"Сергей Аракчеев: Нас выгоднее осудить" ("Южный репортёр", № 022 от 25.06.07)

Вслед за «делом Ульмана» процесс над офицерами внутренних войск РФ Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым получил неожиданный поворот. Накануне очередного судебного заседания один из адвокатов был сбит машиной в центре Ростова-на-Дону. По словам подсудимых, их защитник настаивал на проведении дополнительных экспертиз, способных радикально изменить рассмотрение дела. О «роковых случайностях» в подобных судебных процессах Сергей Аракчеев и его защитник Дмитрий Аграновский беседуют с корреспондентом «ЮР».

С Сергеем Аракчеевым, его адвокатом Дмитрием Аграновским и будущей супругой Сергея Людмилой мы встретились в одном из ростовских Интернет-кафе. Информация на Интернет-ресурсе Сергея требовала срочного обновления — утром 21 июня в ДТП пострадал второй защитник Аракчеева — Алексей Дулимов (также выступал защитником в суде над полковником Будановым — «ЮР»). Адвокат, направлявшийся на очередное заседание в Северо-Кавказском военном суде, был сбит неизвестным автомобилем и доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой. Водитель с места происшествия скрылся. В тот же день последовали заявления ряда политиков о возможном покушении на «неугодного» адвоката…

Закономерные случайности
— Сергей, Вы тоже считаете, что Александр Дулимов попал в ДТП не случайно?
— Знаете, случайных событий в жизни происходит настолько мало, что я просто перестал в них верить. У любого действия всегда есть определенная мотивация — просто необходимо смотреть, кому это больше всего выгодно. В данном случае это слишком выгодно стороне обвинения. Кстати, еще одна случайность произошла почти сразу после вступления Дулимова в процесс — тогда ограбили его офис и унесли несколько системных блоков с весьма ценной информацией. А сегодня на процессе должен был быть ключевой день, Александр Григорьевич серьезно к нему готовился...
— Дулимов должен был представить в суде специалиста-медэксперта, которого суд боится больше, чем иностранный чиновник — советского паспорта! — включается в разговор Дмитрий Аграновский. — Потому что нормальный специалист камня на камне не оставит от результатов тех «медэкспертиз», которые представлены в обвинительном заключении! То же самое — по взрывотехнической экспертизе.
— Что именно Вас не устраивает в результатах уже проведенных экспертиз?
Аграновский: Взрывотехническую экспертизу, например, проводил молодой человек, окончивший грозненский пединститут и работавший учителем труда. Других специалистов не было… Теперь на основании его заключений суд делает вывод, что Аракчеев взорвал «Камаз», в котором ехали «мирные чеченцы». А медэкспертиза состояла в простом осмотре тел погибших спустя четыре месяца после преступления, которое якобы имело место. Вскрытия вообще не проводилось.
Аракчеев: А результаты пяти баллистических экспертиз, которые показали, что гильзы и пули, найденные на месте «преступления», не имеют отношения ни к моему оружию, ни к оружию Евгения Худякова, ни к оружию нашей воинской части вообще почему-то не являются доказательством нашей невиновности…Я считаю, что нам намеренно препятствуют в представлении новых доказательств. Просто, видимо, выгоднее нас осудить.

«Чувство ложного товарищества»
На просьбу восстановить события 15 января 2003 года, когда, по утверждению стороны обвинения, было совершено преступление, Сергей Аракчеев отвечает подробным, с точностью до получаса, рассказом — в последние четыре с лишним года повторять этот рассказ ему пришлось не один раз.
Аракчеев: Было три выезда по осуществлению инженерной разведки — проще говоря, разминированию. Последний — в 15.30, в район правительственного комплекса в Грозном, на ликвидацию самодельного взрывного устройства. После этого вернулись в часть. Никуда больше я не выезжал! Узнал о том, в чем меня обвиняют, лишь через два месяца. Я тогда уже в Москву вернулся. И тут меня вызывают в Ханкалу «для проведения следственных действий». Если бы я знал, что в чем-то виноват, что совершил преступление — я бы туда поехал? Но я считал себя честным законопослушным гражданином. В итоге получилось то, что получилось…
Аграновский: — Алиби Сергея на сегодняшний день подтверждают 24 допрошенных свидетеля. Журнал выхода машин с территории дислокации части доказывает, что Аракчеев в момент совершения преступления был на своем БТРе сапёров, со своей группой в совсем другом месте…
— Обвинение строится, в том числе, на признательных показаниях солдат из группы разведчиков которой командовал Худяков.
Аракчеев: Да, «царицей доказательств» у нас является явка с повинной. Такие «явки» надо бы снимать на видеокамеру, чтобы потом психологам показать, чтобы можно было установить, в каком состоянии человек находился! Видите ли, пока вся наша часть находилась в Грозном, все солдаты изгруппы Худякова давали показания о том, что они никак не причастны к этим событиям и ничего о них не знают. Но когда часть вывели из Чечни, а группу Худякова оставили в комендатуре, они стали менять показания. И все, как под копирку написали одно и то же — «из чувства ложного товарищества хотели помочь Худякову». Вы мне покажите хотя бы одного нормального солдата в нашей стране, который способен самостоятельно выдумать эту фразу: «чувство ложного товарищества»!
— Ваш процесс и суд над группой Эдуарда Ульмана — пожалуй, самые «громкие, но далеко не единственные из разбирательств по военным преступлениям на территории Чечни. Сейчас вообще очень много говорится о «недостойном поведении» российских военнослужащих в этой республике…
Аракчеев: На территории Чеченской республики было и сейчас случается очень много провокаций. Вот, например, едет БТР, его обгоняет автомобиль «Жигули» и резко жмет на тормоза. Получается, что БТР наезжает на машину. И не дай Бог, какой-то гражданский человек в ней получает увечья! У меня на памяти пример, когда на проспекте Ленина в Грозном (ныне — проспект Кадырова — «ЮР») машину «Урал» из комендатуры Октябрьского района, обогнал автобус и резко затормозил. Итог — через 15 минут у подполковника, ехавшего в «Урале», перерезано горло, два бойца ОМОН, сопровождавшие его, расстреляны. И виновных нет. Как после этого говорить о том, что кто-то себя «недостойно» или неадекватно ведет?! А что до суда над группой Ульмана — знаете, меня поразил приговор Алексею Перелевскому (единственный из подсудимых по «делу Ульмана» лично присутствовал при вынесении приговора — «ЮР»). Он виноват в том, что передавал по рации приказ на уничтожение «мирных жителей Чечни»! Тогда надо уж и саму радиостанцию осудить, с помощью которой передавался приказ — она тоже виновата, она — средство связи…

«Правильный» офицер
— А знаете, через три дня после приговора Алексею Перелевскому у него родилась дочь — третий ребенок в семье, — неожиданно подключается к беседе Людмила, невеста Сергея Аракчеева. Они познакомились через неделю до отмены первого оправдательного вердикта присяжных…
— Вы верите в то, что Эдуард Ульман мог скрыться от суда?
Аракчеев: Я давно знаю Эдуарда, мы с ним даже в одной камере сидели! Не верю я в то, что этот человек ушел от правды! Он до хрипоты этой правды всегда добивался — до тех самых пор, пока не исчез. Ну не испугался бы он 14 или даже 18 лет заключения! Он вообще очень правильный офицер, и лично я был бы горд, если бы такой человек был моим командиром. Повторюсь — в любом событии надо искать заинтересованную сторону. На мой взгляд, тот, кто добивался четвертого процесса над Ульманом, сейчас как никогда прежде заинтересован в его исчезновении.
— После приговора группе Ульмана как оцениваете перспективы вашего процесса?
Аграновский: Мы никак не оцениваем перспективы, мы просто работаем. Еще не все доказательства защиты представлены…
Аракчеев: Сейчас во всей России нет такого института, который мог бы реально оценить наши шансы. Потому что у нас по-прежнему действует «телефонное право». Мне кажется, что до самого последнего момента, до ухода судьи в совещательную комнату он сам не знает, какое решение будет им принято…
— Вас сегодня защищают не только профессиональные адвокаты, но и некоторые депутаты Госдумы, тот же Дмитрий Рогозин. Вам не кажется, что они на вашем деле просто «делают политику»?
Аракчеев: Знаете, мне уже без разницы, кто на мне делает политику. Когда отменили второй оправдательный приговор, я понял что «дело маленького человечка» никому не нужно. И я сам стал искать тех, кто способен помочь. Кто-то откликнулся — в том числе Дмитрий Рогозин. На самом деле помогают и другие — почти из всех партий. Всем им большое спасибо!
Людмила: Мы обращались, наверное, во все возможные организации. И все говорили, что помогут. На самом деле они всего лишь «прокричали» на своих Интернет-сайтах, что «помогают Аракчееву». Так что если те политики, которые реально что-то делают для Сергея, заработают себе на этом какую-то дополнительную популярность — мы будем только «за».
— Сергей, чем Вы сейчас занимаетесь, когда не участвуете в судебных процессах?
Аракчеев: Я числюсь в той же воинской части. Нахожусь в распоряжении командира полка. Пожалуй, это все. Как подследственному, мне нельзя доверить личный состав и оружие. И уволить тоже нельзя. Так что выбор у меня невелик. Если честно, хочется, чтобы все это поскорее закончилось. А то ведь скоро юбилей отмечать будем — пять лет с начала процесса! Знаете, с детства мечтал стать офицером, но если бы знал, что все так случится, не пошел бы в армию. И я сейчас начинаю понимать тех, кто от воинской службы уклоняется. На самом деле это страшно.
— А какую профессию выбрали бы?
— Что-нибудь мирное. Гуманитарное…
На очередном судебном заседании сторона защиты просила отложить рассмотрение дела до возвращения адвоката Александра Дулимова к своим обязанностям. Суд просьбу удовлетворил частично — перерыв объявлен до 27 июня. За это время «защита» должна подготовиться предоставлять свои доказательства без Дулимова.

Досье «ЮР»
Сергей Аракчеев родился 6 июля 1981 года во Владимирской области. В марте 2002 года закончил Северо-Кавказский Военно-командный институт.
В июне 2002 г. командирован в г. Грозный в составе инженерно-саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Дзержинского.
В 2003 году в отношении Сергея Аракчеева и Евгения Худякова было возбуждено уголовное дело по статьям 105 (убийство) и 286 УК РФ (превышение должностных полномочий).
Из материалов дела следует, что 15 января 2003 года старший лейтенант Худяков и лейтенант Аракчеев, в ходе спецоперации в районе аэропорта «Северный» в Грозном задержали автомобиль «Волга», ранив водителя. Спустя некоторое время, согласно материалам следствия, Худяков и Аракчеев задержали «Камаз», расстреляли водителя и двух пассажиров, а сам автомобиль взорвали.
Дело дважды рассматривалось судом присяжных — в обоих случаях офицеры были оправданы. После постановления Конституционного суда РФ о невозможности рассмотрения присяжными дел о военных преступлениях в Чечне, «дело Худякова и Аракчеева» рассматривается в Северо-Кавказском окружном военном суде одним профессиональным судьей.
 

Алена СЕДЛАК
Отдел «Политика»

15 лет с третьей попытки ("Советская Россия", 12.01.2008)

В Северо-Кавказском окружном военном суде оглашен приговор дважды оправданным офицерам

ПОД САМЫЙ Новый год, 27 декабря 2007 года, судья Северо-Кавказского окружного военного суда Цыбульник В.Е. приговорил лейтенантов дивизии им.Ф.Э.Дзержинского Сергея Аракчеева к 15 годам лишения свободы, а Евгения Худякова — к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
Так завершился третий по счету процесс над Аракчеевым и Худяковым. Двадцатишестилетнего Сергея Аракчеева, командира саперной роты и двадцатидевятилетнего Евгения Худякова, командира роты разведчиков обвиняли в том, что 15 января 2003 они, находясь на БТР А-226 под командованием Худякова (при этом, по версии следствия, Аракчеев был придан экипажу Худякова в качестве сапера), остановили автомобиль «КАМАЗ» с целью завладеть этим автомобилем. В процессе завладения «КАМАЗом» они, по мотиву межнациональной розни (так в обвинении), убили трех чеченцев — водителя и двух пассажиров. А сам «КАМАЗ», которым вроде бы собирались завладеть, взорвали и сожгли.
Немного забегая вперед, скажу, что в последнем приговоре убийство осталось вовсе без мотива — от корыстного мотива отказалась прокуратура, а мотив межнациональной розни исключил сам суд в связи с недоказанностью.
Думаю, у всех еще свежо в памяти дело группы капитана Эдуарда Ульмана, получившее большой общественный резонанс в связи с обстоятельствами, которые иначе, как возмутительными, назвать трудно, — Ульмана и тех, кто проходил с ним по делу, дважды оправдывал суд присяжных, но такой результат не устроил противоположную сторону. Они добились выхода Постановления Конституционного суда, на основании которого уже Верховный суд отменил второй приговор по делу Ульмана и отправил дело на третье рассмотрение, но уже без присяжных заседателей. Суд без присяжных 14 июля 2007 года, в годовщину захвата Буденновска, приговорил Эдуарда Ульмана к 14 годам лишения свободы, а остальных подсудимых — также к длительным срокам лишения свободы.
Достаточно показательной была оценка дела Ульмана: и левые, и правые правозащитники и юристы сошлись на том, что это дело представляет собой некий казус, абсолютно недопустимый по отношению к судам присяжных, который не должен повториться. Ведь действительно, если сегодня права на суд присяжных лишают военных, исполнявших свой долг в ходе контртеррористической операции в Чечне, то завтра таким же образом суда присяжных могут лишить кого угодно!
Однако, оказывается, дело Ульмана — совсем не исключение, а, как показал приговор Северо-Кавказского окружного военного суда, скорее печальное правило. По совпадению даже приговоры по делу Ульмана и по делу Аракчеева с Худяковым провозглашались в одном и том же зале.
Следует отметить, что дело Сергея Аракчеева и Евгения Худякова при процессуальной схожести в остальном принципиально отличается от дела Эдуарда Ульмана.
Лейтенант Сергей Аракчеев, ранее не судимый, характеризующийся исключительно положительно, неоднократно поощрявшийся командованием, награжденный медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова, разминировавший более 25 взрывных устройств, среди которых были такие «сюрпризы», как соединенные вместе четыре снаряда от самоходки САУ (таким взрывом с дороги сносит танк, как картонную коробку), получивший в Чечне контузию, и старший лейтенант Евгений Худяков, ранее не судимый, характеризующийся исключительно положительно, имеющий неоднократные поощрения командования, приговором Северо-Кавказского окружного военного суда от 29 июня 2004 года были оправданы в связи с их непричастностью к совершению данных преступлений.
Однако 11 ноября 2004 года оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного суда РФ в связи с тем, что в состав присяжных по делу были включены граждане из списков присяжных не только на 2004 год, но и на 2003 год. Внимание на это обстоятельство было обращено только после вынесения по делу оправдательного приговора. Риторический вопрос: как вы думаете, был бы по этим же основанием отменен обвинительный приговор? К слову сказать, ни один из обвинительных приговоров в отношении наших военных, вынесенных, казалось бы, с теми же нарушениями, отменен не был. Были отменены лишь два оправдательных — по делу Ульмана и по делу Аракчеева.
Была набрана новая коллегия присяжных, в которой, между прочим, были собраны присяжные со всего Северного Кавказа, и большинство из них не были славянами, а представляли именно местное население. Более того, поначалу, после прочтения обвинительного заключения, присяжные совсем не были доброжелательно настроены к Аракчееву и Худякову, совсем наоборот!
Тем не менее, под давлением доказательств, на которых мы остановимся ниже, приговором Северо-Кавказского окружного военного суда от 12 октября 2005 года Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. были повторно оправданы в связи с непричастностью к совершению преступлений.
Именно после второго оправдательного приговора Рамзан Кадыров сказал свою ставшую знаменитой фразу о том, что присяжные не поняли волю его народа.

