого. Дома Сергея ждут родители. Ждут близкие. И, вот, на пороге Новый год. Новый год их разлуки. Дай Бог, чтобы последний.

P.S. В этот Новый год я первый бокал я подниму за преданных и неправедно осуждённых русских офицеров и всех патриотов, заключённых или же вынужденных скрываться, словно преступники, в родной стране, которой правят предатели… Боже, помяни братий наших пленённых и избави их от всякого обстояния!   

Источник

Игорь Виттель. Мифическое спокойствие Чечни

Режиссер Светлана Стасенко, продюссер Игорь Виттель и сценарист Игорь Хренкин сделали документальный фильм. Про современную Россию и трагедию Сергея Аракчеева. Лента "На мне крови нет", снятая на студии НЭЦКИ им. Саввы Кулиша, о трагедии Сергея Аракчеева была отобрана на открытый фестиваль документального кино "Россия" в Екатеринбурге, где был показан 4 октября.

Игорь Виттель, продюссер и один из авторов сценария:
 

В первую очередь, мы хотим еще раз обратить внимание общества на то, что существует такая проблема в общем. На то, что дело лейтенанта Аракчеева должно быть обязательно пересмотрено. Мы хотим привлечь внимание общества и властей к несправедливому приговору российскому лейтенанту.

 
На мой взгляд, это невинный человек, несправедливо осужденный в угоду чьим то интересам. Я даже не могу сказать в угоду чьим интересам. Ради мифического спокойствия в Чечне, скажем так.
 

 
Идея снять фильм о Сергее Аракчееве пришла в голову нашему сценаристу Игорю Хрекину еще когда он впервые познакомился с Сергеем после второго суда над ним. Хрекин собирался сделать какой-то материал, а потом я предложил снять фильм. Мы пригласили выдающегося режиссера Светлану Стасенко и вместе с ней сняли фильм о Сергее.
 
В том, что мы попали в колонию под Рязанью, где сидит Сергей Аракчеев, большие заслуги писательницы Марины Юденич, которая занимается этим делом. Марина помогла нам пробить возможность снять Сергея непосредственно в колонии.
 
На сегодняшний момент не могу сказать, что были какие то серьезные препятствия в период съемки фильма. Нам достаточно долго не давали разрешение на съемки в колонии, но я думаю, что это просто бюрократические процедуры и никак не связано с самим фильмом.
 
Игорь Виттель, продюсер и один из соавторов сценария
 

http://www.rus-obr.ru/blog/13855

Илюхин: Суд нарушил конституционные права Аракчеева и Худякова (ИА "Росбалт", 27.08.08)

МОСКВА, 27 августа. Приговор, вынесенный Северо-Кавказским окружным военным судом в отношении офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, нарушает конституционные права подсудимых и должен быть отменен Верховным судом, считает заместитель председателя комитета по безопасности Госдумы РФ и лидер общественного движения в поддержку армии, оборонной промышленности и военной науки Виктор Илюхин.
Корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» Илюхин сказал: «В связи с этим делом я хочу отметить одну очень важную особенность: очень сложно сейчас верить в объективность и неподкупность нашей судебной системы. Объективные доказательства иногда просто игнорируются, и принимается решение в угоду сильному. Наши суды, к сожалению, в первую очередь, обслуживают власть, а потом уже думают о человеке и защищают его, если таковое вообще происходит. Необъективность и предвзятость сегодня, к сожалению, захлестнули российское правосудие».
«Конечно, Верховный суд должен отменить обвинительный приговор в отношении Аракчеева и Худякова. Не знаю, вернуть дело на новое рассмотрение, или вообще признать их невиновными. Но суть заключается в том, что, на мой взгляд, нарушены конституционные права подсудимых. В первую очередь, право на суд присяжных, которое закреплено 20-й статьей Конституции РФ. Насколько мне известно, наши подсудимые не отказывались от суда присяжных и настаивали на том, чтобы их дело было рассмотрено именно коллегией заседателей. Если 2 оправдательных приговора были вынесены судом присяжных, то и последующие решения должны приниматься только таким судом, и никаким другим. Ведь Аракчеев и Худяков не были действующими военными на момент вынесения приговора. Они имеют такое же право на суд присяжных, как любые другие граждане. Значимость решения, принятого третьим судом, принижается после двух оправдательных решений», – отметил политик.
«Если Верховный суд не будет играть в большую политику, а здесь примешана попытка ублажить определенные политически силы на Северном Кавказе, то возможно только оправдательное определение Верховного суда или возвращение дела на новое рассмотрение», – подытожил Виктор Илюхин.
Напомним, Верховный суд РФ 28 июля должен начать рассмотрение кассации по приговору, вынесенному Северо-Кавказским окружным военным судом в отношении офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, предусматривающему 15 и 17 лет лишения свободы соответственно по обвинению в убийстве жителей Чечни во время несения военной службы на территории республики. Как рассказал ранее корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский, «по итогам рассмотрения кассации приговор либо будет отменен, на что мы надеемся, либо вступит в законную силу». Аграновский отметил, что даже в случае утверждения приговора сторона защиты продолжит его оспаривать в более высоких инстанциях, включая Европейский суд в Страсбурге.
В случае утверждения приговора Сергей Аракчеев, содержащийся сейчас в ростовском СИЗО, будет отправлен в одну из российских колоний отбывать наказание. Сам осужденный требует полной отмены приговора с возвращением себе воинского звания и всех государственных наград, которых был лишен в соответствии с приговором. Вопрос о помиловании Аракчеев решительно отвергает, настаивая на своей невиновности. Напомним, его напарник Евгений Худяков не явился в зал суда на оглашение приговора, и сейчас о его местонахождении ничего не известно.
www.rosbalt.ru/2008/08/27/517885.html

Интервью Владимира и Валентины Аракчеевых

Российский военный Евгений Худяков, приговоренный накануне Нового года вместе с Сергеем Аракчеевым, к тюремному сроку, по-прежнему в федеральном розыске. Сергей Аракчеев находится под стражей. Свою версию этого дела рассказывают родители одного из осужденных Владимир и Валентина Аракчеевы
 

 

The New Times. Интервью родителей Сергея Аракчеева. Аудио

Вопросы

Ольга Шорина:— Здравствуйте, в студии Newtimes Ольга Шорина, обсуждаем сегодня дело Худякова, Аракчеева. Напомню, накануне Нового года Северокавказский окружной военный суд приговорил Евгения Худякова и Сергея Аракчеева к тюремным срокам длительным по обвинению в убийстве троих жителей Чечни. Напомню, Худяков на оглашение приговора не явился и в начале января его объявили в федеральный розыск. Сейчас у нас в эфире родители Сергея Аракчеева, Владимир и Валентина. Здравствуйте.

Владимир Аракчеев:— Здравствуйте.

Валентина Аракчеева:— Здравствуйте.

Ольга Шорина:— У вас есть своя версия этого процесса и почему так произошло, почему они были задержаны, почему они были арестованы, почему сейчас их приговорили к 15, к 17 годам лишения свободы. Расскажите, пожалуйста, вы же следили за этим процессом, расследование длилось практически 5 лет?

Владимир Аракчеев:— Да, это длительный процесс, по мнению прокуратуры, которая предъявила обвинение моему сыну в деле по убийству мирных жителей Чечни 15-го января 2004-го года, и с этого периода времени по 23 декабря 2007-го года шел этот процесс. Было три суда, два суда было присяжных с оправдательным приговором, и один суд был, судили одним судьей.

Ольга Шорина:— После того, как Конституционный суд запретил судить военных судами присяжных.

Владимир Аракчеев:— Да, дело в том, это мое мнение, то что значит, сколько бы не было судов присяжных, все суды были оправдательные, но здесь такое дело, что нужно невинных людей посадить, вот поэтому стали судить одним судьей, это мое личное мнение.

Ольга Шорина:— Объясните, почему?

Владимир Аракчеев:— Да потому, что нужно показать какие мы хорошие, отдавая офицеров в руки чеченцам и показать, что это политическое дело, которое так просто не решается, нужно показать, что мы такие добренькие, отдаем офицеров, они у нас лишни, выходит, в России. Это молодые, боевые офицеры, защитники нашего отечества, и вот судья Цибульник, это не судья, это, на мой взгляд, не судья, этому судье не судьбы людей решать, а вон в пойму телят пасти, больше я ему ничего пожелать не могу. Я следил все эти годы за процессом и вижу, что у прокуроров не было никаких оснований для того, чтобы посадить этих людей, у них нет ни одного доказательства виновности моего сына. Если было хотя бы одно доказательство и он доказал, я бы молчал, но здесь мне молчать нельзя, потому что решается судьба моего сына. И молчать я не буду, я сейчас, в данный момент, надеюсь только на Верховный суд.

Ольга Шорина:— Скажите, пожалуйста, вот последний суд, который проходил уже без присяжных, как он проходил, какие доводы приводила прокуратура?

Владимир Аракчеев:— Когда начался суд и судья неоднократно прерывал наших защитников, не принимая у них документы, а откидывал эти документы в сторону, ссылаясь на то, что эти документы я оставляю на конец суда, у прокуратуры он принимал и клал к себе в папку. В конце суда он сказал так, что мне хватает всех документов, что у меня находятся в деле. А эти документы, хотя их была целая стопа, он их отбросил. Я колхозник и говорю попросту, не дипломат какой-то. Теперь, во время суда обвиняемыми, а так же защитой было принято решение о том, чтобы заменить судью. Судья что сделал, он зашел в комнату совещаний, сам с собой посоветовался, вышел и сказал: процесс дальнейший буду проводить я. И все, на этом все и застыло, и так он до конца этот процесс и проводил. Зачем было нужно этот процесс проводить, когда он сначала знал, что нужно этих ребят посадить, это его было мнение. И он дошел до этого и посадил их ни за что.

Валентина Аракчеева:— С самого начала процесса, когда 24-го декабря Сергей приехал на суд в Ростов (у них же была подписка о невыезде), им меру пресечения заменили на заключение под стражу, хотя оснований для этого совершенно не было. Когда послали ходатайство в Верховный суд, Верховный суд изменил эту меру пресечения и их освободили. Действия вот этого судьи сразу показали, какое он имеет отношение вот к этому суду, и он уже явно показал какое отношение он к нашим ребятам имеет. Он с самого начала начал нашему сыну грозить, он ему угрожал: я тебе устрою праздник. Это его были слова такие. Сергей наш написал на него жалобу за угрозы, и потом он нашей защите не давал совершенно времени высказаться, он прерывал на полуслове, он ребятам затыкал рот, он отложил все ходатайства о невиновности ребят, экспертизы, которые проводились нашими, московскими экспертами. Он положил их к себе в папку и сказал: это в конце я рассмотрю. Мой сын в конце суда, когда ему дали слово, он вообще отказывался от слова, пока ходатайства, которые лежали у него в папке не будут рассмотрены. Но он так их и не рассмотрел, он сказал, что мне достаточно того, что мне предоставила прокуратура. Он не давал совершенно защите оправдать наших ребят, хотя эти два присяжных суда, которые были, они были убеждены в невиновности наших ребят. Хотя первый суд присяжных были славяне, но второй суд присяжных, люди были фактически с Северного Кавказа, там все были национальности, они сначала были настроены к нашим ребятам не очень хорошо, но когда они увидели неопровержимые доказательства невиновности наших ребят, то они единогласно приняли оправдательный приговор.

Ольга Шорина:— Расскажите о доказательствах невиновности?

Валентина Аракчеева:— Ну, во-первых, первые доказательства невиновности - это журнал выезда машин, там указано, что наш сын трижды выезжал по заданию командования разминировать какую-то местность со своей группой на своем БТРе, и еще с ними был БТР какого-то там грузина, не знаю, фамилию не запомнила, группа прикрытия. Там сказано: два этих БТРа трижды выезжали и трижды въезжали. Последний раз они приехали в часть где-то в четвертом часу, и Сергей потом пошел к командиру на совещание. Об этом говорят 25 свидетелей, они утверждают, что Сергей был на совещании у командира вместе с ними, когда было совершено убийство, это первое. Второе, медэкспертиза, оказывается, эти трупы не вскрывали, но там оказывается самое важное, там была слепая пуля, слепое ранение, там была пуля где-то в этом трупе и наши защитники трижды просили, чтобы вскрыли и вытащили эту пулю. Ну кажется простое, элементарное, каждому человеку понятно, ну ты вытащи эту пулю, сверь с оружием нашего сына и сразу ясно будет виновен он или нет. У нас прокуратура и суд этого панически боятся, потому что если бы даже в первом суде это сделали, то нашего сына тут же бы освободили, так как он там не был, и пуля там не его. Ну почему простую вещь у нас не могут сделать. На последнем суде просили то же самое, запрос делал суд в Чечню, и там силовые ведомства сказали, что опасно для жизни идти эту эксгумацию проводить, там будут народные волнения, якобы. Это в мирной Чечне, где у нас сын в 2003-м году занимался разминированием полей вокруг Ханкалы, каждый день рисковал своей жизнью, получил три медали. Тогда было мирное время, Путин сказал, что там войны нет, но получил он военные награды. И получилось так, что в такое мирное время, рискуя жизнью, он вдруг ни с того ни с сего, спасая мирных же жителей Чечни, чтобы они не подорвались вот на этих фугасах, и вдруг он вышел на дорогу и стал убивать на дороге мирных жителей. Я думаю, что это просто не логично, что мой сын вот это вот мог совершить. Он у нас, за время, пока жил с нами, он кошку не обидел, за ним все собаки ходили стаей. Не может такой человек, добрый, как наш Сергей, совершить такое дело, тем более, он не боевой офицер, чтобы там, в перестрелках участвовать. Он же сапер, у него, как говорится, гуманная миссия, он, наоборот, делал добро, он сколько человеческих жизней спас в Чечне, не зря ему дали три медали. И потом еще следующее, по оружию. В деле был один номер оружия, фактически, когда наша защита стала смотреть, оказалось, что у Сергея вообще был другой номер оружия. Мы смотрели, даже в части такого номера оружия нет, какое было в деле, понимаете, все фальсифицировано, начиная с того, что их обвиняли в захвате заложника. Значит, они этого заложника, якобы, взяли, пытали, куда-то повезли, прострелили в трех местах ногу и потом взяли его отпустили. После трех убийств, они его привезли на место и, дескать, поезжай, рассказывай про нас все. Вы понимаете, в чем дело, и он, с этой прострелянной ногой в трех местах, сел в машину расстрелянную, радиатор был пробит, колеса были все пробиты и уехал. Вы понимаете, это вообще абсурд. И вот этот вот свидетель, который об этом говорит, он трижды менял свои показания, и все три раза говорил разные версии. Женщина, которая была, якобы вот в этой Волге, говорит, что узнала Худякова по глазам, а Аракчеева по бровям; как так можно. Я сама была весь первый процесс, при мне одевали эту маску, я сама видела, как можно увидеть вот в такой дырочке брови и глаза. И потом камуфляжная форма - там было сказано, что черный жилет, у нас Сергей ходил в зеленом жилете, у него черного жилета вообще не было, это подтверждают свидетели. Потом БТР, на нем не было совершенно никаких опознавательных знаков, никаких номеров, все люди были в камуфляже, все были с калашниковыми, все были в черных масках, как можно определить, что это был именно наш БТР. Даже Камаз, который показывали, он вообще не зарегистрирован был и ездил по Чечне с московскими номерами, якобы, он вез тес, но там не известно чего везли, потому что Камаз сгорел.

Владимир Аракчеев:— Может там наркотики были и может там была разборка.

Валентина Аракчеева:— Люди, которые сидели в этом Камазе, там сначала говорил этот хозяин Камаза, что они давно работают. Они устроились только за два дня до убийства. И на последнем КПП люди сказали, вот эти ребята, даже такая версия была на первом заседании: что там какой-то хребет проходит и вот за этим хребтом, не видно, там видно низина, и к аэропорту там дорога ведет, и вот и спрашивали: скажите, пожалуйста, мог бы по этой дороге пройти БТР, хотя бы, этих боевиков, они говорят: вполне можно. Даже такая мысль была, может это, на самом деле, разборки местные, может даже боевики на них напали, может у них свой конфликт, мы же не знаем. А нашим ребятам, ни с того, ни с сего ловить этот Камаз, с какой целью, зачем нашим ребятам этот Камаз; если его взять и продать, зачем же тогда они его сожгли. Национальной розни вообще не может такого быть, у нас вообще деревня многонациональная, у нас никогда не было никакой вражды. Поэтому наш сын не виновен, я просто убеждена.

Владимир Аракчеев:— Мне хотелось бы добавить немного по оружию. Получается так: прокуратура отправляет автомат для проверки в Чечню, оттуда приходят данные, что автомат не подлежит проверке. Я не знаю, где прокуратура этот автомат нашла, на какой помойке она его нашла. Тем самым, значит, судья Цибульник подтверждает потом, что у нас в РФ таким оружием воюют наши дети, это значит, нам по телевизору все врут о том, что наша держава, ведущая по всему миру по оружию, а, на самом деле, выходит что, мы воюем гнильем, это так выходит. Это по мнению судьи Цибульника, это его мнение такое, он пришел к этому мнению. Я имею гладкоствольное ружье, и покажи мне любое гнилое ружье и я определю сразу на глаз какой калибр, здесь специалисты не могут проверить автомат и сравнить калибр. Вот гильзы были найдены возле Камаза, который сожгли, они не соответствуют оружию, пуля, которая находится в покойнике, достать её невозможно. Номер автомата, который предъявила прокуратура совсем не тот, номер в обвинительном заключении стоит совсем другой.

Валентина Аракчеева:— Все шито белыми нитками.

Владимир Аракчеев:— Откуда взял судья Цибульник все эти данные, и дать 15 лет, не имея никаких доказательств, а у него их вообще никаких нет, это просто уму не постижимо.

Ольга Шорина:— Скажите, пожалуйста, вы сейчас будете обжаловать приговор в Верховном суде?

Владимир Аракчеев:— Обязательно.

Ольга Шорина:— Когда вы подаете туда?

Валентина Аракчеева:— В Верховный суд уже подали, но у нас до сих пор, мы не знаем где Цибульник, нам сказали, он ушел в отпуск, и нам до сих пор не дали протоколы заседаний.

Ольга Шорина:— То есть, от того, когда вы получите эти протоколы, зависит, когда начнется рассмотрение в Верховном суде?

Владимир Аракчеев:— Конечно.

Ольга Шорина:— И когда вы ожидаете, что начнется рассмотрение в Верховном суде?

Владимир Аракчеев:— Ну, в течение полугода должны рассмотреть, думаем так.

Ольга Шорина:— А сейчас где ваш сын, в СИЗО?

Владимир Аракчеев:— В СИЗО в Ростове.

Ольга Шорина:— А Евгений Худяков, который не пришел на оглашение приговора?

Владимир Аракчеев:— Судьбу мы его не знаем.

Ольга Шорина:— А когда вы последний раз виделись с сыном?

Владимир Аракчеев:— 20-го декабря, он поехал, спокойно поехал, только одно сказал: против меня ничего нет, дня через три я вернусь домой. Он думал, что вернется, а получилось так, что на 15 лет залетел.

Валентина Аракчеева:— И потом, когда с Ульманом получился этот процесс, у нас был с ним такой разговор, Сергей, мол, может, все-таки, не ехать, он тогда сказал: мам, ты чего, если я сейчас не поеду, то я буду всю жизнь виноват, будут считать, что я виновен и буду все время бегать. Я же не виноват, почему я должен бежать, суд должен разобраться и найти виновного, я не виновен. Вот такие его слова. А Худяков, я там не знаю, какие мысли были у Худякова, почему он сбежал, может, так же, как Ульман решил тоже спрятаться от нашего суда, потому что тоже был неуверен, что будет действительно все справедливо.

Ольга Шорина:— Спасибо вам большое.


Истчоник

КП: Офицер, осужденный за убийство чеченцев, записал видео­обращение к Путину

Сергей Аракчеев записал свое обращение к премьер-министру в тот день, когда в Москве убили Буданова.
Сергей Аракчеев записал свое обращение к премьер-министру в тот день, когда в Москве убили Буданова.

Офицер, осужденный за убийство чеченцев, записал видео­обращение к Путину

Бывший офицер Внутренних войск Сергей Аракчеев, осужденный за «убийство мирных жителей» Чечни, обратился к Владимиру Путину с просьбой разобраться в его уголовном деле. Суд присяжных дважды оправдывал его, однако приговор каждый раз отменялся Верховным судом. В своем видеообращении Аракчеев говорит, что в его деле множество подтасовок и поэтому он готов пройти проверку на детекторе лжи. «Я никогда не воевал с чеченским народом и не уверен, что ему нужны ритуальные жертвы в моем лице, - уверяет экс-лейтенант, - а после оправдания хочу вернуться к службе».

Под обращением Аракчеева в Интернете подписались уже около 12 тысяч человек.

В чем же преступление Аракчеева? «КП» уже писала (см. сайт kp.ru), что его и еще одного офицера, Евгения Худякова, обвинили в убийстве троих жителей чеченского села Лаха-Варанды: по версии следствия, в неслужебное время они остановили автомобиль, ограбили находившихся в нем строителей и расстреляли их. В 2007 году Худяков и Аракчеев были приговорены к 17 и 15 годам лишения свободы. Худяков, находившийся на время суда под подпиской о невыезде, скрылся и теперь в федеральном розыске.

В ходе разбирательства несколько сослуживцев подсудимых отказались от своих показаний. Так, рядовой Ермолаев объяснил присяжным, что его предыдущие показания были даны под физическим давлением: «Меня неоднократно избивали, вызывали на допрос ночью, а следователь грозил посадить в клетку с чеченскими боевиками».

Алиби Аракчеева подтверждали 25 свидетелей и множество документов.

В частности, из записи в журнале выхода боевых машин следует, что Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208. Кроме того, на месте происшествия были обнаружены гильзы, которые (по выводам баллистической экспертизы № 143/03) были стреляны не из оружия Аракчеева и Худякова. В эксгумации и вскрытии трупов защите было отказано. Адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский считает, что «решение по делу было политическим». Многие сослуживцы осужденных и юристы тоже считают, что суд был больше похож «на образцово-показательную порку» ради того, чтобы показать Чечне и миру некую объективность российской Фемиды.

А В ЭТО ВРЕМЯ

А еще есть дело Ульмана...

Как следует из уголовного дела, во время проведения операции по поимке полевого командира Хаттаба группа спецназа ГРУ в составе 12 человек под командованием капитана Эдуарда Ульмана «расстреляла шесть мирных жителей»

Суд присяжных дважды оправдывал подсудимых на том основании, что гэрэушники выполняли приказ вышестоящего начальства. Но тем не менее в 2007 году тот же Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил спецназовцев и руководителя операции, отдавшего приказ об открытии огня, к разным срокам заключения - от 9 до 14 лет. Ульман и двое его подчиненных к тому времени скрылись от следствия и сейчас в розыске.

Источник

Кровавый навет на офицеров

Русским в России рассчитывать не на кого
 

27 декабря 2007 года в Ростове-на-Дону Северо-Кавказский окружной военный суд должен вынести приговор двум русским офицерам: Сергею Аракчееву и Евгению Худякову.

Это будет далеко не первый приговор, вынесенный по данному делу. Аракчеев и Худяков уже в третий раз предстают перед судом по одному и тому обвинению. Два раза русские офицеры уже были оправданы коллегией присяжных – теперь их судят в третий раз, судят военным судом, и никаких присяжных им сегодня не положено.

Что же конкретно вменяют им в вину, почему на вердикт присяжных наплевали и почему их вообще решили убрать из судебного заседания от греха подальше?

Давайте разберемся на трезвую голову.

На первом суде военная прокуратура выдвинула такую версию:

15 января 2003 года Аракчеев и Худяков-де упились русской водкой и, в сопровождении распоясавшейся солдатни на БТР, отправились грабить, пытать и насиловать мирных чечено-россиян. Неподалеку от аэропорта "Северный" в Октябрьском районе Грозного они остановили КАМАЗ с водителем и двумя пассажирами. Они вывели трех чечено-россиян из машины и убили их. Затем взорвали КАМАЗ. Но этого пьяной русской военщине показалось мало. Для утоления своих кровожадных инстинктов они остановили проезжавший мимо автомобиль Волга, которым управлял чечено-россиянин Юнусов. Волге автоматным огнем пробили радиатор и колеса, а чечено-россиянина отвезли в часть, где его зверски пытали, трижды прострелили ему из автомата Калашникова ногу, хотели его съесть, но передумали, и решили отпустить, для чего отвезли назад, к его автомобилю. Героически выживший чечено-россиянин, невзирая на простреленный радиатор, колеса и три сквозных ранения в бедре от автомата Калашников, истекая кровью, смог уехать к себе в мирный аул.

В качестве доказательств первоначально следствие получило от местного чеченского милиционера какую-то левую покрышку от БТРа, вскоре благополучно исчезнувшую из обвинения. Кроме того, имелись показания трижды раненого Юнусова, который утверждал, что нападавшие были в масках, но он их запомнил "по бровям и глазам". На основании этих показаний следствие начало прессовать солдатиков. После отнюдь не виртуальных пыток и угроз стать главными обвиняемыми и остаться в чеченской тюрьме навеки, некоторые солдатики подписали бумагу, в которой повинились, что во всем содеянном раскаиваются, а главные злодеи Худяков и Аракчеев – за что из обвиняемых были переведены в разряд "свидетелей". Обычный прием, увы…

В суде, как и следовало ожидать, обвинение рассыпалось. Солдаты заявили, что давали показания под пытками. Экспертиза показала, что гильзы с места взорванного КАМАЗа не имеют никакого отношения к оружию ни Худякова, ни Аракчеева, ни к какому-либо еще вооружению солдат, упомянутых в деле. Вскрытие тел убитых, оказывается, вообще не проводилось – этому-де препятствуют местные обычаи чечено-россиян. Поэтому сказать, от какого именно оружия погибли вышеупомянутые чечено-россияне, не представляется возможным в принципе.

Мало того, свидетельские показания, приказы по части, и записи в журналах боевых действий показывали, что 15 января Худяков и Аракчеев, находились в разных группах, выполнявших боевые задания совсем в ином районе Чечни, и просто физически не могли собраться на месте расстрела и подрыва КАМАЗа.

К тому же экспертиза показала, что КАМАЗ был не взорван профессиональным сапером Аракчеевым, а сожжен – следов взрывчатки обнаружить не удалось. Когда именно – это большой вопрос. Не нашлось и никакого основания для обвинения русских офицеров в пьянстве – никаких подтверждающих свидетельств медэкспертизы просто нет.

Таким образом, присяжным было предложено, отбросить прочь здравый смысл и очевидные факты и обвинить русских офицеров на основании их опознания чечено-россиянином Юнусовым "по глазам и бровям в прорезях масок". Присяжные не поверили ни Юнусову, ни прокуратуре – убежден, как и вы не верите. 29 июня 2004 года Аракчеев и Худяков были оправданы коллегией присяжных заседателей.

Однако Верховный Суд отменяет оправдательный приговор и назначает новый суд-де судебными чиновниками не были оформлены надлежащим образом списки присяжных.

На новом суде версия обвинения выглядела несколько иначе:

Опять-таки озверевшая солдатня под предводительством русских офицеров. Сначала они-де остановили Волгу с Юнусовым и бесследно исчезнувшими в последствии пассажирами. Волгу хотели отобрать, украсть и потом продать, но в пьяном угаре расстреляли. Юнусова посадили в БТР, а пассажиров оставили на дороге, сами же поехали дальше продолжать зверствовать. Потом остановили КАМАЗ, вывели из него трех человек и расстреляли. Потом попытались угнать машину, но не справились с управлением, она заглохла, и тогда Худяков приказал Аракчееву ее взорвать, но он и того не смог сделать и просто сжег ее. После этого отвезли Юнусова на КПП части, где стали его пытать и трижды прострелили ему бедро из автомата Калашников, связали его и оставили истекать кровью. Но героический чечено-россиянин смог развязаться и уполз в соседний аул, где в доме, который он не запомнил, его перевязали, а утром он уже обратился за помощью к врачам.

Версия новая – доказательства старые, ничего не прибавилось.

Но и новая коллегия присяжных, разумеется, признала обвинения прокуратуры несостоятельными, а Худякова и Аракчеева – невиновными.

Казалось бы, можно радоваться: справедливость и правосудие восторжествовали.

Но нет – справедливость и правосудие россиянскую власть не волнуют, если они идут вразрез с ее серьезными политическим интересами. А интерес здесь прост и ясен: ублажение крокодила на Кавказе. Его будут кормить, холить и лелеять, приносит умилостивляющие жертвы – лишь он делал вид, что ручной, и на словах не бунтовал против Кремля.

"Хочешь, возлюбленный, этого человечка? – сделай одолжения, скушай его, если тебе так этого пожелалось. Только не уходи, побудь со мною…"

Всемогущий Рамзан Кадыров, Герой России и почетный академик, самолично заявил о том, что присяжные-де не понимают воли гордого чечено-россиянского народа. А тогдашний президент республики Чечня Алу Алханов отправил соответствующий запрос в Конституционный суд РФ.

Конституционный же суд фактически отказал подсудимым в праве на рассмотрение своего дела судом присяжных, что гарантировано Конституцией РФ. А Верховный суд РФ, дважды отменил оправдательный приговор присяжных по формальным основаниям. Увы, в России нет суда, выходящего за рамки мнения начальства о целесообразности.

С точки зрения справедливости и правосудия дело ясное – Аракчеев и Худяков невиновны. Нет сомнений в том, что если нужда потребует, то и решение, к примеру, Страсбурга будет на их стороне – и против судебной власти России. Но дело это стало однозначно политическим. "To be – or not to be?"

Прокуратура отрабатывает явный или подспудно ощущаемый заказ – демонстративно обвинить "русскую военщину" и тем самым задобрить крокодила.

"Единая Россия" может сколько угодно говорить о национальных проектах, возрождении гордости России, преодолении демографического кризиса. Все это "слова, слова, слова…" Но лишь конкретные дела, а не благие словеса, служат действительным основанием для значимых суждений.

А что мы видим, что нам дано непосредственно в ощущениях?

24 декабря Правительство РФ утвердило бюджет новой трехлетней федеральной целевой программы по развитию Чечни до 2011 года, в которой установлен объем финансирования программы за счет федерального бюджета в объеме около 111 миллиардов рублей. Для сравнения: за 2002-2006 годы из бюджета по федеральной программе на восстановление Чечни было потрачено 30,6 миллиарда рублей.

Сотни тысяч русских изгнано с Кавказа.

Русские офицеры скармливаются для ублажения крокодила. Их засудит фактически по кровавому навету, плюнув на двукратное оправдание судом присяжных.

Какой единственный вывод из этого могут сделать люди в погонах? А вот какой:

Плевать, на то, как ты служишь – если крокодилу будет угодно, то он просто покажет на тебя когтистым пальцем. И тебя не защитят ни прокуроры, ни суды, ни присяжные, ни государственная власть.

Власть обезумела и рубит сук, на котором сама сидит. Если это и есть "План Путина", если это подразумевается под стабильностью, возрождением величия России – ну его на фиг этот ваш план.

Русским людям грозит многолетнее тюремное заключение за то, что они не совершали.

Что нам остается? – ждать и надеяться. И быть готовым отстаивать справедливость. Пора осознать, что русским в России, кроме себя, рассчитывать не на кого.

P.S. Обращение к гражданам и судебным властям России

Источник: "АПН" / 26.12.2007

МК: Дело Аракчеева могут возобновить

Новые обстоятельства появились в громком деле бывшего офицера внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева, осужденного на 15 лет за убийство чеченцев в 2003 году. Об этом “МК” рассказал в среду адвокат осужденного Дмитрий Аграновский. В связи с этим защита планирует на днях обратиться в прокуратуру с заявлением о возобновлении следствия.

 
     

Впрочем, расшифровать фразу “вновь открывшиеся обстоятельства” адвокат Аракчеева, сохраняя интригу, отказался.

— Давайте пока подождем. Возможно, уже на следующей неделе мы подробно обо всем расскажем, — заявил адвокат. По его словам, бывший офицер также собирается обратиться в Европейский суд по правам человека.

Кроме того, Аграновский рассказал о видеообращении его подзащитного к премьер-министру Владимиру Путину, которое накануне было распространено в сети Интернет. Он пояснил, что оно не было “приурочено” к расстрелу Юрия Буданова в центре Москвы.

— Это просто мистика какая-то. В прошлую пятницу мы ездили к Аракчееву в тюрьму в том числе для того, чтобы записать с ним очередное видеообращение. Прямо там мы узнали об убийстве Буданова. Мы все в шоке были, — пояснил Аграновский.

Адвокат также пояснил, что осужденный офицер на этот раз обратился к Путину, потому что к президенту Дмитрию Медведеву он уже обращался.

— На сайте, созданном в поддержку Аракчеева, уже есть видеообращение моего подзащитного к президенту. Там же идет сбор подписей. Сейчас их уже около 12 тысяч. Почему к Владимиру Путину? Просто он второй по значимости человек в государстве. К кому еще обращаться? — прокомментировал Аграновский.

На видео осужденный Аракчеев, одетый в темную тюремную робу, в течение трех минут читает с листа подготовленный текст. Он часто вздыхает, но при этом говорит уверенно и спокойно. Вначале Аракчеев называет себя и кратко напоминает, где и когда служил, когда и за что был арестован. Он также напоминает, что дважды суд присяжных выносил ему оправдательный приговор.

— Если следствие считает меня виновным, почему в моем деле так много фальсификаций? — спрашивает осужденный военный. Он также заявил, что “не требует для себя никаких исключений и послаблений закона”, а просто “полного его соблюдения”.

Кстати, адвокат также уточнил, что Аракчеев не собирается просить о помиловании, потому что оно подразумевает признание вины. А его подзащитный ее никогда не признавал.

Напомним, что Аракчеев командовал инженерно-саперной ротой в Чечне с июня 2002-го по март 2003 года. В марте 2003 года против него, а также против старшего лейтенанта Евгения Худякова было возбуждено уголовное дело. По версии следствия, 15 января 2003 года эти офицеры вместе с другими напали на “Волгу”, похитили ее водителя, остановили “КамАЗ”, троих мужчин, находившихся в кабине, расстреляли. Похищенного водителя офицеры якобы привезли в свою часть, избили и прострелили ему ногу. Присяжные дважды выносили подсудимым оправдательный приговор, но оба раза военная коллегия Верховного суда его отменяла. В итоге в 2007 году Аракчеев и Худяков были приговорены к 15 и 17 годам колонии строгого режима соответственно. Аракчеев был взят под стражу в зале суда. Худяков не явился на процесс и был осужден заочно.

Источник 

Максим Хрусталев. Русский офицер обращается к Дмитрию Медведеву

Невинно осужденный и брошенный в тюрьму, российский офицер Сергей Аракчеев продолжает борьбу за свое честное имя. 1 июля он обратился к президенту России Дмитрию Медведеву с просьбой разобраться в его деле и восстановить справедливость.

О драматической судьбе Сергея Аракчеева КМ.RU рассказывал уже неоднократно. Напомним вкратце, что командир роты саперов в/ч 3186 (бывшая дивизия внутренних войск им. Дзержинского) лейтенант Сергей Аракчеев вместе с другим офицером, лейтенантом Евгением Худяковым, проходил в начале 2003 года службу в Чечне. В марте того же года они были арестованы и через несколько месяцев обвинены в убийстве трех «мирных чеченцев» и сожжении принадлежащего тем «КамАЗа».

Тот факт, что в день, когда якобы произошло «убийство мирных чеченцев» в «КамАЗе», лейтенант Аракчеев находился в своей части и тому есть свидетели, следователей не смутил. И в ноябре 2003 года Сергею было предъявлено обвинение в окончательной редакции по ст. 105 ч. 2 пп. «а», «ж», «з», «л» («Убийство двух или более лиц группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений, сопряженное с разбоем, по мотивам национальной ненависти или вражды»), ст. 162 ч. 3 п. «б» («Разбой в целях завладения имуществом в крупном размере»), ст. 286 ч. 3 пп. «а», «б» («Превышение должностных полномочий с применением насилия, с применением оружия») Уголовного кодекса РФ.

Особенно здесь впечатляет «разбой в целях завладения имущества в крупном размере»: по этой статье впору пересажать всех «флагманов» отечественного бизнеса, да и немало высших должностных лиц. Но вчинять его нищему российскому лейтенанту — это уже, как говорится, за гранью...

После предъявления обвинения начался долгий судебный процесс в Северокавказском окружном военном суде, где коллегия присяжных заседателей в июне 2004 года вынесла оправдательный вердикт и Сергею Аракчееву, и другому обвиняемому по тому же делу — Евгению Худякову. Однако в ноябре 2004 года оправдательный приговор был отменен определением Военной коллегии Верховного Суда РФ 5-64/04. Основанием для отмены оправдательного приговора послужило то обстоятельство, что 10 из 12 присяжных заседателей, которые принимали решение, были включены в список присяжных заседателей на 2005-й, а не на 2004 год.

Однако и новый состав коллегии присяжных заседателей 6 октября 2005 года признал Аракчеева и Худякова полностью невиновными. И, тем не менее, 25 апреля 2006 года определением Военной коллегии Верховного Суда РФ оправдательный приговор Северо-Кавказского окружного военного суда от 12 октября 2005 года был повторно отменен, а дело было в третий раз (!) направлено на новое рассмотрение — уже без участия присяжных заседателей. Видите ли, сам Рамзан Кадыров выразил недовольство, что присяжные дважды проигнорировали «мнение чеченского народа».

В конце концов, судья Северо-Кавказского окружного военного суда В.Е. Цыбульник огласил приговор. Сергей Аракчеев был признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 105 ч. 2 пп. «а», «ж» УК РФ («Убийство двух или более лиц группой лиц»), и приговорен к 15 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима. При этом из обвинения был исключен п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ («Убийство по мотиву межнациональной розни»), как не нашедший своего подтверждения. Таким образом, из приговора исчезли вообще какие-либо мотивы для совершения убийства. Сергей Аракчеев был взят под стражу в зале суда, Евгений Худяков на оглашение приговора не явился.

Все последующие апелляции Сергея Аракчеева к российскому правосудию одна за другой отвергались. Недавно уже Конституционный суд ответил на его повторную жалобу стандартным «отказать». Теперь он готовит еще один иск туда, и параллельно — жалобу в Верховный Суд. «Если честно, то больше всего надеюсь именно на него. Еще остался ЕСПЧ, куда жалоба уже подана»,— говорит он. ЕСПЧ (Европейский суд по правам человека), конечно, орган весьма своеобразный. Но беда в том, считает Аракчеев, что у нас, в России судов как института фактически не осталось!

Как говорит Аракчеев, «есть судьи, независимые от закона, а независимых решений судей нет. Все на словах и номинально. Работу, говорят, неохота терять. Была еще слабая надежда на амнистию к 65-летию Победы. Но из перечня лиц, подлежащих освобождению, исключены те, кто осужден по таким делам».

Аракчеев рассказывает о целой веренице несуразиц в своем деле, совершенно очевидных любому непредвзятому гражданину — вроде тех же присяжных, что дважды выносили ему оправдательный вердикт.

«Вымыслом оказалось абсолютно все! От и до! Сочинили, что мы, напившись водки, разъезжали по Грозному на бэтээре, нашли какой-то «КамАЗ», расстреляли мирных чеченцев, взорвали их машину и приехали обратно в часть! И обвинение настаивало на том, что мы по национальной ненависти и розни убили этих людей.

Свидетели — солдаты, которых прокуратура вывела на процесс,— отказались от своих показаний и открыто сказали о том, что были вынуждены их дать под давлением прокуроров и следователей. Что их морально унижали, избивали, не кормили, намекали, что они вообще не уедут из Чечни. Держали в прокуратуре в камере по нескольку суток. Это все было сказано на суде. Все отказались, кроме двух, которых прокуратура взяла чем-то на такой крючок, с которого, наверное, уже не сорвешься.

Мы предоставили 30 свидетелей моего алиби. Доказали свидетелями и документами, что в тот день я физически находился в другом месте и не мог участвовать там. Мы предъявили приказы, журнал выхода машин из тылового пункта управления нашей части, где мы располагались.

В одном из трупов до сих пор находится не извлеченная и не исследованная экспертизой пуля. Это следует из материалов третьей судебно-медицинской экспертизы, которая была проведена по наружному осмотру трупов: обнаружено слепое пулевое ранение. Т. е. пуля находится в теле. Вопрос о ней был поставлен еще на первом процессе. Почему бы ее не изъять, не провести баллистическую экспертизу?

Ведь, казалось бы, вот оно, бесспорное доказательство! Но прокуратура упорно уклоняется от этого, ничем не мотивируя.

Один из главных свидетелей обвинения показывает, что Худяков положил водителя машины лицом вниз, заставил скрестить руки на затылке и выстрелил ему в затылок из своего автомата. А согласно заключению медэкспертизы, у него входное отверстие — в брови, а выходное — в затылке! Получается полное несоответствие экспертизы и показаний свидетеля.

Вскрытие трупов просто не проводилось. Любому специалисту ясно, что это означает. Причина — уникальная для судебной медицины: это, оказывается, «противоречит мусульманским обычаям»! И все ранения, калибр, огнестрельность ранения, причина смерти,— все было определено только по наружному осмотру трупов в могиле через 4 месяца после их смерти! Что там от них в этот момент осталось? Есть правила производства судебно-медицинских экспертиз, которые в таких случаях предписывают обязательное вскрытие и лабораторное исследование. И эти правила были грубо нарушены. Т. е. в деле сейчас вообще нет достоверных данных, позволяющих утверждать, что у потерпевших в принципе есть огнестрельные ранения. А уж калибр оружия может установить только баллистическая экспертиза, но никак не медицинская.

А у нас есть 5 баллистических экспертиз, из которых следует, что гильзы и пули, найденные на месте происшествия, выпущены не из автомата Аракчеева, не из автомата Худякова и вообще не из оружия воинской части 3186, представленного на экспертизу. Кроме того, у нас есть журнал выхода машин, в соответствии с которым я был совсем в другом месте — с экипажем занимался разминированием весь почти день.

В первые дни уголовного преследования командование дивизии пыталось разобраться в обстановке, защищало меня, но после того, как комдиву Сергею Меликову позвонил лично Устинов, потом приехал его заместитель, а затем в течение месяца в дивизии прошло около 40 прокурорских проверок, командование тихо отошло в сторону. Но, по крайней мере, оно не опустилось до подделки документов или переписывания служебных характеристик, как было в некоторых других частях на похожих процессах»,— подробно вспоминает Аракчеев.

Сергей отлично понимает, что происходящее никакого отношения к правосудию не имеет. Налицо — политический фарс, очередная попытка ублажить наших «чеченских союзников».

«С ними решили договариваться. Задабривать. Видимо, произошло громкое убийство. Шансов раскрыть его не было почти никаких: работающей структуры уголовного розыска тогда не существовало. ФСБ и та тогда еще в основном работала только по данным агентуры. А чеченцы требовали «найти и покарать убийц», вспоминает те времена Аракчеев. «Вот и схватили тех, кого хоть по формальным признакам можно было «привязать» к делу. Кто в этом районе из федералов мог появляться? Саперы? Вот их и будем «колоть». Наша часть была ближайшей к месту происшествия — всего в 3,5 км. Вот мы и были назначены «крайними». А тем, кто дело фабриковал, нужно было перед начальством отчитаться, получить за это звездочки или что-то еще. Только вот совсем уж по-тихому мое дело провести у них не получилось. И не получится! И ироды эти за цацки свои ответят, поменявшись со мной местами. Все эти Мокрицкие, Цыбульники (судьи Северо-Кавказского военного окружного суда, вынесшие обвинительные приговоры.— Прим. КМ.RU) и т. п. Вопрос только в том, скоро ли это случится. Что касается меня, то я всегда и везде буду вести открытый бой, не прячась и не скрываясь, и не доставлю им сладостной победы моей трусостью»,— рассказывает Сергей.

И поневоле поражаешься гордости и чувству собственного достоинства этого человека.

Корреспонденту «МК» Марине Юденич он недавно рассказывал:

«Тогда я не сломался, хотя было очень трудно... Но я верил: все разъяснится, вот сейчас откроются ворота и я пойду отсюда, вернусь в Москву, поеду домой.

Почему все-таки выбрали меня? Ну, скажем честно, «выбрался» я сам, когда добровольно вернулся в Чечню по запросу прокуратуры. Своим ходом. Я, наверное, очень наивный и очень консервативный человек, я верю, что в стране есть закон, что закон должен исполняться, что невиновному человеку не нужно прятаться и бегать. Это по большому счету. А конкретно в моем деле им нужен был сапер: тот «КамАЗ» ведь взорвали с использованием тротиловой шашки, вот и решили пристегнуть к делу сапера. Так возник я и обязательно должен был остаться в деле и сесть.

Когда начался суд, я даже обрадовался: был уверен, присяжные уж точно во всем разберутся. Они разобрались, но оказалось, что этого мало. Вы не поверите, но и на второй процесс я шел уверенно и спокойно: думал, ну ошиблись при составлении списков присяжных, теперь ошибку исправили, набрали новых, так ведь они такие же люди, поймут, что я не виноват. И ведь снова не ошибся, присяжные снова меня оправдали.

Про то, что отменили и второй приговор, я узнал из новостей по радио. Вот тогда да, накатило, даже расхотелось жить.»

Добровольное возвращение лейтенанта Аракчеева в зал суда своего рода момент истины, точка невозврата в этом странном деле. Как известно, второй лейтенант, Евгений Худяков, возможно, тогда же принял решение скрыться. Впрочем, что на самом деле произошло с лейтенантом Худяковым, доподлинно не знает никто. Но, как бы там ни было, возможность уйти у обоих лейтенантов была. По словам Марины Юденич, им недвусмысленно вполне намекали: уходите, никто особо искать не будет. «Каждый принял свое решение, потому сейчас пишу только об одном лейтенанте, хотя судить второго, даже если он действительно решил уйти, не возьмусь. И Аракчеев не судит и добавляет: «Дай бог, чтобы был жив»,— пишет она.

«Я решил остаться и идти до конца, потому что если бы я ушел, то те, которые состряпали мое дело, уничтожали бы улики, фальсифицировали доказательства, отменяли приговоры присяжных, они бы победили. Они бы сказали: мы были правы, он виноват, он сбежал. Я не могу этого позволить, мне не в чем каяться и не от чего бегать»,— говорит Сергей Аракчеев.

И вот этот честный и несколько наивный парень обращается через Интернет с просьбой разобраться в его деле к Дмитрию Медведеву.

Кроме того, с письмом к президенту России в поддержку Сергея Аракчеева обратились и сторонники офицера:

Обращение к Президенту РФ

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Не первый год как завершилась война в Чечне. Наш Президент и Правительство, другие органы власти много сделали для возвращения Чеченской Республики к мирной жизни. Особая роль в этом принадлежит армии, мужественно выполнившей свой долг по восстановлению конституционного порядка на территории Российской Федерации.

Поэтому мы хотим обратить Ваше внимание на вопиющую несправедливость, допущенную по отношению к офицерам Сергею Аракчееву и Евгению Худякову.

Сергей Аракчеев, командир саперной роты, лейтенант дивизии им. Дзержинского (в/ч 3186, г. Реутов-3) и Евгений Худяков, командир роты разведчиков, лейтенант той же дивизии, были дважды оправданы приговорами Северо-Кавказского окружного военного суда на основании вердикта присяжных заседателей по обвинению в убийстве трех жителей Чеченской Республики. Присяжные установили их полную непричастность к этому преступлению.

Для нас, как и для двух коллегий присяжных, невиновность Сергея Аракчеева и Евгения Худякова очевидна — ведь она подтверждается многочисленными доказательствами, среди которых показания почти тридцати свидетелей, приказы, заключения экспертиз и другие документы.

Но выносить приговор — исключительная компетенция справедливого и беспристрастного суда. А вот его по делу как раз и не было!

В ходе третьего процесса, проведенного уже без присяжных, одним судьей — и проведенного, на наш взгляд, крайне несправедливо — Сергей Аракчеев был приговорен к 15 годам лишения свободы, а Евгений Худяков — к 17 годам.

Мы считаем, что Верховный Суд РФ, отменив оправдательные приговоры Сергею Аракчееву и Евгению Худякову, лишив их права на рассмотрение их дела судом присяжных, допустил в отношении них дискриминацию, фактически, поставив военных, честно выполнявших свой долг в Чечне, в положение граждан второго сорта.

Для нас непонятно, почему военные, рисковавшие своей жизнью во имя мира и спокойствия в России, не имеют права на суд присяжных? Чем они хуже других граждан? И какая категория граждан следующей лишится права на суд присяжных?

Мы считаем, что произвольное лишение граждан нашей страны права на суд присяжных, вынесение им после двух оправданий жестокого обвинительного приговора наносит ущерб престижу государства, авторитету судебной власти и ставит под сомнение принцип верховенства закона, провозглашенный в нашей стране.

Мы убедительно просим Вас принять меры для восстановления конституционных прав Сергея Аракчеева и Евгения Худякова.

 
Источник: KMnews

 

НАЗЛОБУ: "Почему необходимо любой ценой отстоять Аракчеева и Худякова?"

Есть люди, которые принципиально не интересуются политикой. Обычно их позиция такова: политика – дело грязное по определению, все равно изменить ничего мы не сможем, так зачем же нам лезть в это дерьмо? Лучше посмотрим "Звезды на льду" или пивка попьем. Да и своих проблем у нас – выше крыши, и работа хреновая, и зарплата маленькая, и семья: муж – алкоголик или жена – стерва, дети – хулиганы, про тещу вообще лучше к ночи не вспоминать….
 
А тут ходят какие-то, с политикой своей пристают. То газетки дурацкие носят, то на митинги зовут. Послать их на три буквы, и все дела.
 
Все это, конечно, правильно. Жизнь у людей тяжелая, позитива не хватает (а откуда ему взяться?), вот и получается, что главная потребность среднего человека – отвлечься хотя бы на пару часов от "свинцовой мерзости" окружающей действительности, уткнувшись в телик.
 
Какое же дело этому "среднему человеку" до Аракчеева и Худякова? Ну да, судят их несправедливо. Но кто, будучи в здравом уме, ждет справедливости от "наших властей"? Сколько людей сидят в тюрьмах ни за что, по обычному оговору? Тьма.
 
С какого же перепугу мы, народ Российской Федерации, должны все, как один, подняться на защиту Аракчеева и Худякова? Мы-то здесь при чем? Ан нет, шалишь, брат. Мы-то как раз при чем. Очень даже при чем!
 
Вся соль этого дела в том, что Аракчеев и Худяков были дважды оправданы судом присяжных. Напомню тем, кто в танке. Присяжные – это не судьи. Они не обязаны быть юристами и разбираться в законах. Присяжные – народ в миниатюре, именно волю народа выражают они, отвечая на один-единственный вопрос: виновен подсудимый или нет.
 
Поэтому, когда Рамзан Кыдыров заявил, что "первопричиной оправдания послужило недопонимание присяжными по данному делу воли моего народа", он сказал больше, чем хотел. С ним это бывает. По сути, это означает, что тот народ, который представляли присяжные, и тот народ, который Кадыров называет "своим", имеют разные воли, причем – противоположные.
 
Таким образом, военная прокуратура, дважды опротестовывая оправдательный приговор присяжных, и Верховный Суд, дважды согласившийся с прокурорами, растоптали нашу волю в угоду воле народа рамзана кадырова. Не только Аракчеев с Худяковым сейчас в СИЗО, это мы все, вместе взятые, оказались на нарах, в заложниках Кадырова и его союзников из Администрации.
 
Если наша воля, выраженная присяжными, растоптана, значит, мы должны проявить ее другим способом. Иначе получается, что нашей воли больше нет! А если у нас нет воли, значит, с нами можно сделать что угодно. Дело Аракчеева и Худякова – это наш последний шанс, последний оплот на пути в небытие. Если мы проиграем, то уйдем туда вместе с ребятами, если победим – то у нас останется шанс поднятся.
 
Осталось последнее. Если какие-то ублюдки наплевали на вердикт присяжных, выразивших нашу волю, то кто должен взять на себя функцию "выразителя"? Только мы сами. Каждый из нас. И выражать ее мы должны ежедневно, там, где мы есть: в офисе и в курилке, в кафе с друзьями, под одеялом с женой. Вокруг каждого из нас не должно остаться ни одного человека, который был бы не в курсе дела Аракчеева-Худякова, который не знал бы, что они невиновны и оправданы, что даже сомнений никаких в их вине не осталось ни у кого, кроме тех, кому совесть заменяет "воля народа Рамзана Кадырова".
 
Не смейтесь, не смейтесь насчет жены. Если уж Вы жене своей не можете объяснить суть этого дела, то и не надо умничать насчет того, что "это ничего не изменит". Митинги, листовки и письма Путину – это такое же выражение народной воли, что и разговоры в "курилке", только сконцентрированные. Такие вот "кухонные" разговоры развалили СССР! Так что попробуйте хотя бы донести информацию до десятка своих знакомых в "реале" и до сотни своих френд-оф в ЖЖ.
 
И помните главное. Отстоять Аракчеева и Худякова для нас – это вовсе не "политика". Это проще. Это значит, что мы, каждый из нас, будем жить. Просто жить. По своей воле.
 
Денис Чуков
 
Источник: "На Злобу" / 04.02.2007
 

Наталья Холмогорова. Всё и немного больше. Помогите Сергею Аракчееву и Татьяне Гузаевой

В преддверии Четвертого ноября все внимание политизированной Москвы занято праздничными и околопраздничными мероприятиями.
Сам праздник для Русского Движения уже несколько лет сопряжен с хлопотами, волнениями и переживаниями. Русские Марши, призванные продемонстрировать «единство русского народа», размножаются делением: в этом году их уже три. Кто куда пойдет? Кто возглавит мероприятие? Разрешат — не разрешат, повяжут — не повяжут? Вокруг этого плетутся интриги, ведутся бурные споры, ломаются отношения, вчерашние друзья становятся врагами... А огромная Россия смотрит на Москву, не понимая, почему столько сил тратится и столько ценностей приносится в жертву ради возможности прогуляться с флагами в определенный день.
Нет, я не стану отрицать важность Русского Марша как символического, знакового мероприятия. Оно важно. Ещё важнее – право его проводить. Право тут даже важнее самого мероприятия. И если у нас его незаконно отбирают, мы должны его отстаивать.
Но, кроме символов, существует реальность.
Так что сейчас, накануне нашего главного праздника, мне хотелось бы поговорить о другом. Совсем не праздничном, уж извините.
Сергей Аракчеев будет справлять праздник в тюрьме. В тюрьме — хотя его невиновность неоспоримо доказана двумя судами. В тюрьме — хотя мы за него боролись. И не потому, что «с государственной машиной бороться невозможно». Чтобы узнать, возможно ли это, надо попробовать. Спросим себя и ответим честно: сделали ли мы для него все, что было в наших силах?
Несколько дней назад пришло известие, что Сергея перевели из Ростовской области в колонию под Рязанью. Теперь родным и близким будет легче его навещать. Этому можно порадоваться.
Но как издевательски ничтожна такая «радость» на фоне того, что невиновный человек, более того — герой, спасший не одну человеческую жизнь, обречен на пятнадцать лет жалкого существования в клетке за убийство, которого не совершал!
Посмотрим на наших вечных оппонентов и соперников — либеральное крыло оппозиции. Сейчас «либералы» борются за освобождение Светланы Бахминой. У Бахминой ситуация иная: она действительно виновна в том, за что наказана, и отрицать это невозможно. Однако они собрали в ее защиту десятки тысяч подписей, сделали ее имя известным всей России, множество людей заставили говорить и думать о ней — защищая или обвиняя. Более того: как бы ни относиться к Бахминой — нельзя отрицать, что этой кампанией они побудили тысячи людей задуматься о принципах нашей пенитенциарной системы и о том, что на самом деле творится в российских тюрьмах.
Если либералы смогли сделать это для «своего человека» — быть может, пора и нам для Сергея сделать то же самое?
Самое малое, что мы можем — поддержать его материально. В том страшном плену, где он сейчас, «грев» — универсальная валюта. Заключенный, которому не приходят посылки с воли — практически не человек.
Поэтому в ближайшее время после 4-го ноября, как только уляжется околомаршевая суета, Русское Общественное Движение вместе с Аракчеевским Комитетом проведет благотворительный концерт в пользу Сергея Аракчеева.
В дальнейшем, надеюсь, такие мероприятия станут регулярными. Это самое малое, что мы можем для него сделать. Следите за нашими новостями.
Но беда Сергея поразила не только его самого. Словно камень, брошенный в воду, от которого расходятся круги, несчастье ударило по его родным, близким и даже по людям, которых он никогда не видел.
Без вины наказаны родители Сергея. Страшное наказание несет его невеста Людмила: в расцвете молодости и красоты эта милая девушка стала «соломенной вдовой», обреченной на многолетнее одиночество.
Топор ударил не только по самому Сергею и его семье, но и по некоторым из тех, кто за него вступился.

9 мая прошлого года участница Русского Общественного Движения в Тольятти, журналистка Татьяна Гузаева попыталась распространить информацию о деле Аракчеева в своем родном городе — и в этот день жизнь ее переломилась надвое. Арест... обвинение по «русской» 282-й статье с безумной формулировкой: «Возбуждала вражду к группе людей, осуществлявших геноцид русского народа…» год мучительной следственно-судебной нервотрепки... угроза тюрьмы... потеря работы... потеря здоровья — теперь в больницах Таня проводит больше времени, чем дома... и в довершение всего — необходимость выплачивать огромный штраф.
Татьяна — гордый человек, она никогда не просила о помощи. Но для того и нужны друзья, чтобы помогать без просьбы.
Сегодня, накануне нашего праздника, Русское Общественное Движение в Москве перечисляет на электронный счет Татьяны Гузаевой 10.000 рублей. Это немного, но это то, что мы можем. Больше можете сделать вы.
Адреса Яндекс-кошельков Сергея и Татьяны:
41001557735662 — для Сергея Аракчеева
41001247450852 — для Татьяны Гузаевой
 
2008 год.
Источник

Нельзя "сдавать" русских офицеров в угоду чеченским кланам!

Дело Аракчеева и Худякова: мы имеем дело не с выяснением истины, а с формой судебного преследования.