ТОГДА ЗАШЛИ с другой стороны. Через полгода после оправдания, 6 апреля 2006 года, выходит Постановление Конституционного суда РФ №3-П и дело вновь возвращается, на третье рассмотрение в Северо-Кавказкий окружной военный суд. Но теперь его рассматривает единолично, без присяжных, судья Цыбульник В.Е.
Такое решение вполне можно назвать беспрецедентным, не имеющим аналогов ни в России, ни за рубежом, — до этого, если оправдательные приговоры присяжных и отменялись, то отправлялись на новое рассмотрение снова в суд присяжных.
Фактически был нарушен один из основополагающих принципов права, закрепленный как в Конституции РФ (ст.54 ч.1), так и в Уголовном Кодексе РФ (ст.10 ч.1), в соответствии с которым закон, ухудшающий положение лица, не имеет обратной силы.
Кроме того, ст.19 ч.3 Конституции РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из Определения Военной коллегии Верховного суда РФ от 25.04.2006 следует, что лишь военнослужащие, проходившие и проходящие службу на территории Чеченской республики, не имеют права на рассмотрение их дела судом присяжных заседателей в случаях, предусмотренных законом. Почему военные стали категорией людей «второго сорта»? Можно сказать, в отношении военнослужащих, проходивших и проходящих службу на территории Чеченской республики, теперь допускается дискриминация по социальной принадлежности.
Но сохранялась еще надежда, что, возможно, судья и без присяжных разберется и примет справедливое решение. Однако эта надежда растаяла неожиданно быстро — на первом же судебном заседании Аракчеев и Худяков, находившиеся после первого оправдательного приговора под подпиской о невыезде, были арестованы и взяты под стражу! Видимо, это было сделано, чтобы сразу показать «объективность» третьего процесса. Причин для изменения меры пресечения не было, поэтому через полтора месяца Военная коллегия Верховного суда (не в том составе, который отменял оправдательные приговоры) отменила решение судьи и Аракчеева и Худякова выпустила. Надо сказать, что за целый год слушаний подследственные даже ни разу не опоздали на суд, не говоря уже о каком-то пропуске судебных заседаний.
Разумеется, нужно остановиться на фактических обстоятельствах дела, а то ведь присяжных, оправдывавших Аракчеева и Худякова, упрекали чуть ли не в великодержавном шовинизме и неспособности вынести объективный вердикт.
Главное отличие дела Аракчеева и Худякова от дела Ульмана в том, что по делу Ульмана сам факт убийства шести человек не оспаривался, просто подсудимые утверждали, что сделали это по приказу, а обвинение настаивает, что по собственной инициативе. По делу же Аракчеева и Худякова подсудимые полностью отрицали какую бы то ни было причастность к убийству и, по мнению защиты, а также присяжных, их алиби не вызывало сомнений. Более того, количество свидетелей и документов, подтверждающих это алиби, от процесса к процессу только увеличивалось.

ПРИДЕТСЯ обратиться к фактам, чтобы понять, что присяжные руководствовались не мифическим «шовинизмом», а просто здравым смыслом. Итак, обвинение утверждало, что Аракчеев (командир саперной роты!) был придан экипажу БТРа разведчиков в качестве простого сапера. Разумеется, такой приказ в суде никто и никогда не показывал — просто потому, что его не было. Зато, согласно представленной в суд выписке из приказа командира 2-го Полка особого назначения Егорова Е.А. №016 от 14.01.2003 в ПВД (пункт временной дислокации) г. Грозный, на 15.01.2003 Аракчееву С.В. была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208 с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г. О том же говорит и приказ №017.
И что очень важно — согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003, «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе». То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира своего БТР А-208. Здесь особо следует обратить внимание на дату осмотра журнала — 18 января 2003 года, то есть задолго до появления в деле не только Аракчеева, но и Худякова. Даже если бы кто-то и хотел «увести» Аракчеева и Худякова от ответственности, на момент изъятия журнала он не смог бы это сделать, так как ни тот, ни другой еще не появились в деле. Поэтому в журнале выхода машин, очевидно, зафиксирована правда.
В суде были допрошены члены экипажа Аракчеева, члены экипажа Худякова и другие свидетели. Всего алиби Аракчеева и Худякова подтверждают 25 допрошенных в судебном заседании свидетелей. При этом свидетели Нуждин М.В., Задёра А.В., Марчев А.А., Бражников С.А., подполковник Тигишвили Н.Т., подполковник Перпелюк С.М., подполковник Пруссаков М.Н., Степанов В.С., Никифоров С.М., Юдин В.А., Свиридов Э.И., Айкин Н.С., Милов Д.А., Головин А.А., Чурин А.А., Искалиев Е.А., Макарченков С.М. были допрошены как в настоящем судебном заседании, так и ранее.
А свидетели Зайцев Р.А., Стрелец Д.В., Матвеев А.В., Тимофеев А.Е., Першин О.Н., майор Скачков А.М., подполковник Новик Ю.Е., подполковник Сизов А.В. ранее на следствии и в судебных заседаниях не допрашивались, то есть доказательственная база защиты расширилась по сравнению с последним оправдательным приговором на 8 свидетелей.
Показания еще пятерых свидетелей, допрошенных ранее, но не явившихся в судебное заседание (что неудивительно, так как свидетелей приходилось собирать со всей страны), в том числе и капитана Берелидзе, суд огласить не разрешил.
В судебном заседании были оглашены имеющиеся в деле пять заключений баллистических экспертиз. Из этих заключений однозначно видно, что все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к автомату Худякова Е.С., ни к автомату Аракчеева С.В., ни вообще к какому-либо оружию воинской части 3186, представленному на экспертизу. Так, в выводах заключения баллистической экспертизы №143/03 указано: «Представленные стреляные гильзы от патронов калибра 7.62, 9 и 5.45 мм, обнаруженные на месте происшествия и при дополнительном осмотре места происшествия, стреляны не из ПК №ТГ-158-1995 (пулемет экипажа Худякова), АС «ВАЛ» LE 0259 (автомат Худякова), АКС-74М №7882965 (автомат Аракчеева)».

КАК ФОРМИРОВАЛАСЬ доказательственная база обвинения, можно сделать отдельный рассказ, но приведу лишь пару примеров. Так, взрывотехническую экспертизу «КАМАЗа» проводил эксперт, закончивший Грозненский педагогический институт по специальности «учитель труда», на момент производства экспертизы (май 2003 года) имевший стаж работы три с половиной месяца. При этом период обучения как раз пришелся на первую чеченскую войну. Интересно, как в то время работал Грозненский университет?
Но самые, на наш взгляд, вопиющие нарушения были допущены в ходе основной экспертизы по делу в ходе проведения судебно-медицинской экспертизы трупов. В связи с тем, что «по мусульманским обычаям, вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось, а проводился лишь, извините за подробности, наружный осмотр разложившихся трупов в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт «устанавливает» огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.
При первоначальном осмотре трупов на одежде не обнаружено следов огнестрельных повреждений, при этом одежда — основной объект исследований при огнестрельных ранениях — была сразу же уничтожена, что исключает ее исследование по инициативе защиты.
При этом, однако, эксперт нашел в теле одного из погибших слепое ранение — а это значит, что в теле до сих пор находится пуля. Защита знала, что эта пуля не из автоматов Аракчеева и Худякова, и проверить это при современных методах исследования не составляло труда. Однако суд в таком исследовании отказал, сославшись на справки от чеченских силовиков, что криминогенная ситуация и активность боевиков в настоящее время (!) в Чечне такова, что исключает производство таких следственных действий. А нам-то рассказывают, что в Чечне всё спокойно.
Допросить в суде специалистов-медиков, приглашенных защитой, суд не дал, исследовать их Заключения, камня на камне не оставлявшие от версии следствия, отказался.
Вот так прошел третий суд над дважды оправданными офицерами Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым.
В настоящее время местонахождение Евгения Худякова неизвестно. Сергей Аракчеев был взят под стражу в зале суда. Он знал, на что шел, так как сомневаться в «объективности» суда не приходилось. Сотрудники милиции и судебные приставы, по-моему, не менее шокированные приговором, чем присутствовавшие в зале, даже не надели на него наручники — с 2004 года Аракчеев и Худяков ездили в суд как на работу и их знали там буквально все. «Ну что, пойдем…», — только и сказали они.
Сергеем Аракчеевым и его защитой, защитой Евгения Худякова на приговор поданы кассационные жалобы. Надежда на справедливое разрешение дела дважды оправданных офицеров остается.

Александр КНЯЗЕВ,
Москва — Ростов-на-Дону.

www.sovross.ru/modules.php

«Я всегда и везде буду вести открытый бой, не прячась и не скрываясь, и не доставлю им победы моей трусостью...». Интервью Сергея Аракчеева

АРМЕЙСКИМ ОФИЦЕРАМ НЕТ ПРОЩЕНИЯ

Адвокат Аграновский: Доказательства невиновности Аракчеева и Худякова очевидны! (ИА "Росбалт", 30.08.07)

Ход очередного громкого судебного процесса над российскими военными, которые участвовали в контртеррористической операции в Чечне, корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» прокомментировал адвокат Сергея Аракчеева Дмитрий Аграновский.

- Дмитрий Владимирович, почему, на Ваш взгляд, вообще возникла необходимость в 3-м процессе?

- Если у кого-то и возникла потребность в третьем процессе, то уж никак не у защиты. Я думаю, это произошло потому, что первые два не принесли «нужного» результата, продиктованного ложно понятым чувством политической целесообразности, – жестокого осуждения офицеров российской армии. По этой же причине дело не доверили суду присяжных. Лично я решительно не согласен с точкой зрения, что принесение офицеров российской армии в жертву может способствовать укреплению гражданского мира в России и поможет умиротворить сепаратистов и террористов.

- Дайте, пожалуйста, пояснения по предварительному следствию. Каковы адвокатские замечания к его результатам, в чем слабость доказательной базы обвинения?

- Приведу лишь один пример по самому главному доказательству обвинения – судебно-медицинским экспертизам трупов. Имеющиеся в деле судебно-медицинские экспертизы по определению не могут считаться таковыми: в связи с тем, что «по мусульманским обычаям вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось, а проводился лишь наружный осмотр трупов с сильно выраженными гнилостными изменениями в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт устанавливает огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.

- На каких фактах основана линия защиты? Чем могут быть разбиты доводы обвинения?

- Согласно представленной в суд выписки из приказа командира 2-го полка особого назначения Егорова N016 от 14 января 2003 года в пункте временной дислокации г. Грозный, «на 15 января 2003 года Аракчееву была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208, с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе».

Согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003, «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе». То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208.

В судебном заседании оглашены имеющиеся в деле пять заключений баллистических экспертиз. Их выводы однозначны — все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имею никакого отношения ни к автомату Худякова, ни к автомату Аракчеева, ни вообще к какому-либо оружию в/ч 3186, представленному на экспертизу.

В настоящее время (а процесс не завершен) алиби Аракчеева и Худякова подтверждают 17 допрошенных в судебном заседании свидетелей из числа тех, что допрашивались и на предыдущих судебных заседаниях. Кроме того, еще 8 новых свидетелей, подтверждающих алиби, допрошены впервые в этом судебном заседании. То есть доказательственная база защиты существенно выросла по сравнению с последним оправдательным приговором.

- Дмитрий Владимирович, зачем в деле несколько адвокатов? В чем роль каждого?

- Дело отличается повышенной сложностью и достаточно большим объемом. Кроме того, после отмены двух оправдательных приговоров и ликвидации для военных института присяжных заседателей защита оказалась в намного худшем положении, чем обвинение (на стороне которого еще и административный ресурс), и вынуждена была усиливать свои ряды.

- Как возникла идея пригласить общественным защитником Дмитрия Рогозина? В чем заключается его роль на процессе?

- Инициативу проявил сам Дмитрий Олегович, за что мы ему, безусловно, благодарны. Что касается его роли, то она разнообразна, в том числе как защитника непосредственно. Но для лучшего понимания роли Рогозина приведу цитату из знаменитого американского адвоката Леонарда Вейнгласа: «Я — адвокат, а не организатор политических акций. Но мой опыт показывает: демонстрации, реклама и объявления – все это привлекает внимание СМИ к делу и становится неотъемлемой частью судебного процесса. При ощутимой международной кампании солидарности СМИ внутри самих США тоже меняют свое отношение к делу– как это показал известный судебный процесс над Анжелой Дэвис. Важно помнить: голос адвоката услышат только в суде, тогда как голос общественности – во всем мире». Дмитрий Олегович и представляет общественность в нашем процессе.

- Какие чувства вызвал приговор по делу Ульмана?

- Очень горькие. Жестокий обвинительный приговор, вынесенный профессиональным судом после двух оправдательных, вынесенных судом присяжных, оставил впечатление, что результат по делу был предрешен заранее и не имел ничего общего с правосудием.

- Каковы перспективы процесса по срокам, и каким, на Ваш взгляд, будет вердикт?

- Полагаем, что приговор может быть вынесен в конце сентября – начале октября. Решение Кассационной инстанцией – Верховным Судом, думаю, будет принято еще до президентских выборов.

Вердикта как раз не будет, потому что вердикт – это решение присяжных, на основе которого суд выносит приговор. Каков он будет – сказать сложно, потому что, несмотря на очевидный, на наш взгляд, обвинительный уклон суда, доказательства невиновности Аракчеева и Худякова просто вопиющи и очевидны! Как вопиющи и нарушения в ходе производства по делу – одна медицинская «экспертиза» трупов по наружному осмотру без вскрытия после четырехмесячного пребывания в могиле чего стоит!

Напомним, по данным следствия, в январе 2003 года разведгруппа под командованием Евгения Худякова и Сергея Аракчеева в Грозном остановила автомобиль «КамАЗ» с тремя жителями чеченского селения Лаха-Варанды. Худяков убил водителя и пассажиров машины, после чего тела и автомобиль были сожжены. Также, по материалам следствия, Худяков обыскал водителя автомобиля «ГАЗ-3110» с пассажирами и в ходе допроса в военной части трижды выстрелил ему в ногу.

Худякову предъявлены обвинения в убийстве, разбое и умышленном уничтожении имущества. Аракчеев обвиняется в убийстве, разбое и превышении должностных полномочий. Оба офицера полностью отрицают вину по предъявленным обвинениям.

Северо-Кавказский окружной военный суд дважды в июне 2004 года и октябре 2005 года выносил оправдательный приговор Худякову и Аракчееву, причем решения суда были основаны на вердиктах присяжных. Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла оправдательный приговор, и дело направлялось на новое рассмотрение.

Беседовал Эрик Соловьев, ИА «Росбалт-Юг»

www.rosbalt.ru/2007/08/30/409733.html

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 1.

Постигая зло, заложенное в природе, преисполняешься презрения к смерти;
 постигая пороки общества, научаешься презирать жизнь.
Никола Шамфор

В наше, насыщенное событиями время средства массовой информации уже практически поделились на бумажные, телевизионные и интернетные. Есть еще, правда, радио, но оно актуально разве что для водителей, и то— только для тех, которым безразлично, что слушать. Аудитория этих СМИ отличается существенно, равно как и подача информации, и обсуждаемые в них факты.

Примером может служить тема, которую мы будем обсуждать— дело Аракчеева. Честно говоря, в названии статьи я допустил небольшую неточность: правильнее было бы написать «Дело Аракчеева-Худякова», так как судили двоих офицеров, но Аракчеев стал широко известен благодаря интернету, Худяков же остался «за кадром». Вдобавок, подробная фактология имеется только по Аракчееву, поэтому попробуем проанализировать именно ее.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ АДВОКАТУ

Адвокат Дмитрий Владимирович Аграновский, «Дело Аракчеева и Худякова. Как это было».

27 декабря 2007 года к 12.00 самый большой зал Северо Кавказского военного суда был полон— присутствовали сочувствующие и множество журналистов. Впрочем, чего скрывать, журналистов тоже смело можно записать в сочувствующие. Многие остались на улице, так как места в большом зале не хватило. Именно в этом зале слушалось дело Эдуарда Ульмана, здесь же ему оглашался приговор.

В 12.05 судья Цибульник Владимир Евгеньевич, выйдя из совещательной комнаты, открыл судебное заседание. Цибульник В.Е. спросил о явке у секретаря, увидел, что в зале отсутствует Евгений Худяков. В связи с его отсутствием судья объявил перерыв на час— до 13.00 и ушел обратно в совещательную комнату!

На наш взгляд, эти его действия никак не согласовывались с положениями ст. ст.295, 298 и 310 УПК РФ, предписывающими оглашение приговора непосредственно после подписания приговора в совещательной комнате, во время, объявленное судом перед удалением для постановления приговора.

Мы считаем, что эти действия стали нарушением тайны совещательной комнаты. Что за этот час изменилось в приговоре Как отразилось на нем отсутствие Худякова

В 13.00 оглашение обвинительного приговора ранее дважды оправданным офицерам все таки началось в отсутствие Худякова. Где он, мы не знаем.

Сергей Аракчеев на судебное заседание явился, причем сделал свой выбор сознательно, после основательных размышлений, изложил свои мотивы накануне в интервью газете «Завтра». Никаких иллюзий мы, в том числе Сергей и Евгений, не питали, несмотря на то, что в суде невиновность Аракчеева и Худякова была убедительно доказана— доказательств невиновности хватило бы на всю дивизию им. Ф.Э. Дзержинского.

Когда процесс только начался, судья Цибульник Владимир Евгеньевич сразу же показал свою «объективность», арестовав Аракчеева и Худякова 20.12.2006г. безо всяких причин прямо в зале суда.

Вышестоящим судом это решение было отменено.

Итак, с 13.00 час. до, приблизительно, 18.30 час. мы слушали этот приговор, выдержанный точно в духе решения от 20.12.2006. Анализ приговора я сейчас приводить не буду— позже мы к этому вернёмся.

Скажу только, что, на наш взгляд, этот документ не имеет ничего общего ни с справедливостью, ни с объективностью, ни с беспристрастностью. За весь процесс Цибульник В.Е. не удовлетворил ни одного нашего сколько нибудь значимого ходатайства, не удовлетворил даже ходатайства, обязательные к удовлетворению— такие, как допрос специалиста, явившегося в зал суда по инициативе стороны (ст.271 ч.4 УПК РФ).

При этом противоположная сторона находилась в режиме наибольшего благоприятствования, и ни о какой реальной состязательности сторон не могло быть и речи. Всего защитой было 5 отводов Цибульнику В.Е.

Складывалось впечатление, что еле дышащую версию обвинения защищают от малейшего «сквозняка».

Тем не менее, даже в этих, крайне неблагоприятных условиях, мы считаем, что невиновность Аракчеева и Худякова совершенно очевидна и однозначно доказана— они невиновны!

По нашим прикидкам, примерно 95 (я не преувеличиваю) процентов времени в приговоре было посвящено «анализу» доказательств защиты и только процентов 5, в самом начале, было уделено тому, что считают «доказательствами» обвинения. Обычно все наоборот.

Отмечу, что, как видно из приговора, никто и никогда не показывал, что видел, как Аракчеев или Худяков кого то убивали. Максимум, о чем говорили на следствии солдаты (в суде от своих показаний отказавшиеся), так это о том, что слышали выстрелы.

Извините за интимную подробность, но из песни слов не выкинешь— во время такого длительного чтения этого документа некоторым из присутствующих, естественно, необходимо было отлучиться в туалет. Однако, нам пришлось чуть ли не кричать об этом, а Сергею даже встать— в течение почти двадцати минут на наши поднятые руки не обращали никакого внимания. Интересно, унижение, в данном случае, являлось обязательной частью процедуры

Суд «проанализировал» показания «свидетеля» обвинения Цупика, почти 30 свидетелей защиты, доказывающих устойчивое алиби Аракчеева и Худякова, а также баллистические экспертизы, говорящие об их непричастности, журнал выхода машин, приказы на 15.01.2003, журнал боевых действий на этот день— из этих и других документов алиби Аракчеева усматривалось совершенно однозначно.

Собственно, почти пять часов прошло в выслушивании тихой речи судьи и только в последние минуты началось явное оживление: судья начал зачитывать квалификацию и сроки (язык не поворачивается назвать это «наказанием»).

Судья исключил корыстные мотивы убийства, так как от них отказалась прокуратура; сам, по своей инициативе отказался от мотива убийства из национальной ненависти.

Таким образом, убийство стало совсем безмотивным. Причиной убийства, стало, по мнению судьи, алкогольное опьянение. Надо ли говорить, что кроме всего прочего, ни Аракчеева, ни Худякова, никто и никогда не освидетельствовал на состояние алкогольного опьянения.

Аракчеева оправдали по эпизоду с Юнусовым, по подрыву «КАМАЗа», исключили, как я уже говорил предварительный сговор и какие либо мотивы, и оставили вместо ст. ст.105 ч.2 п. п. «а, ж, з, л», 162 ч.3 п. «б», 35 ч.2 286 ч.3 п. п. «а, б» УК РФ только ст.105 ч.2 п. п. «а, ж» УК РФ.

Зачитывая сроки и другие негативные последствия (еще раз подчеркну, я не называю это «наказанием», так как невиновных наказывать не за что), судья заметно оживился. Более того, нам показалось, что он просто улыбается. Знаете, как оратор, поднимает градус своего выступления: «Назначить… 15 лет!.. колонии строгого режима!!… ЛИШИТЬ! ГОСУДАРСТВЕННЫХ НАГРАД!!… ВОИНСКИХ ЗВАНИЙ!!!… ВЗЯТЬ ПОД СТРАЖУ В ЗАЛЕ СУДА!!!».

Судья спросил у подсудимого и стороны защиты, понятен ли им приговор. Все, как один, ответили: «Нет, непонятен». Некоторые женщины в зале заплакали. Человек в мантии, на вид явно в хорошем расположении духа, стремительно покинул зал.

Да, кстати. Как говорится,— до кучи,— суд вынес представление в адрес адвокатов Кузнецовой и Дулимова. Я лично считаю, что оба этих представления абсолютно беспочвенны и вполне укладываются в то психологическое давление, которое оказывалось в ходе процесса на сторону защиты, включая «странный» наезд машины на адвоката Дулимова.

Наступило всеобщее смятение. Люди не скрывали своих чувств. Судебные приставы и милиционеры с явным смущением и плохо скрываемым сочувствием подошли к Сергею. Сергей, у которого в ходе чтения приговора не раз прорывалось возмущение (поверьте, более, чем обоснованное), был в этот момент внешне совершенно спокоен. «Я невиновен»— сказал он многочисленным камерам.

Единственное, что выдавало волнение— это сильно красные глаза, последствия контузии, которую Сергей получил в Чечне, спасая чужие жизни и рискуя своей. Более 25 взрывных устройств им было обезврежено. Интересно, что об этом думал тот, кто лишал его наград!

Мы потом делились впечатлениями,— это бодрое «лишить воинских званий и государственных наград» произвело еще более тягостное впечатление, чем чудовищный срок.

Остальная часть вечера у нас была посвящена поискам Сергея и передачам. Мы с его женой Людмилой и адвокатом Алексеем Григорьевичем Дулимовым поехали по магазинам закупать еду и вещи. Много времени ушло на поиски Сергея. Нашли его в одном из райотделов милиции. Еду и вещи у нас взяли. Отнеслись к Сергею адекватно. «Сегодня его, а завтра всех нас»,— сказал один из нерядовых сотрудников.

На следующий день нам отказались выдавать копию приговора и копию протокола судебного заседания. Объяснили, что приговор еще не готов и будет выслан по почте, а протокол еще не изготовлен. Говорили с нами крайне нелюбезно. Мы,— защита в полном составе,— оставили заявления на выдачу копий протокола и приговора.

Тогда же нами были поданы кассационные жалобы. После ознакомления с протоколом и приговором к ним будут поданы большие дополнительные жалобы.

Личное мнение: Я уверен, что Аракчеев и Худяков невиновны. Надеюсь, любой беспристрастный наблюдатель имеет возможность в этом убедиться. Добавлю к тем доказательствам, которые мы исследовали в суде (доказательственная база защиты: и свидетельская, и документальная— существенно выросла с последнего оправдательного приговора), я хорошо узнал Аракчеева. С февраля месяца я общался с ним больше, чем со своими друзьями и родственниками.

Этот человек просто не мог совершить того, в чем его обвиняют, потому что он спокойный, разумный и уравновешенный. А главное— добрый. Я повторяю это за всеми имеющимися в деле характеристиками. То, что именно сапер Сергей Аракчеев назначен главной жертвой за всю Чеченскую кампанию— огромная несправедливость. Уверен, ее не поздно исправить.

Наши действия: Мы подали кассационную жалобу. Наша жалоба в Европейский Суд подана год назад (спасибо адвокату Анне Ставицкой). Мы подадим к ней дополнения. Полагаю, кто то надеется, что этой жалобе не будет придан приоритет только потому, что она в защиту наших военных. Не согласен с этим мнением. Обстоятельства лишения наших военных суда присяжных столь вопиющи, а ход третьего процесса столь несправедлив, что наша позиция для Европейского Суда (и для Верховного) сильна. Будут и другие действия.

Я вообще считаю крайне несправедливым, что военные, участвовавшие в контртеррористической операции в Чечне, защищавшие всех нас, оказались в роли людей второго сорта. Любой уголовник в нашей стране имеет право на рассмотрение его дела судом присяжных— и это правильно! Почему же военные, рисковавшие своей собственной жизнью в Чечне, этого самого права лишены

Спасибо всем, кто помогал Сергею и Евгению отстаивать справедливость. Могу засвидетельствовать, что они очень ощущали и ощущают эту поддержку, и что сейчас она особенно важна.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ОБВИНЯЕМОМУ

Точнее,— и, к сожалению,— уже осужденному.

Интервью Сергея Аракчеева газете «Завтра». Накануне суда.

—Скоро пять лет, как ты из сапера, лейтенанта Аракчеева, стал сначала подозреваемым Аракчеевым, потом обвиняемым Аракчеевым, потом дважды оправданным Аракчеевым. Пять лет тянется нескончаемая череда судов. Пять лет страна следит за «делом Худякова— Аракчеева». Что изменилось в тебе за эти годы Кем ты был, кем ты стал

—Конечно, я уже никогда не буду тем лейтенантом Серегой Аракчеевым, которым был до семнадцатого марта две тысячи третьего года. Что я тогда понимал Тогда понятия «Долг», «Честь», «Родина» казались мне незыблемыми высокими категориями, на которых строится жизнь. А еще была служба, которую я любил, были друзья, мечты о будущем. Была война, на которой я воевал, мои враги— фугасы, мины, «ловушки». Тысячи километров дорог. Мои солдаты, которых я должен вернуть их матерям. Была мечта о службе, о военной карьере. Радость от честно заслуженных офицерских звездочек.

И я совершенно не знал, что в мире есть еще прокуроры, «следаки», камеры, параши, допросы и этапы. Что под словом «честь» у некоторых прокуроров понимается: «дело чести— посадить любого, на кого укажут». Что слово «долг» может означать лишь то, что ты должен сидеть «при любом раскладе», а «интересами Родины» могут прикрывать любую прокурорскую подлость и низость, а тебе при этом будут ласково объяснять, что «как офицер и гражданин» ты из «интересов Родины» должен взять все на себя…

С другой стороны, я совершенно не представлял, что за меня, обычного «летеху», мальчишку, будут бороться совершенно незнакомые мне люди самых высоких званий и должностей, что тысячи людей будут присылать мне письма и выражать свою поддержку, что в России так много порядочных, честных и совестливых людей.

Мое дело не просто всколыхнуло страну, оно даже привело к тому, что в государственной думе России был принят специальный закон, запрещающий депутатам участие в суде в качестве общественных защитников. Фактически лишил их конституционных прав. Это было сделано после того, как Дмитрий Олегович Рогозин включился в процесс на моей стороне и до конца прошел его рядом со мной. И мой низкий поклон ему за этот мужественный поступок. Он настоящий мужчина! Храбрый и сильный человек.

Поверьте, этот опыт изменяет человека навсегда.

Я не смогу уже вернуться в тот мир, где был раньше. Со всем тем, что я пережил, уже невозможно снова выйти на грозненскую улицу с миноискателем. Не потому, что я забыл свое ремесло. Нет. Если когда нибудь Родине потребуется мое мастерство сапера, я без колебаний одену форму. Но сегодня я другой. У меня отобрали то будущее. Теперь я совсем иначе вижу мир, иначе его чувствую. Я хочу приносить пользу людям и буду это делать, но уже не со щупом сапера в руках…

…Я ни в чем не виновен. На моей стороне правда. На моей стороне десятки свидетелей, документов, экспертиз. Мое дело от начала и до конца сфабриковано и высосано из прокурорского пальца. В этих обстоятельствах бежать— значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело «сшил». Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.

Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор.

А вот— обращение Сергея. Задолго до приговора, но уже после двух оправданий судом присяжных.

«Меня зовут Аракчеев Сергей Владимирович. Я родился 6 июля 1981 года во Владимирской области в рабочей семье. С детства я мечтал стать офицером. Для меня такие понятия, как любовь к Родине, честь, достоинство, самоотверженность и готовность к самопожертвованию во имя своего народа никогда не были просто словами.

В марте 2002 года я закончил Северо Кавказский Военно-командный Институт, мне было присвоено звание лейтенант. В июне того же года я был командирован в г. Грозный ЧР в составе инженерно саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Ф.Э. Дзержинского. Подразделение, которым я командовал, занималось разминированием дорог. За время командировки я обезвредил и уничтожил более 25 взрывных устройств, спасая тем самым жизни мирного населения. Был награжден медалью Суворова, медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть»; правда, не все награды я получил. Впрочем, меня лишили не только наград.

Мой полк вернулся в Москву 3 марта 2003 года, а 17 марта меня вызвали обратно в ЧР в прокуратуру. С тех пор моя жизнь изменилась. Я был обвинен в убийстве мирных жителей и подрыве автомашины КАМАЗ. Более года я находился в тюрьме, меня освидетельствовали в Институте им. Сербского. Сейчас я нахожусь в распоряжении командира полка, т.е. у меня нет должности, есть только оклад— чуть более 6000 рублей, работать я не могу. Меня судят уже четвертый год за преступление, которого я не совершал.

Доказательная база обвинения строится на показаниях солдат срочников, данных ими в подвале прокуратуры ЧР, от которых практически все они отказались. Взрывотехническая экспертиза показала, что следов взрывчатого вещества не обнаружено, хотя взрыв был. Вскрытие тел погибших, согласно национальным традициям, не проводилось (хотя в одном из них есть слепое ранение, т.е. находится пуля), было проведено только наружное исследование. Эти и другие «неопровержимые доказательства» моей вины настолько абсурдны, что во время судебного процесса присяжные иногда не могли сдержать смеха, хотя, конечно же, все это совсем не смешно. Мое железное алиби подтверждают двадцать человек, причем они уже не служат в армии, а живут и работают в разных городах России. Несколько баллистических экспертиз показывают, что выстрелы были произведены не из моего оружия.

Дважды суд присяжных меня оправдал, но Герой России Р.Кадыров сказал, что «первопричиной оправдания… послужило недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа». На основании решения Конституционного суда от 25 апреля 2006 года Военная Коллегия Верховного суда отменила второй оправдательный вердикт, и теперь дело будет рассматривать военный суд в составе трех профессиональных судей. Учитывая настойчивость военной прокуратуры и «волю» чеченского народа, думаю, моя судьба уже решена.

Я хотел честно служить своей Родине, создать семью и иметь детей, но вместо этого я должен понести наказание за то, чего не совершал.

Практически все СМИ называют меня «убийцей мирных жителей», формируя таким образом вполне определенное общественное мнение. К сожалению, у нас есть военная прокуратура, но нет военной адвокатуры. Я вынужден сам искать и оплачивать адвоката, ездить в г. Ростов на-Дону— и все это на те деньги, которые мне платят в части.

Но я уверен, что соотечественники, русские люди не оставят меня один на один с российским «правосудием», потому, что настало такое время, когда мы все должны осознать: чтобы наш народ не исчез с лица земли— русский должен помогать русскому.

С уважением, Аракчеев С.В.
 

ФАКТОЛОГИЯ ДЕЛА

Те, кто никогда не слышали ранее об Аракчееве, возможно, могут подумать, что «дыма без огня не бывает». Мол, Чечня— мало ли что было… Ведь офицеров приговорили к длительным срокам тюремного заключения: Сергея Аракчеева— к 15 годам лишения свободы, Евгения Худякова— к 17. Неужели действительно ни за что

Давайте обратимся к фактологии. Которую суд,— обратите внимание— отнюдь не опровергает. Он просто не обращает на нее внимания. Если факты противоречат нужному приговору— тем хуже для фактов.

Краткая справка по делу Аракчеева С.В. от адвоката Аграновского.

Справка действительно краткая. Однако, даже такой справки достаточно, чтобы любой мог убедиться: Аракчеев и Худяков— невиновны.

Аракчеев Сергей Владимирович, 6.07.1981г.р., лейтенант, командир инженерно саперной роты в/ч 3186 (дивизия им. Ф.Э. Дзержинского, г. Реутов 3, Московская область), ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, по службе и по месту жительства характеризуется исключительно положительно, имеет неоднократные поощрения, награжден медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова.

Худяков Евгений Сергеевич, 26.01.1978г.р., старший лейтенант, командир мотострелковой роты в/ч 3186, ранее не судим, к административной ответственности не привлекался, по службе и по месту жительства характеризуется исключительно положительно, имеет неоднократные поощрения.

Приговором Северо Кавказского окружного военного суда от 29.06.2004 Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. по предъявленным обвинениям по ст. ст.105 ч.2 п. п. «а, ж, л», 167 ч.1, 286 ч.3 п. п. «а, б» УК РФ были оправданы в связи с их непричастностью к совершению данных преступлений.

11.11.2004 оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного Суда РФ в связи с тем, что в состав присяжных по делу были включены граждане из списков присяжных не только на 2004 год, но и на 2003 год. Внимание на это обстоятельство было обращено только после вынесения по делу оправдательного приговора.

Приговором Северо Кавказского окружного военного суда от 12.10.2005 Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. были повторно оправданы в связи с непричастностью к совершению преступлений.

25.04.2006 оправдательный приговор был отменен Военной коллегией Верховного Суда РФ на основании Постановления Конституционного Суда РФ от 6.04.2006 №3 П (принято через полгода после приговора) суть которого в том, что до формирования в Чеченской республике списков присяжных заседателей уголовные дела в отношении военнослужащих, обвиняемых в совершении преступлений на территории ЧР, должны слушаться не судом присяжных, а профессиональными судьями.

Иных оснований для отмены приговора по делу нет.

Дело направлено на новое рассмотрение в тот же суд, но рассматривается уже без присяжных заседателей, одним профессиональным судьей.

Военная коллегия Верховного Суда РФ, отменяя уже вынесенный 12.10.2005 оправдательный приговор Аракчееву С.В., нарушила один из основополагающих принципов права, закрепленный как в Конституции РФ (ст.54 ч.1), так и в Уголовном Кодексе РФ (ст.10 ч.1), в соответствии с которым закон, ухудшающий положение лица, не имеет обратной силы.