В Ростове-на-Дону продолжается суд над офицерами Внутренних войск МВД Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым, обвиняемыми в убийстве трех жителей Чечни в 2003 году. Сторона обвинения потребовала приговорить Аракчеева и Худякова к 18 и 20 годам лишения свободы соответственно, адвокаты – полностью оправдать.
Вчера обвиняемые выступили с последним словом, в котором свою вину не признали.
"Я никогда не смирюсь с предъявленными мне обвинениями, я уверен, что справедливость восторжествует, и прошу суд вынести мне оправдательный приговор", - заявил Аракчеев, добавив, что он будет отстаивать свою невиновность до конца, вплоть до Европейского суда.
Перед этим Аракчеев, обращаясь к суду и участникам процесса, заявил, что обвинение, предъявленное ему и Евгению Худякову, который отказался от участия в прениях, не только не нашло своего подтверждения в ходе судебного следствия, но было полностью опровергнуто показаниями свидетелей и документами дела.
"Более 20 свидетелей убедительно показали, что 15 января 2003 года я никак не мог быть на месте преступления, в котором меня обвиняют. Более того, в ходе предварительного следствия были проведены пять баллистических экспертиз, две из которых проводились со сравнительными исследованиями гильз, найденных на месте преступления, с гильзами, отстрелянными из моего автомата. Экспертизы показали, что гильзы, найденные на месте преступления, не принадлежат моему оружию", - заявил Аракчеев.
Ранее один из трех адвокатов Аракчеева Дмитрий Аграновский заявлял, что показания против подсудимого свидетели давали под давлением. Как заявил Аграновский, "это уголовное дело нуждается в особо тщательном подходе". По его мнению, "в обвинительном заключении описаны неправдоподобные обстоятельства".
Дело Худякова и Аракчеева дважды рассматривалось судом присяжных, и дважды военнослужащие были оправданы, после чего Верховный Суд направил дело на новое рассмотрение.
Оглашение нового приговора назначено ориентировочно на католическое Рождество, 25 декабря. «Правосудие», видимо, рассчитывает на то, что под рождественско-предновогодний шумок даже самый несправедливый приговор не получит широкий резонанс в российском обществе.
Процесс над офицерами Аракчеевым и Худяковым комментируют эксперты "Русского проекта"

Александр Шмелев, главный редактор газеты "Взгляд":

Мне кажется, что одним из главных принципов нормального правосудия является то, что решение суда имеет законную силу и не может быть обжаловано до бесконечности. Особенно это относится к такому институту, как суд присяжных, к которому могут быть разнообразные претензии, но, тем не менее, пока ничего лучшего не придумано. Это, собственно, демократия и есть. Постоянно опротестовывать решение суда присяжных - это все равно, что каждый раз опротестовывать итоги выборов, когда они приносят неудовлетворительный результат. На протяжении разного рода оранжевых революций мы видели, как подобное делают с итогами выборов. Не очень понятно, зачем подобное делать с нашей судебной системой.
 
 
 
Роман НОСИКОВ, юрист, публицист :
25 декабря у нас решается несколько очень больших проблем.
Во-первых, решается проблема независимости наших судов. Мне, как юристу, это особо интересно и важно. Насколько наш суд зависит от властей предержащих, и насколько все зависит от общественного мнения.
Во-вторых, это вопрос суверенитета. То есть, нас интересует, кто является источником государственной воли в России. В случае, если Аракчеев и Худяков будут признаны виновными, то, какуже говорил Егор Холмогоров , что это деморализует армию. Да, это так, но в большей степени это деморализует российское общество в целом. Потому, что это наглядно продемонстрирует, что интересы местных клановых персонажей, кавказских тейпов для суда гораздо важнее, чем интересы российской армии и русского народа.
Если же суд примет решение, на мой взгляд, верное, то есть оправдает русских офицеров, то это будет не признанием приоритета русских националистов или чего-то подобного, это будет признанием приоритета прежде всего Закона в России. И это самое главное.
В России, которая создана нашими предками и основана на морали нашей и наших предков, Закон должен становиться на сторону именно основных носителей морали. Закон должен быть высшим вербализованным народным представлением о справедливости. И если эти представления будут попраны, мы скатимся в жуткую психологическую депрессию, в недоверие к государству, в недоверие к нашему суду. И все это будет воздействовать на процесс государственного строительства в дальнейшем.
Поэтому единственным правильным решением будет оправдательный вердикт. В том случае, если его не состоится, адвокатам Аракчеева и Худякова придется обращаться в Европейский суд, который, без сомнения, должен их оправдать. И в этом случае мы столкнемся с проблемой, что Европейский суд больше соответствует представлениям русского народа о справедливости, чем наш собственный. Это было бы ужасно.
Аркадий МАЛЕР, православный философ, глава Византистского клуба "Катехон":
Я считаю, что все дела, подобные делу Аракчеева и Худякова, должны быть рассмотрены нашей судебной системой в эксклюзивном порядке. Потому что они касаются не повседневных правовых проблем, а той войны, которую была вынуждена вести наша страна с исламским терроризмом, с продолжающимся террором со стороны тех стран, которые финансируют исламский терроризм. И поэтому оправдательные приговоры этим людям, а равно и им подобным, были бы очень существенной моральной индульгенцией для нашей власти в сознании российского народа.
Вопрос о степени реальной вины Аракчеева и Худякова требует объективного рассмотрения, но нужно понимать, что мы находимся исключительной исторической ситуации. Эти люди находились также в ситуации реального прямого вооруженного конфликта, в ситуации войны, а не в ситуации мирного времени. Поэтому относиться к ним так же, как можно относиться к любому охраннику порядка в мирном городе, нельзя с моральной точки зрения.
 

Михаил РЕМИЗОВ, директор ИНС:
Я какое-то время назад говорил с людьми, которые служат в милиции на разных должностях, при этом являются сознательными гражданами, сторонниками правоохранительной системы. Я пытался с ними поговорить об этом инциденте. Они пытались воссоздать мотивы государственной власти, зачем она "сдает" Аракчеева и Худякова. Мы же понимаем, что речь идет не о чисто судебном, а о политическом вопросе. И так или иначе, эти аргументы были рациональны, они касались того, что существует определенные резоны у государства в обмен на стабильность в Чечне и в обмен на продление контроля над ситуацией в Чечне продемонстрировать добрую волю пророссийскому Рамзану Кадырову и наказать офицеров вне зависимости от степени их виновности или невинности, руководствуясь принципами политического цинизма, который очень часто приводил политиков к успеху.
Действительно, политический цинизм и макиавеллизм не является запретной формой, и действительно, наказание невиновных является в мировой политической практике делом достаточно обычным, если оно отвечает тем или иным политическим целям. Поскольку я сам закоренелый макиавеллист, в первую секунду думал о том, что им ответить. Но потом мой ответ показался достаточно очевидным.
Именно с точки зрения политического прагматизма существуют или должны существовать вещи, которые нельзя делать никогда, невзирая ни на какие выгоды и ни на какие текущие интересы и расчеты. Именно потому. Что это выгодно, что это необходимо для того, чтобы быть политическим субъектом. В частности, никогда и не при каких условиях человек или группа, которые заинтересованы в сохранении и укреплении своей власти не должны "сдавать" своих людей, которые верно им служили и которые ни в чем перед ними не провинились. Они не должны сдавать своих людей, которые уничтожали их врагов, даже в том случае, если эти люди совершили ошибку и уж тем более, если эти люди не совершили никаких преступлений или преступных ошибок.
Этого нельзя делать никогда именно для того, чтобы власть могла оставаться властью и свободно применять инструментарий политического цинизма во всех иных сферах. Даже циничные люди из уголовного мира это понимают: нельзя "сдавать" своих людей, которые были тебе верны, потому что ты потеряешь авторитет среди тех, от кого ты зависишь, а именно среди своих подчиненных. Среди тех, кому в критической ситуации ты будешь отдавать приказ о реальной серьезной борьбе со своими противниками. Это понимают люди, которые действительно становятся большими политическими фигурами, это все понимают. И очень хотелось бы, чтобы это поняла наша власть, в лице хотя бы каких-то ее представителей.
Потому что я думаю, что сегодня вопрос об Аракчееве и Худякове решаются не на самом высшем уровне, что это зависит от каких-то промежуточных инстанций. И сегодня те люди, которые должны об этом думать, обязаны понимать, что политически власть подрывает свои собственные основания, когда, руководствуясь псевдопрагматическими мотивами, "сдает" верных себе людей, которые в самый тяжелый для страны период шли умирать и убивать за Россию. И наша страна сейчас существует только потому, что такие люди были, что они выполняли приказы, невзирая ни на закон, ни на собственную жизнь. Просто следуя долгу.
Павел СВЯТЕНКОВ, главный редактор сайта preemniki.ru, член ЦК Конгресса русских общин:
Само дело Аракчеева и Худякова подрывает основы государственной власти, просто потому, что власть предает своих солдат и офицеров, отдает их на растерзание неприятелю. Именно так это можно истолковать. Дело в том, что если в боевых условиях военные выполнили какой-то неправильный приказ, нести ответственность должно военное руководство, а не непосредственные исполнители. Тот факт, что ответственность перекладывается с руководства на исполнителей, подрывает всю военную иерархию. Если солдат совершает нечто по приказу вышестоящих начальников, и существует возможность, что его за эти действия привлекут к суду, посадят в тюрьму и так далее, то он, естественно, ничего делать не будет без бумаги с десятью подписями и двадцатью пятью печатями. Это полностью уничтожает любую военную иерархию и полностью уничтожает возможность действия армии в боевых условиях. Потому что понятно, что в боевых условиях, а именно таковыми условиями была война в Чечне, разумеется, могут быть ошибки.
С политической точки зрения сам факт предания Аракчеева и Худякова суду чрезвычайно нехороший сигнал и нашему обществу и нашей армии. Это сигнал того, что власть готова ради сиюминутной выгоды отдать своих солдат военному врагу, при этом российская власть прощает чеченских боевиков. Это неприемлемо. Если у нас проводится политика национального примирения, то национальное примирение не должно распространяться только на чеченцев и чеченских военных преступников, каковые, без всякого сомнения, были. Она должна распространяться и на наших солдат, которые не содеяли и сотой доли тех преступлений, которые совершали, извините, чеченские изуверы. Поэтому дело Аракчеева и Худякова – это черное пятно на репутации нашей власти, и остается надеяться, что это пятно будет стерто, что им будет вынесен оправдательный приговор.
Дмитрий ВОЛОДИХИН, писатель, руководитель литературно-философского клуба "Бастион":
В этом конфликте я полностью стою на стороне солдат, попавших в тяжелое положение по причинам, которые выдают несовершенство государственного аппарата. Я сам служил, я считаю, что достоин поощрения тот солдат, который правильно и своевременно выполнил приказ. Я считаю, что в настоящее время, пользуясь языком восточной культуры, происходит возвращение имен. И исполнительность, честь, отвага и доблесть должны быть возвращены в пантеон положительных ценностей. Отсюда мораль: поведение в боевой обстановке Аракчеева и Худякова достойно не только оправдательного приговора. Пора поднять вопрос о компенсации этим людям за те неудобства и страдания, которые были им причинены в ходе этого позорного для российской государственности и подрывающего авторитет русского народа судебного разбирательства.
 
 
 
Владимир ТОР, публицист, член Президиума ЦК Конгресса русских общин:
25 декабря мы ждем приговора по делу Аракчеева и Худякова. Два предыдущих приговора, вынесенных с участием коллегии присяжных, однозначно высказались в пользу невиновности офицеров. Очевидно, что некоторых в Российской Федерации этот приговор не устраивает. Именно с этим связано возбуждение третьего уголовного дела и рассмотрение его уже без коллегии присяжных.
Во-первых, это вопиющее неуважение к собственному народу. Во-вторых, это очевидная "сдача" наших русских офицеров "крокодилу". Эдакая ритуальная жертва. Мы с этим согласиться никак не можем. Существуют свидетели, которые показывают, что ни Аракчеева ни Худякова в момент совершения преступления не было на месте преступления, они были в совершенно другом месте. Это очевидно заказное дело. Дело, которое топчет русскую армию. Дело, которым власть рубит сук на котором они сидят. Без армии нам жить невозможно. "Сдавать" русских офицеров в угоду чеченским кланам нельзя.
 

Павел ДАНИЛИН, шеф-редактор портала kreml.org:
Вполне очевидно, что преследование офицеров носит избирательный и даже политический характер. Конституционный суд фактически признал, что чеченские присяжные по способности выносить решение отличаются от присяжных в других регионах России. Также Конституционный суд отказал подсудимым в праве на рассмотрение своего дела судом присяжных, что гарантировано той же Конституцией. Наконец, Верховный суд, дважды отменив оправдательный приговор присяжных по формальным основаниям, фактически подтвердил тем самым, что решения присяжных легитимны и не принимаются российской юстицией во внимание только потому, что есть "недочеты" то ли в процессуальной форме, то ли в недопонимании сути прочтения закона о суде присяжных.
Правда, опять же непонятно, почему из-за формальностей и процедур должны страдать два офицера, дважды оправданных? Правда, непонятно, почему из-за политических амбиций некоторых политиков в Чечне должно страдать российское правосудие, которое фактически изнасиловано - иначе назвать отмену двух оправдательных приговоров присяжных попросту невозможно. И наконец, непонятно, почему из-за желания конкретных людей видеть за решеткой русских офицеров должен страдать имидж России в мире? А ведь в случае вынесения обвинительного приговора адвокаты Аракчеева и Худякова дойдут до Страсбургского суда, и это однозначно. Кстати, в ЕСПЧ решение по их делу будет принято довольно быстро. И, скорее всего, оно окажется не в пользу Российской Федерации. Оно нам надо?
Егор ХОЛМОГОРОВ, политолог, модератор Русского Клуба:
История с Аракчеевым больше всего напоминает мне ритуальные умилостивительные жертвы, которые древние язычники приносили разным озлобленным и кровожадным духам, то есть демонам, в частности – в случае завоевания новой территории. И вот кровожадному духу чеченского сепаратизма, требующему отмщения за то, что мы все-таки его разгромили, мало оказалось жертв Норд-Оста, Тушино и Беслана (где рядом с мемориальным кладбищем жертв решили помочиться «паломники», а потом удивились почему их побили), необходимы были жертвы от военных.
Сначала был Буданов, но он был действительно виноват и его наказание слишком было похоже на наказание за конкретную вину. Потом был Ульман и его группа, но их хотя бы можно было обвинить в том, что они действительно кого-то убили, так что жертва также теряла свой абстрактный характер. И вот Аракчеев и Худяков — чистый случай: люди, которые никого не убивали, которые дважды были очищены от всех обвинений судом присяжных. Их и избрали в качестве ритуальной жертвы, которая должна заставить раз и навсегда всех русских офицеров побояться честно служить в Чечне и вообще на Кавказе, побояться противостоять сепаратистам и международным убийцам с необходимой жесткостью.
Но вот только язычники, которые придумали это жертвоприношение, не понимают, что в христианской стране и христианской культуре такая невинная жертва имеет совсем другой смысл, смысл искупительной жертвы за всех. Невинное страдание утверждает и укрепляет смысл той идеи, ради которой приносится жертва. Так что, осудив Аракчеева, исполнительные «доступные юристы» не только навлекут Божье и человеческое проклятье на свою голову, но и окончательно укрепят то дело, ради которого сражался и Аракчеев и его боевые товарищи. Решение чеченского вопроса в полной степени станет для русских тем самым делом чести, а "древнейшая магия" (как любят выражаться английские христианские писатели) невинной жертвы начнет делать свое дело вне зависимости от воли земных фигурантов.
Александр ДЮКОВ, военный историк, писатель:
Мое мнение простое – дело Аракчеева и Худякова представляет собой какой-то химически чистый пример странности нашего правосудия. Когда после вынесенного судом присяжных оправдательного приговора назначается один суд, потом второй суд, а потом третий – в этом случае мы имеем дело не с выяснением истины, а с формой судебного преследования.
И это преследование выглядит тем более странно и мерзко на фоне поразительно мягких приговоров, которые выносятся преступникам, входящим в национальные диаспоры.
Есть еще один аспект проблемы. Дело Аракчеева и Худякова связано с событиями войны в Чечне. Чеченский боевик, который воевал в то время против нашей страны, может получить амнистию. Это, безусловно, правильный подход. Однако остается совершенно непонятным, почему в таком случае амнистию не могут получить служащие российской армии, которые защищали нашу страну?

Источник: "Русский проект" / 21.12.2007
 

Несколько неудобных вопросов

Русские ненавидят несправедливость и жалеют несчастных. Если русский узнает о каком-нибудь вопиющем случае и сумеет преодолеть лень и апатию, он сделает всё возможное для помощи пострадавшему.

Русский считает себя крайним по отношению к каждому творящемуся злу: «Если не я, то кто же?». На русского легко навесить моральные обязательства.

Русский особенно сильно жалеет того, кто далёк от него социально или этнически. Для русского чужой уже в силу своей чуждости есть нечто хрупкое и ценное, как китайская ваза, что надо оберегать от жестокого мира, простому же русскому на роду написано терпеть: он не барин.

Русский не задаст и не одобрит вопросов, могущих прояснить дело: насколько действительно несправедливо происходящее, не сама ли жертва в нём виновата, сколько русскому будет стоить устранение несправедливости, что оно ему даст, и самое главное, — нет ли у кого-нибудь больших средств и причин исправить зло?

Тем не менее, автор возьмёт на себя неблагодарный труд задать некоторые вопросы, касающиеся известного дела Аракчеева и Худякова.

Вопросов немного. Но они есть и должны быть заданы.

Почему офицеров всё ещё защищают гражданские, которые в коллегии присяжных два раза оправдали Аракчеева и Худякова, тем самым уже дважды выполнив свой долг?

Почему это делают не люди, располагающие организацией, военной подготовкой, оружием и боевой техникой, а те, у кого этого ничего нет, кто даже лишён права это иметь?

Почему о защите Конституции — своей единственной обязанности, по отношению к которой борьба с внешним врагом и подавление мятежных инородцев — частные случаи, — не помнят те, кто должны это делать? Ведь Генеральная Прокуратура, осмелившаяся подать кассацию на приговор, основанный на оправдательном вердикте присяжных, Конституционный суд услужливо сказавший, что такое допустимо, судья, исполнивший волю чеченского народа вместо закона, — растоптали Конституцию.

Почему же военные не восстановят силу Конституции? Зачем стерпели одни тотально фальсифицированные выборы и собираются стерпеть другие? Для чего не защитят исключительные прерогативы присяжных, не вернут народу честные, прямые и равные выборы, не смирят грабящие народ монополии и этнические мафии? Зачем не возвратят народу свободу?

Почему они не перейдут с позорной и неблагодарной службы режиму на службу народу — почётную и выгодную? Почему не хотят получить от признательного народа уважение, достойное содержание и современное оружие? Почему предпочитают жить в презрении и бедности, на положении богадельни, быть периодически скармливаемыми чеченцам и вместо оружия получать пустую болтовню о перевооружении?

Почему ситуация, когда штатские защищают военных, так похожа на известную тактику чеченцев: прикрываться в бою женщинами и детьми?

Почему она же напоминает усилия некоторых вызвать сострадание к Ходорковскому и Алексаняну?

Почему абсурдность ситуации доходит до того, что людей, пришедших на митинг в защиту одних военнослужащих МВД, увечат дубинками другие?

Почему офицеров пытаются спасти не их товарищи, а посторонние?

Почему вообще военнослужащие предают своих товарищей? Могут ли быть боеспособными войска, забывшие не только о законе, но и о товариществе?

 

И наконец, вопрос-бонус: стоит ли народу содержать небоеспособную армию?

И тем более, стоит ли идти ради неё под омоновские дубинки?

Александр Машин

Источник

Новости Петербурга: «Дело Аракчеева» приобретает политический характер

Объединения ветеранов Санкт-Петербурга и Ленинградской области выступили в защиту своих товарищей. Письмо Президенту России открыто для подписей ветеранскими организациями других регионов.

Уважаемый Дмитрий Анатольевич!

Союз общественных объединений инвалидов и ветеранов Афганистана и Чечни Санкт-Петербурга и Ленинградской области «СИВАЧ» просит Вас обратить внимание на длящийся уже четыре года судебный процесс, известный в средствах массовой информации как «Дело Аракчеева».

После двукратного оправдания коллегией присяжных заседателей лейтенанты Внутренних войск МВД Сергей Аракчеев и Евгений Худяков 27 декабря 2007 года были приговорены к 15 и 17 годам лишения свободы по обвинению в убийстве троих жителей Чеченской Республики.

Приговор основан исключительно на показаниях свидетелей, большая часть которых отказалась от своих слов, а остальные выступают с явно неправдоподобными заявлениями. Один из них договорился до того, что через год после совершения преступления узнал якобы бывших в масках Аракчеева — по бровям, а Худякова — по глазам.

В то же время свидетельские показания, доказывающие алиби обвиняемых, не учитывались. В эксгумации тел погибших с целью установления оружия, из которого они убиты, отказано. Отчаявшись добиться справедливости в российском суде, Аракчеев и его адвокаты обратились в Европейский суд в Страсбурге.

«Дело Аракчеева» приобретает политический характер, провоцируя у допризывной молодежи нежелание служить Родине, в том числе и по причине правовой беззащитности рядового и младшего командного состава Вооруженных сил. Осуждение российских военнослужащих по сомнительным обвинениям на фоне многочисленных амнистий для боевиков вызывает в обществе рост межнациональной напряженности и провоцирует агрессию экстремистских элементов против российских граждан кавказского происхождения.

Учитывая общественную значимость дел Сергея Аракчевва и Евгения Худякова, просим Вас взять их рассмотрение под личный контроль для оправдания невинных и привлечения к уголовной ответственности истинных виновников.

С уважением,

Председатель Совета «СИВАЧ», ветеран войны в Афганистане В.А. Романов
Члены Совета «СИВАЧ»:
ОО «Адмиралтейский союз инвалидов и ветеранов Афганистана и Чечни»
Председатель Совета, ветеран войны в Чечне А.К. Кляпин
Выборгская районная общественная организация Санкт-Петербурга «Союз ветеранов-инвалидов локальных войн «Выбор»
Председатель Совета, ветеран войны в Афганистане С.В. Соловьев
Межрегиональная общественная организация инвалидов-ветеранов Афганской войны «Каскад»
Председатель Совета, ветеран войны в Афганистане П.В. Павлов
Санкт-Петербургская общественная организация «Союз ветеранов войны в Афганистане «Соратник»
Председатель Правления, ветеран войны в Афганистане А.Н. Михайлов
Общественная организация «Союз инвалидов и ветеранов войны в Афганистане и Чечне» Муниципального образования «город Кронштадт»
Председатель Совета, ветеран войны в Афганистане В.Н. Лагожин
Региональный общественный благотворительный фонд Героев Советского Союза и Российской Федерации
Директор Фонда, Герой РФ В.В. Янин
Общественная организация ветеранов Афганистана и Чечни Муниципального образования «город Коммунар»
Председатель Совета, ветеран войны в Афганистане А.И. Данилов
 


 

Офицеров осудили очно-заочно ("Коммерсантъ", № 241 (3817) от 28.12.07

Северо-Кавказский окружной военный суд вчера вынес приговор двум офицерам 46-й бригады внутренних войск, обвиняемым в убийстве трех мирных жителей Чечни. Суд назначил Сергею Аракчееву 15 лет, а Евгению Худякову, который на заседание не явился,— 17 лет. "Это левосудие, а не правосудие",— сказал осужденный Аракчеев.
Оглашение приговора было назначено на 12 часов дня, однако из-за того, что один из подсудимых — Евгений Худяков не явился на заседание, суд объявил часовой перерыв. За это время адвокаты должны были выяснить местонахождение подсудимого и объяснить суду причины его неявки. Адвокат Ирина Кузнецова сообщила, что последний раз она видела офицера Худякова 10 декабря. "Он сказал, что прибудет на судебное заседание. Сегодня я звонила ему на мобильный, но телефон был отключен",— добавила она. Никто в суде не смог даже предположить, где находится подсудимый. Евгений Худяков, несмотря на подписку о невыезде, во время перерывов часто уезжал в свою часть, находящуюся в Московской области.
После этого судья Владимир Цыбульник начал зачитывать приговор, на оглашение которого ему потребовалось шесть часов. "Суд признает доказательства обвинения допустимыми и кладет их в основу приговора, а показания адвокатов признает несостоятельными",— заявил председательствующий. Напомним, что одним из защитников офицеров являлся депутат Госдумы РФ и будущий представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин, утверждавший, что инкриминируемое военным убийство мирных чеченцев совершили боевики, намеревавшиеся скомпрометировать вооруженные силы во время визита делегации ПАСЕ.
Из текста приговора следовало, что 15 января 2003 года возле Грозного бойцы внутренних войск в/ч 3186 под командованием старшего лейтенанта Евгения Худякова и младшего лейтенанта Сергея Аракчеева, перегородив дорогу бронетранспортером, остановили автомобиль "Волга", за рулем которого находился Шамиль Юнусов. Евгений Худяков приказал водителю и пассажирам выйти из машины, после чего обыскал Шамиля Юнусова, заставил сесть в БТР, а сам расстрелял автомашину из автомата. Водителя "Волги" военные привезли в расположение своей части, где его пытали, добиваясь от него признания в сотрудничестве с боевиками, а затем вывезли за территорию и оставили на дороге. После этого подсудимые остановили "КамАЗ", в котором ехали трое жителей селения Лаха-Варанды — водитель строительной фирмы "Кавказ" Саид Янгулбаев, рабочие Абдулла Джамбеков и Нажмуди Хасанов (они строили объекты для федеральных сил). Подсудимые расстреляли их, а потом подорвали и сожгли машину, чтобы скрыть следы преступления.
Судья признал офицеров виновными в умышленном убийстве, отметив, что совершение преступления "обусловлено тем, что они находились в состоянии алкогольного опьянения". При этом суд оправдал их за отсутствием состава преступления по таким статьям УК, как "разбой", "похищение документов" и "превышение должностных полномочий". Евгений Худяков, не явившийся на процесс, был осужден заочно на 17 лет. Теперь его объявят в розыск. Сергей Аракчеев приговорен к 15-летнему сроку. Офицеры, которых суд тут же лишил званий, будут отбывать сроки в колонии строгого режима.
Сергей Аракчеев, уже находясь в клетке для заключенных, несмотря на противодействие приставов, которые даже выключили в зале свет, успел прокомментировать приговор. "Весь этот процесс начался с камеры, меня трижды туда сажали и трижды выпускали,— сказал он.— Третий процесс в прошлом году также начался с клетки, потом меня выпустили, и я уверен, что снова выпустят... В процессе не было никакой объективности, суд начался с обвинительным уклоном, это левосудие, а не правосудие, справедливости в таком решении нет ни на йоту". Адвокаты обещали обжаловать приговор.
Остались недовольны итогом процесса и правозащитники. "Это просто фарс какой-то! — отметила сотрудница чеченского филиала правозащитного центра 'Мемориал' Наталья Эстемирова.— Подсудимых следовало давно взять под стражу. Было ведь ясно, что они постараются скрыться, так же как это сделали обвиняемые по делу капитана Ульмана (см. справку.— Ъ)".
Илья Ъ-Ливада, Ростов-на-Дону; Муса Ъ-Мурадов
Три суда офицеров Худякова и Аракчеева
15 января 2003 года у аэропорта Северный под Грозным убиты трое чеченцев, работавших на военных объектах. Вскоре задержаны офицеры 46-й бригады внутренних войск МВД старший лейтенант Евгений Худяков и младший лейтенант Сергей Аракчеев. По версии следствия, разведгруппа под их командованием остановила автомобили "Волга" и "КамАЗ". Затем ехавших в грузовике чеченцев военные расстреляли, а машину сожгли. Водителю "Волги" прострелили ногу и ограбили.
26 января 2004 года в Северо-Кавказском окружном военном суде начался процесс. Обвиняемые утверждали, что находились в момент убийства в другом месте, а свидетели отказались от показаний, заявив, что они были даны под давлением. 29 июня 2004 года офицеров оправдали, так как присяжные не увидели "события преступления".
11 ноября 2004 года военная коллегия Верховного суда РФ отправила дело на новое рассмотрение. 6 октября 2005 года присяжные вновь вынесли оправдательный вердикт, признав факт убийства, но сочтя недоказанным участие в нем офицеров. 5 мая 2006 года Верховный суд снова отменил приговор.
20 декабря 2006 года Евгений Худяков и Сергей Аракчеев арестованы, 16 января 2007 года начался третий процесс. Дело вела тройка профессиональных судей, так как в 2006 году Конституционный суд запретил рассмотрение присяжными дел о военных преступлениях в Чечне до формирования таких судов в самой республике. 1 февраля 2007 года Верховный суд освободил обвиняемых под подписку о невыезде. 22 ноября обвинитель попросил приговорить Евгения Худякова к 20, а Сергея Аракчеева — к 18 годам.
 