Кроме того, ст.19 ч.3 Конституции РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из Определения Военной коллегии Верховного Суда РФ от 25.04.2006 следует, что лишь военнослужащие, проходившие и проходящие службу на территории Чеченской республики, не имеют права на рассмотрение их дела судом присяжных заседателей в случаях, предусмотренных законом.

Таким образом, в отношении военнослужащих, проходивших и проходящих службу на территории Чеченской республики, допускается дискриминация по социальной принадлежности.

По версии обвинения, 15.01.2003 БТР А-226 под командованием Худякова Е.С. следовал по проселочной дороге в сторону аэропорта «Северный» г. Грозный. Экипажу БТР А-226, по версии обвинения, был придан командир саперной роты Аракчеев С.В. в качестве сапера. Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. остановили автомобиль «КАМАЗ» с целью его хищения, приказали выйти из автомобиля водителю— Янгулбаеву С.С. и пассажирам: Джамбекову А.А. и Хасанову Н.У. После чего, из хулиганских побуждений, по мотиву национальной ненависти, выстрелив из имевшихся у Худякова Е.С. автомата АС «ВАЛ» калибра 9мм и Аракчеева С.В. автомата АКС-74 калибра 5.45 убили Янгулбаева С.С., Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У. После этого, по версии следствия, Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. взорвали автомобиль «КАМАЗ», положив на бензобак тротиловую шашку с вставленным в нее запалом УЗРГМ-2 от гранаты РГД-5.

Аракчеев С.В. и Худяков Е.С. вину в предъявленных обвинениях категорически отрицают.

Аракчеев С.В. 15.01.2003 никуда с Худяковым Е.С. не выезжал, экипажу Худякова Е.С. не придавался. Приказ об этом в материалах дела отсутствует.

Согласно представленной в суд выписки из приказа командира 2 го Полка Особого Назначения Егорова Е.А. №016 от 14.01.2003 в ПВД (пункт временной дислокации) г. Грозный, на 15.01.2003 Аракчееву С.В. была поставлена задача на выход в качестве командира на инженерную разведку (разминирование) на БТР А-208, с группой прикрытия на БТР А-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.

Согласно протоколу осмотра журнала выхода машин от 18.01.2003 (то есть, задолго до появления в деле Аракчеева С.В.), «15.01.2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали три раза в периоды с 7.20 до 9.30, с 10.20 до 12.20 и с 14.20 до 15.25. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе.» То есть, как видно из журнала, Аракчеев в момент описанных в обвинительном заключении событий, был не с Худяковым на БТР А-226, а совсем в другом месте в качестве командира БТР А-208.

В судебном заседании оглашены имеющиеся в деле пять Заключений баллистических экспертиз. Из этих Заключений однозначно усматривается, что все гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к автомату Худякова Е.С., ни к автомату Аракчеева С.В., ни вообще к какому либо оружию в/ч 3186, представленному на экспертизу.

Так, в выводах Заключения баллистической экспертизы №143/03 указано: «Представленные стрелянные гильзы от 7.62 патронов, 9мм патронов, 5.45 патронов, обнаруженных на месте происшествия, и при дополнительном осмотре места происшествия, стреляны не из ПК №ТГ-158 1995 (пулемет «свидетеля» Цупика— Д. А.), АС «ВАЛ» LE 0259 (автомат Худякова— Д. А.),… АКС-74М №7882965 (автомат Аракчеева— Д. А.).»

Проведенные по делу взрывотехническая и медицинские экспертизы не выдерживают никакой критики:

1. Эксперт-взрывотехник Тасуханов Х. И, проводивший взрывотехническую экспертизу автомобиля «КАМАЗ», окончил Грозненский педагогический институт по специальности «учитель труда», на момент производства экспертизы (май 2003 года) имел стаж работы три с половиной месяца.

В Заключении экспертизы никаких расчетов, замеров и иных обоснований своих выводов не привел, однако указал, что следов взрывчатого вещества не обнаружил. В ходе допроса эксперт пояснил, что взорвать тротиловую шашку при помощи взрывателя УЗРГМ-2 практически невозможно— диаметр входного отверстия в шашке намного меньше толщины взрывателя УЗРГМ-2, так что вставить его в это отверстие невозможно. Таким образом, описанная в обвинительном заключении ситуация в части подрыва «КАМАЗА» невозможна в принципе, по техническим причинам.

2. Имеющиеся в деле судебно-медицинские экспертизы по определению не могут считаться таковыми: в связи с тем, что «по мусульманским обычаям вскрытие тел умерших не предусмотрено» (так указано в обвинительном заключении), обязательного в таких случаях вскрытия и внутреннего исследования трупов не проводилось. Проводился лишь наружный осмотр трупов с сильно выраженными гнилостными изменениями в могиле через четыре месяца после захоронения. По этим данным эксперт «устанавливает» огнестрельный характер ранений, последовательность их причинения, причины смерти, калибр (в том числе и в мягких тканях) и вид оружия! Достаточно обратиться к любой медицинской литературе, чтобы убедиться, что это просто невозможно. Кроме того, установление вида и калибра оружия вовсе не входит в компетенцию эксперта-медика, а устанавливается в ходе баллистической экспертизы. То есть, так называемые «выводы» эксперта просто подогнаны под версию следствия.

При первоначальном осмотре трупов на одежде не обнаружено следов огнестрельных повреждений, а в настоящее время одежда уничтожена, что исключает ее исследование по инициативе защиты.

Следует обратить внимание, что в теле Янгулбаева С.С. находится пуля, по которой с точностью можно было бы определить, из какого оружия она выпущена. Эта пуля выпущена не из автомата Худякова и не из автомата Аракчеева. Ходатайства защиты о повторной эксгумации, о повторной судебно-медицинской и баллистической экспертизе суд отклонил. Также суд отклонил все ходатайства защиты о допросе в суде специалистов, явившихся в суд по инициативе защиты. Заключения специалистов суд отказался приобщить к материалам дела.

В судебном заседании алиби Аракчеева С.В. и Худякова Е.С. подтверждают 25 допрошенных в судебном заседании свидетелей. При этом, свидетели Нуждин М.В., Задера А.В., Марчев А.А., Бражников С.А., подполковник Тигишвили Н. Т., подполковник Перпелюк С. М., подполковник Пруссаков М.Н., Степанов В.С., Никифоров С. М., Юдин В.А., Свиридов Э.И., Айкин Н.С., Милов Д.А., Головин А.А., Чурин А.А., Искалиев Е.А., Макарченков С. М. были допрошены как в настоящем судебном заседании, так и ранее.

А свидетели Зайцев Р.А., Стрелец Д.В., Матвеев А.В., Тимофеев А.Е., Першин О.Н., майор Скачков А. М., подполковник Новик Ю.Е., подполковник Сизов А.В. ранее на следствии и в судебных заседаниях не допрашивались, то есть доказательственная база защиты расширилась по сравнению с последним оправдательным приговором на 8 свидетелей.

Показания пятерых ранее (на следствии и в предыдущих судах) допрошенных свидетелей защиты суд огласить не разрешил (огласив показания неявившихся «свидетелей» обвинения).

…свидетельские показания, положенные судьей в основу обвинительного приговора (подчеркивание мое— А. Б.):

2.1. Показания потерпевшего Юнусова, согласно которым его машину, в которой ехали он, Умантгериева и еще две или три женщины, личности которых так и не удалось установить, остановили двое военнослужащих в масках, расстреляли его машину, посадили в БТР, долго возили, потом привезли в расположение части, пытали электротоком, трижды прострелили ногу, потом привезли обратно к его же машине. Дальше его показания двояки: сначала он утверждал, что он развязался, сел в машину, на которой ранее были простреляны колеса и радиатор и, выжимая сцепление трижды простреленной ногой, уехал домой. Потом он сказал, что эти показания он давал, будучи еще в шоке от пережитого, и на самом деле все было не так: он развязался, дополз до ближайшего дома (до какого— не помнит), там ему оказали первую помощь, а утром он пришел домой. Также из его показаний осталось неясно, куда же делась его машина: сначала он говорил, что сам на ней уехал, потом сказал, что ее отогнали его друзья, потом сказал, что забрали сотрудники милиции.

Юнусов узнал спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.

Судья Цыбульник счел показания Юнусова последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.2. Показания Умантгериевой, согласно которым она ехала в машине Юнусова, их остановили двое военнослужащих в масках, забрали Юнусова. Сразу после этого мимо проезжал на машине ее брат, забрал ее, оставив остальных пассажиров (двух или трех женщин) около расстрелянной машины посреди дороги, и они отправились в погоню за БТРом, спасать Юнусова. На ближайшем посту, где располагались военнослужащие, они остановились, все рассказали, один из военнослужащих дал ей посмотреть в бинокль, откуда она увидела, как БТР остановил КАМАЗ. Дальше ей поехать не разрешили.

Умантгериева узнала спустя полгода Аракчеева по бровям, а Худякова по глазам.

Судья Цыбульник счел показания Умантгериевой последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.3. Показания военнослужащих и сотрудников милиции, которые после сообщения Умантгериевой весь вечер гонялись за неопознанным БТРом: он проезжал мимо них, военнослужащие в масках на БТРе махали им руками в знак приветствия, неопознанный БТР обгонял их по обочине… Ловили-ловили, да так и не поймали.

2.4. Показания свидетеля Тагирова, согласно которым он ехал на груженом КАМАЗе перед КАМАЗом, в котором ехали Янгулбаев, Хасанов и Джамбеков. Его КАМАЗ застрял в грязи, и в зеркало заднего вида он видел, как в 100 метрах позади него какие то военнослужащие остановили второй КАМАЗ, слышал выстрелы, потом увидел, что БТР развернулся и поехал в его сторону, испугался, в долю секунды отцепил груженый прицеп и уехал. Показания Тагирова появились в деле далеко не сразу. По его словам, сначала он ничего не рассказал, т.к. боялся мести со стороны военнослужащих.

Запись о найденном прицепе в протоколе осмотра места происшествия выполнена другим почерком и ручкой другого цвета. В приложенной к протоколу фототаблице фото прицепа заверено другой печатью и другой подписью, в отличие от остальных фотографий.

2.5. Показания гражданского истца Р.Дидаева, согласно которым он, как Генеральный директор ООО «Кавказ», отправил Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова в новогодние праздники разгружать вагон со стройматериалами. Он охарактеризовал всех троих как замечательных сотрудников, которые уже несколько лет работают в его организации.

Согласно приобщенным к материалам дела приказам о приеме на работу, Янгулбаев и Джамбеков были приняты на работу в ООО «Кавказ» в январе 2003 года, за несколько дней до убийства. Суд счел это технической ошибкой.

Согласно первоначальным показаниям Дидаева, КАМАЗ, на котором ехали Джамбеков, Янгулбаев и Хасанов, принадлежал ООО «Кавказ» на основании договора безвозмездного пользования, заключенного с компанией ООО «Интерстрой-Холдинг».

В начале третьего судебного процесса Дидаев дал показания о том, что данный КАМАЗ принадлежал ООО «Кавказ» на основании договора аренды, и после его уничтожения ООО «Кавказ» был вынужден заплатить ООО «Интерстрой-Холдинг» всю арендную плату вплоть до 2005 года.

В конце третьего судебного процесса Дидаев предоставил в суд договор купли-продажи данного КАМАЗа от 2002 года, согласно которому ООО «Интерстрой-Холдинг» в лице Р.Дидаева продает КАМАЗ ООО «Кавказ» в лице Р.Дидаева.

Как видно из ответов на запросы Д.Рогозина:

—Компании ООО «Интерстрой-Холдинг» по указанному в договоре адресу нет, и никогда не было.

—В ЮВАО ГИБДД никаких регистрационных действий с данным КАМАЗом не производилось.

Кроме того, каким образом КАМАЗ, проданный из одного региона (Москва) в другой (ЧР), спустя полгода ездил с московскими номерами, судья в приговоре не указал.

Судья Цыбульник счел показания Дидаева последовательными, не противоречащими друг другу и положил их в основу приговора.

2.6. Показания солдат-экипажа БТР Худякова, данные на предварительном следствии, согласно которым они видели, как Худяков останавливал Волгу с Юнусовым и КАМАЗ, и слышали выстрелы, после чего оттаскивали трупы Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова. Свидетель Цупик, кроме всего прочего, видел, как Худяков стрелял в затылок Янгулбаеву. Согласно заключению судмедэкспертизы, в голове Янгулбаева входного отверстия от выстрела в затылке нет.

Все свидетели, кроме Цупика и Кулакова, которых прокуратура лично в сопровождении нескольких человек привозила на все три суда, на первом же процессе от показаний, данных на предварительном следствии, отказались, заявив о том, что эти показания они давали под давлением. Каждому из них угрожали, что они не уедут из Чечни, пока не дадут таких показаний.

Так, из материалов дела достоверно известно, что, в то время, как вся часть уехала в Москву, вышеуказанные свидетели остались в Чечне, без командования, без оружия.

Все эти свидетели находились в статусе подозреваемых.

В деле имеются постановления об отказе в возбуждении уголовных дел по каждому из них, вынесенные сразу после того, как они дали нужные прокуратуре показания. В ходатайстве защиты об оглашении данных постановлений суд отказал.

В деле имеется ордер некоего адвоката Цурова, согласно которому он защищал на предварительном следствии Цупика и Кулакова, подозреваемых по ст. 105 УК (убийство). Зачем нужен был адвокат свидетелям, добровольно дающим показания и сотрудничающим со следствием, Цупик и Кулаков так и не смогли объяснить.

При этом во всех следственных и судебных действиях эти лица участвовали как свидетели, что не соответствовало их реальному процессуальному статусу подозреваемых по ст.105 ч.2 УК РФ.

Более того, некоторые показания свидетелей, напечатанные на компьютере, совпадают слово в слово, вплоть до орфографических и грамматических ошибок. Суд посчитал данный факт несущественным.

Вот из другого описания дела:

«Поначалу эту версию событий подтверждали многочисленные свидетели из числа сослуживцев арестованных и сами подследственные. Но первые же судебные слушания развалили, казалось бы, «крепкое» дело. Большая часть свидетелей обвинения заявили, что их показания получены под давление следователей.

Рядовой Ермолаев, в частности, показал: «Меня неоднократно избивали, вызывали на допрос ночью, а следователь грозил посадить в клетку с чеченскими боевиками». Свидетель Чурин рассказал, что следователи угрожали посадить его самого, предъявили обвинение в убийстве, и для освобождения ему пришлось не только оговорить Аракчеева с Худяковым, но и заплатить взятку в сумме тридцати тысяч рублей. Свидетель Искалиев заявил, что на допросах следователь Командресов избивал его, называл «чуркой», «плесенью» и угрожал «сгноить в Чечне». Со ссылками на такие же причины от показаний, данных на следствии, отказались и обвиняемые».

Однако суд исключил возможность морального и физического давления на свидетелей потому, что все следователи характеризуются своими сослуживцами как добрые, дисциплинированные и порядочные работники, никогда не применявшие подобные меры. Ангелы во плоти с прокурорскими петлицами.

Все ходатайства защиты о признании вышеуказанных протоколов допросов недопустимыми доказательствами, суд оставил без удовлетворения.

В довершении всего суд фактически навязывает Аракчееву в качестве адвоката Владимира Кириленко, бывшего следователя чеченской прокуратуры, т.е. коллеги тех, кто вел дело против подсудимых, и близкого друга прокурора Мокрицкого, подписавшего обвинительное заключение.

По словам Аракчеева, Кириленко уговаривал его признать, что был на месте преступления, но свалить само убийство на Худякова, обещая в этом случае добиться освобождения. Аракчеев отказался и добился того, чтобы его интересы в суде представлял известный московский адвокат Дмитрий Аграновский.

И теперь об основных доказательствах защиты:

1. Показания свидетелей, подтверждающих алиби Аракчеева и Худякова. Это солдаты, которые были на КПП и впускали-выпускали технику, солдаты группы Аракчеева, с которыми он трижды в тот день выезжал на инженерную разведку, показания свидетелей, которые в тот день были около того самого памятного знака погибшему Цыганкову, где Худяков с Аракчеевым якобы распивали спиртные напитки. Это показания офицеров, которые видели Аракчеева и Худякова вечером того дня на совещании. Это показания подполковника, который лично отправлял Аракчеева на инженерную разведку.

2. Журнал выхода боевых машин, согласно которому инженерная разведка в тот день трижды выходила на маршрут под командованием Аракчеева.

Со сведениями, содержащимися в этом журнале, согласуются и показания свидетелей. Эти сведения, как и свидетельские показания, согласуются с выписками из приказов №№016, 017, с выпиской из журнала боевых действий в/ч 3186 на 15.01.2003.

Этот журнал появился в деле задолго до появления там Аракчеева.

3. Несколько баллистических экспертиз, показывающих, что пули и гильзы, найденные на месте происшествия, выстреляны не из оружия Аракчеева и Худякова и не из оружия в/ч 3186.

4. Показания эксперта Кондратьева (ведущего эксперта-взрывотехника РФ, который проводил экспертизы по Норд-Осту, в Беслане и т.д.), согласно которым, кроме всего прочего, произвести подрыв КАМАЗа способом, указанным в обвинительном заключении, технически невозможно.

5. Выписка из приказа командира 2 пон №016 в ПВД г. Грозный от 14.01.2003 «Об организации проведения разведки путей движения войск, местности и объектов на минирование на участке ответственности 2 пон 15 января 2003 года, в соответствии с которым для проведения разведки по маршруту ТПУ 2 пон— КПП№5— КПП№8— КПП№11— отм.136.3 назначается группа на БТР-208 под командованием Аркчеева С.В. в составе: Марчев А.А., Задера А.В., Филиппов А.В., Бражников С.А., Швечихин В.А., Нуждин М.В. (с собакой Адой), Путилов А.Я. (водитель БТР №208) и Чудаков С.В. Выделяется группа прикрытия на БТР-211 под командованием капитана Берелидзе П.Г.

6. Выписка из приказа №017 командира 2 пон на совершение марша колонны полка по маршруту: ТПУ 2 пон— н. п. Петропавловская— н. п. Ханкала в ПВД г. Грозный от 14.01.2003. В части 2 пункта 3 Выписки указано, что «командиру инженерно саперной роты приказано организовать и провести инженерную разведку и разминирование маршрута выдвижения колонны: ТПУ 2 пон— отм.116.4— ж/ б мост— западная окр. н. п. Петропавловская.

Для выполнения поставленных задач назначить группу разведки и разминирования в количестве 8 чел. на БТР-80, оснащенном генератором помех «Пелена-6Б».

Здесь нужно отметить, что хотя в выписке из приказа №017 фамилии непосредственных исполнителей (и вообще ничьи) не указаны, относился он именно к Аракчееву, так как указанный в выписке маршрут входил в зону ответственности саперов, базировавшихся на ТПУ, других офицеров саперов, кроме Аракчеева, на ТПУ не было, а «Пеленой» в в/ч 3186 были оснащены лишь два БТРа— БТР Аракчеева А-208 и БТР Зайцева А-207, базировавшийся на значительном удалении, в Октябрьском районе.

При этом очевидно, что командиру полка не было необходимости в приказе №017 заново формировать группы, сформированные (а фактически, существующие) предыдущим приказом №016. Очевидно, исходя из общих правил делопроизводства, что эти два последовательных приказа надо рассматривать во взаимосвязи.

Таким образом, Аракчееву С.В. в приказном порядке были поставлены задачи на 15.01.2003, не имевшие ничего общего с поездками на БТР-226 Худякова.

7. Выписка из Журнала боевых действий войсковой части 3186 №913 С на 15 января 2003 года, в котором указаны выполненные решения командира. В этой выписке указано, что проведен ИРД по маршруту №20 зап. окр. Петропавловское— КПП7 КПП6 КПП8 КПП11 136.3.

То есть, в деле есть сведения о том, что приказ командира поставлен и есть сведения о его выполнении. Объективно уже одни только эти документы подтверждают алиби Аракчеева на 15.01.2003.

8. Как усматривается из приобщенного к материалам дела ответа Государственного астрономического института им. П.К. Штернберга МГУ им. М.В. Ломоносова за подписью директора ГАИШ академика РАН А. М. Черепащука, «15 января 2003 года в районе города Грозный заход Солнца был около 16 часов 46 минут Московского времени (время зимнее).

Темнота наступила примерно в 17 часов 53 минуты (конец навигационных сумерек, когда без освещения не видно даже крупных предметов)».

Таким образом, объективно подтверждается тот, в самом прямом смысле, очевидный факт, что в темноте темно и ничего не видно.

Не мог Худяков в полной темноте, когда не видно на расстоянии вытянутой руки, в чистом поле заметить, что за 600 метров за ним кто то наблюдает! Да и его не могли заметить на таком расстоянии в полной темноте. Это как раз и противоречит здравому смыслу. Обращаю внимание, что мотивом взрыва «КАМАЗа», стало, по мнению следствия, как раз то, что в полной темноте Худяков и его группа были замечены с расстояния 600 метров. А «КАМАЗ», опять же в темноте, видимо, надо взорвать и сжечь, чтобы уж точно заметили отовсюду.

9. В обвинительном заключении, в постановлениях о привлечении Аракчеева С.В. четко и ясно указан автомат с другим номером, а именно №7982965. Именно из автомата с таким номером, по версии следствия, были убиты потерпевшие. Однако, автомата с номером №7982965 никогда не было ни у Аракчеева С.В. ни вообще в в/ч 3186.

Ну и на тему того, что защита строила свою версию только на «технических ошибках следствия и на непроведенных экспертизах». Только самое самое основное по поводу экспертиз:

1. Выводы взрывотехнической экспертизы КАМАЗа, которую проводил специалист, закончивший Грозненский пединститут по специальности «учитель труда». Главный вывод экспертизы: следы взрывчатого вещества не найдены, но взрыв был.

2. Выводы судебно-медицинских экспертиз эксгумированных трупов. Эксгумация (а точнее— наружный осмотр трупов без изъятия их из могил) была проведена спустя 4 месяца после захоронения. По итогам наружного осмотра эксперты сделали выводы о причинах смерти, прижизненности повреждений и калибре оружия, хотя определения калибра оружия не относится к компетенции медиков, а относится к компетенции баллистов, заключения которых по этому поводу в деле нет.

Более того, как следует из заключения судмедэкспертизы, в трупе Янгулбаева находится неизвлеченная пуля калибра 5,45. Защита неоднократно настойчиво ходатайствовала о проведении повторной эксгумации с целью извлечь эту пулю и сравнить с экспериментально отстрелянными пулями из оружия Аракчеева. Суд по этому поводу устроил целое шоу: привезли автомат Аракчеева и признали его якобы непригодным к сравнительному исследованию, отправили запросы в силовые ведомства Чечни, которые как один ответили, что не могут обеспечить безопасность проведения эксгумации.

Хотя, чего стоило извлечь пулю и отправить на сравнительное исследование Если обвинение настолько уверено в виновности Аракчеева, почему бы не сделать этого
 

Источник

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 2.

Часть 1.

Рассказывает Дмитрий Рогозин, общественный защитник на процессе:

«Офицер-разведчик Евгений Худяков и офицер сапер Сергей Аракчеев традиционно обвиняются в убийстве чеченских мирных жителей. Если коротко, то обвинение считает, что они остановили «Волгу» с одним мужчиной и женщинами. Женщин отпустили, а мужчину забрали с собой, ограбили, пытали, трижды прострелили ему ногу, после чего зачем то отвезли назад и выпустили. А сами тем временем остановили КамАЗ, расстреляли троих находившихся в нем мужчин и сожгли грузовик. Вот вкратце и все. Уже на основании этого описания можно понять, что что то тут не сходится. Но это,— еще мелочи: в деле не сходится абсолютно все. Свидетели обвинения путаются в показаниях, вещественные доказательства одни исчезают, другие появляются. Причем— неизвестно откуда. Вроде бы идет кто то где то, подобрал что то и принес кому то. И этот второй «кто то» оформляет это «что то» вещдоком, даже толком не выяснив, что это и откуда. Не идентифицированы машины, участвующие в деле, неизвестны даже некоторые женщины, якобы находившиеся в той «Волге», в общем— полная кунсткамера.

Более— ничего нет. Подчиненные и сослуживцы Худякова и Аракчеева уже в самом начале следствия дали показания, подтверждающие их алиби. Потом следствие занялось свидетелями вплотную— их бросили под арест, угрожали, обещали отдать их самих или адреса их родных чеченцам и, таким образом, вынудили дать «нужные» показания, от которых на первых же заседаниях они, вышедшие к тому времени на «гражданку», вполне естественно отказались и вернулись к первоначальным.

Ни одна экспертиза не подтвердила какой то причастности Худякова или Аракчеева к этим смертям, наоборот— есть масса документальных свидетельств того, что они в тот момент были совсем в другом месте. А часть экспертиз просто не проведена. Например, в теле одного из пострадавших вроде бы есть так называемое «слепое ранение», т. е. пуля прошла не «навылет», а застряла в теле.

Казалось бы, судебно-медицинская экспертиза требует проведения эксгумации тел погибших и их вскрытия. Нужно было бы извлечь пулю и установить, из какого оружия она была выпущена. Сравнить с оружием офицеров Худякова и Аракчеева и получить, наконец, свидетельство, подтверждающее правоту той или иной стороны. Кстати, обвиняемые офицеры и их адвокаты настаивают на такой полноценной экспертизе. Однако в деле ее нет. Следствие посчитало это излишними хлопотами. Очень странно. Пугающе странно».

А теперь подумайте сами,— виновны офицеры или же нет?

Помимо процитированных выше доказательств невиновности, отмечу, что прокуратуру совершенно не волновали «мелочи». Например— откуда все же взялся «КАМАЗ», что он на самом деле вез и куда ехал.

Как раз для подобных случаев есть статья УК:

«Статья 305. Вынесение заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта

1. Вынесение судьей (судьями) заведомо неправосудных приговора, решения или иного судебного акта —наказывается штрафом в размере до трехсот тысяч рублей или в размере заработной платы или иного дохода осужденного за период до двух лет, либо лишением свободы на срок до четырех лет.

2. То же деяние, связанное с вынесением незаконного приговора суда к лишению свободы или повлекшее иные тяжкие последствия,— наказывается лишением свободы на срок от трех до десяти лет».

Вот только на практике эта статья остается «декоративной».

НАЦИОНАЛЬНЫЕ ОСОБЕННОСТИ

Очень нагляден «национальный колорит» в дополнение к прокурорскому произволу.

Продолжу цитату Рогозина:

«Кстати, это ведь именно из материалов дела Аракчеева-Худякова та самая фраза «мирные жители с автоматами». Эксперт, которому была поручена эксгумация трупа одного из убитых, так и написал, что вскрытие провести не смог, поскольку это противоречит местным религиозным обычаям, а вокруг стояли «мирные жители с автоматами». Это— оттуда. И это— документ. А эксгумацию, между тем, так и не произвели, и до сих пор непонятно даже, были ли люди убиты из огнестрельного оружия, или причина их смерти была иной». Вы себе представляете подобное для русских?

Приведу два показательных документа.

«Судье Северо Кавказского окружного военного суда полковнику юстиции Цибульник В. Е. (так в документе— склонение фамилии как для женщины— А. Б.).

Уважаемый Владимир Евгеньевич!

Сообщаем Вам, что родственники убитых жителей селения Лаха-Варанды Грозненского района ЧР— Янгулбаева С. С., Джамбекова А. А. и Хасанова Н. У. от повторной эксгумации трупов категорически отказываются.

Также сообщаем, что в связи с напряженной оперативной обстановкой, активизацией деятельности НВФ в районе данного населенного пункта проводить эксгумацию нецелесообразно в связи с невозможностью обеспечения полной безопасности всех участников процесса и негативного настроя местного населения на эксгумацию тел погибших.

С уважением, ВрИО Министра полковник милиции А. С. Дакаев».

Как интересно! Родственники, знаете ли, категорически отказываются. И перед ними военная прокуратура должна делать «три раза «ку”», видимо?

Обратимся к закону. Ст.178 ч.3 УПК РФ:

«При необходимости извлечения трупа из места захоронения следователь выносит постановление об эксгумации и уведомляет об этом близких родственников или родственников покойного. Постановление обязательно для администрации соответствующего места захоронения. В случае, если близкие родственники или родственники покойного возражают против эксгумации, разрешение на ее проведение выдается судом».

Комментарий к ст. 178 УПК РФ профессора А. П. Рыжакова:

«Порядок проведения действий, связанных с производством эксгумации:

1) выносится постановление об эксгумации;

2) об эксгумации уведомляются близкие родственники или родственники покойного;

3) если кто либо из близких родственников или родственников покойного возражает против эксгумации, следователь, дознаватель, орган дознания, руководитель следственной группы, начальник следственного отдела или прокурор выносит постановление о возбуждении перед судом ходатайства о разрешении эксгумации. Если данное решение принято не прокурором, то у последнего испрашивается согласие на возбуждение такого ходатайства, после чего постановление направляется в суд…

Наличие возражений, исходящих от близкого родственника (родственника) покойного, не делает юридически ничтожным вынесенное следователем (дознавателем и др.) постановление об эксгумации. Если близкий родственник и (или) родственник покойного возражает против извлечения трупа из места захоронения, следователь (дознаватель и др.) выносит еще одно постановление— постановление о возбуждении перед судом ходатайства о разрешении эксгумации. К уголовному же делу приобщаются оба постановления».

Проще говоря, по закону у родственников должны из вежливости спросить разрешения, но, даже если те возражают, то суд выносит постановление «плевать на мнение тех, кто мешает следствию». Но в нашем случае все совсем иначе.

Задайте себе вопрос— вы представляете, чтобы в подобной ситуации послушались бы мнения русских родственников?

Ну и «невозможность обеспечения полной безопасности»— вообще песня. Полную безопасность вообще никто дать не может— а вдруг на голову метеорит упадет? А вот то, что невозможно проводить рутинные следственные мероприятия из за «мирных жителей с автоматами»— показательно, да.

Но и это еще не все, как некогда говорилось в рекламе. Прокурор республики, государственный советник юстиции 2 го класса В. А. Кузнецов пишет Цыбульнику еще откровеннее:

«… любые действия вопреки местным обычаям, религиозным убеждениям, канонам и традициям незамедлительно будут использованы деструктивными силами и способны привести к непредсказуемым последствиям».

Никто не подскажет— а что, на территории РФ есть группы населения, в чьи народные обычаи входит эксгумация?

Прямо по Оруэллу— все равны, но некоторые равнее других.

Как пояснила представитель потерпевших Людмила Тихомирова, «больше всего потерпевшие были заинтересованы в том, чтобы офицеров признали виновными в убийстве». Она отметила, что по некоторым вопросам «есть неудовлетворение в части приговора; в частности, частичное оправдание по 167 статье УК, согласно которой подсудимым вменялась порча автомобиля». Но, в целом, потерпевшие удовлетворены решением Северо Кавказского окружного военного суда, приговорившего офицеров Внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева и Евгения Худякова соответственно к 15 и 17 годам лишения свободы.

По словам Тихомировой, потерпевшие также будут настаивать на объявлении в розыск не явившегося в четверг на оглашение приговора Евгения Худякова. При этом за все годы суда ни один родственник потерпевших в суде так и не появился.

СПЕЦИФИКА ДЕЛА

Дело Аракчеева и Худякова на сегодняшний день еще более показательное, чем дела Буданова, Ульмана с товарищами и так далее. В тех случаях факты были, их никто не оспаривал, оспаривались юридические аспекты совершенного. В случае с Будановым— еще дополнительные инсинуации на тему изнасилования и т. п.

Еще во время третьего суда Ульмана с товарищами указывалось, что отмена двух оправдательных приговоров присяжных и вынесение после него обвинительного уже без них— казус, не имеющий аналогов. Второй аналогичный приговор отчетливо показал, что отмена оправдательных, но «политически нецелесообразных» (хотя любое дальновидное государство защищает свою армию, чтобы она потом защитила от чужой) вердиктов присяжных и вынесение уже без присяжных прямо противоположных приговоров, показал, что перед нами не казус, а система. Уже по одной этой причине дело Аракчеева и Худякова будет иметь самые серьезные последствия.

Если вы не в курсе, то сообщаю интересный факт.

Суды присяжных сохранены для террористов и сепаратистов— даже после того, как ранее оправданный местными присяжными боевик был убит в Беслане.

Суды присяжных отменены для военных, рисковавших жизнью в ходе контртеррористической операции в Чечне— и только для них!

Процессы, подобные делу Аракчеева, не единичны. Интервью с Аракчеевым 2005 года (Н, Холмогорова, «Беззаконие в законе»):

«То, что произошло со мной и Худяковым— закономерность,— твердо отвечает Сергей.— Таких случаев, как наш,— десятки, если не сотни. Просто о них никто не знает. За полгода в ростовском СИЗО я встретил шестерых солдат, истории которых очень похожи на мою.

—Можете назвать фамилии, обстоятельства?

—Могу. Сашка Жегунов. Разведчик, его часть стояла в Ведено. В нескольких километрах от части нашли захоронение— два трупа с огнестрельными ранениями. Кто убил, когда, почему— неизвестно. Вся вина Жегунова— в том, что в тот день (не в день убийства, а в день, когда нашли убитых!) он выезжал на задание.

Другой солдат— рядовой Олег Кузьмин. Приговорен к четырнадцати годам тюремного заключения за «убийство мирного жителя». «Мирный житель» бросился на него с ножом, что ясно подтверждалось обстоятельствами дела, но на суде это никого не интересовало. Были и другие… И это— только внутренние войска! Я уверен, что это только ничтожная часть. По понятным причинам я часто бываю в военном суде. Так вот: там каждый день судят «федералов» за убийства мирных жителей. И все, что я узнал за эти два года, заставляет думать, что среди этих солдат девять из десяти «виновны» не больше, чем я.

—Но почему такое происходит?