Капитан Ульман тоже ушёл
Командир разведгруппы 641-го отряда спецназа ГРУ капитан Эдуард Ульман и еще три спецназовца, обвинявшиеся в убийстве шести мирных чеченцев в январе 2002 года, дважды (в 2004 и 2005 годах) оправдывались присяжными в Северо-Кавказском окружном военном суде. 4 апреля 2007 года на третьем процессе, проходившем без присяжных, прокурор попросил приговорить военных к 18-23 годам лишения свободы. С 12 апреля находившиеся под подпиской о невыезде капитан и еще двое подсудимых перестали появляться в суде. 13 апреля они были объявлены в розыск. Суд принял решение о продолжении процесса в их отсутствие и 14 июня 2007 года заочно приговорил капитана Эдуарда Ульмана, прапорщика Владимира Воеводина и старшего лейтенанта Александра Калаганского к 14, 12 и 11 годам строгого режима. Присутствовавший в зале суда майор Алексей Перелевский получил девять лет.
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=840603

Павел Данилин. 13-й присяжный

В деле Аракчеева с Худяковым есть одна важная особенность - оно никого не интересует по своей сути. То есть, что именно произошло и как именно, остается для общественности тайной за семью печатями, приподнять подол которой никто не хочет. Понятно из-за чего: "патриоты" уверены, что "наличие двух оправдательных приговоров присяжных перевешивает все то, что эти военные могли бы сотворить на самом деле". В свою очередь, "либералы" не хотят разбираться с делом потому, что "а ну как эти действительно невиновными окажутся"? В результате получается странная картина - о реальных обвинениях никто не осведомлен, и каждый говорит и пишет, что хочет. Причем к уголовному делу, которое присяжные дважды посчитали заведенным без всяких на то оснований, высказывания никакого отношения не имеют.

Вот тут читал недавно верноподданническую статью Олега Кашина про митинг в защиту Худякова и Аракчеева, где тот на голубом глазу говорит о том, что "патриотическая общественность стала на защиту пьяных". Стоп-стоп, Олег. А откуда про пьяных-то стало известно? Из интернета, наверное. Так в интернете, я могу напомнить тебе, неоднократно писали, что ноги рядовому Сычеву отрезал лично министр обороны. В общем, элементарная безграмотность касательно обстоятельств дела Аракчеева и Худякова настолько вопиющая среди наших журналистов, что сам Бог велел написать об этом деле подробно. Я решил взять на себя функции 13-го присяжного заседателя и рассказать, почему же русские офицеры были дважды оправданы.

Военная прокуратура пытается доказать, что 15 января 2003 года Аракчеев и Худяков на БТР в сопровождении солдат, находясь в состоянии сильного опьянения (Олег Кашин, наверное, уже подпрыгивает от радости - наконец-то, вот оно, доказательство - та самая "пьяная военщина", но мы к теме опьянения вернемся позже), остановили в районе аэропорта "Северный" в Октябрьском районе Грозного КамАЗ с водителем и двумя пассажирами. По данным следствия, они намеревались завладеть автомобилем для дальнейшей перепродажи. Для этого они вывели водителя и двух пассажиров и убили их. А затем (что, безусловно, подтверждает версию следствия о том, что КамАЗ они хотели продать) взяли и... взорвали машину. После чего был остановлен еще один автомобиль - ГАЗ. Ему прострелили радиатор и колеса, а водителя Юнусова отвезли в часть, где пытали, прострелили ногу и затем (верх гуманизма, не так ли) не просто отпустили с миром, но привезли на место, где находился его ГАЗ. И на этом расстрелянном ГАЗе Юнусов с простреленной ногой уехал к себе домой.

Так выглядела версия следствия вначале, на первом суде. В качестве доказательств приводилась какая-то покрышка, якобы от БТР, показания сослуживцев Худякова и показания самого Юнусова. Больше ничего у следствия не было. В ходе суда выяснилось, что сослуживцев заставили оговорить Аракчеева и Худякова. Показания Юнусова, который категорически уверял, что узнал Аракчеева "по бровям", а Худякова "по глазам" (по словам Юнусова, нападавшие были в масках), безусловно, являются главным аргументом следствия. Особенно их ценность возрастает, если учесть, что сделаны они были через полтора года после происшествия, а также сравнить их с другими показаниями Юнусова.

Теперь о контраргументах. Выяснилось, что имеются свидетельские показания, что во время совершения преступления обвиняемые Аракчеев и Худяков находились совершенно в других местах, так что даже теоретически не могли не то что оказаться на месте преступления, но даже вместе собраться не могли, и это подтверждали журналы боевых дежурств.

Еще один нюанс. Следствие уверено: выстрелов было сделано более двадцати. Нашли всего шесть гильз, но на экспертизу представили семь. Откуда лишняя? Найденные возле трупов пули и гильзы не были выстреляны из оружия Аракчеева и Худякова. Баллистическая экспертиза ствола Аракчеева вообще показала, что из него не стреляли ни одного раза. Что, впрочем, вполне объяснимо: Аракчеев - сапер, а не стрелок. Так и не было представлено результатов баллистической экспертизы по трем трупам. Вскрытие трупов не производилось вообще. Оказывается, "ввиду религиозных убеждений" вскрытие тел погибших в Чеченской Республике не производится. То есть не доказано, что в них стреляли из огнестрельного оружия именно той модели, что была у солдат!

То есть гражданин России, будучи обвиненным на территории Чечни в совершении преступления, не может рассчитывать на полностью объективное следствие. И из-за "религиозных убеждений" местных жителей вероятность наказания невиновного возрастает многократно. Здесь, кстати, впервые проявился открыто "чеченский фактор" в деле, который затем станет постоянным элементом давления. Но вернемся от политики к следствию.

В деле фигурирует взорванный КамАЗ, но откуда он взялся? Оказывается, его обнаружил сотрудник грозненского РОВД вечером 15 января. Этот сотрудник забрал госномер и покрышку (внимание - это важно), принес это в РОВД и сдал без протоколов, без фото горящей машины и фото лежащих покрышек, без описи факта сдачи-приемки вещдоков. Поэтому, на каком основании позже все это было приобщено к следствию, непонятно. Тем более непонятен вывод следствия о том, что военные взорвали КамАЗ после выводов взрывотехников, которые четко заявили: следов взрывчатого вещества не найдено. Впрочем, сама экспертиза была сделана лишь через пять месяцев после обнаружения КамАЗа, однако те же эксперты однозначно смогли установить, что взрыв датируется 15 января.

Теперь о покрышке от БТР. Она является важным доказательством, поскольку была найдена на месте происшествия и якобы была установлена на БТРе у Худякова. Попробуйте найти у БТР запасное колесо! Покрышками обложенные БТРы найти можно - это дополнительная защита от пуль. А вот БТР с запаской - это что-то новое. Впрочем, военным прокурорам позволительно не знать об этом. А вот адвокаты обратили на сей факт внимание. Присяжные в итоге попросили предъявить покрышку. Но прокуратура так и не сделала этого. Таким образом, один из главных вещдоков, по сути, является лишь выдумкой прокуратуры, так как следствие не отреагировало на неоднократные просьбы присяжных о демонстрации покрышки.

И наконец, специально для тех, кто любит поговорить о "пьяной военщине". Установить, что Худяков или Аракчеев были пьяны 15 января 2003 года следствие не могло никак. Просто потому, что Аракчеева вызвали в прокуратуру на допрос по делу Худякова 17 марта, после чего еще три месяца его держали в прокуратуре и лишь 18 июня предъявили обвинение. Худякову предъявили обвинение в убийстве мирных жителей Чечни еще 12 марта 2003 года. Безусловно, установить, был ли пьян человек, через два месяца не сможет ни одна судмедэкспертиза.

Итак, мне, присяжному заседателю, предлагают поверить в то, что два человека совершили дикое и идиотское преступление на основании того, что пострадавший (который дико путается в собственных показаниях) запомнил брови одного и глаза другого. При этом меня, присяжного заседателя, унижают, не показав главный вещдок (покрышку), который к тому же был добыт с нарушением норм УПК, а значит, вещдоком считаться не может. Меня, присяжного заседателя, обманывают, говоря о том, что вскрытие тел проводить нельзя. Мне, присяжному заседателю, предлагают не обращать внимания на алиби обоих офицеров и на то, что свидетели обвинения взяли свои показания назад, сообщив, что оговорили Аракчеева и Худякова под давлением следствия. Наконец, от меня, присяжного заседателя, требуют осудить человека за совершение убийства тогда, когда из его оружия вообще не было произведено ни одного выстрела...

Остались ли у вас теперь какие-то сомнения по поводу того, почему присяжные вынесли оправдательный вердикт? У меня нет ни одного. В результате 29 июня 2004 года Аракчеев и Худяков были оправданы коллегией присяжных заседателей. После чего прокуратура начала борьбу за "честь мундира", хотя на самом деле все эти действия в адрес двух офицеров смахивают, скорее, на стремление обесчестить себя. Верховный суд пошел на встречу следствию. Однако отменить приговор присяжных Военная коллегия Верховного суда РФ смогла лишь по формальным основаниям - некоторые из присяжных заседателей не были перенесены из списков 2003 года в списки 2004 года. То есть Верховный суд указал не на недостаточное "качество" присяжных заседателей, оказавшихся "не первой свежести", а на то, что бюрократы забыли поставить галочки в своих бумажках. Почему в данном случае должны были страдать те, кто уже был оправдан присяжными, так и осталось непонятным.

На новом суде следствие несколько подработало версию. Сначала, оказывается, Аракчеев и Худяков остановили "Волгу" с Юнусовым и тремя или четырьмя (тут следствие так и не разобралось) пассажирами, двоих из которых потом так и не удалось отыскать. "Волгу" хотели продать, но почему-то вместо этого расстреляли ее. Юнусова посадили в БТР, а пассажиров оставили на дороге и уехали. После чего они остановили КамАЗ, вывели из нее трех человек и расстреляли их. После чего военные попытались отогнать КамМАЗ, но вскоре машина заглохла, и ее взорвал Аракчеев по приказу Худякова. После этого, по данным следствия, офицеры привезли Юнусова на КПП части, где пытали его, трижды прострелили ногу, а затем Худяков привез его на место, где стояла "Волга" (очевидный гуманизм этого поступка логическому объяснению не поддается). В первой редакции после пыток и с простреленной ногой Юнусов смог уехать на "Волге" со спущенными колесами и простреленным радиатором. В новой редакции следствие учло абсолютную абсурдность этого довода и предложило новую версию. Развязавшись, Юнусов пополз к деревне, где в доме, который он не запомнил, ему оказали помощь, а утром он обратился за помощью к врачам.

Надо ли говорить, что из доказательств на втором процессе присутствовали все те же свидетельские показания Юнусова и искомая покрышка, которую, впрочем, так и не предъявили присяжным снова. И надо ли говорить, что присяжные снова признали Аракчеева и Худякова невиновными. Именно после этого решения присяжных вовсю проявился чеченский фактор, когда Рамзан Кадыров сказал о "недопонимании" присяжными "воли моего народа", а президент республики Алу Алханов отправил запрос в Конституционный суд РФ. В результате Конституционный суд России принял постановление, согласно которому присяжные коллегии должны формироваться согласно территориальному принципу - из того субъекта, в котором совершено преступление. Но в Чечне суда присяжных нет, соответственно, в таких условиях должны судить профессиональные судьи. Это постановление КС РФ стало основанием для отмены Верховным судом второго приговора суда присяжных и запретило рассмотрение этого дела присяжными заседателями. А перед Новым годом, когда шел процесс уже с участием профессиональных судей, Аракчеев и Худяков были арестованы...

Вполне очевидно, что преследование офицеров носит избирательный и даже политический характер. Конституционный суд фактически признал, что чеченские присяжные по способности выносить решение отличаются от присяжных в других регионах России. Также Конституционный суд отказал подсудимым в праве на рассмотрение своего дела судом присяжных, что гарантировано той же Конституцией. Наконец, Верховный суд, дважды отменив оправдательный приговор присяжных по формальным основаниям, фактически подтвердил тем самым, что решения присяжных легитимны и не принимаются российской юстицией во внимание только потому, что есть "недочеты" то ли в процессуальной форме, то ли в недопонимании сути прочтения закона о суде присяжных.

Правда, опять же непонятно, почему из-за формальностей и процедур должны страдать два офицера, дважды оправданных? Правда, непонятно, почему из-за политических амбиций некоторых политиков в Чечне должно страдать российское правосудие, которое фактически изнасиловано - иначе назвать отмену двух оправдательных приговоров присяжных попросту невозможно. И наконец, непонятно, почему из-за желания конкретных людей видеть за решеткой русских офицеров должен страдать имидж России в мире? А ведь в случае вынесения обвинительного приговора адвокаты Аракчеева и Худякова дойдут до Страсбургского суда, и это однозначно. Кстати, в ЕСПЧ решение по их делу будет принято довольно быстро. И, скорее всего, оно окажется не в пользу Российской Федерации. Оно нам надо?

Оригинал этого материала опубликован в Русском журнале.

 

 

Павел Данилин. В интересах Чечни добиться справедливости по отношению к Аракчееву

Ложь и подлость себя не окупают

Я не знаю лейтенанта Аракчеева. Я никогда не видел его. Но я знакомился с материалами дела, по которому он был несправедливо осужден. Я читал речь его адвоката Аграновского, которого тоже не знаю и которого никогда не видел. Я видел очевидные несостыковки в деле, которое проталкивал судья Цибульник, вынесший неправосудный приговор во исполнение «воли чеченского народа». И я знаю, что Аракчеев должен быть освобожден.

Политики разного толка, блоггеры различного мировоззрения в один голос выступают за свободу Аракчееву. Есть только один политик, который рассказал почему Аракчеев должен сидеть. Потому, что это «воля чеченского народа». Но даже Кадыров не говорил, в чем именно виноват Аракчеев. Потому, что свидетельств его вины нет. Есть свидетельства его невиновности.

Марина Юденич написала как-то популярный пост, что, Аракчеев должен быть освобожден, потому, что он верит в страну, которая восстановит справедливость. Марина говорила о личном и о государственном, в пику геополитическому. С ней трудно было не согласиться. Тем более, что поколение «А» — это то самое поколение, к которому принадлежу и я. И большая часть тех, кого я считаю своими коллегами и товарищами.

В пику Юденич выступил… Денис Тукмаков, обозреватель газеты «Завтра» с пассажем «Аракчеев должен сидеть». Причем, в своей иррациональной ненависти к русскому офицеру, Тукмаков пытается применить «государственную логику» и поговорить в «геополитическом разрезе». Позволю себе процитировать тезисы птенца гнезда Проханова.

Первый: «когда на одной части весов — судьба одного лейтенанта, а на другой — порядок и спокойствие в проблемном регионе, то выбор должен быть сделан не в пользу лейтенанта. А в пользу региона и политической целесообразности».

Второй: «Если речь идет не о ребенке — о лейтенанте, то есть не о случайной жертве, а о служивом государственном человеке. Да, он может быть сотни раз невиновен. Он исполнял приказ — прекрасно. Он не скрылся от следствия — честь ему и хвала. Но если иного способа добиться умиротворения Чечни нет — он должен сидеть».

Все сказано своими словами. Перевода на русский не требуется. Однако же данные тезисы насквозь лживы, грязны и подлы. Что очевидно. Гораздо менее очевидно, что эти тезисы на самом деле еще и антигосударственные. То есть, исходят как раз не из «государственной логики», а из неосознанного и подспудного стремления оное государство расшатать и максимально ослабить. В этой же логике, кстати, действует и судья Цибульник, и все те, кто поддерживает осуждение Аракчеева, прикрываясь «государственными интересами». Позволю себе еще более «крамольную» мысль — осуждение Аракчеева напрямую вредит интересам того самого чеченского народа, которым это осуждение и «прикрывали».

Теперь дело за разъяснениями. Почему осуждение Аракчеева плохо? Плохо по всему.

Пройдемся по тезисам Тукмакова. Праведный патриот газеты «Завтра» уверяет, что «на одной части весов — судьба одного лейтенанта, а на другой — порядок и спокойствие в проблемном регионе». Но полноте, разве после осуждения Аракчеева прекратились теракты в Чечне? Расстрелы мирных граждан? Убийства сотрудников правоохранительных органов? Разве отсидка Аракчеева как-то повлияла на ситуацию на Кавказе? Разве можно сказать, что как только Аракчеев получил срок, на Сверенном Кавказе настал порядок и спокойствие?

Конечно же нет. В регионе очень напряженная ситуация. Можно было бы сказать «взрывоопасная», но это будет неправильный термин, так как он предусматривает возможность воспламенения или взрыва, тогда как пламя давно полыхает, а взрывы гремят один за другим. Осуждение Аракчеева ничуть не принесло спокойствия в регион. Так что тезис этот не просто ложный, но еще и глупый.

Следующий тезис вытекает из предыдущего. Тукмаков уверяет, что «если иного способа добиться умиротворения Чечни нет — он (Аракчеев — примечание автора) должен сидеть». Почему я выделяю этот тезис в отдельный? Все просто — Тукмаков использует слово «умиротворение», имея в виду совсем не «обеспечение спокойствия». Тукмаков довольно очевидно говорит о лояльности Чечни федеральному центру. Дескать, за эту лояльность мы заплатили, посадив Аракчеева.

Но так ли это? Опять же нет. За «лояльность» Чечни, а если быть более конкретным, то за то, чтобы превратить бандитское гнездо, где прекрасно чувствовали себя международные террористы всех мастей в составную часть Российской Федерации, где, хотя и крайне неспокойно, но все же не беспредельно, было заплачено многими тысячами жизней российских солдат в первую чеченскую и вторую чеченскую войны. Было заплачено жизнями и судьбами многих тысяч мирных жителей, которых в начале 90-х выжили из Чечни, насилуя и убивая. Было заплачено жизнями тысяч чеченцев, которые не хотели войны, не хотели террора. Вот это все — грандиозная и чудовищная плата за то, что Чечня является частью России. Аракчеев в это раскладе не при чем. Его голова не является гарантом лояльности этой республики. Точно также не является его голова и гарантом нелояльности. Так что тезис Тукмакова опять же бьет мимо цели, поскольку предполагает, что не было никаких жертв, никаких войн, никаких беженцев, а был только лишь один лейтенант Аракчеев, на котором и держится вся система лояльности Чечни. Система, упрощенная до кретинизма.

Ну и, наконец, главный тезис: «выбор должен быть сделан не в пользу лейтенанта, а в пользу региона и политической целесообразности». Исходя из «политической целесообразности» Тукмаков предлагает смириться с тем, что два десятилетия невиновный, дважды оправданный судом русский офицер будет сидеть в тюрьме. Что тут можно сказать? Очевидно, что Тукмаков очень превратно представляет себе, что такое политическая целесообразность.

Каковы следствия дела Аракчеева для российских военных, а также правоохранительных органов? Каковы следствия для позиционирования российского офицерства? Каковы следствия для российской судебной системы?

Самое очевидное. Осуждение дважды оправданного судом присяжных человека недопустимо. Так как наносит критический удар по российскому правосудию, о котором и так привычно говорят как о неправосудном. То «басманное», то «цибульное». Закон извернули, что дышло, чтобы посадить одного конкретного человека. Причем, человека невиновного, что было уже подтверждено дважды. Впрочем, об этом уже говорилось сотни раз. Поэтому, данный аргумент оставим в стороне как избитый. Просто напомним, что он, хоть и избитый, хоть и забитый, оттого не становится менее очевидным.

Что касается офицерского корпуса, то наша армия и наши правоохранительные органы, признаемся честно, находятся в самом низу социальной пирамиды. Офицер в глазах многих — это что-то такое презренное, несущее на себе печать недоделанности. Ну, действительно, какой человек в здравом уме, вместо того, чтобы бабки зашибать, пойдет защищать Родину? Осуждение невиновного офицера лишь поддерживает это хамски-гадостное отношение к российским служивым. То есть, вместо поддержки того, что называется офицерской честью, государство в лице цибульников попирает ее, тем самым нанося удар по своему же силовому каркасу. Конечно, такой ущерб довольно трудно рассчитать в рублях, но он есть и он огромный.

Как относятся военные и служащие Внутренних Войск к государству в контексте «дела Аракчеева»? Государство рассматривается в войсках как готовое в любой момент предать, кинуть и подставить. Это естественно: все знают, что Аракчеева раскручивали «под галочку», что за него зацепились, потому, что он был несговорчивым и неуступчивым «вованом», который, как назло в тот же день ездил куда-то, и как назло тоже на БТР. Ни алиби, ни отсутствие доказательств совершенного преступления не стали помехой для неправосудного осуждения невиновного военного. Как будут военные относиться после этого к государству? Вопрос риторический, не так ли? Поэтому, безусловно, осуждение Аракчеева нанесло грандиозный удар по обороноспособности государства.

Ну и самое главное — осуждение Аракчеева также очень сильно ударило по Чечне. Давайте посмотрим на то, как позиционировалась Чечня в последние года два? Как республика, где уже почти началась нормальная жизнь. И вот такая республика, где, как мы знаем даже Контртеррористическая операция отменена, где город Грозный возведенный на костях старого города сияет и блестит, где есть проспект Путина и где построена очень красивая мечеть, готовая поспорить со стамбульскими культовыми сооружениями, — такая республика, как оказывается, нет готова к тому, чтобы стать полноправным субъектом федерации во всех смыслах этого слова. Правосудие в этой республике осуществляется, как оказывается, не по законам Российской Федерации, а по «воле чеченского народа». Более того, власти этой республике могут навязать отправление «цибульного» правосудия и судам в других регионах России.

Это совсем не шутка ведь: как и кем себя ощущают чеченцы в России, а также как и кем ощущают чеченцев остальные народы России — критически важный элемент легитимности чеченского этноса. Подчеркнутая самобытность вкупе с подчеркнутой инакововостью вполне уживаются и с русским психотипом и с русской толерантностью. Не может ужиться другое — отрицание базового общего. Отрицание того, что является законным и справедливым разрушает базовые условия национального консенсуса. Настаивая на неправосудном приговоре, власти Чечни нарушили хрупкий и только-только начавлий формироваться общественный консенсус вокруг того, что Чечня «нормализуется».

А ведь, именно через общественный консенсус в Чечню, наконец, начали ездить футбольные фанаты. Именно через этот же консенсус начали происходить довольно значимые подвижки в общественном сознании. Чечня перестала восприниматься как «отрезанный ломоть», как территория, где растворяются без следа федеральные деньги. Именно этот консенсус сделал Рамзана Кадырова фигурой федерального масштаба.

Сейчас все это висит на волоске. Активизировавшиеся бандиты в Чечне, постоянный убийства то правозащитников, то Ямадаевых, не могут не внести свою лепту в делегитимацию власти в Чечне и чеченской власти в федеральном масштабе. У Кадырова очень мало союзников и очень много врагов. А ведь, обрести новых союзников или, по крайней мере, уменьшить число своих врагов довольно просто. Надо лишь заменить «цыбульное правосудие» и «волю чеченского народа» на настоящее правосудие. Это ведь будет в интересах в первую очередь самого чеченского народа.

Свобода Аракчеева — это важный элемент легитимации властей Чечни в глазах российского социума. Свобода Аракчеева — это сигнал российской армии и внутренним войскам, что невиновный солдат не может, и не будет принесен в жертву превратно понимаемым «государственным интересам». Свобода Аракчеева — это примирение офицеров, не забывших, что такое честь, и государства. Свобода Аракчеева — это еще один шаг на пути освобождения российской судебной системы от несправедливости, шаг на пути к диктату буквы и духа закона, а не телефонного права и «цыбульного» правосудия. Наконец, свобода Аракчеева — это еще и очень внятный посыл государства различным «псевдогосударственникам», которые полагают, что покорежанная судьба человека, над которой откровенно поглумились, дает стране хоть что-то, кроме прямого ущерба и урона.

Свободу Аракчееву.

Источник

Почему уральский священник вступился за осужденных офицеров?

Екатеринбургский священник попросил президента вступиться за осужденных офицеров внутренних войск Сергея Аракчеева и Евгения Худякова. Ответной реакции от администрации главного лица в государстве не последовало. Пока.


Вопрос: Что побудило Вас написать письмо Президенту?
Владимир Зайцев: Прежде всего, неожиданность приговора, который вынесли явно невиновным людям. Президент либо в курсе, тогда ситуация решится сама собою. Если нет, то он вряд ли будет вмешиваться. Первое письмо могут использовать политические силы, которые пытаются раскачать ситуацию в стране. Поэтому я и написал от Рождества Христова другое письмо, чтобы Президент не обижался.

Для решения ситуации с делом Аракчеева - Худякова надо проводить новое расследование. Преступление совершено. Это очевидно, раз есть убитые, есть свидетельство – сгоревший автомобиль, некий человек, которого когда-то похищали. Но в том-то и штука, что по материалам следствия, как двух прошедших судебных процессов, так и третьего, известно, что ни Худяков, ни Аракчеев в то время в том месте не находились. В данном случае прокуратура Северо-Кавказского округа, видимо, не стала заботиться о том, чтобы довести дело до конца. Никакие свидетельства о невиновности офицеров последним судом во внимание не принимались. Возможно, что просто крайних нашли. Поскольку чеченский вопрос очень больной у нас в стране, то, наверное, решили отделаться "малой кровью", чтобы успокоить либо чеченскую общественность, либо Президента. С другой стороны, судя по реакции Интернет-сообщества, авторитет, по крайней мере, чеченского правосудия и его желание установить справедливость, вызывает сомнения. Сам процесс легко может быть использован разными националистическими движениями, чтобы дальше разжигать в России ненависть к представителям Северного Кавказа.

Вопрос: Была ли уже какая-то реакция со стороны администрации Президента?

Владимир Зайцев: Реакции от администрации Президента пока нет. Были выходные. У нашего главы государства по Конституции остался такой атавизм монархического права, как помилование. Я думаю, что он вполне может на это пойти.



Вопрос: Как оцениваете реакцию общества на дело Аракчеева и Худякова? Не кажется ли Вам, что этот вопрос, к которому присяжные не остались равнодушны, проходит "мимо" страны, что, по большому, счету населению всё равно, чем закончится это расследование?

Владимир Зайцев: Реакция нормального организма. Не хотелось бы возвращения во времена, когда по распоряжению кого-то сверху абсолютно невиновного человека могли приговорить к 15, к 17 годам. Тем более, если Аракчеев под стражей, то Худяков находится, фактически, вне закона, в бегах. Что с ним может произойти во время задержания или поисков – совершенно неизвестно. При оказании сопротивления его могут уничтожить. Потом не разобраться – было ли сопротивление вообще. Я думаю, что чеченская сторона тоже будет заинтересована в его поимке и наверняка предпримет свои поисковые действия. А людям не все равно. На 10 января в Москве назначена акция в поддержку Худякова и Аракчеева. Если об этом пишут, говорят – уже реакция. Другое дело, что с судом не поспоришь. Такая беда может прийти в любой дом. Очень легко оказаться оговоренным и осужденным, если это кому-то понадобится.

Вопрос: Если рассматривать дело с точки зрения "заказа" (в том числе пропагандистского), то почему в сегодняшней России легко срабатывает данная схема?

Владимир Зайцев: Возможно, из-за недальновидности тех людей, которые принимают решения. Данный обвинительный приговор не способствует стабильности в государстве. Может, на Северном Кавказе он кого-то обрадовал и успокоил, но в России вообще – вряд ли. В прошлом году была Кондопога, и сейчас каждый раз, при очередном конфликте с диаспорами, станут вспоминать этот процесс. Зачем в России, в начале XXI века, повторять дело Бейлиса, дело начала ХХ века?



Вопрос: С другой стороны, если не идеализировать ситуацию, то как должен решаться вопрос военных преступлений? Всё можно списать на войну, или проведение расследований необходимо – для выяснения обстоятельств: был ли то приказ командования или все-таки личная инициатива обвиняемых?

Владимир Зайцев: Три последних года интенсивно путешествовал с нашим отрядом специального назначения, который был в командировках на Северном Кавказе. Я видел, как довольно эффективно работает военная прокуратура. На моих глазах целый ряд правонарушений со стороны военнослужащих расследовался очень тщательно, без лишних эмоций, без дополнительных мотивов, выходящих за рамки компетенции военной прокуратуры. А дело Аракчеева - Худякова выходит за рамки общепринятой практики просто потому, что факты событий произошли очень давно и есть два решения суда присяжных. Сейчас создается впечатление, что данное дело стало каким-то личным у определенных людей. Поскольку мне приходилось контактировать с военными, прежде всего с ВВ, могу сказать, что происходящее слишком тяжело сказывается на их нравственном состоянии. Они не чувствуют себя защищенными со стороны государства. Я бы не сказал, что это удар в спину. Просто возникает вопрос – зачем вообще туда ездить? При том, что отменены все боевые выплаты, командировочные. При том, что "путешествие" на Кавказ – превращается в лишнюю головную боль, с огромным количеством дополнительных ограничений, проверок.

Вопрос: Как бы Вы могли оценить современную ситуацию на Северном Кавказе? Это партизанская война? В чём главная проблема?


Владимир Зайцев: Происходит интенсивное восстановление Чеченской республики за счет средств всей остальной Российской Федерации. Город Грозный во многих местах выглядит гораздо лучше Екатеринбурга. Это так. Особенно, если взять центральные улицы, или привокзальные, или проспект Кадырова, проспект через Сунжу – очень хороший европейский город с замечательной иллюминацией. С полностью восстановленными домами, в которых проживает далеко не русское население, которое раньше там находилось. Это современные школы с лучшим компьютерным оборудованием. Это гигантские мечети, которые похожи на бывший храм Святой Софии в Константинополе (Стамбуле). Жители Чечни своим президентом довольны. В селениях равнинной Чечни – шикарные виллы, большие дома, которые даже не снились крестьянам Свердловской области. А вообще-то регион пострадал от войны, в том числе и по своей вине. Знамя сепаратизма не РФ поднимала, а режим Дудаева. Получается, хоть мы войну и выиграли, но дань им платим. Это неправильно.