—Думаю, первоначальная причина— деятельность так называемых «правозащитников». Несколько лет подряд они кричали на весь мир о якобы чудовищных зверствах российских войск в Чечне. Это вызвало политические проблемы в отношениях с Европейским Союзом, куда Россия в то время очень стремилась попасть. Поэтому власть решила дать понять европейцам, что у нас в этом смысле все изменилось, наводится порядок— и военная прокуратура получила соответствующие распоряжения.

Кроме того, расследовать преступления на территории Чечни вообще очень сложно. Потому что чеченцы, даже вполне «мирные», никогда не выдают своих— даже не из какой то клановой солидарности, а просто потому, что очень боятся боевиков. Поэтому они все валят на «федералов». Предположим, найден труп с огнестрельным ранением. «Кто убил?».— «Какие то федералы приехали и убили». Приходит избитый или раненый человек в больницу. «Кто тебя так?»— «Какие то федералы…».

Так дело попадает к следователю военной прокуратуры. А ему важно одно: не найти истинного преступника, а поскорее отрапортовать о том, что дело раскрыто».

Дополнительная информация к размышлению: захватившие роддом в Будденовске чеченские боевики (на их совести 129 жизней!) отделались сроками чуть больше десяти лет— это меньше, чем Аракчеев и Худяков, честно исполнявшие свой воинский долг. С начала чеченской кампании было объявлено семь (!) амнистий боевикам, которые почему то не коснулись русских солдат.

Еще важный аспект— отношение высшего военного командования. Процитирую из интернета, грубовато, но искренне:

«В то время, как Кадыров с Алхановым вводили в оборот новое юридическое понятие («воля чеченского народа»), ни одна штабная сволочь не заикнулась о воле народа русского. Ни один увешанный орденами генерал не выступил в поддержку ребят, своей кровью заработавших ему, ублюдку, ордена. О них не заикнулась оплакивавшая таджикскую девочку Матвиенко, про них забыл Путин (не забывающий, однако, ежемесячно пугать дорогих россиян ксенофобией и фашизмом). На них фактически наплевало то государство, целостность которого они отстаивали».

Примечание: я говорю именно о штабистах и проч. К обычным офицерам претензий нет: как раз недавно публиковалась статья «Вертикаль или горизонталь власти?», там этот вопрос расписан. Как и то что «единственной силовой структурой, которая заслуживает тщательнейшей перлюстрации, является прокуратура— в ней (и среди судей) слишком много тех, кто работает против нации откровенно, из политических соображений или за взятки».

А вот генералы— те да… В день оглашения приговора, 27 декабря 2007 г., инициативная группа предлагает присвоить нынешнему президенту РФ Владимиру Путину звание «Герой России», а также удостоить его ордена «За заслуги перед Отечеством».

Заявление написано от имени общественных организаций, возглавляемых представителями генералитета: «Международной Лиги защиты человеческого достоинства и безопасности», президентом которой является генерал Валентин Вареников; Всероссийского Комитета ветеранов войны и военной службы, возглавляемого маршалом Александром Ефимовым; Российской Ассоциации Героев под председательством генерал-лейтенанта Владимира Шаманова и Московского Комитета ветеранов войны и труда, возглавляемого маршалом авиации В. Долгих.

Я не удивлен: что генералам хорошо, то солдатам и младшим офицерам— смерть. Такова реальность эРэФии.

Обратите внимание— русских офицеров судили ровно до тех пор, пока не был получен «правильный» результат. Их неоднократно оправдывали присяжные, но процесс возобновлялся снова и снова.

При этом Аракчеев— наихудший вид жертвы, даже если сравнивать со всеми предыдущими, от Буданова до Ульмана.

1. Военный сапер, т. е. представитель одной из благороднейших военных профессий. Никаким боком никогда не участвовавший в «зачистках» и пр. Как показало следствие, он в Чечне вообще не стрелял— не требовалось. А вот взрывных устройств обезвредил столько, что должен был быть представлен к Ордену Мужества. Вместо этого его лишили воинского звания и честно заслуженных наград.

2. Дважды был оправдан судом. Что неудивительно— все показания против него шиты белыми нитками, концы с концами не сходятся и т. д.

3. В обоих случаях судили присяжные, т. е. народ, варианты сговора или подкупа аж двух составов практически исключены. Сейчас осудил суд «профессиональный», который в понимании большинства граждан «известно как работает».

4. Сам Аракчеев по внешности и манерам даже слегка не напоминает классического «солдафона». Наоборот— милейший и очень воспитанный человек, сразу вызывающий симпатию.

Но нынешняя власть руководствуется не здравым смыслом, а «волей» вчерашних террористов, попавших под амнистию и отправившихся вместо колонии особого режима в чеченскую администрацию. Русские не нужны.

Моя статья на АПН «Репетиция на лезвии топора»:

«Призрак гражданской войны уже здесь.… Администрация РФ балансирует на грани. С одной стороны, хотелось бы продолжать грабить и распродавать Россию. С другой— не все скоту масленица.

При этом есть понимание, что грань, на которой приходится балансировать,— это лезвие топора. Того самого, предназначенного для народного русского развлечения «ПогромЪ».

Вот и идет «разведка боем» вкупе с «лягушек надо варить медленно, чтобы не выпрыгнули».

Законы о выборах: а что будет, если проходную планку поднять? а если одномандатников отменить? а если по одним и тем же уставам одни партии регистрировать, а другие— нет? и так далее…

И это касается далеко не только выборов— тестируется все: 282 я на русских, суды над военными, исполнявшими свой долг, «реформы» ЖКХ и так далее, и тому подобное, et cetera…

Идет тестирование русского народа на предел прочности. С одновременным приучением к «не слишком хуже— уже хорошо”».

ОСОБЕННОСТЬ ДЕЛА

Знаете, какая особенность у этого трагического события?

Оно сплотило людей самых разных убеждений и политических пристрастий: от отмороженных либералов до консервативнейших патриотов государственников. Общим у этих не переваривающих друг друга обычно людей было только то, что они были не равнодушными андроидами, но людьми. Пусть не русскими, но хотя бы россиянами, заинтересованными в беспристрастном и справедливом суде, убежденными в своем праве на такой суд.

Конечно, находились и мрази, отрабатывающие гранты западных спонсоров. Приведу один пример для наглядности: Александр Черкасов, член правления общества «Мемориал». Для справки: это правозащитное общество имеет в спонсорах такие одиозные организации отчетливо антирусского и проамериканского направления, как Фонд Сороса и Фонд поддержки демократии (США).

Из передачи на радио «Свобода», февраль 2007:

«Нынешняя амнистия, во первых, не возвращает боевиков к мирной жизни, а во вторых, не дает боевикам никаких гарантий. Потому что не амнистируется их участие в боевых действиях. Амнистия, действительно, плохая, я согласен…

Но дело в том, что если мы посмотрим общее число преступлений, совершенных против гражданских лиц в Чечне, то там одних похищений людей— тысячи. Из них, по оперативным данным, похищений, совершенных боевиками, минимум миниморум, а остальное— это федеральные или профедеральные силовые структуры…

Худяков и Аракчеев… я не говорю сейчас об обстоятельствах дела. Опытные адвокаты, которые с этим делом знакомились, говорят о том, что, да, действительно, при том, как это дело было оформлено прокуратурой, в общем, у защиты есть шансы. Но это исключение. Практически полная безнаказанность преступников, с одной стороны, притом, что преступления боевиков достаточно эффективно расследуют.…

Итак, похищения людей в Чечне, какие у нас есть доказательства, кто это совершает.

…если говорить о том, что происходит в Чечне… Понимаете, нельзя отрицать реальность. Там, действительно, идет нормализация».

Самое феерическое я подчеркнул. Думаю, комментарии излишни.

ПОЛИТИЧЕСКИЙ АСПЕКТ

На пресс-конференции в ИА «Росбалт-Юг» Дмитрий Рогозин заявил, что сейчас военные, побывавшие в горячих точках, гораздо менее защищены российским законом, чем обычные граждане.

«Проблема в том, что если вы служили в вооруженных силах или внутренних войсках на территории Чеченской Республики и вас привлекают к суду за совершение или псевдосовершение вами какого то противоправного действия, то у вас прав меньше, чем у любого другого гражданина РФ.

Дело Аракчеева и Худякова надо воспринимать как дело политическое. Я уверен, что существует определенный заказ со стороны неких граждан, проживающих южнее Ростовской области, которые считают, что они Бога за бороду схватили, что им теперь все можно, они ссылаются на волю своего народа и воля их народа является определяющей при вынесении тех или иных судебных решений.

Я считаю, что сегодня, в условиях, когда вокруг России сплачивается недружественное кольцо,— общество, безусловно, должно быть на стороне Вооруженных сил, чтобы демонстрировать абсолютную поддержку людям, носящим оружие. Потому что эти люди, отдающие свою жизнь в защиту Отечества, должны пользоваться безусловной поддержкой. Особенно в условиях, когда стране серьёзно угрожают реальные опасности. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы дело, которое мы ведем, было прекращено, потому что оно, в принципе, незаконно, потому что ни в одной стране мира не принимается решение отменять дважды выносимые решения коллегии присяжных».

Чем закончилось дело, вы уже знаете.

Еще слова Д. Рогозина: «… Дело в том, что эти два, нами сегодня рассматриваемых дела— отнюдь не единственные в ряду аналогичных. На самом деле таких процессов много, очень много, просто эти стали наиболее известны по ряду причин. Вспомните дело Буданова,— кстати, мы о нем сегодня упомянем не единожды. Или— дело Сергея Лапина… и много-много других, неизвестных широкой публике.

Это— тенденция, причем сформировавшаяся в рамках так называемой «амнистии».

Вчерашние боевики в большинстве случаев вообще амнистируются вчистую, а то и надевают на себя погоны «сотрудников МВД Чечни», а вот российские военнослужащие идут под суд.

Случаи, когда судят боевиков— исключительно редки и касаются, в основном, совершенно уже вопиющих преступлений. Да и то они обычно отделываются заниженными сроками, а то и освобождаются от ответственности.

Я вам приведу только один пример— для наглядности. Максимальный срок, назначенный судом за расстрел палаты рожениц в Буденновске— 11 лет! А Ульману запросили 23,— вдвое больше! К тому же я не знаю, сидит ли в тюрьме тот боевик. Возможно, что он тоже уже амнистирован и ходит в погонах «правоохранителя»,— вполне это допускаю».

Сравните с опубликованным «Коммерсантом» 26?/?01?/?2007 г.:

«Премьер Чечни Рамзан Кадыров заявил, что намерен добиться пересмотра уголовных дел в отношении выходцев из республики, которые оказались в российских тюрьмах по сфабрикованным обвинениям. Он уже распорядился сформировать в республике специальную группу, которая займется делами осужденных чеченцев, подчеркнув, что намерен привлечь к работе «опытных юристов и адвокатов, которые грамотно и в строгом соответствии с законом будут проводить все процедуры, связанные с пересмотром».

Таким образом, досрочно на свободу могут выйти более 6 тыс. жителей Чечни— примерно столько, по данным чеченских правозащитников, было незаконно осуждено с начала второй военной кампании.

В частности, Кадыров пообещал добиться пересмотра уголовного дела в отношении жительницы Чечни Зары Муртазалиевой, осужденной и отбывающей наказание в колонии за попытку совершения террористического акта в Москве (взята с поличным, со взрывчаткой— А. Б.). Чеченский премьер выразил сомнение в виновности осужденной.

«Эта девушка обратилась ко мне за помощью, просит оказать содействие и перевести ее для отбывания срока в одну из тюрем на территории Чеченской Республики. Я поручу заняться этим вопросом предметно»,— отметил Кадыров».

Напомню еще интересный факт. В марте 2007 г. на встрече в Грозном президент Чечни Р. Кадыров и первый замдиректора Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН) Минюста Эдуард Петрухин пришли к соглашению, что осужденные чеченцы будут отбывать наказание на территории Чечни. Генерал Петрухин подчеркнул, что ФСИН «готова пойти навстречу руководству Чечни и возвратить осужденных для отбывания наказания в учреждениях уголовно-исполнительной системы республики».

Еще информация к размышлению. Та же передача на радио «Свобода», говорит Д. Рогозин:

«Александр [Черкасов] говорит о том, что там [в Чечне] сейчас идет нормализация. Но нормализация, может быть, в Чечне идет потому, что добили последних оппонентов Рамзана Кадырова и их число становится все меньше и меньше. Но то, что сегодня бандподразделения, бывшие боевики, этнические преступные группы уже расползлись по всей России…

Я вот в Москве пытался в Доме журналистов провести в сентябре «круглый стол» по поводу того, что происходит в Чечне. 80 человек, причем вооруженных, ворвались в Дом журналиста…

Александр Черкасов: Это были люди Рамзана Кадырова?

Дмитрий Рогозин: Да, это были люди из представительства Чеченской Республики. Они угрожали мне насилием и смертью.

Когда же я обратился в ФСБ с требованием провести расследование,— тем более, что у нас были все материалы: фотографии, пленки,— это дело там очень быстренько замяли. Это было не столь важно. Заметьте,— это в центре Москве происходит, в городе, где я родился. Понимаете? А мы молчим, мы говорим: «Ну да, ради замирения Чечни надо закрывать на это глаза…».

Когда у нас Новый Арбат перегораживается эскортом Кадырова, потому что он остановился то ли плов покушать, то ли еще чего то, а все остальные москвичи должны смотреть и ждать, потому что любимец Кремля изволит кушать…

Когда в Питер приезжает на консервный завод группа спецназа господина Ямадаева, а его брат, тоже Герой России, сидит во фракции «Единая России», в Государственной Думе… И мы с вами ещё удивляемся, почему все это продолжается. Ну, не бывает такого.

Я могу себе представить, какие кошки скребут по сердцу у Героев Советского Союза, Героев России, когда они видят, что такие же звезды, как у них, заслуженные собственной кровью, своим мужеством, героизмом, есть сегодня и у Кадырова, и у Ямадаевых, и у всех остальных, которые, по своему менталитету, были и остаются боевиками. Просто сегодня это «правильные» боевики, с которыми нужно вести диалог ради того, чтобы в Чечне был мир».

Справка («Новая газета», 23?/?11?/?2006 г.):

Делимханов Адам Султанович— депутат Государственной Думы Пятого созыва, член фракции «Единая Россия», заместитель председателя Комитета ГД по делам Федерации и региональной политике.

В команде бывшего лидера Чечни Ахмат-Хаджи Кадырова с 2000 года. Его племянник. Многие годы дружил с Рамзаном Кадыровым.

Младшие братья Демильханова— Сурхо и Амхат— также состояли в охране Ахмат-Хаджи Кадырова. Амхат на своих руках выносил взорванного президента Чечни 9 мая 2004 года.

В 2003 году Адам Демильханов был назначен командиром полка вневедомственной охраны (обеспечивал охрану нефтепровода), где прославился тем, что постоянно недоплачивал денежное содержание своим подчиненным.

После того как Рамзан Кадыров стал премьером чеченского правительства, Адам Демильханов получил пост вице-премьера по силовому блоку.

Но был в биографии Адама Демильханова и «докадыровский» период. В конце 90 х годов во время моих неоднократных встреч с Салманом Радуевым по поводу судеб захваченных заложников Адам Демильханов выполнял при нем функции личного водителя.

…. в Чечне решением грозненского суда освобожден из под стражи заместитель Рамзана Кадырова в правительственной комиссии по компенсационным выплатам населению республики за утраченное жилье и имущество Султан Исаков. В борьбе за своего зама, уличенного в коррупции, Кадыров на настоящий момент выиграл схватку с прокуратурой и УФСБ по Чеченской Республике. Прокурор Чечни Валерий Кузнецов сообщил мне, что это решение грозненского суда прокуратура республики опротестовала в Верховном суде Чечни как незаконное.

С такими депутатами и чиновниками не удивительно, что Правительство России внесло в Госдуму законопроект, позволяющий ужесточать наказания по уже вступившим в силу приговорам. Международное право, участником которого является Россия, запрещает пересматривать приговоры по уголовным делам в сторону, ухудшающую положение осужденного— если кто не знает.

Законопроект «О внесении изменений в статью 405 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» был внесен в Госдуму правительством и зарегистрирован в базе данных нижней палаты парламента 19 января, а 21 го уже поступил на рассмотрение профильного комитета по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству.

Как пояснили ИТАР-ТАСС в Госдуме, закон разработан в соответствии с решением Конституционного суда. Приговор может быть пересмотрен, если в ходе расследования были допущены грубые нарушения, или если обнаружились новые обстоятельства, свидетельствующие о том, что обвиняемый совершил более тяжкое преступление.

К грубым нарушениям законопроект относит такие, которые повлекли постановление приговора незаконным составом суда или вынесение вердикта незаконным составом коллегии присяжных заседателей.

Думаю, понятно, для чего этот законопроект предназначен.

Но и это еще не все.

В Госдуме разработан законопроект, который в случае его принятия позволит свидетелям и потерпевшим выступать в роли частных обвинителей на судебном процессе. Об этом сообщил журналистам первый заместитель председателя комитета Госдумы по гражданскому, уголовному, арбитражному и процессуальному законодательству Валерий Гребенников.