Касательно партизанской войны – там, скорее, проявляют себя элементы бандитизма, регулярно и прежде встречавшиеся на Северном Кавказе. Но сводки оптимистичны – то полевого командира ликвидировали, банду обезвредили. Спецслужбы и войска работают эффективно. Самое главное: развивается инфраструктура и Дагестана, и Чечни, и Ингушетии - свидетельство стабильности. На мой взгляд, сейчас основная проблема состоит в разности приоритетных отношений власти к регионам. Мне бы хотелось, чтобы руководство страны так же трепетно относилось к нашей области, к собственному сельскому хозяйству. Чем мы хуже северокавказцев? Если, к несчастью, ситуация, схожая с той, что мы видим по процессам Буданова, Ульмана, Худякова и Аракчеева повторится, то расследование должно происходить, уже исходя из критериев мирного времени, а не военного. Дай Бог, у нас не будет повторения событий 1994-1995 годов.

Вопрос: Как, по Вашему мнению, дальше будет развиваться ситуация с делом Аракчеева – Худякова? Сейчас постараются поставить точку или процесс продолжится?

Владимир Зайцев: Будет грустно, если адвокатам придется обращаться в Европейский суд. Это позор для нашего Отечества. Не следует до такого доводить. Посмотрим. А я хотел бы, чтобы обвиняемые чувствовали нашу поддержку и внутренне, нравственно не сломались.

2008 год.

Источник

Проханов: Аракчеев и Худяков легли под колесо истории (ИА "Росбалт", 25.07.08)

МОСКВА, 25 июля. Офицеров МВД Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, дело которых в понедельник начнет рассматривать Верховный суд РФ, «бросили на растерзание ради политической целесообразности», считает писатель, главный редактор газеты «Завтра» Александр Проханов.
Корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» Проханов сказал: «Я думаю, что во всех этих «военных» делах присутствуют политические компоненты: и в будановском, и в ульмановском, и в аракчеевском. Просто необходимо было показать чеченцам, что российское правосудие готово карать тех военных, которые, с точки зрения чеченцев, превышали свои моральные полномочия. Так было с Будановым, так есть и с Аракчеевым, вина которого, в отличие от первого, не доказана, которого дважды оправдывали присяжные, но которого все равно, волею политических обстоятельств, посадили за решетку. Я думаю, что сейчас ничего в ситуации не изменилось, и Верховный суд будет проводить ту же политизированную юридическую линию».
«Чеченская война – это огромная гекатомба, огромная жертва. Там приносили жертвы и ченченцы, и русские, в гигантских количествах. И по-прежнему, к сожалению, российская страна жертвует своими подданными ради политических интересов. Мои симпатии на стороне Худякова и Аракчеева, но я знаю, что они легли под колесо истории. Их бросили на растерзание ради политической целесообразности. Что здесь можно поделать? Только молиться. Такими же людьми был, например, Владимир Квачков или Павел Поповский. Но их судьбы сложились иначе. Их оправдали. Они выстояли, они выдержали. Это были драгоценные для обороноспособности страны люди, это были специалисты высокого класса, они разрабатывали концепции спецопераций в новых военных условиях. Не исключаю, что их попытались нейтрализовать те, кому сильная военная Россия не по нутру», – сказал Проханов.
«У меня вообще, когда я сейчас смотрю на эту ситуацию, возникает ощущение, что по-прежнему в российской политике, юриспруденции, экономике огромное количество чужой агентуры. В 90-е годы вся страна, от начала до конца, находилась под внешним давлением. Управлялась культура, управлялись СМИ, управлялось снаружи назначение персон. Весь кадровый состав находился на утверждении извне. Сейчас ситуация изменилась в лучшую для России сторону, но не до конца. Агентура по-прежнему присутствует», – подытожил писатель.
Верховный суд РФ 28 июля начнет рассмотрение кассации по приговору, вынесенному Северо-Кавказским окружным военным судом в отношении офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, предусматривающему 15 и 17 лет лишения свободы соответственно по обвинению в убийстве жителей Чечни во время несения военной службы на территории республики. Как рассказал ранее корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский, «по итогам рассмотрения кассации приговор либо будет отменен, на что мы надеемся, либо вступит в законную силу». Аграновский отметил, что даже в случае утверждения приговора сторона защиты продолжит его оспаривать в более высоких инстанциях, включая Европейский суд в Страсбурге.
В случае утверждения приговора Сергей Аракчеев, содержащийся сейчас в ростовском СИЗО, будет отправлен в одну из российских колоний отбывать наказание. Сам осужденный требует полной отмены приговора с возвращением себе воинского звания и всех государственных наград, которых был лишен в соответствии с приговором. Вопрос о помиловании Аракчеев решительно отвергает, настаивая на своей невиновности. Напомним, его напарник Евгений Худяков не явился в зал суда на оглашение приговора, и сейчас о его местонахождении ничего не известно.
www.rosbalt.ru/2008/07/25/507619.html

Разгон пикета в защиту Аракчеева с точки зрения чиновничье-милицейской психологии

Акция питерских национал-большевиков и движения «Народ» в поддержку осуждённых Сергея Аракчеева и Евгения Худякова изрядно напугала городское начальство.

Наряду с инициаторами в ней должно было участвовать Движение против нелегальной иммиграции, каспаровцы, касьяновцы и ещё более 250 петербуржцев откликнувшихся на призыв по сети. На носу президентские выборы, штаб преемника сама губернаторша возглавила, а тут такая подлянка!

Меры были приняты незамедлительно. Здание штаба внутренних войск на Миллионной, 33 у которого должны были собраться пикетчики, блокировал ОМОН. Ещё несколько машин стояло в полной готовности, а вокруг суетилось высокой милицейское руководство, во главе с замначальника милиции общественной безопасности Петербурга Андреем Сорокиным.

Паника доходила до полного маразма. Когда я по просьбе одного из фотографов, встал перед объективом с чистым листком бумаги, чтобы помочь навести резкость. Сорокин с воплем «Что это тут у вас?!» вцепился в бумажку. Даже убедившись, что там пусто он несколько раз оглядывался на меня с подозрением. Видимо, вспомнил анекдот, как его коллеги задержали человека раскидывавшего такие листочки на Красной площади, а тот на вопрос — почему ничего не написано, гордо ответил: «И так всё ясно!»

Вопреки ожиданиям народу пришло немного. Получив заявку на пикет, администрация Центрального района предложила перенести его в сквер Чернышевского под предлогом проведения «плановых мероприятий по повышению боевой готовности воинской части». Было очевидно, что это враньё — и организаторы уходить в предусмотренное для оппозиции гетто уходить отказались, предложив перенести мероприятие к дому напротив. Не получив ответа, они честно предупредили, что пикет не согласован, почти все готовые прийти, предпочли не нарываться. И на акции оказалось лишь около 30 человек, 22 из которых были тут же задержаны.

Лидера «Народа» бывшего депутата Законодательного собрания Сергея Гуляева, как ветерана, предложили отпустить, но он отказался и отправился в камеру вместе с остальными.

Вкусив все положенные прелести, типа многочасового стояния в тесной камере без коек, ночёвки с бомжами и отказа передать воду от оставшихся на свободе, пикетчики были отвезены в суд. Часть приговорили к штрафу от 500 до 2000 рублей, но некоторым удалось добиться переноса заседания и участия в нём защиты.

Под раздачу попал и отец одного из нацболов, подошедший к милицейскому автобусу узнать, что случилось с сыном. Его сочли участником акции, отвезли в камеру и оштрафовали на тысячу «деревянных».

Несмотря на выходной день, городское начальство тщательно отслеживало процесс. Мировой судья Эвелина Закржевская, которой выпала честь выносить решения, сперва позвонила некоему Борису Сергеевичу, и лишь узнав от него, что думают в Смольном, стала определять с кого, сколько взять, явно сожалея, что пока нельзя заодно и дать хотя бы 15 суток. Не по причине политических разногласий, нет, а просто субботний вечер пропал из-за поганцев!

А что же товарищи в сером, за права которых участники пикета и выступали?

Их поведение очень походило на реакцию Эльвиры Станиславовны. Судя по рассказам задержанных, большинству было наплевать. И возможность оказаться на месте Аракчеева и Худякова они даже не могли вообразить. Двое даже сказали, что раз посадили, то за дело, поскольку зря у нас не сажают.

Но круче всех зажёг блюститель порядка, назвавшийся прапорщиком Вадимом Бойко.

Он сообщил, что Аракчеев, как и ранее осуждённый Ульман не виноваты, но пикеты в их защиту бесполезны. Поскольку у нас государство проституток, и сам он тоже проститутка, и к тому же тупая, потому и пошёл в ОМОН. Одно удовольствие на выходных пива выпить, а тут приходится гонять всяких проплаченных Каспаровым борзых. Так бы и врезал!

Картина, конечно печальная. Но что ожидать от людей, в которых, как минимум последние 20 лет поощрялось всяческое свинство, и которые видели, что именно оно является в РФ одной из важнейших составляющих любого коммерческого и служебного успеха?

При наличии у государства достаточных ресурсов для подкормки и полном отсутствии у оппозиции вменяемого образа альтернативного будущего подобное состояние может длиться очень долго.

Только не слишком весёлые перспективы и у вертикали власти, для низших звеньев которой высшая ценность бутылка пива в выходной, для тех. кто повыше — полученные от начальства привилегии и доходные места.

Рано или поздно деградация такой системы количественно перейдёт в качество и любой, предложивший её людям возможность больше получать и меньше работать, эту систему сокрушит. Моральные же факторы система добивает сейчас и сидящий во имя исполнения воли чеченского народа Аракчеев лишь очередной удар по ней. Падение происходит внезапно. Ещё 26 февраля 1917 года солдаты Волынского полка расстреливают демонстрацию тогдашних несогласных, а на следующий день убивают своего офицера и сами выходят на Невский.

Эти события некто Путин назвалодним из самых ярких примеров подъема национального духа и признался, что хотел бы в них участвовать.

Возможно, его мечта исполнится. Но с некоторыми интересными особенностями, на которые столь щедр потакающий нашим сокровенным желаниям Князь мира сего.

Юрий Нерсесов

Источник

 

С. Аракчеев: "Я не убегу" ("Завтра" от 24.12.07)

В.Шурыгин: Сергей, глядя на тебя, сложно поверить в то, что перед тобой человек, который завтра в зале суда будет выслушивать приговор по делу, в котором обвинитель требует назначить наказание в виде лишения свободы на восемнадцать лет. Нет в тебе напряжения. И улыбка все та же, почти мальчишеская, широкая. Неужели ничто не дрогнет внутри при мысли о завтрашнем дне? Неужели нет волнения?
С.Аракчеев Я хочу найти слова, чтобы правильно ответить на этот вопрос. Скажу, что нет волнения – обману. Но если скажу, что сильно переживаю и думаю только об этом, – тоже обману. Я спокоен. И пусть это не будет выглядеть этакой бравадой, вот, мол, пофигист, ничего не боится. Мое спокойствие несколько иного толка. Знаешь, тюрьма, неволя, суд обладают одним удивительным свойством, о нем писали многие, и я лишь повторю. Они кристаллизуют сознание. Делают его яснее, собраннее. А еще они что-то делают с душой. Словно бы очищают ее. Все наносное, случайное отшелушивается и уходит. Ты остаешься предельно собранным, становишься сам собой. Приходишь к себе настоящему. Таким, каким ты был рожден и воспитан.
Мое спокойствие в знании себя. Что бы впереди меня ни ждало, я знаю, что справлюсь с этим. Тюрьмы я не боюсь...
...Полтора года проведенные там перед первым судом многому научили и на многое раскрыли глаза. Не сломали, не обозлили, не искалечили. Я прошел через это, и теперь я знаю, что смогу остаться человеком и там. Поверьте, это очень важное знание о себе, что ты это уже пережил, что не сломаешься, выстоишь. Оно действительно придает силы. Везде есть порядочные люди, везде можно оставаться человеком. И тюрьма, зона, не исключение.
Сегодня я совершенно иначе понимаю поговорку "От тюрьмы и от сумы не зарекайся!". Смысл ее не только в том, что на Руси судьба страшно изменчивая штука и может в любой момент перемениться, но и в том, что ты должен быть духовно готов к тому, что придется страдать, придется тащить свой крест на свою Голгофу.
В.Ш.: Скоро пять лет, как ты из сапера, лейтенанта Аракчеева стал сначала подозреваемым Аракчеевым, потом обвиняемым Аракчеевым, потом дважды оправданным Аракчеевым. Пять лет тянется нескончаемая чреда судов. Пять лет страна следит за "делом Худякова – Аракчеева". Что изменилось в тебе за эти годы? Кем ты был, кем ты стал?
С.А.: Конечно, я уже никогда не буду тем лейтенантом Серегой Аракчеевым, которым был до семнадцатого марта две тысячи третьего года. Что я тогда понимал? Тогда понятия "Долг", "Честь", "Родина" казались мне незыблемыми высокими категориями, на которых строится жизнь. А еще была служба, которую я любил, были друзья, мечты о будущем. Была война, на которой я воевал, мои враги – фугасы, мины, "ловушки". Тысячи километров дорог. Мои солдаты, которых я должен вернуть их матерям. Была места о службе, о военной карьере. Радость от честно заслуженных офицерских звездочек.
И я совершенно не знал, что в мире есть еще прокуроры, "следаки", камеры, параши, допросы и этапы. Что под словом "честь" у некоторых прокуроров понимается "дело чести – посадить любого, на кого укажут", что слово "долг", может означать лишь то, что ты должен сидеть "при любом раскладе", а "интересами Родины" могут прикрывать любую прокурорскую подлость и низость, а тебе, при этом, будут ласково объяснять, что "как офицер и гражданин" ты из "интересов Родины" должен взять все на себя…
С другой стороны, я совершенно не представлял, что за меня, обычного "летеху", мальчишку, будут бороться совершенно незнакомые мне люди самых высоких званий и должностей, что тысячи людей будут слать мне письма и выражать свою поддержку, что в России так много порядочных честных и совестливых людей.
Мое дело не просто всколыхнуло страну, оно даже привело к тому, что в Государственной Думе России был принят специальный закон запрещающий депутатам участие в суде в качестве общественных защитников. Фактически лишил их конституционных прав. Это было сделано после того, как Дмитрий Олегович Рогозин включился в процесс на моей стороне и до конца прошел его рядом со мной. И мой низкий поклон ему за этот мужественный поступок. Он настоящий мужчина! Храбрый и сильный человек.
Поверьте, этот опыт изменяет человека навсегда.
Я не смогу уже вернуться в тот мир, где был раньше. Со всем тем, что я пережил, уже невозможно снова выйти на грозненскую улицу с миноискателем. Не потому, что я забыл свое ремесло. Нет. Если когда-то Родине будет нужно мое мастерство сапера, я без колебаний одену форму. Но сегодня я другой. У меня отобрали это будущее. Теперь я совсем иначе вижу мир, иначе его чувствую. Я хочу приносить пользу людям и буду это делать, но уже не со щупом сапера в руках…
В.Ш.: Завтра приговор. В какой-то степени это итог того сражения, которое ты дал "системе", решившей сделать тебя крайним, повесившей на тебя чудовищное обвинение. В ночь перед сражением в русской армии обычно принято подводить какие-то итоги. Переодеться в чистое, написать письма родным. Я вижу, что ты внутренне собран и готов к завтрашнему дню. Но готовы ли к нему те, кто прожил эти годы рядом с тобой? К чему готовы они?
С.А.: Это очень трудный для меня вопрос. Я ничего не загадываю. Но уголовное дело перечеркнуло очень многое в моей жизни и очень много меня лишает. Четыре года рядом со мной женщина, которую я люблю всей душой и которая любит меня. И если бы не эти суды, мы давно бы были мужем и женой. Но я не могу себе позволить связать такими обещаниями человека, которого люблю. Ведь обвинительный приговор это фактически разлука на половину жизни. Требовать такой жертвы от любимой я не могу и не хочу. По этой же причине мы не можем родить ребенка, хотя оба мечтаем о нем. Сделать ребенка безотцовщиной, чтобы он рос с клеймом сына "зэка", пусть даже и ложно обвиненного, - это слишком жестоко. И хотя Людмила готова и к этому, но я принял решение. Я дождусь, когда, наконец, все закончится. Эта та плата, которую я плачу за подлость людей, сфабриковавших это дело. Но мое возмущение — это моя сила. Я не смирюсь. Я пойду до конца. Есть еще Верховный суд, есть Европейский суд. Я буду бороться за свою судьбу, за свое счастье.
В.Ш: Сергей, завтра приговор и поневоле у очень многих людей на память приходит аналогичный недавний приговор по делу Эдуарда Ульмана, когда за несколько дней до приговора Ульман и двое его товарищей исчезли. Впереди еще длинная ночь. Но я вижу, что ты настроен завтра войти в зал суда. Сергей, срок-то светит огромный! Восемнадцать лет, это не год и не пять. Это почти столько же, сколько ты прожил до этого. Ты видишь, как идет этот суд. Насколько предвзят судья. Насколько наглы и циничны прокуроры. Неужели не было мысли о побеге?
С.А:. Владислав, я очень ценю наше знакомство, уважаю тебя как человека и мне очень важно, что бы ты меня понял. Я не убегу! Я в здравом уме и хорошо отдаю себе отчет, что в случае если суд "подломится" под давление прокуратуры, то следующую половину жизни мне придется провести в тюрьме. И надеяться на снисхождение суда к русскому солдату, у меня нет повода. Совсем недавно очередной узник чеченской войны омоновец Лапин получил одиннадцать лет строго режима. Карательная машина работает.
Я понимаю, почему исчез Эдуард Ульман и его товарищи. На очередном судилище их лишили главной защиты любого военного – выполнения приказа. Никого больше не волновало, что разведгруппа находилась на территории контролируемой боевиками, что в ГРУ приказы выполняются безоговорочно и это опыт выработанный десятками лет и тысячами погибших групп. Прокуроров это не волновало. Те, кто отдал приказ, так и не были найдены, а на ребят повесили ответственность за выполнение "незаконного приказа". В этих условиях выбора не было. Я искренне уважаю и восхищаюсь Эдуардом Ульманом – это настоящий профессионал, человек, до конца преданный Родине. Его просто подставили и предали. И не его вина, что ему пришлось стать беглецом в собственной стране. Но его путь мне не подходит.
Я ни в чем не виновен. На моей стороне правда. На моей стороне десятки свидетелей, документов, экспертиз. Мое дело от начала и до конца сфабриковано и высосано из прокурорского пальца. В этих обстоятельствах бежать – значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело "сшил". Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.
Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор.
В.Ш.: Сергей, газета выйдет в свет через несколько часов после того как приговор уже будет зачитан. Что ты хочешь сказать тем, кто завтра возьмет в руки эту газету?
С.А.: Прежде всего, я хочу успеть сказать огромное спасибо всем, кто в меня верит, кто помогал мне своим дружеским участием, кто был рядом со мной эти месяцы. Без вас я бы не справился с этим испытанием. Благодаря вам я никогда не чувствовал себя одиноким. Мое сердце спокойно и я готов к любому исходу. Моя судьба - это судьба русского офицера, который честно служил своей стране, своему народу. Сражался за них с теми, кто посягнул на нашу территориальную целостность, кто грабил, насиловал и убивал. Я не в чем не виноват. На моей стороне правда. Для меня очень важно пройти этот путь до конца. И, что бы ни ждало меня впереди, я не сломаюсь и не сдамся…
В.Ш.: Сергей, я надеюсь на то, что завтрашний день принесет тебе, наконец, долгожданную свободу. И что бы не случилось, мы будем рядом с тобой. Удачи тебе, русский солдат! Удачи и победы!
 
В. Шурыгин
 

С. Аракчеев: "Я никогда не смирюсь с обвинением" ("Завтра" от 25.06.07)

Владислав Шурыгин: Сергей, расскажи, как ты попал в Чечню?
Сергей Аракчеев: - До войны я был командиром инженерно-саперного взвода в/ч 3186, Дивизия Внутренних Войск, Реутов-3. В апреле 2002 года я закончил Северо-Кавказский военный Краснознаменный институт Внутренних Войск во Владикавказе. Потом в Сыктывкаре прошел двухнедельные инженерно-саперные курсы и прибыл служить в дивизию. А в июне пришла разнарядка на дивизию, необходимо в таком-то полку провести замену. Пехоты нужно столько-то, артиллеристов столько-то, саперов столько-то... Командование назначило на выполнение служебно-боевых задач мой полк.
Почему я поехал? Я поехал со своим подразделением. Не мог я бросить своих солдат. У них ведь никто не спрашивал. Объявили, что рота едет в Чечню. И все. Начали собираться. Как же я мог не поехать? Как им потом в глаза смотреть?
И 15 июля 2002 года я прибыл со своим взводом в центр инженерной подготовки в Ханкалу. Там я со своими солдатами прошел курс подготовки к работе в условиях Чечни. 1 августа 2002 года мы приступили к выполнению боевой задачи. Наша база находилась на улице Аргунской в Октябрьском районе Грозного. В ноябре того же года меня назначили командиром инженерно-саперной роты, и мы перешли на новое место дислокации в Ленинский район, это Петропавловское шоссе, бывшее ПТП-1 Грозненского автобусного парка. После взрыва на комплексе правительственных зданий в декабре 2002 года управление полка было передислоцировано с целью обеспечения охраны комплекса правительственных зданий. Также нам, Внутренним Войскам были переданы комендатуры Ленинского и Октябрьского района. Большая часть моих отделений была к ним прикреплена и убыла к местам дислокации. Но мы продолжали их обеспечивать инженерным имуществом, потому что спецсредств не хватало. Банальные "кошки" и то были в дефиците. К 6 декабря на комплекс правительственных зданий было переведено все управление полка и только я со своими саперами оставался на тыловом пункте на Петропавловском шоссе. Там были все наши тыловые подразделения, автомобильный парк, продуктовые склады, техника, боеприпасы, склады ГСМ. Мы обеспечивали инженерное прикрытие коммуникаций подвоза. На мне же лежало и инженерное обеспечение КПП на въезде в город, которые были круглосуточными.
Обстановка тогда была очень непростой. Шла настоящая минная война. Только в Грозном за август 2002 года было около 70 подрывов. Громких на моей памяти было два. Это подрыв Октябрьской прокуратуры - сразу погибло 12 человек, там заложили порядка 4 снарядов от САУ. Потом БМП подорвали при подъеме на высоту 300,62 в Октябрьском районе. Четыре человека сгорели заживо. По ночам почти постоянно шли обстрелы комендатур, КПП, комплекса правительственных зданий. По сводкам и ориентировкам только ранеными за месяц мы потеряли почти 500 человек.
В.Ш. - В чем состояла ваша работа?
С.А. - Каждое утро, без выходных, в любую погоду начиналось с инженерной разведки. У нас маршрут делился на две части: один в сторону комплекса правительственных зданий и второй шоссе на станицу Петропавловскую. Каждое утро я со своими солдатами проходил пешком по 16 километров. И так день за днем, месяц за месяцем. Наш дозор обычно состоял из девяти человек. Шесть человек расчета, водитель БТРа и наводчик. Плюс я - командир. Еще группа прикрытия 11 человек, это мотострелковый взвод, обычно наиболее подготовленный.
На маршруте инженерно-разведывательный дозор обычно растягивается на расстояние 250-300 метров. У каждого номера расчета свое неизменное место на маршруте. Шли двумя группами вдоль обочин плюс я перед первым бэтээром по середине дороги. Группа прикрытия следует за нами, располагаясь, в зависимости от боевого расчета командира и особенностей местности. Но всегда, так что бы нас прикрыть и от огня спереди и от нападения сзади.
Наши "бэтээры" имели специальное оборудование "Пелена", давившее радиосигналы, саперы вдоль дороги шли со щупами и обычными миноискателями, кроме того, один сапер всегда нес "Коршун" - устройство обнаруживающее электронные платы. И все же главное оружие сапера в Грозном - это глаза и память.
Полагаться только на технику и электронику нельзя. Простыми миноискателями в Грозном мины вообще крайне сложно найти, потому что местность замусорена металлом до такой степени, что "звенит" все в наушниках непрерывно. Средствами радиопоиска тоже не все найти можно. Взрывное устройство на проводах ими не обнаружить, пока оно не включено в сеть. А включение это и есть подрыв. К аккумулятору он подключается практически в момент взрыва.
Поэтому главное оружие сапера это его память и его глаза. День за днем, месяц за месяцем сапер идет по одному и тому же маршруту. И на нем он каждый кустик, каждую кочку, каждый камень знает. На каждой кучке мусора или проломе дороги лежит специальная метка. И если она сброшена или сдвинута, то тут же подается сигнал и начинается тщательное обследование. Этот участок осматривается всеми средствами инженерного поиска.
В.Ш. - Сколько на твоих маршрутах было подрывов?
С.А. - Ни одного. И я этим как офицер и специалист горжусь. За восемь месяцев моего пребывания в Чечне на моем маршруте не погиб ни один человек. А находили мы иногда такие "сюрпризы", что, что шапка на голове шевелилась. Связка снарядов от САУ калибром 152-мм с миной на проводах. Лежит себе такая парочка, припорошенная мусором, и ждет свою жертву. Мощь у нее такая, что танк как кеглю с дороги сносит за десяток метров.
Мощные устройства боевиками обычно ставились на радиоуправление. Провода сложнее замаскировать, потому что тянуть их в этом случае приходится очень далеко, чтобы самому не попасть под обстрел местности, проводимый после подрыва. И здесь нас спасала "Пелена". Она хорошо давит эфир.
Всего нами было за это время обнаружено и обезврежено около 30 взрывных устройств, фугасов.
В.Ш. - А у вас потери были?
С.А. - Ранеными три солдата. Но не на маршруте, а при нахождении случайной мины. В начале августа 2002 года. При обследовании одного из разрушенных зданий разведчики наткнулись на нашу мину ПОМ-2М. Подозреваю, что была она установлена еще в 1995 году потому что "растяжки" у нее уже сгнили. И это ввело командира разведроты, обследовавшего руины, в заблуждение. Он решил, что она не на боевом взводе и взял ее в руку. Мина взорвалась. Он погиб, трое моих солдат получили ранения. Я тогда лишь случайно уцелел. Выковырял из своего бронежилета семь осколков.
В.Ш. - Сергей, я слушаю твой рассказ и никак не могу его соотнести с теми обвинениями, которые были выдвинуты в твой адрес. Блестящий офицер, профессионал, человек восемь месяцев боровшийся со смертью на дорогах Чечни, вернувший домой живыми всех своих солдат, спасший от гибели на минах и фугасах сотни людей, как могло так получиться, что ты сегодня обвиняемый по уголовному делу с такими тяжкими статьями?
С.А. - Невозможно передать словами, что ты чувствуешь, когда вместо того, чтобы принимать награды, уважение сослуживцев, уезжать в заслуженный отпуск, который ждал больше года с тебя вдруг сдирают форму, погоны, переодевают в чью-то грязную майку и трико, и бросают за решетку в вонючую душную камеру. Для меня это был шок. Сначала все происходящее казалось просто бредом, нелепостью, думал - разберутся. Что вот-вот сейчас дверь откроется, зайдут и скажут: это ошибка, извини, все выяснилось. Ты свободен. Но день проходил за днем, неделя за неделей и постепенно до сознания начал доходить весь ужас происшедшего. Я - обвиняемый и мне "крутят" такие статьи, по которым свобода мне светит разве что в глубокой старости. И что самое ужасное, это ощущение торжества несправедливости.
В.Ш. - Ты были арестован в Ханкале?
С.А. - Да. В дивизию пришло распоряжение прокурора о направлении меня для следственных действий в Ханкалу. И вместо отпуска я вернулся в Ханкалу. И там меня взяли под стражу. Потом перевезли во Владикавказ. И вот уже пять лет продолжается этот судебный процесс.
В.Ш. - Сколько ты пробыл за решеткой?
С.А. - Год и восемь дней. А потом еще два месяца, когда нынешний судья без всяких оснований арестовал нас на первом же заседании суда, куда мы прибыли добровольно.
В.Ш. - Что было на первом суде?
С.А. - Суд присяжных меня полностью оправдал. Я ожидал этот вердикт. Верил, что не может народ осудить человека, который служил честно, не прятался от смерти и ни от кого не бегал.
То, что нам вменялось в вину, никак не соотносилось с тем, чем я занимался, чему служил, во что верил. Что мы, как какие-то бандиты, напившись водки, разъезжали по Грозному на БТРе, нашли какой-то КАМАЗ, расстреляли мирных чеченцев, взорвали их машину и обратно приехали в часть. Причем прокуроры настаивали на том, что мы по национальной ненависти и розни убили этих людей. Это был полный абсурд, который ни на чем не базировался. И мы это доказали. Обвинение рассыпалось как карточный домик.
Свидетели - солдаты, которых прокуратура вывела на процесс, отказались от своих показаний и открыто сказали о том, что были вынуждены их дать под давлением прокуроров и следователей. Что их морально унижали, избивали, не кормили, намекали, что они вообще не уедут из Чечни. Держали в прокуратуре в камере по нескольку суток.
Это все было сказано на суде. Все отказались, кроме двух, которых прокуратура взяла чем-то на такой крючок, с которого, наверное, уже не сорвешься.
А мы предоставили тридцать свидетелей моего алиби. Доказали свидетелями и документами, что в тот день я просто физически находился в другом месте и не мог участвовать там. Мы предъявили приказы, журнал выхода машин из тылового пункта управления нашей части, где мы располагались.
Дыр в этом деле столько, что оно просто разваливается. Например, в одном из трупов до сих пор находится неизвлеченная и неисследованная экспертизой пуля. Это следует из материалов третьей судебно-медицинской экспертизы, которая была проведена по наружному осмотру трупов - обнаружено слепое пулевое ранение. То есть пуля находится в теле. Вопрос о ней был поставлен еще на первом процессе. Почему бы ее не изъять? Не провести баллистическую экспертизу? Ведь, казалось бы, вот оно бесспорное доказательство! Но прокуратура упорно уклоняется от этого ничем не мотивируя. Лично я знаю, что это пуля не из моего автомата. Уверен, знают это и в прокуратуре.
Один из главных свидетелей обвинения показывает, что Худяков положил водителя машины лицом вниз, заставил руки скрестить на затылке и выстрелил ему в затылок из своего автомата. А согласно заключению медэкспертизы, у него входное отверстие в брови, а выходное - в затылке! Да разве это возможно?! Получается полное несоответствие экспертизы и показаний свидетеля. И так со всем, за что мы беремся. Отдельно по медэкспертизам. Вскрытие трупов просто не проводилось. Любому специалисту ясно, что это означает! Причина уникальная для судебной медицины - это оказывается "противоречит мусульманским обычаям"! И все ранения, калибр, огнестрельность ранения, причина смерти, все было определено только по наружному осмотру трупов в могиле через четыре месяца после их смерти. Что там от них в этот момент осталось? Есть правила производства судебно-медицинских экспертиз, которые в таких случаях предписывают обязательное вскрытие и лабораторное исследование. И эти правила были грубо нарушены. Т.е. в деле сейчас вообще нет достоверных данных, позволяющих утверждать, что у потерпевших в принципе есть огнестрельные ранения. А уж калибр оружия может установить только баллистическая экспертиза, но никак не медицинская.
А у нас есть пять баллистических экспертиз, из которых следует, что гильзы и пули, найденные на месте происшествия, выпушены не из автомата Аракчеева, не из автомата Худякова и вообще не из оружия воинской части 3186, представленного на экспертизу. Кроме того, у нас есть журнал выхода машин, в соответствии с которым я был совсем в другом месте, с экипажем занимался разминированием весь почти день. Еще у нас есть 25 свидетелей, только которых допросили. Есть и еще, которых мы заявили. Но они просто пока не прибыли. Тяжело со всей страны собрать людей. И спасибо тем, кто еже приехал.
В.Ш. - Кто-нибудь из командования как-то участвовал в твоей судьбе?
С.А. - В первые дни уголовного преследования командование дивизии пыталось разобраться в обстановке, защищало меня, но после того, как к комдиву Сергею Меликову позвонил лично Устинов, потом приехал его заместитель, а за тем в течение месяца в дивизии прошло около сорока прокурорских проверок, командование тихо отошло в сторону. Но, по крайней мере, оно не опустилось до подделки документов или переписывания служебных характеристик, как было в некоторых других частях на похожих процессах.
В.Ш. - Прокурорская бригада та же ведет процесс или поменялась?
С.А. - Сначала дело вела 51 гарнизонная Ханкалинская прокуратура, потом перешло дело в прокуратуру ОГВС. Но с самого начала дело стояло на контроле Главной военной прокуратуры. И на всех судах из нее присутствовал и присутствует прокурор в качестве гособвинителя.
В.Ш. - Но почему привязались к вам? Почему именно вы стали жертвой этого беспредела?
С.А. - Я долго думал над этим. Поверьте, времени для этого было много. На тюремных нарах оно идет совершенно иначе, чем на свободе. Ты физически обездвижен, привязан к квадрату три на пять метров. И в этом состоянии у человека постепенно вырабатывается совершенно особое мышление. Способность часами обкатывать в голове каждую мысль, каждое воспоминание. Так вот, я много думал о том, почему именно мы попали под этот каток? И понял для себя - мы просто были на тот момент самыми удобными жертвами в той игре, которая тогда была затеяна с чеченской верхушкой. Видимо, произошло громкое убийство. Шансов раскрыть его почти никаких - работающей структуры уголовного розыска тогда не было. ФСБ, и то тогда еще в основном работало только по данным агентуры. А чеченцы требуют найти и покарать убийц. Вот и схватили тех, кого хоть по формальным признакам можно было "привязать" к делу. Кто в этом районе из "федералов" мог появляться? Саперы? Вот их и будем "колоть". Наша часть была ближайшей к месту происшествия – всего в тех с половиной километрах. Вот мы и были назначены "крайними".
В.Ш. - В твоих словах сквозит горечь и разочарованность. Это состояние души или просто усталость?
С.А. - Не буду кривить душой. Конечно, я и устал и разочарован. Но мое разочарование - это не разочарованность обессиленной жертвы, а злость оскорбленного человека. Я был бы понял прокурорских, если бы ко мне пришел их генерал и сказал, знаешь, лейтенант, нужно посидеть пять лет, чтобы Чечня успокоилась, утихомирилась, а мы твою семью возьмем под опеку. Этого требуют интересы страны. Я бы его понял. Но ситуация совсем иная. Меня невиновного человека, офицера, который воевал за свою страну, нагло и вероломно хотят сделать образцово-показательным козлом отпущения за все грехи чеченской войны. И с этим я никогда не смирюсь! Знаете, сегодня мне кажется, что от нас просто не ожидали, что мы будем так бороться за себя, что мы не смиримся с этими чудовищными обвинениями, что дело примет такой широкий общественный резонанс. В двух судах оно не просто рассыпалось, а закончилось полным поражением прокуратуры и вердиктом присяжных о нашей невиновности.
В.Ш. - А как прошел второй суд?
С.А. - Он прошел так, как должны проходить по настоящему независимые суды. То есть судья сделал абсолютно все возможное, чтобы суд прошел максимально объективно, законно и ни одна из сторон не могла обжаловать приговор. Все запросы и ходатайства стороны обвинения были выслушаны и приняты. Были правильно и точно поставлены вопросы присяжным. Суд прошел так, что у прокуратуры просто не было поводов зацепиться за что-либо, что бы обжаловать приговор. Присяжные нас полностью оправдали. И даже представления прокурора не было. Приговор обжаловали "представители потерпевших".
И только на основании очень странного, невнятного и неоднозначного решения Конституционного суда Верховный суд отменил этот приговор, и началось новое рассмотрение дела в Ростове-на-Дону в Северо-Кавказском окружном военном суде -теперь уже без присяжных, одним профессиональным судьей.
Суд присяжных - это статуя командора для нашей судебной системы. В суде присяжных заказные и сфабрикованные дела рассыпаются как карточные домики. Поэтому и суды, и прокуратуры так неистово пытаются от них избавиться или сделать их подконтрольными.
Хотя думать, что присяжные всегда готовы оправдать подсудимого – глупость. На моей памяти присяжные не раз выносили обвинительные вердикты. Например, дело военнослужащего Олега Кузьмина, который был осужден. 28 декабря 2003 года присяжные сказали "виновен" и он получил 14 лет.
В.Ш. - А как ведут себя родные потерпевших? Чего хотят они? Какова их позиция?
С.А. - Начнем с того, что на процессе нет никаких родственников потерпевших. Никто из них так и не появился. Вместо них на процессе присутствуют представители некого Правозащитного центра Чечни.
Чего они хотят? На мой взгляд, им просто нужны жертвы. Не конкретные виновники и убийцы, а те, кем власть расплатится по принципу "око за око". И здесь ключевой момент в том, что с каждым разом правосудия становится все меньше и все больше какого-то жертвоприношения Чечне. "Ты меня уважаешь, тогда отдай мне их. Виновны - не виновны, отдай мне их".
Очень показательно, что после второго оправдательного приговора Рамзан Кадыров сказал, что "присяжные не поняли воли его народа". И эта фраза показывает его правосознание и его отношение к суду. Оказывается правосудие должно понимать чью-то волю. Руководствоваться не законом, а чьей-то волей.
В.Ш. - Хочу вернуться к твоим ощущениям Чечни? Ты пробыл там 8 месяцев, попав туда совсем молодым офицером, что ты там увидел? Что тебя удивило?
С.А. - Больше всего удивило полное несоответствие между тем к чему мы готовились, и тем, что мы увидели. Фактически к этому моменту армия, военные были уже оттерты от контроля над ситуацией и шла активная передача власти "кадыровцам" - вчерашним боевикам, которые, получив амнистию, пошли во власть. Доходило до того, что боевики открыто подходили днем к КПП, показывали кукиши в бойницы, кричали оскорбления. А наши солдаты были вынуждены все это терпеть. Огонь первыми открывать было категорически запрещено, и за этим следила военная прокуратура. Мы часто встречались с амнистированными боевиками, которые официально стали отрядами "Восток" и "Запад" кадыровской охраны. Обвешаны все новейшим оружием: ПМ, "Стечкин", АКМ, нож разведчика. Многие из них открыто говорили, что были в 1995 году на стороне Дудаева, русских убивали, головы резали.
Мы попали фактически между двух огней. С одной стороны против нас продолжали воевать "непримиримые", шла минная война, организовывались засады, каждую ночь шли обстрелы наших КПП и блок-постов, а с другой стороны все мы находились под страшным прессингом прокуратуры, которая в этот период озаботилась соблюдением законности и правопорядка на территории, где фактически шла война. А как можно воевать, если тебя начинают таскать в прокуратуру за несоблюдения правил дорожного движения, в тот момент, когда ты был вызван по тревоге на место, где был обнаружен фугас и в любой момент могли погибнуть люди? Кем ты себя чувствуешь, когда прокурор тебе объясняет, что ты обязан перед досмотром дома спрашивать разрешения у хозяев на этот осмотр даже в том случае, если в него идут провода от фугаса на дороге. Оказывается и в этом случае нужно спрашивать разрешения, нельзя ли посмотреть, куда идут эти провода? Такая вот "загогулина".
В.Ш. - Ты не сталкивался в суде с Будановым или с Ульманом?
С.А. - Мне повезло познакомиться с Эдуардом Ульманом. И я скажу, если бы этот человек был моим командиром, я был бы горд и пошел бы за ним в любое пекло. Это настоящий офицер! На них, по большому счету, Россия сегодня и держится.
 