Представитель Госдумы сообщил, что в частности, предлагается наделить свидетеля и потерпевшего возможностями обвинения. «Это революционное предложение, которое заключается в том, что если прокуратура отказывается от части обвинения, то свидетель или потерпевший могут поддерживать его в частном порядке».

Все поняли? Прокуратура может умывать руки— обвинения будут поддерживать свидетели и потерпевшие. «Вах, брови точно его были, да!».

Приведу также нестандартное мнение Виктора Имантовича Алксниса.

«Я очень надеялся, что мои слова будут услышаны этой властью. Однако я ошибся.

В конце октября мне довелось принять участие в 68 семинаре Парламентской Ассамблеи НАТО (ПА НАТО) в рамках «инициативы Роуза-Рота», проходившем в столице Сербии Белграде. В ходе этого семинара выступала печально знаменитая глава Гаагского трибунала Карла дель Понте. После ее выступления мне неоднократно пришлось услышать от своих коллег из стран НАТО о «преступлениях против человечности», якобы совершенных Россией в Чечне. При этом они однозначно называли организатором этих «преступлений» Президента РФ В. Путина и говорили мне, что с их стороны уже предпринимались попытки к созданию международного трибунала по Чечне.

И если сегодня В. Путин считает, что он неподсуден, то я хочу напомнить ему, что точно также считали и Слободан Милошевич, и Саддам Хусейн. А как они кончили?

Если В. Путину безразлична судьба русских офицеров, которых он лично послал на войну, то пусть озаботится хотя бы своей собственной судьбой и судьбой своих ближайших сподвижников.

Два года назад в Совете Федерации произошла» утечка» результатов секретного опроса офицерского состава Вооруженных Сил РФ. Из этих результатов следовало: «… уровень поддержки офицерским составом Верховного Главнокомандующего Президента РФ В. В. Путина крайне низок…».

ПОСТУПОК ОФИЦЕРА

Проблема обеих чеченских войн в том, что за это время правительство так и не удосужились оформить правовое поле этой войны.

Военные, которых отправляли воевать, были фактически вне закона.

В Конституции нет понятия «зона контртеррористической операции». Сей юридический эвфемизм, прикрывавший, по сути, проведение крупномасштабной войны по усмирению мятежной провинции, лишал военных какого либо юридического прикрытия.

Одно дело— вести боевые действия в зоне, официально объявленной зоной военных действий и совсем другое— пытаться воевать на территории, где не введено даже «чрезвычайное положение», а за все годы войны это положение так ни разу здесь и не было введено…

Вооруженные Силы по умолчанию не приспособлены для решения внутриполитических задач. Их главная функция— защита страны от внешнего врага. Для внутреннего врага есть МВД, Внутренние Войска, ФСБ, наконец.

При прямом попустительстве правительства имеем, с одной стороны,— «мирных жителей с автоматами», а с другой— отсутствие каких либо прав у военных.

Нынешние фальсифицированные суды— это ритуальные жертвоприношения. Они должны умилостивить живущий средневековыми законами кровной мести чеченский народ, для которого совершенно не важно найти конкретного виноватого, а важно отомстить семье врага, то есть— всем русским. Именно этим объясняется парадоксальность выбора жертв произвола— лишь бы рядом оказался.

Пишет Тимур Алиев: «Обратил внимание, что, комментируя обстоятельства дела Аракчеева-Худякова или же Ульмана, некоторые, в той или иной форме, говорят о некой заинтересованности в этом деле «чеченцев» как некоего этнического монолита. Или это «молох»— «офицеров принесли в жертву чеченскому обществу». Или— «коварный убийца»: «чеченцы выкрали Ульмана и убили». И так далее.

Возможно, что такое представление у комментаторов возникло в связи с фразой, которую приписывают Р. Кадырову: «недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа».

Я эту фразу встречал уже в текстах у самих комментаторов. Произносил ли ее Рамзан, и если да, то в каком контексте, не знаю. У «Интерфакса» я видел такую фразу: «На мой взгляд, первопричиной этого (оправдательного вердикта) опять послужило отправление правосудия не на территории Чеченской Республики, где было совершено преступление, а также отсутствие в коллегии присяжных жителей Чечни, недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа». Является ли она безукоризненно точной— не знаю, журналисты тоже люди.

Но не в этом главное. В любом случае «воля народа» состоит не в том, чтобы были осуждены именно Аракчеев и Худяков, а в том, чтобы восторжествовала справедливость и виновные не ушли от ответственности.

…Да, вряд ли кто из чеченцев скажет: «я против того, чтобы военные преступники были наказаны» или «военных преступников оправдали— ну и ладно”».

Худяков исчез непосредственно перед судом. Его несложно понять— семнадцать лет заключения отбывать можно и не торопиться. Поймают— жизнь потеряет лучшую часть. А ведь могут и не поймать. Сомневаюсь, что его будут искать с усердием: все больше силовиков понимает, что может наступить и их очередь.

Аракчеев же остался осознанно. Вспомним: «бежать— значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело «сшил». Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.

Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор».

Сложно подобрать слова к этому героическому поступку. Процитирую из интернета. ЖЖ-юзер Джагг:

Поступок Аракчеева— поступок настоящего государственного человека. Человека, который до последнего надеется на писаный закон; выполняет свои обязательства не перед государством уже, а перед обществом,— перед нами. Отстаивая порядок, когда вся «королевская рать» это делать отказывается.

Подвигом это можно не называть. Глупостью тоже. Это естественное поведение цивилизованного человека, в сравнении с которым персонал Администрации, вплоть до последнего цибульника— каннибалы с кольцами в носу (не будем забывать, что во многих отношениях цивилизованный человек слабее, глупее и зависимее дикаря, важно— в каких именно). Ну, велел один из младших вождей обязательно сожрать вон того, так и сожрем… какие законы? Какой порядок? Какая цивилизация? А чего это такое вообще? Ну, ни хрена себе словечки мясное стадо знает… шаманы недоглядели».

От девушки Сергея Людмилы: «Сергей очень по боевому настроен. И настроен ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО на полное оправдание.

В интернете распространяется предложение просить о помиловании. Я очень прошу всех, кто об этом писал, удалить эти посты. Я не хочу, чтобы, когда Сергей вернется, он увидел, что были такие мысли. Он не для этого боролся все эти годы. Не для этого он пришел 27 декабря в суд на приговор. Я горжусь тем, что именно Сергей Аракчеев— мой будущий муж. Я уверена в том, что мы добьемся справедливости».

Но на данный момент— 17 лет разлуки.
 

Источник

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 2.

Часть 1.

А СУДЬИ ЧТО?

Можно смело утверждать, что россиянский судья модели «цыбульник» не выносит решение, а озвучивает его. Он ничего не решает вообще. Это, по сути не судья, а так— глашатай на побегушках. Чиновник, зачитывающий ранее вынесенное решение. И таких судей все больше и больше.

Но отвлечемся ненамного.

Сейчас многие пишут про слабость власти, про всякоразных пассионариев с гор, коррумпированных чиновников, «кремлядь» и проч. Мол, русские ослабели и сильные народы их потому забижают.

Мол, развал начал еще Горбачев, затем продолжил Ельцин… Кстати, получается наглядно: Горбачев запустил процесс развала вооруженных сил Союза, Ельцин продолжил линию экономическими методами, так как ресурсов со времен СССР еще хватало, а сейчас армия уже лишается государственной поддержки.

Но дело не в том. Не стоит думать, что «наверху» способны только на одноходовки.

Да, по отношению к «маленьким, но очень гордым» народам с 1991 го года действует принцип «разрешенной крови».

Тогда, в 1991 м, дудаевцам позволили убить наблюдавшего на площади за «зикром» (местный массовый боевой танец— А. Б.) офицера КГБ; перед Новым Годом кадыровцам принесли в жертву Аракчеева. Между этими событиями— несколько широко известных и множество неизвестных никому, кроме тех, кто попал в «шестеренки системы», их друзей и родственников.

Проблема в том, что «разрешенной» крови всегда мало. К чему это постепенно приведет— очевидно.

Но дела Аракчеева, Ульмана, Буданова и так далее— это вовсе не слабость власти. Помните инсценировку «чистки от грузин»? Конечно, то был фарс, но, тем не менее, он показал, что проблемы то нет. Надо только дать команду. А вот команду никто и не даст.

Потому что такой «прикорм чечен русскими»— это осознанная политика. Чеченам сейчас дается много преференций— см. Приложение. Причем там— только свежее и наглядное, а всякая цифирь типа «сколько денег вбухано в Чечню» легко ищется в интернете.

Задача стоит простая: мат русским в два хода.

Некогда русская правящая «элита» увидела Русского Мужика с Топором. Сначала (в 1917 м и ещё несколько лет после) мужик этим самым топором рубил головы, затем поуспокоился и начал с его помощью строить. В ходе этого оказалось, что «элита» вида «ротанус по Пелевину» как то и не нужна. Поэтому жиды, после смерти Сталина, постепенно доведя СССР до состояния, когда (как очень верно кем то сформулировано), «страну за джинсы продали», получила безграничную и безнаказанную возможность т. н. «приватизации», выхода на спекулятивные рынки, возможность «сесть на трубу» и т. д.

Примечание. Во избежание непонимания цитирую понятие «жиды»— по Мухину:

«… человек больше чем животное. Природа дала ему способность подавлять инстинкты в случаях, когда человек служит Великой Цели— той цели, ради которой он готов жить и ради которой готов умереть. Это первый класс людей, это и есть собственно люди, а не человекоживотные, и давайте их так просто и назовем— Люди.

Второй класс— обыватели. Их цель в жизни, как и у животного,— в воспроизводстве рода. Они собственных Великих Целей не имеют и всегда находятся под внешним влиянием: поступают «как все»…

Третий класс самый страшный. Это класс людей, у которых цель жизни в удовлетворении своих животных инстинктов. Эти люди страшнее животных, поскольку животное удовлетворяет свои инстинкты ровно настолько, насколько это требуется для его цели— воспроизводства вида.…

В отличие от животных, люди третьего класса не знают меры в получении удовольствий от удовлетворения инстинктов: они совокупляются, но не имеют детей, т. е. совокупляются только ради совокупления; они ради спасения собственной жизни или даже ради удовлетворения естественных надобностей готовы убить кого угодно; для удовлетворения последнего инстинкта они гребут под себя больше, чем могут усвоить, даже если другие вокруг умирают. Инстинкт лени у них гипертрофирован: они ненавидят работу в принципе и стараются жить за счет других людей. В том, что такие люди есть, сомневаться не приходится, чтобы в этом убедиться, кому то достаточно посмотреть в зеркало, остальным, в крайнем случае, включить телевизор: сегодня на экране правят бал организмы именно третьего класса.

Как их назвать? Сами себя они называют людьми, но надо ли остальным их так называть? Ведь это вносит путаницу и не дает возможности понять происходящее.

Назвать их животными? Но ведь настоящие животные далеко не такие. Может быть, из за их стремления брать, ничего не давая, назвать их халявщиками? Но халявщик не обязательно имеет цели людей третьего класса. И я решил назвать их жидами».

Цель жидов очень простая: паразитировать. Но паразит сейчас пошел современный, цивилизованный и умный— понимает, что на дикарях особо паразитировать не получится. Чтобы слатенько паразитировать, нужно иметь работящего «носителя». Чтобы тот производил в поте лица, да еще изобретал что нибудь для повышения «гедонистичности» бытия. Паразиту ведь уже хочется не просто кусок мяса, а какое нибудь фуа-гра с трюфелями и «изподприподвывертом». И гламурный бантик сбоку— всенепременно.

Русские на роль «носителя» подходят идеально— народ работящий, изобретательный. В предновогодней статье на АПН «Придите и володейте нами» эта концепция расписана нагло «в лоб»:

«… есть сферы деятельности, в которых бездарность или неспособность ими заниматься имеет критическое значение. В этих случаях можно говорить о национальной неполноценности народа.

Русские в этом отношении народ уникальный.

Они вполне способны к тем формам социальности, которые позволяют вести научные исследования. Они также способны к высоким проявлениям культуры. Нельзя сказать и того, что русские нравственно неполноценны, хотя есть народы, о которых это можно сказать (избавьте меня от требований привести примеры, я не буду этого делать: всякий компетентный человек знает, что нравственный уровень разных народов сильно отличается— есть безнравственные народы). Русские— нравственный народ, хорошо понимающий, что такое добро и зло, хотя и не всегда следующий добру.

Тем не менее, у русских есть фатальный дефект, фактически ставящий крест на возможности их самостоятельного развития— они не способны к сколько нибудь сложной и творческой административной и управленческой деятельности.

Разумеется, я не хочу сказать это обо всех русских: талантливые администраторы и управленцы попадаются и среди них, но их количество намного ниже, чем среди прочих народов.…

Все просто. Необходимо признать организационную бездарность русских и заняться формированием нерусского управленческого слоя, который взял бы на себя все задачи по управлению страной.

…русскими всегда управляли, управляют и будут управлять инородцы. Немцы, евреи, даже кавказцы, то есть любые народы, органически способные к управленческой деятельности…».

Как видите, простая двухходовка.

Ход первый. Русских надо окончательно сломить, разобщить, сломать хребет. Чтобы работали и не роптали. Для этого очень хорошо подходит устрашение отморозками-террористами, с одной стороны, и направленность кривосудия— с другой.

Посыл простой: русские, терпите и разобщайтесь! А если кто будет что то там такое о русских говорить, того— по 282 й немедленно!

Из свежего.

В Петербурге вынесен приговор 58 летнему военному пенсионеру, капитану первого ранга в отставке, действительному члену Академии военных наук, автору более 150 научных трудов, профессору, доктору наук Никольскому Владиславу Ивановичу!

Ему вынесли обвинение по статьям 280 УК РФ (покушение на публичные призывы к насильственному изменению конституционного строя РФ) и 282 УК РФ (возбуждение национальной, расовой или религиозной вражды) и дали один год колонии-поселения.

Под арест он был взят прямо в зале суда.

«Сотрудниками УБОП из типографии в Парголово был изъят тираж брошюры (500 экземпляров), отпечатанный по заказу подозреваемого (на тот момент). Брошюра называется «Что делать сейчас (Программа-минимум русского народа)».

Вот что написали по поводу содержания брошюры на сайте http://www.jew.spb.ru:

«В брошюре русским советуют иметь оружие», «Правоохранительным органам советуют действовать не по закону, а по «русской справедливости». Русская православная церковь упрекается в неагрессивности к врагам веры. Заканчивается брошюра так: «Бесплатно. Прочитал— передай другому”».

Конечно же, русским нельзя давать оружие. Оружие должно быть исключительно у «мирных жителей Чечни», а русские— уже через одного фашисты и националисты.

И очень показателен пассаж про «нельзя по справедливости»! Ага, надо по закону— причем так, как делают всеразличные цибульники. В Питере, кстати, та же модель сидит— адвокату не дали даже копию этой брошюры. Даже адвокат не смог с ней ознакомиться, чтобы хоть примерно себе представлять, за что судят его подзащитного.

Сейчас, так сказать, осваиваются суды. Процитирую в сокращении статью Максима Удалова, которая так и называется: «Освоение суда» (опубликована АПН).

«Офицерам вменили три убийства, а не хулиганку и не карманные кражи. Возникает вопрос: а почему дети гор не попробовали достать «виновных» этнически своеобразными способами, исторически принятыми в Чечне?

Храбрые, но пожелавшие остаться неизвестными джигиты; кровная месть по благородному закону гор; падкие на сенсации СМИ, которые «мессидж до пипла донесут”(message-англ. сообщение; people-англ.-люди, прим. ред.)); и несколько десятков килобаксов на обеспечение всей операции, включая получение установочных данных на самих обвиняемых и их родственников до седьмого колена…

Так ведь нет, возились с судом присяжных раз, судом присяжных два, судом без присяжных три— и теперь будут возиться, футболя кассацию. Расходы на обеспечение этой возни и в денежном, и в административном выражениях несопоставимо выше, нежели на упомянутый ранее этнически своеобразный подход.

Выбор столь затратного способа «донесения» говорит по меньшей мере о том, что чаемые выгоды от случившегося эти затраты должны отбить.

Место суда в государстве понятно— это обособленное учреждение власти, исполняющее функцию разрешения конфликтов между подданными и их объединениями.

Но что есть суд для самих подданных, для нас с вами?

Изначальная идея суда— задолго до полковника Кольта— заключалась в том, чтобы более или менее уравнять возможности людей в возмездии друг другу. И делалось это не в силу каких то возвышенных соображений, а в качестве средства рутинной профилактики крупных неприятностей.