В. Шурыгин

СЕГОДНЯ.РУ: "ДЕЛО СЕРГЕЯ АРАКЧЕЕВА НЕ ЗАКРЫТО!"

"Новостной провод появился как бы сам собой: адвокат Дмитрий Аграновский и писательница Марина Юденич побывали под Рязанью, в колонии, где отбывает свой срок Сергей Аракчеев. Если официально – бывший лейтенант Российской армии, поскольку лишен по суду звания и наград, а также 27 декабря 2007 года осужден по ст.105 ч.2 п.п. «а, ж» УК РФ («убийство двух или более лиц группой лиц») и приговорен к 15 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Вместе с сапером Аракчеевым Северо-Кавказским окружном военным судом был осужден разведчик, теперь тоже бывший старший лейтенант Евгений Худяков – 17 лет лишения свободы. И если Аракчеев был взят под стражу в зале суда, то Худяков принял другое решение – он не явился на оглашение приговора (оба находились под подпиской о невыезде). 28 августа 2008 года Военная Коллегия Верховного суда РФ оставила приговор без изменений.
Здесь надо особо отметить один, на наш взгляд, главный момент всей многолетней судебной эпопеи, которая и сейчас далека от завершения. А именно: дважды суд присяжных признавал Худякова и Аракчеева невиновными в убийстве трех граждан России чеченской национальности. Первый оправдательный вердикт – 28 июня 2004 года, второй – 6 октября 2005 года. Оба раза Определениями Военной коллегии Верховного Суда РФ – от 11 ноября 2004 года и от 25 апреля 2006 года – оправдательные приговоры были отменены, и в третий раз дело Аракчеева и Худякова рассматривал уже судья В. Цыбульник без присяжных.
В отношении дел Юрия Буданова, группы Ульмана, Аракчеева и Худякова легко сорваться в эмоции. Именно эмоции заставляют людей требовать, чтобы армию, проводящую контртеррористическую операцию, не судили «по законам мирного времени». Это в корне неверно. Если не объявляли войны (а ее и не могли объявить на территории Российской Федерации), армия действует именно по законам мирного времени, со всеми вытекающими последствиями как для ее представителей, так и для мирного населения районов, где режим контртеррористической операции объявлен. Здесь, как и в деле группы Ульмана, и других, вопрос в другом: общество не соглашается именно с методами проведением судебных процессов. Не вдаваясь в подробности дела Аракчеева-Худякова, достаточно лишь отметить некоторые нестыковки, беря за основу документ с названием «Справка по делу военнослужащих в/ч 3186 Аракчеева С.В. и Худякова Е.В. (дело №8/06, 5/07)». Запись в журнале выхода машин свидетельствует о том, что в момент совершения описываемого судом убийства водителя и двух пассажиров «КамАЗа» Аракчеев был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208. В судебном заседании алиби Аракчеева С.В. подтвердили 25 свидетелей. Обвинение строилось на показаниях двух свидетелей, а также родни и односельчан погибших. При этом, как следует из приговора, одежда погибших в тот же день была сожжена, а тела без вскрытия преданы земле.
Защита требовала вскрытия, поскольку в теле одного из погибших осталась пуля – это следует из материалов дела. Казалось бы, при современном развитии криминалистики установить, выпущена пуля из личного оружия подсудимых или из какого стороннего автомата – пара пустяков… Однако в повторном вскрытии было отказано, это объявили нарушением религиозных традиций. Обращаюсь к публикации в «Комсомольской правде» от 12 февраля 2008 года: «…сторона защиты сделала, казалось бы, и вовсе самоубийственный для себя ход – адвокаты предложили провести повторное вскрытие трупов. Ведь в теле одного из убитых осталась пуля – неоспоримая улика... если, конечно, офицеры виновны. Доказать, из чьего автомата выпущена пуля, можно очень быстро. И все встало бы на свои места.
Однако в эксгумации суд отказал – эта процедура «противоречит нормам ислама», «невозможно обеспечить безопасность экспертов».
Еще раз: не дело журналистов – каких угодно, пусть хоть не одну собаку съевших на судебно-криминальной тематике! – оценивать решения суда. Но самое прямое дело и даже обязанность СМИ – фиксировать общественные настроения и говорить о них во всеуслышание. В российском обществе существует неприятие этих приговоров – факт. В Обращении к президенту РФ Дмитрию Медведеву особо подчеркивается: «Для нас непонятно, почему военные, рисковавшие своей жизнью во имя мира и спокойствия в России, не имеют права на суд присяжных? Чем они хуже других граждан?».
Должны ли власти прислушаться к общественным настроениям и дать органам правосудия возможность в законном порядке и с соблюдением всех законодательных формальностей развеять или подтвердить эти сомнения? Вернемся еще раз к обращению… Никто не требует каких-то внесудебных решений – «отпустить-помиловать»… Документ как раз призывает к строгому соблюдению законов и Конституции страны. Тем более что возможность такая снова появилась.
21 мая в Конституционный Суд Российской Федерации поступила жалоба Сергея Аракчеева и его адвоката Дмитрия Аграновского, в которой (опуская подробное изложение всех спорных юридических вопросов), говорится: «На основании ст. 40 пункта 4 ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» ТРЕБУЮ принятия Конституционным Судом Российской Федерации решения по вопросу соответствия моей жалобы требованиям настоящего Федерального Конституционного Закона». Кроме того, в тексте жалобы говорится: «Считаю необходимым уведомить высокий Конституционный Суд о поданном мною обращении в Европейский Суд (Досье N39187/06), о направлении в качестве дополнений туда всех моих обращений в Конституционный Суд РФ и Ваши ответы».
А теперь вернемся к началу статьи, а именно к визиту Марины Юденич и Дмитрия Аграновского в ИК-3 УФСИН России по Рязанской области, где в 7-м отряде находится Сергей Аракчеев. В рамках интервью с разрешения администрации ИК было записано обращение Сергея Аракчеева, с распечаткой которого вы можете ознакомиться.
«Здравствуйте, друзья и товарищи! Я искренне, от всего сердца благодарен вам за поддержку, которую вы мне оказываете, за те письма, которые вы мне присылаете, за те средства, в том числе, и материального характера, которые вы передаете… За это искренне вам благодарен.
Но та тяжкая ситуация, в которой я нахожусь, она неизменна… Может измениться, в том числе с вашей помощью, которую вы прилагаете и которая, несомненно, я надеюсь на это, будет от вас в дальнейшем.
В такие моменты помогают не юристы, а помогает уже Господь. И с Его помощью, с Его покровительством действительно мы выберемся на тот путь, который нам будет необходим. Когда это свершится, в Верховном ли суде Российской Федерации, куда мы жалобу будем подавать в ближайшее время, либо будем в вышестоящих инстанциях, или может быть придется нам обратиться еще раз в Конституционный суд – это уже покажет время.
Но пока остается действительно только верить в то, что все закончится благополучно, в том числе и для меня».
Вот такое обращение. И в заключение хочу привести мнения известных людей по поводу дела Аракчеева и Худякова.
«Они имеют такое же право на суд присяжных, как любые другие граждане. Значимость решения, принятого третьим судом, принижается после двух оправдательных решений», - заместитель председателя комитета по безопасности Государственной Думы В.Илюхин.
«На мой взгляд, первопричиной оправдания послужило отправление правосудия не на территории Чеченской Республики, а также недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа», - президент Чеченской Республики Р.Кадыров.
«Я думаю, все, что делается в отношении Аракчеева и Худякова, имеет корни за рубежом, идет со стороны людей, не заинтересованных в крепости России и защите у нас человеческого достоинства», - Герой Советского Союза, генерал армии В.Варенников.
«Я считаю, что доказательств невиновности моего подзащитного Сергея Аракчеева хватит на всю дивизию Дзержинского», - адвокат Д. Аграновский.
«Я убежден в абсолютной невиновности Аракчеева и не вижу ни одного доказательства связи между трупами и обвиняемыми, и не вижу ни малейших мотивов совершения таких преступлений», - представитель России в НАТО Д.Рогозин.

Николай Телепнев
15/06/2010 13:58
 

Источник

Сергей Аракчеев готовится к Евросуду ("Коммерсантъ", № 228(3804) от 11.12.07)

В Северо-Кавказском окружном военном суде вчера завершились прения сторон по делу офицеров 46-й бригады внутренних войск Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, обвиняемых в убийстве троих мирных жителей Чечни. Евгений Худяков, для которого обвинение запросило 20-летний срок, от выступления в прениях отказался. Сергей Аракчеев, которому грозит 18 лет, сказал, что никогда не смирится с предъявленным ему обвинением.
В начале выступления Сергей Аракчеев попросил извинение за дрожь в голосе, сообщив, что очень волнуется. Затем он рассказал свою биографию и о том, как попал в Чечню. "Я мечтал стать военным,— говорил младший лейтенант.— В 2002 году я не задавался вопросом, ехать или нет в командировку в Чечню — я исполнял свой долг перед родиной". По словам офицера, за шесть месяцев пребывания в Чечне он со своей группой чуть ли не ежедневно выходил на инженерную разведку, обезвредил более 25 взрывных устройств. При этом в его группе не было потерь. Вернувшись из командировки, он ожидал повышения в звании, вручения наград, к которым его представили, но вместо этого был вызван в качестве подозреваемого в военную прокуратуру. "С тех пор прошло уже почти пять лет,— продолжил он, напомнив, что присяжные дважды оправдывали его, а Верхсуд России отправлял дело на новое рассмотрение.— У меня складывается впечатление, что я, моя судьба и весь этот процесс есть некий эксперимент над живой человеческой личностью, обусловленный эпохой реформирования судебной системы".
Обращаясь к суду и участникам процесса, подсудимый Аракчеев заявил, что обвинение, предъявленное ему и Евгению Худякову, не только не нашло своего подтверждения в ходе судебного следствия, но и было полностью опровергнуто показаниями свидетелей и имеющимися в деле документами. "Более 20 свидетелей убедительно показали, что 15 января 2003 года (в этот день, по версии обвинения, подсудимые расстреляли троих рабочих чеченской компании, строящей объекты для военных.— Ъ) я никак не мог быть на месте преступления, в котором меня обвиняют. Более того, в ходе предварительного следствия были проведены пять баллистических экспертиз, две из которых проводились со сравнительными исследованиями гильз, найденных на месте преступления, с гильзами, отстрелянными из моего автомата. Экспертизы показали, что гильзы, найденные на месте преступления, не принадлежат моему оружию".
Завершая выступление, младший лейтенант попросил суд вынести ему оправдательный приговор: "Я никогда не смирюсь с предъявленным мне обвинением и буду отстаивать свою невиновность вплоть до разбирательства дела в Европейском суде по правам человека".
Илья Ъ-Ливада, Ростов-на-Дону
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?DocsID=834813&ThemesID=701

Сергей Аракчеев покинул колонию строгого режима (161.ru, 23.05.08)

Дважды оправданный присяжными, но все же осужденный в ходе третьего судебного процесса офицер внутренних войск МВД РФ Сергей Аракчеев в ожидании кассации переведен из ростовской колонии строгого режима в следственный изолятор.

«Когда я наконец-то смог ознакомиться с официальным протоколом судебного заседания, понял, что он кардинально отличается от того, что на самом деле происходило на процессе, – рассказал Сергей Аракчеев кореспонденту 161.ru, сидя в своей камере СИЗО. – У моего адвоката Дмитрия Аграновского было очень мало времени для принесения возражений. Сами судите: надо было изучить семь томов официального протокола плюс расшифровка аудиозаписей. Но вроде все получилось, жду кассации. Мой адвокат прибывает в Ростов 26 мая, надеюсь, с хорошими новостями».

Напомним, офицеры внутренних войск МВД РФ Сергей Аракчеев и Евгений Худяков обвинялись в убийстве и похищении чеченских жителей. Военный суд, основываясь на вердикте присяжных, дважды выносил оправдательные приговоры обоим подсудимым, в июне 2004 и октябре 2005 года.

Но Военная коллегия суда России оба раза приговоры отменяла и направляла дело на новое рассмотрение. 28 декабря 2007 года Северо-Кавказский военный окружной суд приговорил Евгения Худякова к 17, а Сергея Аракчеева – к 15 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Худяков приговорен заочно, поскольку не явился в суд, и сейчас находится в федеральном розыске.
 

Елена Генералова, специально для 161.ru

http://161.ru/newsline/79945.html

Сергея Аракчеева оставили без нового процесса ("Коммерсантъ", № 154 (3971) от 29.08.08)

Военная коллегия Верховного суда РФ вчера оставила в силе приговор офицерам 46-й бригады внутренних войск Сергею Аракчееву и Евгению Худякову, признанным в декабре 2007 года виновными в убийстве трех мирных чеченцев и приговоренным за это к 15 и 17 годам заключения соответственно. Таким образом, были отклонены кассационные жалобы подсудимых и их адвокатов, добивавшихся отмены обвинительного приговора и направления дела на новое рассмотрение. Впрочем, Евгений Худяков наказание не отбывает — он не явился на оглашение приговора и числится в розыске.
Вчерашнее заседание началось с выступления председательствующего Игоря Крупнова, вкратце доложившего суть дела и кассационных жалоб. Из его слов следовало, что 15 января 2003 года бойцы внутренних войск под командованием младшего лейтенанта Сергея Аракчеева и старшего лейтенанта Евгения Худякова остановили на проселочной дороге недалеко от Грозного автомобиль "Волга" и избили ее водителя Шамиля Юнусова. Но этим офицеры не ограничились и в тот же день остановили "КамАЗ", в котором находились трое жителей селения Лаха-Варанды, и согласно приговору сначала расстреляли пассажиров грузовика, а потом подорвали и сожгли машину.
27 декабря 2007 года Северо-Кавказский окружной военный суд признал Сергея Аракчеева и Евгения Худякова виновными в "умышленном убийстве двух и более лиц", а господина Худякова — еще и в превышении должностных полномочий и приговорил офицеров к 15 и 17 годам колонии строгого режима соответственно (до этого присяжные дважды, в 2004 и 2005 годах, оправдывали военных). В жалобах, представленных в военную коллегию Верховного суда РФ осужденными и их адвокатами, содержалась просьба отменить "несправедливый", с их точки зрения, приговор и направить дело на новое рассмотрение.
Затем выступили сами адвокаты осужденных, которые заявили, что виновность их подзащитных "абсолютно не доказана". Прежде всего, отметили защитники, потому, что так и не были найдены пули, от которых погибли чеченцы, а те, что фигурируют в деле, по мнению защитников, были выпущены из оружия, не принадлежавшего осужденным офицерам. Также адвокаты указали на то, что не была проведена квалифицированная экспертиза трупов убитых, поскольку тела по мусульманскому обычаю сразу же предали земле. А повторную эксгумацию, по словам защитников, запретил лично президент Чечни Рамзан Кадыров. Осужденные же, согласно представленным в суд выпискам из "журнала боевых действий" воинской части, в которой они служили, в момент совершения преступления вообще находились на боевом задании в другом месте.
Выступивший в режиме видеоконференции Сергей Аракчеев, поприветствовав участников заседания, сразу же заявил, что "не признавал и не признает себя виновным". "До 27 декабря 2007 года (дата вынесения обвинительного приговора.— "Ъ") я думал, что на меня распространяется действие Конституции России,— заявил младший лейтенант,— но после понял, что нет". При этом осужденный Аракчеев выдвинул версию о том, что мог стать жертвой провокации. "15 января 2003 года в Чечню должна была приехать миссия ОБСЕ,— заявил Сергей Аракчеев,— поэтому не исключено, что убийство мирных чеченцев могли совершить боевики. Жаль, что эту версию никто не исследовал".
Выступившие следом представители потерпевших (родственников погибших), а также прокурор Александр Порывкин, напротив, требовали оставить приговор Северо-Кавказского окружного военного суда в силе. Члены военной коллегии Верховного суда РФ согласились с этим мнением и оставили кассационные жалобы без удовлетворения.
Уже выходя из зала заседаний Верховного суда, адвокат Дмитрий Аграновский заявил "Ъ": "Мы обязательно обжалуем это определение в президиуме Верховного суда РФ".
Алексей Ъ-Соковнин
http://www.kommersant.ru/doc.aspx?fromsearch=e83f4d2c-778a-4592-bfed-745f8af50314&docsid=1017410

Случайно ли адвоката Аракчеева сбила машина? (ИА "Росбалт", 21.06.07)

Алексея Дулимова, адвоката лейтенанта Аракчеева, которого судят в Ростове-на-Дону, сегодня утром сбила машина. Сейчас Дулимов находится дома, на постельном режиме. Ему предписан амбулаторный режим лечения. Адвокат получил ранения головы и рук, но сейчас угрозы его жизни нет.
Как сообщил корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» депутат Госдумы РФ Дмитрий Рогозин, выступающий в суде в качестве общественного защитника Аракчеева, он «настойчиво не исключает того, что это происшествие было не случайным и не заранее подготовленным». По факту ДТП Рогозин уже направил в прокуратуру запрос с просьбой либо подтвердить, либо опровергнуть факт умышленного наезда на адвоката.
Другой адвокат лейтенанта Аракчеева, Дмитрий Аграновский, уже заявил в суд ходатайство о приостановке процесса в связи с ДТП, произошедшим с Алексеем Дулимовым.
Как сообщил Аграновский корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» из зала суда, «Алексея Дулимова сегодня утром сбила машина. Мы уже представили в суде копии медицинских документов в его отношении и его фотографии после аварии, которые просто потрясли всех, кто находился в зале. Мы обратились к суду с просьбой о приостановке процесса в связи с отсутствием Дулимова, но суд отказал защите. Мы заявили повторное ходатайство о приостановке процесса, сейчас его в письменном виде оформляет сам Сергей Аракчеев, который отказывается выступать в суде без этого защитника».
«Прокурор выступает против приостановки процесса, ссылаясь на то, что в суде присутствую я, тоже адвокат подсудимого. Но ведь Ходорковского защищали 17 адвокатов, и их всегда спрашивали, готовы ли они выступать в чьем-либо отсутствии. Общественный защитник Рогозин сегодня тоже отсутствует в зале суда», – сказал Аграновский.
Он добавил, что именно Дулимов должен был сегодня представить в суде в качестве свидетеля медицинского эксперта. Ходатайство о повторной медицинской экспертизе подсудимых также готовил Дулимов.
«Вообще получается странно: человек 40 лет ходил-ходил, а как только речь зашла о медицине, его вдруг сбили», – недоумевает Аграновский.
Напомним, по данным следствия, в январе 2003 года разведгруппа под командованием Евгения Худякова и Сергея Аракчеева в Грозном остановила автомобиль «КамАЗ» с тремя жителями чеченского селения Лаха-Варанды. Худяков убил водителя и пассажиров машины, после чего тела и автомобиль были сожжены. Также, по материалам следствия, Худяков обыскал водителя автомобиля «ГАЗ-3110» с пассажирами и в ходе допроса в военной части трижды выстрелил ему в ногу.
Худякову предъявлены обвинения в убийстве, разбое и умышленном уничтожении имущества. Аракчеев обвиняется в убийстве, разбое и превышении должностных полномочий. Оба офицера полностью отрицают вину по предъявленным обвинениям.
Северо-Кавказский окружной военный суд дважды в июне 2004 года и октябре 2005 года выносил оправдательный приговор Худякову и Аракчееву, причем решения суда были основаны на вердиктах присяжных. Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла оправдательный приговор, и дело направлялось на новое рассмотрение.
www.rosbalt.ru/2007/06/21/314803.html

Солдат Империи не ждет пощады

«Даже если придется сидеть весь срок, я не намерен просить ни о помиловании, ни об условно-досрочном освобождении, потому что невиновен, и буду до конца бороться с моим неправедным осуждением», – такое заявление сделал для сайта 161.ru дважды оправданный присяжными, но затем все-таки осужденный военным судом, офицер внутренних войск МВД России Сергей Аракчеев. По просьбе редакции 161.ru, адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский взял у Сергея интервью в Ростовском СИЗО.

Кто тянул время?

Адвокат Сергея Аракчеева Дмитрий Аграновский говорит, что не по своей вине или нерасторопности тянул время для подачи кассационной жалобы в Верховный суд. Дело в том, что копию протокола судебного заседания он должен был получить лично из рук председательствующего.
«Но тот (председательствующий – прим.161.ru) сразу после вынесения приговора то ли заболел, то ли в отпуск ушел. В Северо-Кавказском окружном военном суде мне не удосужились объяснить причины отсутствия судьи. И вот на днях я получил долгожданную копию. У защиты и у нашего подзащитного к протоколу накопилось больше сотни замечаний, как крупных, так и не очень. Но замечания тем не менее есть, мы их уже передали в суд. Следующий шаг – кассационная жалоба. Тянуть больше нельзя», – жалеет о потерянном времени адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский.
Адвокат потерпевших чеченцев Людмила Тихомирова и гособвинители – военные прокуроры – также уже ознакомились с протоколом судебного заседания. У них претензий практически нет. «Я ознакомилась с протоколом. У меня замечаний нет. А вот гособвинители подали несколько замечаний», – говорит Людмила Тихомирова. Однако кассационную жалобу прокуроры не подавали. Сторона потерпевших согласилась с приговором по «основному составу преступления» – убийству.

«Загрузили по беспределу»

Ожидая решения по кассационной жалобе в СИЗО, осужденный Аракчеев внимательно следит за происходящими изменениями в политической жизни страны. Говорит, когда услышал, что новый президент объявил войну коррупции – мысленно аплодировал.
«После такого приговора, после изучения поддельного протокола судебного заседания, я потерял веру в правосудие и полностью присоединяюсь к кампании, которую начал президент Медведев по борьбе с коррупцией в судебной системе. Но хотелось бы, чтобы борьба с коррупцией коснулась бы и органов прокуратуры, которые скрывают преступления, совершенные на ранних стадиях уголовного процесса их коллегами», – высказывает свои пожелания Сергей Аракчеев.
Адвокат Дмитрий Аграновский по-прежнему свято верит в невиновность своего подзащитного и намерен добиваться для него оправдательного приговора. «Помните, Глеб Жеглов говорил «у нас доказательств хватит на десятерых»? Я немного переиначу и скажу – у нас доказательств невиновности предостаточно. Одно из них – журнал выхода машин за пределы войсковой части, где служил Аракчеев. Так вот, 18 января 2003 года, судя по записям в этом журнале, заметьте, официальный документ, ни Аракчеева, ни Худякова на месте совершения преступления не было. По этим записям они находились в совершенно противоположной стороне», – говорит адвокат.
«В случае, если приговор оставят в силе, будем обращаться в президиум Верховного суда и подавать жалобу в Европейский Суд непосредственно на приговор и ход судебного заседания – на нарушения статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод», – сообщил редакции 161.ru сам Сергей Аракчеев.
Кстати. По словам источника в ГУФСИН по Ростовской области, осужденные, содержащиеся в ростовской колонии №2, где последние пять месяцев находился Аракчеев, называют его «политическим» и относятся к Сергею с уважением. Приговор Аракчееву на их жаргоне звучит как «загруз по беспределу», то есть считается несправедливым.

История процесса

Напомним, офицеров внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева и Евгения Худякова обвиняли в похищении и незаконном удержании человека, а также убийстве трех сотрудников строительной фирмы, которые занимались возведением военных объектов федеральных сил в Чечне.
По материалам судебного разбирательства, 15 января 2003 года неподалеку от аэропорта Северный офицеры на двух бронетранспортерах проводили инженерную разведку. Во время разведки помянули водкой и трехкратным салютом своего погибшего командира, а потом остановили для проверки КамАЗ с чеченцами. Водитель строительной фирмы «Кавказ» Саид Янгулбаев, а также рабочие Абдулла Джамбеков и Нажмуди Хасанов показались офицерам подозрительными и были убиты. КамАЗ офицеры подорвали и сожгли.
Подсудимые свою вину отрицали полностью. Северо-Кавказский окружной военный суд рассматривал дело Худякова и Аракчеева трижды. Дважды присяжные оправдывали военнослужащих, однако военная коллегия Верховного Суда РФ отменяла их вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. В апреле 2006 года Конституционный Суд РФ постановил, что уголовные дела по особо тяжким преступлениям, совершенным на территории Чечни, должны рассматриваться военными судами без участия присяжных.
Прения по делу завершились 10 декабря 2007 года. Обвинение потребовало приговорить Аракчеева и Худякова к 18 и 20 годам лишения свободы соответственно. Адвокаты подсудимых настаивали на оправдании своих подзащитных в полном объеме.
27 декабря 2007 года суд признал Сергея Аракчеева и Евгения Худякова виновными в убийстве трех чеченцев по предварительному сговору, а Худякова еще и в превышении служебных полномочий. Из приговора была исключена статья об умышленном уничтожении имущества. Сергей Аракчеев и Евгений Худяков были приговорены к 15 и 17 годам заключения в колонии строгого режима. В приговоре судья отметил, что подсудимые полностью отрицали свою вину. Однако, по мнению суда, она подтверждается показаниями потерпевших и свидетелей. Согласно приговору, офицеры были лишены воинских званий, а Аракчеев лишен имеющейся у него государственной награды.
Евгений Худяков, в отличие от Сергея Аракчеева, на оглашение приговора не явился, и был заочно осужден к 17 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. В тот же день Северо-Кавказским окружным военным судом (Ростов-на-Дону) он был объявлен в федеральный розыск.
14 февраля этого года Институт национальной стратегии (Москва) присудил заключенному Сергею Аракчееву специальную премию «Солдат Империи». Об этом было объявлено в ходе торжественной церемонии, которая состоялась в здании Российского фонда культуры. Вручение награды прошло заочно, поскольку Сергей Аракчеев уже находился в местах лишения свободы.
 
 
Елена ГЕНЕРАЛОВА, специально для 161.ru

Судопроизвол ("Завтра", № 2 (738) от 09.01.08)

Сегодня некоторыми инстанциями упорно распространяются слухи о том, что в деле Худякова — Аракчеева якобы с избытком хватает доказательств виновности офицеров, и поэтому-де приговор суда был объективным и беспристрастным.
Эти слухи пора развеять.
Первая ложь следствия состоит в том, что в деле есть якобы некие "признания" обвиняемых.
Евгений Худяков НИКОГДА ни в каких своих показаниях не говорил о своей причастности к какому-либо эпизоду из обвинительного заключения. Его арестовали в феврале 2003 года, сначала он в соответствии со ст. 51 Конституции не давал никаких показаний, позднее как и на предварительном следствии, так и во всех трёх судебных процессах, он говорил о своей невиновности и непричастности к событиям преступления.
Показания Аракчеева, данные на предварительном следствии, были фактически выбиты из подследственного. В отличие от Евгения Худякова, которого сразу арестовали и увезли в СИЗО, Аракчеев на предварительном следствии находился в Чечне. Перед видеосъёмкой с записью показаний следователь сказал, что если он не наговорит всё это в камеру, то он даст адрес его родителей боевикам, а его самого переведёт в чеченский районный следственный изолятор, где он не проживёт и суток.
Ещё до начала первого судебного процесса, уже находясь в СИЗО, а не в Чечне, Аракчеев от этих показаний отказался.
Вторая ложь — это ложь о том, что в деле полно свидетельских показаний, изобличающих обвиняемых. Какие же свидетельские показания были положены судьёй Цибульником в основу обвинительного приговора?
Показания потерпевшего Юнусова, согласно которым его машину, в которой ехали он, Умантгериева и ещё две или три женщины, личности которых так и не удалось установить, остановили двое военнослужащих в масках, расстреляли его машину, посадили в БТР, долго возили, потом привезли в расположение части, пытали электротоком, трижды прострелили ногу, потом привезли обратно к его же машине. Дальше его показания начинают резко меняться: сначала он утверждал, что он самостоятельно развязался, сел в машину, на которой ранее были прострелены колёса и радиатор и, выжимая сцепление трижды простреленной ногой, уехал домой. Потом он сказал, что эти показания он давал, будучи ещё в шоке от пережитого, и на самом деле всё было не так: он развязался, дополз до ближайшего дома (до какого — не помнит), там ему оказали первую помощь, а утром он пришёл домой. Также из его показаний осталось неясно, куда же делась его машина: сначала он говорил, что сам на ней уехал, потом сказал, что её отогнали его друзья, потом сказал, что забрали сотрудники милиции.
Юнусов узнал спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.
Судья Цыбульник счёл показания Юнусова последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.
Показания Умантгериевой, согласно которым она ехала в машине Юнусова, их остановили двое военнослужащих в масках, забрали Юнусова. Сразу после этого мимо проезжал на машине её брат, забрал её, оставив остальных пассажиров (двух или трёх женщин) около расстрелянной машины посреди дороги, и они отправились в погоню за БТРом, спасать Юнусова. На ближайшем посту, где располагались военнослужащие, они остановились, всё рассказали, один из военнослужащих дал ей посмотреть в бинокль, откуда она увидела, как БТР остановил КамАЗ. Дальше ей поехать не разрешили.
Умантгериева узнала спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.
Судья Цыбульник счёл показания Умантгериевой последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.
Показания военнослужащих и сотрудников милиции, которые после сообщения Умантгериевой весь вечер гонялись за неопознанным БТРом: он проезжал мимо них, военнослужащие в масках на БТРе махали им руками в знак приветствия, неопознанный БТР обгонял их по обочине. Что это был за БТР и кто в нём находился, так выяснено и не было.
Показания свидетеля Тагирова, согласно которым он ехал на гружёном КамАЗе перед КамАЗом, в котором ехали Янгулбаев, Хасанов и Джамбеков. Его КамАЗ застрял в грязи, и в зеркало заднего вида он видел, как в 100 метрах позади него какие-то военнослужащие остановили второй КамАЗ, слышал выстрелы, потом увидел, что БТР развернулся и поехал в его сторону, испугался, в долю секунды отцепил гружёный прицеп и уехал. Показания Тагирова появились в деле далеко не сразу. По его словам, сначала он ничего не рассказал, т.к. боялся мести со стороны военнослужащих.
Запись о найденном прицепе в протоколе осмотра места происшествия выполнена другим почерком и ручкой другого цвета. В приложенной к протоколу фототаблице фото прицепа заверено другой печатью и другой подписью, в отличие от остальных фотографий.
Показания гражданского истца Р. Дидаева, согласно которым он как генеральный директор ООО "Кавказ" отправил Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова в новогодние праздники разгружать вагон со стройматериалами. Он охарактеризовал всех троих как замечательных сотрудников, которые уже несколько лет работают в его организации.
Согласно приобщённым к материалам дела приказам о приёме на работу, Янгулбаев и Джамбеков были приняты на работу в ООО "Кавказ" в январе 2003 года, за несколько дней до убийства. Суд счёл это технической ошибкой.
Согласно первоначальным показаниям Дидаева, КамАЗ, на котором ехали Джамбеков, Янгулбаев и Хасанов, принадлежал ООО "Кавказ" на основании договора безвозмездного пользования, заключенного с компанией ООО "Интерстрой-Холдинг".
В начале третьего судебного процесса Дидаев дал показания о том, что данный КамАЗ принадлежал ООО "Кавказ" на основании договора АРЕНДЫ, и после его уничтожения ООО "Кавказ" был вынужден заплатить ООО "Интерстрой-Холдинг" всю арендную плату вплоть до 2005 года.
В конце третьего судебного процесса Дидаев предоставил в суд договор КУПЛИ-ПРОДАЖИ данного КамАЗа от 2002 года, согласно которому ООО "Интерстрой-Холдинг" в лице Р.Дидаева продаёт КамАЗ ООО "Кавказ" в лице Р.Дидаева.
Из запросов защиты выяснилось что:
— Компании ООО "Интерстрой-Холдинг" по указанному в договоре адресу нет и никогда не было.
— В ЮВАО ГИБДД никаких регистрационных действий с данным КАМАЗом не производилось.
Кроме того, каким образом КамАЗ, проданный из одного региона (Москва) в другой (ЧР), спустя полгода ездил с московскими номерами, судья в приговоре не указал.
Судья Цыбульник счёл показания Дидаева последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.
Показания солдат экипажа БТР Худякова, данные на предварительном следствии, согласно которым они видели, как Худяков останавливал “Волгу” с Юнусовым и КамАЗ и слышали выстрелы, после чего оттаскивали трупы Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова. Свидетель Цупик, кроме всего прочего, видел, как Худяков стрелял в затылок Янгулбаеву. Согласно заключению судмедэкспертизы, в голове Янгулбаева входного отверстия от выстрела в затылке нет.
Все свидетели, кроме Цупика и Кулакова, которых прокуратура лично в сопровождении нескольких человек привозила на все три суда, на первом же процессе от показаний, данных на предварительном следствии, отказались, заявив о том, что эти показания они давали под давлением. Каждому из них угрожали, что они не уедут из Чечни, пока не дадут таких показаний. Все они находились под сильнейшим прессом прокуратуры.
Так, из материалов дела известно, что в то время, как воинская часть, где они служили, вернулась в Москву, вышеуказанные свидетели остались в Чечне, без командования, без оружия и в статусе подозреваемых.
В деле имеются постановления об отказе в возбуждении уголовных дел по каждому из них, вынесенные сразу после того, как они дали нужные прокуратуре показания. В ходатайстве защиты об оглашении данных постановлений суд отказал.
В деле имеется ордер некоего адвоката Цурова, согласно которому он защищал на предварительном следствии Цупика и Кулакова, подозреваемых по ст. 105 УК (убийство). Зачем нужен был адвокат свидетелям, добровольно дающим показания и сотрудничающим со следствием, Цупик и Кулаков так и не смогли объяснить.
При этом во всех следственных и судебных действиях эти лица участвовали как свидетели, что не соответствовало их реальному процессуальному статусу подозреваемых по ст.105 ч.2 УК РФ.
Более того, некоторые показания свидетелей, напечатанные на компьютере, совпадают слово в слово, вплоть до орфографических и грамматических ошибок. Суд посчитал данный факт несущественным.
Судья Цыбульник счёл доказательными выводы взрывотехнической экспертизы КамАЗа, которую проводил специалист, закончивший Грозненский пединститут по специальности "учитель труда" и не имевший опыта таких экспертиз. Главный вывод этой "экспертизы": следы взрывчатого вещества не найдены, но взрыв был.
Судья Цыбульник признал доказательством выводы судебно-медицинских экспертиз эксгумированных трупов. Эксгумация (а точнее, наружный осмотр трупов без изъятия их из могил) была проведена спустя 4 месяца после захоронения. По итогам наружного осмотра эксперты сделали выводы о причинах смерти, прижизненности повреждений и калибре оружия, хотя определения калибра оружия не относится к компетенции медиков, а относится к компетенции баллистов, заключения которых по этому поводу в деле нет.
Интересно, что калибр пуль был определён "экспертами-медиками" на основании осмотра повреждений МЯГКИХ ТКАНЕЙ (спустя 4 месяца после захоронения!!!). При этом калибр пули, прострелившей череп одного из убитых, не определялся…
Более того, как следует из заключения судмедэкспертизы, в трупе Янгулбаева находится неизвлечённая пуля калибра 5,45. Защита неоднократно настойчиво ходатайствовала о проведении повторной эксгумации с целью извлечь эту пулю и сравнить с экспериментально отстрелянными пулями из оружия Аракчеева. Суд по этому поводу устроил целое шоу: привезли автомат Аракчеева и признали его якобы непригодным к сравнительному исследованию, отправили запросы в силовые ведомства Чечни, которые как один ответили, что не могут обеспечить безопасность проведения эксгумации.
Хотя чего стоило извлечь пулю и отправить на сравнительное исследование? Если обвинение настолько уверено в виновности Аракчеева, почему бы не сделать этого?
Все ходатайства защиты о признании вышеуказанных протоколов допросов недопустимыми доказательствами суд оставил без удовлетворения.
И теперь об ОСНОВНЫХ доказательствах защиты.
Судья Цыбульник игнорировал показания свидетелей, подтверждающих алиби Аракчеева и Худякова. Это солдаты, которые были на КПП и впускали-выпускали технику, солдаты группы Аракчеева, с которыми он трижды в тот день выезжал на инженерную разведку, показания свидетелей, которые в тот день были около того самого памятного знака погибшему Цыганкову, где Худяков с Аракчеевым якобы распивали спиртные напитки. Это показания офицеров, которые видели Аракчеева и Худякова вечером того дня на совещании. Это показания подполковника, который лично отправлял Аракчеева на инженерную разведку.
Судья Цыбульник посчитал не заслуживающим внимания журнал выхода боевых машин, согласно которому инженерная разведка в тот день трижды выходила на маршрут под командованием Аракчеева.
Со сведениями, содержащимися в этом журнале, и согласуются показания свидетелей. Эти сведения, как и свидетельские показания, согласуются с выписками из приказов №№016, 017, с выпиской из журнала боевых действий в/ч 3186 на 15.01.2003.
Этот журнал появился в деле задолго до появления там Аракчеева.
Судья Цыбульник проигнорировал несколько баллистических экспертиз, показывающих, что пули и гильзы, найденные на месте происшествия, выстреляны не из оружия Аракчеева и Худякова и не из оружия в/ч 3186.
Судья Цыбульник не счёл заслуживающими внимания показания эксперта Кондратьева (ведущего эксперта-взрывотехника РФ, который проводил экспертизы по "Норд-Осту", в Беслане и т.д.), согласно которым, кроме всего прочего, произвести подрыв КамАЗа способом, указанным в обвинительном заключении, технически невозможно.
Выписку из приказа командира 2 пон №016 в ПВД г.Грозный от 14.01.2003 "Об организации проведения разведки путей движения войск, местности и объектов на минирование на участке ответственности 2 пон 15 января 2003 года, в соответствии с которым для проведения разведки по маршруту ТПУ 2 пон — КПП№5 — КПП№8 — КПП№11 — отм.136.3 назначается группа на БТР-208 под командованием Аркчеева С.В. в составе: Марчев А.А., Задёра А.В., Филиппов А.В., Бражников С.А., Швечихин В.А., Нуждин М.В. (с собакой Адой), Путилов А.Я. (водитель БТР №208) и Чудаков С.В. Выделяется группа прикрытия на БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.
Выписку из приказа №017 командира 2 пон на совершение марша колонны полка по маршруту: ТПУ 2 пон — н.п.Петропавловская — н.п.Ханкала в ПВД г.Грозный от 14.01.2003. В части 2 пункта 3 Выписки указано, что "командиру инженерно-саперной роты приказано организовать и провести инженерную разведку и разминирование маршрута выдвижения колонны: ТПУ 2 пон — отм.116.4 — ж/б мост — западная окр. н.п. Петропавловская.
Для выполнения поставленных задач назначить группу разведки и разминирования в количестве 8 чел. на БТР-80, оснащенном генератором помех "Пелена-6Б".
Здесь нужно отметить, что хотя в выписке из приказа №017 фамилии непосредственных исполнителей (и вообще ничьи) не указаны, относился он именно к Аракчееву, так как указанный в выписке маршрут входил в зону ответственности саперов, базировавшихся на ТПУ, других офицеров-саперов, кроме Аракчеева, на ТПУ не было, а "Пеленой" в в/ч 3186 были оснащены лишь два БТРа — БТР Аракчеева А-208 и БТР Зайцева А-207, базировавшийся на значительном удалении, в Октябрьском районе.
При этом очевидно, что командиру полка не было необходимости в приказе №017 заново формировать группы, сформированные (а фактически существующие) предыдущим приказом №016. Очевидно, исходя из общих правил делопроизводства, что эти два последовательных приказа надо рассматривать во взаимосвязи.
Таким образом, Аракчееву С.В. в приказном порядке были поставлены задачи на 15.01.2003, не имевшие ничего общего с поездками на БТР-226 Худякова.
Выписку из журнала боевых действий войсковой части 3186 №913-С на 15 января 2003 года, в котором указаны выполненные решения командира. В этой выписке указано, что проведен ИРД по маршруту №20 зап.окр. Петропавловское — КПП7-КПП6-КПП8-КПП11-136.3.
То есть в деле есть сведения о том, что приказ командира поставлен и есть сведения о его выполнении. Объективно уже одни только эти документы подтверждают алиби Аракчеева на 15.01.2003.
Судья Цыбульник посчитал, что основным мотивом взрыва КамАЗа, стало, по мнению следствия то, что Худяков и его группа были якобы замечены с расстояния 600 метров свидетелями.
Как усматривается из приобщенного к материалам дела ответа Государственного астрономического института им. П. К. Штернберга МГУ им. М.В.Ломоносова за подписью директор ГАИШ академика РАН А.М.Черепащука "15 января 2003 года в районе города Грозный заход солнца был около 16 часов 46 минут Московского времени (время зимнее).
Темнота наступила примерно в 17 часов 53 минуты (конец навигационных сумерек, когда без освещения в Чечне не видно даже крупных предметов)."
Таким образом, объективно подтверждается тот, в самом прямом смысле, очевидный факт, что в полной темноте, в отсутствие освещения никакой "свидетель" не мог разглядеть ни самого Худякова, ни его действий, равно как и сам Худяков не мог "обнаружить" наблюдение. Противоречит здравому смыслу и мотив взрыва. По версии следствия, КамАЗ в темноте надо взорвать и сжечь, чтобы… замаскироваться.
Судья Цыбульник проигнорировал тот факт, что в обвинительном заключении, в постановлениях о привлечении Аракчеева С.В. четко и ясно указан автомат с другим номером, а именно №7982965. Именно из автомата с таким номером, по версии следствия, были убиты потерпевшие. Однако автомата с номером №7982965 никогда не было ни у Аракчеева С.В., ни вообще в в/ч 3186.
Цинизм и беспредел прокуратуры в этом деле характеризует хотя бы такой факт: во время своего выступления свидетель защиты подполковник Новик — бывший начальник штаба полка, где служил старший лейтенант Аракчеев, — увидел в зале суда гособвинителя, полковника Игоря Шаболтанова, и узнал в нем офицера, приезжавшего в военную часть, в которой служит Новик, уже после окончания официального выступления в суде прокуратуры. Там прокурор Шаболтанов, со слов Новика, представившись неким "офицером Шебяниным", вместе с представителями местной военной прокуратуры проводил беседу со свидетелем по "делу Аракчеева" и фактически запугивал его и склонял к отказу от своих показаний, что является фактически уголовно наказуемым деянием. Но за это должностное преступление судья Цыбульник ограничился предупреждением обвинителю.
На протяжении всего суда, по свидетельству присутствовавших в зале журналистов и многочисленных зрителей, судья Цыбульник относился к подсудимым предвзято и неприязненно. Постоянно обрывал их выступления, игнорировал просьбы и обращения, оказывал психологическое давление. Ведение дела Худякова — Аракчеева стало вершиной судейской предвзятости и юридического цинизма. Цыбульниковское судилище, безусловно, войдёт в анналы истории российской юриспруденции как образец неправедного и позорного суда.
Не следует ли считать, что в Северокавказском кружном военном суде трудится невысокий, тучный господин в судейской мантии — Цыбульник Владимир Евгеньевич, для которого понятия чести и совести являются звуками, не имеющими отношения к реальности, в которой сей господин пребывает?
 
Координаты для связи: 344022, г. Ростов-на-Дону, ул. М. Горького, д. 219, ИЗ-61/1. Аракчееву Сергею Владимировичу, камера № 116
10 января в 16.00 у здания Министерства Обороны (выход из м. "Арбатская") состоится митинг в поддержку С. Аракчеева и Е. Худякова. Соответствующее уведомление в мэрию уже подано (заявители — участники движения НАРОД — П. Милосердов, А. Волынец, П. Святенков).
Первый массовый митинг в поддержку С. Аракчеева и Е. Худякова был проведен 10 января прошлого года. Вскоре после этого Аракчееву и Худякову была изменена мера пресечения — с содержания под стражей на подписку о невыезде. Полагаем, что данный митинг сыграл в этом не последнюю роль.
В. Смоленцев
zavtra.ru/cgi//veil//data/zavtra/08/738/51.html

Эхо Москвы: Сергей Аракчеев решил напомнить о себе

Он обратился к Владимиру Путину с просьбой разобраться в его деле, в котором, как он утверждает, много фальсификаций. Аракчеев записал видеообращение, которое доступно в Интернете. Аракчеев добавил, что по-прежнему ощущает себя офицером Российской армии и готов после полного оправдания служить на благо России.

Адвокат Дмитрий Аграновский рассказал «Эхо Москвы», что конкретно планирует предпринять в ближайшее время защита Аракчеева. Адвокат подчеркнул, что время выхода обращения Аракчеева никак не связано с убийством бывшего полковника Юрия Буданова, хотя запись была сделана именно 10 июня. Аграновский утверждает, что записали Аракчеева сразу после того, как было получено разрешение от руководства колонии.

Сергей Аракчеев был осужден на 15 лет лишения свободы, а Евгений Худяков, признанный соучастником преступления про. Судебный процесс вызвал большие вопросы, обвинительный приговор был вынесен лишь после третьего рассмотрения дела.

Дело Аракчеева и Худякова начинается с того, как в 2003 году чеченские правоохранители обнаружили горящий КАМАЗ. Позже выяснилось, что на нем передвигались трое жителей селения Лаха-Варанды – строители Янгулбаев, Джамбеков и Хасанов, найденные убитыми. По версии следствия, за убийством стояли как раз лейтенант Сергей Аракчеев и старший лейтенант Евгений Худяков: они остановили КАМАЗ, вывели строителей, приказали лечь на землю и расстреляли, после чего облили бензином и подожгли.

После этого, опять же как утверждает следствие, было совершено нападение и на водителя другой машины – «Волги», у него – Шамиля Юнусова - отобрали ценные вещи, а затем допрашивали на территории части, причем в ходе допроса офицер трижды выстрелил ему в ногу. Как заявляла «Независимой газете» адвокат потерпевших Людмила Тихомирова, подсудимые совершили преступления не во время рейда против боевиков, а когда самовольно разъезжали по Грозному на бронетранспортере в нетрезвом виде.

Дважды это дело рассматривалось судом присяжных – оба раза на основании их вердикта Северо-Кавказский окружной военный суд выносил оправдательные приговоры. Правда, на второй раз решение присяжных не было единогласным – один из них посчитал Аракчеева и Худякова виновными. В третий раз рассмотрение дела состоялось уже без присяжных. Дело в том, что на тот момент институт суда присяжных просто не работал в Чечне, а чеченский президент Алу Алханов тогда требовал как раз проведения процесса на территории республики, где было совершено преступление.

На первом заседании Аракчеева и Худякова даже взяли под стражу, но военная коллегия Верховного суда отменила это решение. Кстати, в результате, обвинительный приговор выслушал только Сергей Аракчеев, он же отправился отбывать 15 лет тюрьмы. Евгений Худяков подписку о невыезде нарушил и был объявлен в федеральный розыск.

Постпред России при НАТО, бывший общественный защитник Аракчеева Дмитрий Рогозин до сих пор убежден в его невиновности. Рогозин сказал, что также будет добиваться пересмотра дела Аракчеева.

В правозащитном центре «Мемориал» считают, речь должна идти не об одном возможно неправедно осужденном офицере, а о расследовании всего массива преступлений, совершенных в Чечне, - об этом заявил «Эхо Москвы» член правления «Мемориала» Александр Черкасов. Черкасов отметил также, что дело Аракчеева вели так, как будто преступление было совершено в мирное время, однако в Чечне 2003 года условий для проведения такого следствия и суда не было.

Источник

Виноваты ли два российских офицера в убийстве мирных чеченцев? ("Комсомольская правда", ч. 1)

Наши корреспонденты попытались разобраться, почему боевых офицеров, обвиняемых в убийстве мирных чеченцев, осудили после двух оправдательных вердиктов присяжных
Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

Эта история началась в 2003 году. Чечня. В разгаре минно-взрывная война. Подрывы техники, административных зданий, саперов, проверяющих дороги, по которым вскоре должны пойти военные колонны...
 От инженерной разведки - саперов - в то время зависело не все, но многое. Рискуя своими жизнями, они отвечали за жизни других, порой совершенно не знакомых им людей, которые пойдут следом. В декабре 2002 года авторы этих строк с брони зенитной установки наблюдали за работой инженерной разведки ставропольских десантников в Ножай-Юртовском районе Чечни.
 
Растянувшаяся цепочка с щупами и металлоискателями. Полная сосредоточенность, абсолютное спокойствие. Нервничать и отдаваться во власть эмоциям здесь нельзя. Каждая кочка, каждый кустик знаком, и не дай бог ему за ночь хоть как-то видоизмениться... Команда «Стоп!». Прикрытие занимает круговую оборону - один из бойцов на небольшой кучке с мусором не нашел свою метку, оставленную накануне. Слепо доверять аппаратуре нельзя - по Чечне валяется столько железа, что металлоискатель звенит в ушах практически непрерывно. Поэтому саперы оставляют свои метки на местах, где теоретически можно заложить фугас. Если она сдвинулась или исчезла - что-то не так.
 
К мусору подходит командир группы инженерной разведки, 10 минут ковыряется, подает сигнал, все прячутся за броню бэтээров, раздается взрыв. Фугас уничтожен накладным зарядом, можно ехать дальше. И так по нескольку раз в день, без выходных, больничных или отгулов...
 

1. Первый эпизод дела. На шоссе БТР преградил путь «Волге», военные расстреляли машину, задержали водителя, не тронув четырех пассажиров-женщин (свидетелей). После чего БТР свернул на проселочную дорогу к аэропорту «Северный».
2. Второй эпизод дела. Здесь были расстреляны двое пассажиров и водитель «КамАЗа», а сам грузовик взорван.

 
Судилище или наказание?
 
Сапер Сергей Аракчеев, молодой лейтенант, только окончивший Северо-Кавказский военный Краснознаменный институт Внутренних войск во Владикавказе, попал в Чечню в 2002 году в составе полка дивизии Внутренних войск имени Дзержинского. Он мог бы отказаться от командировки, но отправлять своих бойцов одних не захотел и написал рапорт. Рутина быстро затянула. В день по 16 километров пешком, за восемь месяцев службы - ни одного подрыва на вверенном маршруте. В трофейной коллекции - около тридцати ваххабитских «сюрпризов». От банальных растяжек до связки 152 мм артиллерийских снарядов, сдувающей на десятки метров танк, как порыв ветра - тополиную пушинку. Командировка пролетела незаметно. Сергей вернулся в дивизию, куда из Ханкалы пришло распоряжение прокурора направить Аракчеева в Чечню для следственных действий.
 
 
 

Минкаил Эжиев (слева) и Шарани Джамбеков уверены в виновности офицеров.

Спустя несколько дней он и старший лейтенант-разведчик Евгений Худяков из той же дивизии стали подозреваемыми в убийстве трех мирных чеченцев. Их процесс шел пять лет параллельно с делом группы спецназа ГРУ капитана Ульмана («КП» подробно рассказывала об этом процессе в статье «И тогда он получил приказ - чеченцев расстрелять» за 15, 16 и 17.05.07 и на сайте kp.ru). Как и в том громком деле, присяжные дважды оправдывали офицеров, не найдя убедительных доводов стороны обвинения. Как и в том процессе, был назначен третий суд с одним профессиональным судьей. Как и группе Ульмана, Аракчееву и Худякову были вынесены обвинительные приговоры с длительными сроками. И, как в истории со спецназом ГРУ, на оглашение приговора явились не все обвиняемые. На скамье подсудимых отсутствовал Евгений Худяков. Сейчас он объявлен в федеральный розыск. Слишком много параллелей, за исключением одного момента. Если в деле Ульмана спецназовцы не отрицали факта расстрела чеченцев (защита офицеров доказывала, что они по уставу выполняли приказ в условиях боевых действий), то Аракчеев с Худяковым свою вину так и не признали. Что же произошло в январе 2003 года в Грозном на дороге к аэродрому «Северный»?
 
По версии обвинения, 15 января 2003 года в Грозном Аракчеев с Худяковым в черных масках, закрывающих лица, на бэтээре остановили старенькую, скрипящую рессорами «Волгу». Вывели из нее пятерых местных жителей - водителя Юнусова и четырех женщин. Машину расстреляли, шофера закинули в десантное отделение бронетранспортера, а женщинам приказали проваливать. Затем свернули на дорогу к аэропорту «Северный» и через пять минут тормознули «КамАЗ». Троих его пассажиров - Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова - убили в упор, а грузовик взорвали. После чего они вернулись в расположение части, полночи пытали захваченного Юнусова, а к утру отвезли и бросили его возле расстрелянной «Волги», которая почему-то за это время не заинтересовала ни местных жителей, ни милицию. Хотя в общем-то тогда по ночам ездить было не принято.
 
Страшное по своей жестокости и странное по своей бессмысленности преступление. Преступление, за которое Аракчеев и Худяков получили по 15 и 17 лет соответственно, были лишены наград и званий. По стране прокатились митинги в поддержку военных, по войскам прошел недовольный шорох, в Интернете разгорелась жаркая дискуссия между сторонниками офицеров и правозащитниками, между патриотами красными и коричневыми... Как это ни странно, но судебным процессом были возмущены и националисты, и представители либерально-правозащитного лагеря. Одни посчитали процесс судилищем над русскими офицерами, другие - издевательством над институтом суда присяжных. Ведь они действительно дважды оправдали и Аракчеева, и Худякова...
 
«Проверь себя - замочи «чеха»!»
 

Сергей Аракчеев (слева) и Евгений Худяков виновными себя так и не признали.

Спустя ровно пять лет со дня убийства мы стоим на повороте с Петропавловского шоссе Грозного на проселочную дорогу, ведущую к аэропорту «Северный». Именно на ней, по версии обвинения, лейтенант Аракчеев и старший лейтенант Худяков ни с того ни с сего убили троих мирных жителей.
 
- Они в тот день хорошенько обмыли, как у вас это называется - «сороковка» или «восьмидесятка»? Дату гибели командира своего, - эмоционально и сбивчиво начинает свой рассказ брат одного из погибших Шарани Джамбеков. - И решили пролить кровь, как у них называется, поехали мочить «чехов». Сначала остановили «Волгу» Шамсуда Юнусова. БТР поперек резко встал, весь грязью облепленный, номера затерты, люди в масках соскочили. Его вывели и обшарили. А женщинам приказали сесть на землю. Потом расстреляли машину. Юнусова скрутили, закинули в БТР и поехали в сторону «Северного».
 
Наша «восьмерка», проваливаясь в борозды танков и бронетранспортеров, ползет по проселочной дороге к аэропорту. Несколькими годами раньше на предельной скорости мы проскакивали ее на бронетранспортерах и в кузовах военных грузовиков. Сверху - на горе - стояли батареи артиллерии, снизу - как на ладони весь Грозный. Только у поворота с Петропавловки раньше стоял блокпост, и гражданским машинам путь сюда был заказан - только по спецпропускам.
 
- Наших ребят наняла строительная фирма, выполнявшая работы на аэродроме, - поясняет Шарани Джамбеков. - В тот день они везли стройматериалы на «Северный». Вот здесь, на спуске, у них из кузова выпали несколько досок, и они остановились, чтобы их загрузить. Тут и подъехал БТР этих. Кстати, с блокпоста, который раньше был на повороте, видели все, что тут происходило.
 
Мы останавливаемся на том самом месте. Шарани, размашисто жестикулируя, рассказывает, что, по его мнению, здесь произошло.
 
- Тут справа соскочил Худяков, подошел к водительской двери «КамАЗа», вытащил шофера и расстрелял его. Слева подошел Аракчеев, вытащил нашего брата и еще одного и расстрелял.
 
- Со стороны водителя подошел Худяков, - поясняет нам сумбурную речь Джамбекова чеченский правозащитник Минкаил Эжиев. На суде он был представителем потерпевшей стороны. Родственники погибших на процессе предпочли не появляться. - Он вывел Ингульбаева и забрал у него документы. Потом его выставили к машине, приказали лечь и расстреляли в упор. С той стороны вышли двое. С ними Худяков поступил так же, но один еще живой был.
 
- Худяков Аракчееву говорит, мол, проверь себя на прочность, замочи «чеха», - горячится Джамбеков. - Тот и выстрелил. Потом они взорвали «КамАЗ» - Аракчеев же сапер. Следствие позже доказало, как машину взорвали. Тысячи людей это видели как на ладони. Даже на блокпосту их видели, они не стали их проверять или останавливать. А затем они приехали к себе в часть, и тут солдаты про Юнусова спрашивают: «А с этим что делать?» Они про него забыли. Ну забрали Шамсуда к себе внутрь и всю ночь измывались. Ногу три раза прострелили левую или правую, избивали его. Расскажи, мол, имена и адреса боевиков. Потом привезли его обратно к «Волге» и выбросили. Его начали искать родственники, живого уже не надеялись найти, но хоть труп, чтобы похоронить. Поехали на эту дорогу. Всех подняли. Милиция приехала, ГАИ. И с двух сторон дорогу медленно прочесывали. Вот случайно и нашли.
 
Совершенно законный вопрос: откуда стали известны такие кровавые подробности похождений «русских карателей»? Дело в том, что на предварительном следствии свидетели по делу - солдаты - давали показания против Худякова и Аракчеева. И все они были на удивление одинаковыми вплоть до орфографических ошибок. Однако позже практически все от своих показаний отказались, заявив, что давали их под давлением. Кого-то, по словам бойцов, пригрозили бросить в камеру к чеченским боевикам, кому-то пообещали передать ваххабитам адреса родителей. Как бы то ни было, уже на первом процессе у стороны обвинения остались только два свидетеля, главным из которых стал солдат Владимир Цупик. На момент начала процесса он уже отслужил «срочку» и вернулся домой.
 

В повторной эксгумации, которая могла бы расставить все точки над «i», было отказано из соображений безопасности. Документ датирован прошлым годом...

 
- Он на суде сказал: «С этим грузом в душе жить не хочу», - вспоминает Шарани Джамбеков. - Его Аракчеев в Москве разыскивал, но Цупик ему сказал: «Если ты хочешь, чтобы я свои слова назад взял, не получится». И он с отцом на автобусе приехал из Москвы в Ростов. Он давал показания, а они (Худяков и Аракчеев. - Прим. авт.) сидели и улыбались.
 
Неудивительно, что от слов Джамбекова, пережившего смерть младшего брата, отдает брезгливостью и презрением, причем не только конкретно к этим двум офицером. Долгие судебные передряги трансформировали обиду к отдельным двум людям в, мягко скажем, нелюбовь ко всей военной системе, и теперь создается ощущение, что Шарани Джамбекову было все равно, кого посадят за убийство родственника. Хотя он и говорит обратное.
 
- Чтобы установить истину, мы даже согласились на эксгумацию.
 
Экспертиза, которой не было
 
- По чеченским адатам (горские законы. - Прим. авт.) и по шариату ни в коем случае нельзя трогать погребенных, - старается немного успокоить разволновавшегося Шарани Минкаил Эжиев. - Была пара исключительных случаев. К примеру, кому-то приснилось, что усопший живой. Они действительно выкопали могилу, оказалось, он был живой, но скончался от нехватки кислорода. У другого на пальце перстень остался, молодежь его выкопала, а он глаза открыл. Вот только два таких случая были, и то незаконные.
 
- Я отправился к нашим старшим спрашивать дозволения, - вспоминает Джамбеков. - Они меня успокаивают: «Их души ушли, а там осталось бренное. Ради истины на все можно пойти». Хотя никто не верил, тогда тысячами губили, стреляли, творили, что хотели. И тут вдруг мы, дураки, поверили русским. Остальные тоже согласились. И представьте - три-четыре села собрались, море народа. Летают вокруг вертолеты, неизвестно - могут обстрелять, могут бомбой закидать. Вскрыли три могилы, увозить тела было категорически невозможно. Народ бы не дал! И прямо там, в могиле, они все это делали. Я там видел - вата слоями. Меня наш старший хватает и уводит: «Пусть он у тебя в памяти живым останется». Я успел увидеть только цвет кожи. И там все это измеряли, следователь сказал, что это поможет.
 
- Было доказано, что стреляли Аракчеев с Худяковым? - задаем вопрос в лоб.
 
- Да, там в документах для суда говорится, из какого оружия возможно было убить. Именно вот из специального автомата «Вал», как у Худякова. А адвокат Худякова у меня потом выпытывала, смотрел ли я, как выглядели тела. Она меня выводила из себя. Ну я тогда сорвался, наговорил ей...
 
Очень сомнительно, что адвокат добивалась именно этого. Скорее хотела обратить внимание на состояние тел (к тому моменту уже прошло четыре месяца после убийства). И на качество самой экспертизы. Ведь к телам не был допущен баллистик - только он по закону может дать заключение, из какого оружия была выпущена пуля. Да и делается это в спецлаборатории, в той же знаменитой ростовской. А здесь трупы осматривал медик прямо в могиле под не самыми дружелюбными взглядами вооруженных местных жителей. О том, чтобы извлечь тела и увезти на качественную экспертизу, речи не шло - ислам запрещает. Как запрещает он и вскрытие тел сразу после убийства. Ведь все можно было выяснить сразу, не доводя до эксгумации. И еще одна странная деталь. Судя по рассказу Эжиева, чей-то сон или дорогой перстень на пальце может стать достаточным основанием для раскапывания могил. А постановление суда о вскрытии - нет. Защита офицеров требовала повторной эксгумации, чтобы извлечь пули из убитых и поставить точку в этом деле. Однако из Чечни пр
ишел ответ, в котором говорилось о невозможности обеспечить безопасность данного мероприятия.
 
- На суде они выдвинули версию, что есть БТР боевиков, который здесь разъезжает и убивает военнослужащих, - выводит нас из раздумий Минкаил Эжиев. - Ерунда. На месте преступления мы нашли запасное колесо от их бронетранспортера. Оно отвалилось. Эта улика была приобщена к делу. Да и знали они, что боевиков тут нет, они в южной части, в горах. А здесь их быть не могло.
 
Основные боевые действия к тому времени действительно переместились в горные Веденский, Шатойский, Ножай-Юртовский районы. Но и из Грозного боевики не исчезли. Просто уличные бои перешли в фазу партизанской войны. Войны, в которую было вовлечено в том числе и местное население. В условиях разрухи и безденежья находилось немало желающих за 100 долларов установить фугас у дороги. Отсюда и сухая статистика - за 2002 год только в столице Чечни произошло 70 терактов. Еще около 30 предотвратил Аракчеев со своим инженерно-саперным взводом.
 
- Но почему же присяжные вам не поверили, может, офицеры действительно не виноваты и надо искать настоящих убийц? - задали мы вертевшийся все это время на языке вопрос.
 
- Да не нужны нам невинные жертвы, - вновь говорит Шарани Джамбеков. - Если бы я не был уверен в их виновности, я бы первый сказал: «Отпустите их». Просто присяжные в основном русские были, а для русских мы, чеченцы, - бандиты. Для второго процесса мы сами выбирали присяжных и специально вычеркивали русские фамилии из списка в 70 человек. А в итоге за невиновность проголосовали на одного человека больше, чем на первом суде.
 
Что же так не понравилось присяжным в материалах следствия? С этим вопросом мы отправились на встречу с адвокатом Сергея Аракчеева Дмитрием Аграновским.
 
- У стороны защиты на третьем процессе доказательная база значительно расширилась, - встретил нас Дмитрий. - Одних свидетелей, доказывающих алиби ребят, у нас 30 человек.
 

 КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
 
В Санкт-Петербурге был разогнан пикет в поддержку Сергея Аракчеева и Евгения Худякова. По словам участников пикета, милиционеры разгоняли их неохотно, можно сказать, дружелюбно...
 

 

Уже пять лет суд не может решить: Виноваты ли два российских офицера в убийстве мирных чеченцев? ("Комсомольская правда", ч. 2)

Наши корреспонденты попытались разобраться, почему военных, обвиняемых в убийстве мирных чеченцев, осудили после двух оправдательных вердиктов присяжных

Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН, Фото авторов. — 13.02.2008

Этот снимок был сделан корреспондентами «КП» в 2002 году, во время инженерной разведки. Саперы обследуют дорогу перед прохождением тяжелой техники. В Чечне в те годы был настоящий пик фугасной войны. Сапер Аракчеев точно так же проверял «свой» маршрут по нескольку раз в день.

Окончание. Начало в номере за 12 февраля
Принц на БТР
Четыре года назад поздней осенью в переходе одной из кольцевых станций московского метро стояла милая, но очень странная девушка Люда. В руках она держала любопытный плакатик - на листе бумаги маркером было написано: «Ищу принца». Чуть в стороне хихикала подруга девушки, наблюдавшая за реакцией прохожих. Замученные работой или бизнесом московские мужчины с изумлением смотрели на этот перформанс и прибавляли шагу - некогда глупостями заниматься. А те, кто останавливался и пытался завести разговор, на принцев никак не тянули. И Люда уже собралась уходить, потому что шутка оказалась в итоге совсем не смешной, а скорее грустной, но молодой военный, спешивший куда-то по переходу, вдруг сбавил шаг. Остановился и представился: 
- Лейтенант Сергей Аракчеев. Принц. 
Спокойный и уравновешенный, как и положено саперу, Сергей Аракчеев светился от счастья. Офицера только что полностью оправдал первый суд присяжных. Позади остались полтора года заключения. Ни он и ни его принцесса не знали и даже не предполагали, что впереди их ждут годы мучений, а не годы семейного счастья.
Мы осторожно спрашиваем Людмилу:
- Сергей не рассматривал такой вариант... Поступить, как группа Ульмана? Сбежать.
- Нет. Он сказал, что пойдет до конца и ни в чем не виновен. Когда в суде читали приговор, целых шесть часов читали, было понятно с самого начала, что приговор обвинительный. Непонятны были только сроки. Сергей мог спокойно уйти в перерывах. Мы гуляли по улице, но убежать... Сергей не видел в этом смысла. Если бы он убежал - признал бы свою вину. Были люди, которые предлагали ему бежать, помощь, уговаривали. Но Сергей агрессивно на эти предложения реагировал. Он говорил: «Мне и так пять лет жизни поломали, не хочу до самой смерти ее доламывать».
Последние годы Аракчеевы жили очень тяжело. У Сергея закончился контракт, но уволиться из армии он не мог по закону, потому что находился под судом. Не мог и пойти работать - военнослужащий. Да и какому работодателю нужен сотрудник, каждые две недели уезжающий на судебные заседания? Неравнодушные люди со всей страны переводили копейки на специальный счет. А сослуживцы?
Люда грустно улыбается:
- На словах, конечно, поддерживали. А на деле за него пытался заступиться бывший командующий дивизией. И получил за месяц 40 прокурорских проверок.
За Сергея встала стеной его жена. Как говорят юристы, «вошла в процесс». Изучала юридическую литературу и материалы дела, открыла в Интернете специальный сайт, ходила почти на все судебные заседания. Стоило ей это дорого. Люда, например, отказалась фотографироваться:
- Меня уже уволили с одной работы... Во время второго процесса. Без объяснения причин, внезапно. Вряд ли это было простое совпадение.
С первых минут разговора мы поразились, как лихо девушка с экономическим образованием оперирует сложными для языка юридическими терминами. Мы заметили одну особенность: когда Людмила говорила обо всех тонкостях этого сложнейшего дела, ее эмоции куда-то исчезали.
- Ничего удивительного, - сказал нам адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский. - На эмоции опиралась другая сторона процесса. Мы оперировали только фактами.
«Алиби на каждый день»
Этот защитник появился на самой безнадежной стадии - когда обвиняемых полностью оправдали два суда присяжных и стало ясно, что офицеров будут судить «до победного конца». И какого-то сочувствия от властей можно уже не ждать. И разжалобить суд, апеллируя к совести, увы, не получится. Поэтому и была выбрана единственно верная линия защиты - факты. И только факты. Об этом мы и поговорили, без эмоций.
- Алиби Аракчеева подтвердили 30 свидетелей! - ошарашивает нас Аграновский. - Из них пять человек - старшие офицеры, полковники и подполковники. Все вместе они выдают такую устойчивую картину. Аракчеев - сапер, каждое утро уходит на инженерную разведку, и только после того как его группа пройдет свою зону ответственности, может выходить любая другая техника. Поэтому, грубо говоря, у него было алиби на весь январь. Он выходил в инженерную разведку каждый день из тылового пункта управления воинской части 3186. При этом он был один офицер инженер-сапер и заменить его было некому. Мы допрашивали офицеров из этой части, у которых имелись свои зоны ответственности, они подтвердили - не заменяли Аракчеева.

Установка самодельных фугасов стала «народным промыслом», и платили за это хорошо. Такие самодельные «сюрпризы» находил инженерный взвод осужденных офицеров. .

По словам адвоката, в деле были представлены защитой два важнейших документа - журнал, который фиксировал въезд-выезд боевой техники с территории части, и журнал боевых действий, в котором отмечены маршруты, проверенные инженерной разведкой. И вообще пути Сергея Аракчеева и Евгения Худякова в этот день пересечься не могли. Они находились в совершенно разных районах Грозного. Да и познакомились они вообще только во время процесса! Разумеется, любую бумажку можно подделать. Но эти документы были изъяты прокуратурой еще 18 января 2003 года, когда ни Сергея Аракчеева, ни разведчика Евгения Худякова, ни их бэтээра в заведенном уголовном деле еще не было.
- Как же офицеры вообще появились в этом деле?
- Географически. Их часть ближе всего была к месту, где обнаружили трупы. И передвигались разведчики и саперы по этой дороге постоянно. Значит, они и убили...
Гильзы, колеса и темнота
По мнению Дмитрия Аграновского, первым в уголовном деле появился Владимир Цупик. Главный свидетель обвинения, за три процесса не отказавшийся от своих показаний. Все остальные свидетели обвинения на суде свои показания изменили.
- Возле трупов обнаружили гильзы калибра 7,62. Единственный человек, у которого было оружие такого калибра, - Владимир Цупик. По-видимому, за него взялись всерьез, - говорит адвокат. - Его оставили в Чечне, когда часть уже покинула республику. И особенного выбора у него не было: либо даешь показания, либо становишься главным подозреваемым. И только потом экспертиза установила, что все гильзы, найденные на месте преступления, никакого отношения ни к оружию Аракчеева и Худякова, ни вообще к оружию воинской части 3186, где они служили, не имели. Но это было потом...
Разумеется, мы спросили про запаску, которая якобы упала с бэтээра Сергея Аракчеева. И, по мнению потерпевшей стороны, именно она стала одной из важнейших улик. Оказывается, эта покрышка вообще не попала в уголовное дело. На ней сверили номера заводской серии и установили: у техники воинской части Аракчеева колеса совершенно иной серии. А в армии с этим строго, номера всех агрегатов и запчастей фиксируются в специальных документах. Поэтому покрышку куда-то выкинули еще на стадии следствия, много лет назад.
Есть и другие несоответствия. Странно, но в материалах дела ясно сказано, что БТР осужденных офицеров видели с блокпоста, который стоял в 600 метрах от места преступления. Для оптики это не расстояние. Но в это время в Чечне была непроглядная ночь, а фонарей на глухой полупроселочной дороге как не было, так и нет. Адвокат говорит нам, что специально запрашивал Государственный астрономический институт МГУ. В нем подтвердили, что так называемые навигационные сумерки (когда еще можно различать крупные предметы. - Авт.) в этот день закончились в 17.53. К моменту совершения преступления больше двух часов стояла кромешная темень. И этот документ тоже был приобщен к делу, но последний суд не принял его во внимание. Суд вообще не интересовали эксперты...
Ведущий эксперт-взрывотехник РФ Виталий Кондратьев, работавший на теракте в «Норд-Осте» и Беслане, установил, что офицеры не могли подорвать «КамАЗ» описанным в деле способом. Другой эксперт, чеченец, окончивший Грозненский пединститут по специальности «учитель труда», установил, что «КамАЗ» был подорван, но следов взрывчатого вещества нет. Именно эта «экспертиза» и устроила суд по всем параметрам.
Но почему-то не устроила два суда присяжных...
Цирк с присяжными
Нам рассказывали, что после второго оправдательного вердикта присяжные, наплевав на все условности, чуть не задушили Аракчеева и Худякова в объятиях. Почему?
Адвокат Дмитрий Аграновский рассказывал нам, что подавал предложение набрать присяжных на территории Чеченской Республики.
- Я не сомневаюсь, что, даже учитывая, мягко говоря, непростые отношения федералов и чеченцев, Аракчеев с Худяковым все равно были бы оправданы.
В одном маленьком городке под Ростовом корреспондентам «КП» удалось разыскать участника первого процесса. Андрей Егорович долго прощупывал нас, силясь понять, кто мы такие, но потом махнул рукой и позвал в дом пить чай. 
- Скажу честно, пацаны, жалко ребят. Все-таки посадили их. Ну как хотели, так и сделали. Против лома нет приема...
По словам Андрея Егоровича, в первые дни процесса, еще не вникнув в дело полностью, он не сомневался в виновности офицеров. Мол, нажрались и накуролесили - обычное дело. А поскольку нажрались на войне, то и накуролесили по-военному - со стрельбой и трупами. Отвечать надо за такое. И перед людьми, и перед Богом.

Жизнь разделила этих людей (слева направо): старший лейтенант Евгений Худяков исчез. Адвокат Дмитрий Аграновский продолжает бороться. Сергей Аракчеев получил 15 лет. (А террористы из Буденновска, захватившие больницу, получили в среднем по 9 лет...) Фото Федора ЛАРИНА.

- Я не помню, давно было, но на третий день, кажется, я понял, что дело очень мутное. Начали все от своих показаний отказываться. Серега (Аракчеев. - Авт.) сказал, что из него выбили все. Обещали, что он пропадет, к чеченцам в СИЗО посадят. Потерпевший этот (Юнусов. - Авт.) мутный какой-то. Ему ногу прострелили в трех местах, радиатор прострелили. Пытали. А потом обратно привезли, в «Волгу» посадили и отпустили. Причем по материалам дела все это время ребята были в черных масках. А этот чеченец их потом опознал по глазам и бровям! Скажите мне, как можно опознать по бровям?!
Бывший присяжный внимательно следил за вторым и третьим процессами. Больше всего его возмутило то, что чеченцы не дали провести нормальную экспертизу тел и извлечь пулю, оставшуюся в одном из трупов. Все остальные ранения были сквозными. А эта пуля решила бы все.
- На одном из заседаний сторона защиты просила провести повторное вскрытие. Даже настаивала. Виноватые выкручивались бы до последнего, а про пулю бы молчали. И молились, чтобы не вспоминали. Ведь по ней экспертиза с точностью до 100 процентов определит, из чьего оружия она выпущена. Так что я тогда как проголосовал, так и до сих пор считаю. Вот только зачем нужно было этот цирк с присяжными устраивать, не понимаю.
Очевидно, понимает это только один человек - вынесший обвинительный приговор. Мы пытались разыскать судью Владимира Цыбульника в Ростове-на-Дону несколько дней. Ни один его телефон не отвечал, а в секретариате суда нам сообщили, что он ушел в отпуск. В отпуск, судя по всему, двойной, потому что календарный месяц с момента оглашения приговора давным-давно истек. Адвокаты осужденных жалуются, что им так и не передали протокол приговора, хотя суд обязан сделать это в трехдневный срок. А тем временем Европейский суд, который не заподозришь в любви к российским военным, принял к рассмотрению жалобу защиты Аракчеева и Худякова, осужденных на 15 и 17 лет, и затребовал дополнительные материалы. Еще одну жалобу сейчас рассматривает Верховный суд России. Продолжение следует?
ПРЯМАЯ РЕЧЬ
Дмитрий РОГОЗИН, представитель России в НАТО, общественный защитник Сергея Аракчеева: «Этот приговор меня оскорбил»
- Нет и не было оснований для того, чтобы судить офицеров. Самая главная деталь этого дела - пуля - так и не была извлечена из погибшего! И сторона обвинения чинила препятствия экспертизе. Казалось бы, если они так хотят доказать вину офицеров, достаньте пулю из погибшего и сравните его с изъятым оружием подсудимых. Больше никаких прямых или кривых доказательств вины Аракчеева и Худякова в деле не имеется. Более того, я убежден, что настоящие убийцы на свободе. Сидят по домам и хихикают над нашей прокуратурой, которая пошла по самому легкому пути: нашла ближайшую к месту преступления воинскую часть и людей, которые теоретически могли оказаться на месте убийства. Дела Ульмана и его группы, Аракчеева - Худякова были возбуждены лишь по одной причине - воюющую армию судят по законам мирного времени. Это абсурд! Сам приговор меня оскорбил, и вне зависимости, где я буду работать, я не перестану заниматься судьбой своего подопечного лейтенанта Аракчеева.
ВЗГЛЯД С 6-го ЭТАЖА
Пуля преткновения
Ни Аракчеев, ни Худяков не признали сам факт убийства чеченцев. Обвинению оставалось опираться лишь на показания двоих свидетелей, которые в машинописном виде совпадали вплоть до орфографических ошибок. И это против 30 (!) свидетелей защиты, готовых подтвердить алиби офицеров.
Тогда сторона защиты сделала, казалось бы, и вовсе самоубийственный для себя ход - адвокаты предложили провести повторное вскрытие трупов. Ведь в теле одного из убитых осталась пуля - неоспоримая улика... если, конечно, офицеры виновны. Доказать, из чьего автомата выпущена пуля, можно очень быстро. И все встало бы на свои места.
Однако в эксгумации суд отказал - эта процедура «противоречит нормам ислама», «невозможно обеспечить безопасность экспертов».
Странно, нам каждый день показывают мирную жизнь Чечни, а если обвинение так уверено в виновности Аракчеева и Худякова, то лучшего повода, чтобы аргументированно, с фактами на руках доказать преступление офицеров, даже не придумаешь. Вместо этого от судебного процесса получился неприятный осадок. Над таким демократическим завоеванием, как институт суда присяжных, откровенно поглумились. Сами военные, участники контртеррористической операции, те, на кого еще не завели уголовные дела, грустно шутят: «Скоро вся российская милиция будет гоняться за всей армией». Ну а простые чеченцы, с которыми мы вдоволь пообщались в действительно ставшем мирным городе Грозном, о деле Аракчеева - Худякова ничего не слышали. Только в нашем пересказе. Один грозненский милиционер, чеченец и наш старинный приятель, прокомментировал суд над офицерами емко и метко:
- Мы закончим когда-нибудь ковырять наши русско-чеченские болячки?
Александр Коц и Дмитрий Стешин