Представьте себе уже не слишком первобытное племя. Крупный мужик чмырит мелкого мужика, отнимает у него еду и всячески затрудняет существование. Мелкий мужик, конечно, может взять дубину, чтобы отмахаться, но крупный, естественно, возьмет дубину еще побольше. В результате мелкий мужик будет вынужден компенсировать свои физические недостатки тактикой. Подстережет оппонента у выгребной ямы и ахнет по затылку в момент раздумий о высоком. А для предупреждения последствий добьет, лишив племя сильного охотника. Племени и лично вождю такое нужно? Не говоря уж о сценариях, в которых излишне фрустрированная жизнью омега бросает в деревенский колодец куски тухлого мяса…

То есть суд,— как ритуал, обряд, установление, учреждение— был нужен человеческому сообществу для того, чтобы предотвратить крупный ущерб, наносимый неконвенционными средствами. Лишить человека процентов на обиду.

При этом не стоит обманываться словами о «справедливости», «правосудии» или, смешно сказать, «беспристрастности», относимыми к суду. Известная русская пословица «Закон— что дышло…» всегда и везде было и будет более корректным описанием ситуации. Но можно назвать главный признак сколько нибудь работоспособной судебной системы: ущерб от человека человеку, санкционированный судом, остается намного меньше ущерба, который угрожает в случае отсутствия санкции суда или непризнания такой санкции.

Итого, в сухом остатке: для общества, для подданных, суд— это оружие. Конечно, несколько отличающееся от лома или нагана, но именно что специализированное средство причинения ущерба окружающим.

Кроме того, такое положение, как и было сказано, приносит неоспоримые дивиденды. Например, когда в той же Кондопоге доходит до практики «выдачи чеченской общиной подозреваемых»— это фундаментально отличается от безыскусного «занести денег». Это уже индикатор положения дел, при котором российское правосудие в принципе не способно нанести вред определенным группам населения. Справедливо заслуженный вред в том числе.

«Дела» Ульмана и Аракчеева показали, что на смену этапу обезвреживания суда как оружия пришли этапы его захвата и освоения.

Раньше условный «гамидов», нагадив в нашей среде обитания так, что не отвечать за это было невозможно, просто любопытствовал о прейскуранте. Скажем, убийство русского в городе Н. стоило N зеленых, в городе М.— M евро и так далее. Механика принятия нужного решения «гамидовых» не интересовала.

Здесь же мы имеем дело со скоординированной и продуманной кампанией, направленной не на избежание последствий собственного поступка, а на получение заранее заданного результата.

Хорошо, ответят мне, но все же— мы то тут при чем? Аракчеев попал под зряшную раздачу на высочайшем уровне: «воля чеченского народа», особое постановление Конституционного суда

И опять мне возразят: так ведь мы же ходим, потупив глазки, оружия у нас нет, за Ульмана с Аракчеевым— вон сами почитайте!— не вступаемся и даже всецело их осуждаем… нас то за что?

Да за то же, за что и русских в Чечне. За то, что у вас есть, что отобрать, и за то, что вам нечем защищаться.

«Освоение суда» открывает перед местными диаспорами технологии рейдерства, которые в принципе отличаются от нынешнего модуса операнди «купи-продай-откупись».

У вас, граждане, есть квартиры, приобретенные по закону. Есть машины, приобретенные в кредит. Есть свои бизнесы, от мелких— до не очень мелких. Есть «положение в обществе», что бы под этим ни понималось.

Здесь полагается прозвучать возражению «уж со мной то этого случиться никак не может», «меня нельзя».

Косовские сербы долго так считали. Русские в Чечне тоже.

Просто прикиньте, за что к вам может прикопаться освоенный «волей» какого нибудь народа суд. И даже если «все бумаги в порядке», все равно подумайте, что у вас можно отобрать, если очень хочется. Потом оцените количество и качество помощи, которую вы в таком случае сумеете собрать. Для себя, любимого, про которого даже в районной газете не напишут».

Правительство эРэФии не «прогнулось» перед чеченцами, они рассчитывают при помощи чеченцев окончательно сломать хребет русским.

А вот вторым ходом будет ликвидация вайнахов и им подобных. Зачем конкуренты? Мавр работу сделал, мавр должен уйти. Тем более, если мавр привносит в уютненький мир какой то варварский бардак и непредсказуемость.

Отслужили, ребята,— и хватит. Работать то не приучены, а торговать и управлять «под себя» паразиты умеют и сами (а прибылями делиться не любят),

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Безрадостная картина нарисовалась? Не спорю.

Однако «элита» уже совершила ошибку. Которую уже не исправить.

Вспомните русскую историю с древнейших времен— обнаружится интересная закономерность.

Русские всегда плохо выделяли врагов «внутри». Да, позволяли править инородцам— вспомните хоть бироновщину, хоть засилие неруси среди большевиков в революцию и позже. Увлекались Идеями, инспирированными извне, и шли буквально брат на брата— достаточно вспомнить гражданскую войну, а местами— и Великую Отечественную.

При таких условиях паразитам легко сидеть на шее и время от времени науськивать в нужном направлении.

Но ситуация разительно меняется, если враг— внешний. Вот тут он, даже если в начале побеждает, рано или поздно отгребает по полной. Хоть псы-рыцари, хоть шведы, хоть французы, хоть немцы. Хоть кто. И тех же чечен и крымских татар переселяли (все же Сталин был слишком гуманен). И Ермолов с кавказцами нужный язык быстро нашел…

Сейчас мы имеем ситуацию, в которой все больше и больше русских считают кавказцев, азиатов и т. д. именно что чужими. Это раньше все были в СССР и русские наивно пытались воспитать «нового советского человека». А сейчас у нацменов есть либо свои государства, либо, формально оставаясь на территории РФ, de facto вытесняют русских со своих мест обитания. Причем— не только с мест своего исконного обитания, но и с русских территорий. Пройдитесь ка по современной Москве!

Россию умом не понять (с), и если оксюморон (сочетание семантически контрастных слов— прим. ред.) «православный атеист» является вполне устойчивым самоопределением, то варианты «нацизм— это плохо, но всех [cenzored] надо [cenzored] отсюда, а кто против— расстрелять»— это вполне по русски. Причем, чем дальше, тем больше русских,— даже простых обывателей,— становится на эту позицию.

Так что вариантов нет: будущее принадлежит нам!

ПРИЛОЖЕНИЕ

Власти Чеченской Республики имеют очень серьезные претензии к Министерству обороны России

Многочисленные претензии чеченских властей к российским военным cтали настолько обыденным явлением, что никого ими особенно не удивишь. Но сегодня, похоже, вопрос «о российском военном присутствии» в Чечне собираются закрыть окончательно. Дело в том, что согласно сообщениям СМИ, в арбитражном суде Чечни началось рассмотрение дела по иску правительства республики к Министерству обороны РФ, которое обвиняется в незаконном захвате земель. Первое заседание состоялось 15 января.

Интрига данного вопроса заключается в том, что в декабре 2006 года Рамзан Кадыров, бывший на тот момент премьер-министром Чеченской Республики, подписал распоряжение, позволяющее военным занять земельные участки площадью 22 миллиона квадратных метров в Веденском и Шатойском районах республики (населенные пункты Борзой, Ведено, Шали, Ханкала). В начале 2007 года представители Минобороны РФ зарегистрировали право собственности и право бессрочного пользования на эти участки. Но уже в феврале 2007 года Рамзан Кадыров, ставший к тому моменту исполняющим обязанности президента республики, отменил свое распоряжение.

Мотивация чеченской стороны следующая: представители Россвязьохранкультуры по Чечне, выступающие со стороны истца, утверждают, что размещение на указанных территориях полигонов нанесет ущерб сельскому хозяйству, а также историческим и культурным памятникам, расположенным в этих районах. На это ответчики вполне резонно возражают, что им не сообщали, где на территории занимаемых ими участков расположены охраняемые земли, а также отметили, что к таможенникам, находящимся на той же территории, у правительства претензий нет. Более того, военные убеждены, что спор хозяйствующих субъектов умышленно превращен в показательный процесс против Минобороны России. В этакое продолжение и логическое завершение дел Буданова, Ульмана и Аракчеева.

Общественность Чечни требует отменить оправдательные приговоры военным преступникам

Чечня, Грозный. (Региональное общественное движение «Чеченский комитет национального спасения».) 19 декабря с 11 до 13 часов в центре Грозного сотни людей, в большинстве своем родственники и близкие убитых российскими военными граждан Чеченской Республики (дело Ульмана, Аракчеева— Худякова и другие), провели митинг. Главное требование собравшихся— недопущение оправдательных приговоров в отношении российских военных, которые, ссылаясь на выполнение приказов начальства, совершали, по сути, военные преступления на территории Чечни.

Правозащитникам Чечни необходима поддержка журналистов

В информационном агентстве «Грозный-информ» состоялась пресс-конференция, приуроченная к завершению процесса по делу офицеров внутренних войск МВД РФ Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, которым было предъявлено обвинение в похищении человека и убийстве троих мирных жителей Чечни. Слушание проходило в Ростове-на-Дону в Северо Кавказском окружном военном суде.

Слушание, которое на этот раз завершилось обвинительным приговором, проходило уже в третий раз. Дважды военнослужащие были оправданы присяжными и дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что особо тяжкие дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни, должны рассматривать военные суды без участия присяжных.

Как отметил в своем выступлении председатель правозащитного Центра ЧР Минкаил Эжиев, именно тот факт, что на этот раз дело рассматривалось профессиональными судьями и сыграл решающую роль.

— Дел, подобных этому, у нас тысячи, но получивших общественный резонанс немного. Уверен, что это— только начало, и в дальнейшем процессы, заканчивающиеся такими вердиктами, станут закономерностью,— сказал М. Эжиев.

Журналистов интересовали вопросы, связанные с ходом следственных мероприятий по делу и ходом самого судебного процесса. Потерпевшие и их представители подчеркнули, что было очень трудно довести дело до логического конца, мало чувствовалось информационной поддержки со стороны республиканских СМИ и почти не наблюдалось общественного резонанса.

— Мы должны понимать, что без поддержки гражданского общества и информирования происходящего в подобных случаях очень трудно, а иногда почти невозможно добиться наказания для преступников. Это в основном связано с тем, что общественное мнение до сих пор предвзято относится к преступлениям, совершенным на территории Чеченской Республики в ходе двух военных кампаний. Есть те, кто продолжает считать, что военные преступления можно оправдать исполнением, якобы, воинского долга. Но приговор военного суда (17 лет лишения свободы для Худякова и 15 лет для Аракчеева) доказал обратное.

В завершение встречи участники пресс-конференции и представители республиканских СМИ договорились о том, что для освещения следующих подобных процессов будут использованы все имеющиеся у журналистов ресурсы.

В столице Чечни одну из улиц назвали в честь роты погибших в бою с боевиками псковских десантников, сообщает пресс служба мэрии города. 23 / 01 / 2008 г. РИА Новости.

«В целях увековечения подвига бойцов 6 ой десантной роты, вставших 29 февраля 2000 года на пути многочисленной банды боевиков, распоряжением главы администрации Грозный улица 9 я линия переименована в улицу 84 х псковских десантников»,— говорится в пресс-релизе.

Бой под Улус-Кертом в Шатойском районе, в котором десантники больше суток сражались с ваххабитами, стал символом воинской доблести, отмечается в документе.

В конце февраля 2000 года 90 десантников 6 й роты 104 го полка Псковской дивизии ВДВ под Улус-Кертом противостояли натиску около двух тысяч боевиков Хаттаба. Всего в бою погибли 84 военнослужащих, в том числе 13 офицеров. Потери боевиков составили, по разным оценкам, от 500 до 700 человек».

Ну что на это сказать? Как заметил Владимир Тор: «Вопрос не в том, чтобы в Грозном была улица Псковских десантников, а в том, чтобы в Москве не было улицы Кадырова».

И ПОСЛЕДНЕЕ

Если политики сдают армию, то рано или поздно армия пойдет в политику.
 

Источник

Аракчеев: "О помиловании просить не буду" (ИА Росбалт-Юг, 27.05.08)

Ровно 5 месяцев исполняется сегодня с того дня, когда лейтенант МВД Сергей Аракчеев был приговорен Северо-Кавказским окружным военным судом к 15-ти годам лишения свободы строгого режима по обвинению в убийстве троих чеченцев в 2003 году во время несения службы в Чечне. Ранее суд присяжных дважды оправдывал Аракчеева и его напарника Евгения Худякова, впоследствии осужденного на 17 лет, но не явившегося на оглашение приговора. Теперь о его местонахождении ничего не известно. Дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение. Итогом стал приговор, из-за которого, по мнению стороны защиты, пострадали невиновные люди. На следующий день после оглашения приговора была подана кассационная жалоба. Сам Сергей Аракчеев в ожидании решения кассационных инстанций сейчас находится в ростовском СИЗО. Будучи в заключении, он ответил на вопросы корреспондента ИА «Росбалт-Юг».

- Сергей, в каких условиях тебя сейчас содержат?

- Условия относительно нормальные, никакого физического давления со стороны администрации. Администрация идет навстречу при обращениях, претензий к ней нет. Питание оставляет желать лучшего – в основном перловка с соевыми шариками.

- Что намерен дальше предпринимать для полного оправдания?

- Вместе с адвокатами намерен подать полную кассационную жалобу. Поданы дополнения к жалобе в Европейский Суд, высказана просьба о придании нашей жалобе приоритета.

В случае, если приговор оставят в силе, будем обращаться в президиум Верховного Суда и подавать жалобу в Европейский Суд непосредственно на приговор и ход судебного заседания – на нарушения ст. 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

После такого приговора, после изучения поддельного протокола судебного заседания я потерял веру в правосудие и полностью присоединяюсь к кампании, которую начал президент РФ Дмитрий Медведев по борьбе с коррупцией в судебной системе. Но хотелось бы, чтобы борьба с коррупцией коснулась и органов прокуратуры, которые скрывают преступления, совершенные на ранних стадиях уголовного процесса их коллегами.

- Как ты относишься к вопросу о помиловании?

- Отрицательно. Даже если придется сидеть весь срок, я не намерен просить ни о помиловании, ни об условно-досрочном освобождении, потому что невиновен и буду до конца бороться с моим неправедным осуждением.

- Какую получаешь помощь от тех, кто остался за стенами СИЗО?

- Безвозмездную — от моих адвокатов Дмитрия Аграновского и Алексея Дулимова, так как этот приговор задел их за живое. Очень благодарю всех, кто оказывает посильную помощь! Очень тронут присвоением мне премии «Солдат империи». Эта премия для меня теперь важнее, чем отобранные судом госнаграды и мое прошлое. (Сергей Аракчеев в феврале был награжден премией «Солдат империи», учрежденной Институтом национальной стратегии, «за стойкость и мужество, проявленные им как во время прохождения службы в Чечне, так и впоследствии, в ходе судебного процесса, на котором он защищал не только себя, но и все государство» — прим. корр.)

- Не жалеешь о том, что пришел на вынесение приговора?

- Нет. Трусом никогда не был, и, поверьте, проверять кучу мусора на наличие взрывного устройства гораздо страшнее. И я готов свою жизнь посвятить восстановлению отобранной у меня чести и достоинства, возможности создать семью и растить детей. Прошу прощения у своих близких.

- Что хотел бы сказать тем, кто на свободе?

- Эдуард Ульман говорил мне, что командира учат 5 лет для того, чтобы он не отдавал незаконных приказов. Госчиновника учат 5 и более лет для того, чтобы он принимал правильные решения, выверенные на соответствие закону. Поэтому, я считаю, они должны нести такое же наказание, которое по их вине получает невиновный человек.

Напомним, Северо-Кавказский окружной военный суд 14 июля 2007 года вынес приговор в отношении капитана Эдуарда Ульмана и участникам его разведгруппы по обвинению в убийстве шести мирных жителей в Чечне. В отношении трех из четырех подсудимых, включая самого Ульмана, приговор был вынесен заочно в связи с их исчезновением в ходе судебного процесса. Сторона защиты по «делу Ульмана» не признает виновность подсудимых, действовавших по пригазу вышестоящих армейских чинов.

Беседовала Юлия Болдырева, ИА «Росбалт-Юг»

За помощь в организации интервью корреспондент благодарит адвоката Дмитрия Аграновского

http://www.rosbalt.ru/2008/05/27/488106.html

Аракчеев: Я не сдамся! (ИА "Росбалт", 28.12.07)

Северо-Кавказский окружной военный суд приговорил вчера офицеров Внутренних войск МВД России Сергея Аракчеева и Евгения Худякова к 15 и 17 годам лишения свободы, соответственно. Офицеры признаны виновными в убийстве чеченцев в 2003 году во время несения службы в Чечне.

По версии обвинения, 15 января 2003 года офицеры внутренних войск МВД РФ Аракчеев и Худяков в районе грозненского аэропорта «Северный» остановили «Волгу», принудили ее водителя сесть в БТР, а затем остановили «КамАЗ» и расстреляли ехавших в нем трех человек.

Водитель «Волги», как следует из обвинительного заключения, был доставлен в расположение части, где его пытали, а затем вывезли за территорию и оставили на дороге.

В рамках данного процесса, проходящего с декабря 2006 года, было допрошено около 70 свидетелей, проведена баллистическая экспертиза оружия обвиняемых, допрошен ряд экспертов. В ноябре этого года суд приобщил к доказательствам удостоверение Сергея Аракчеева о том, что он баллотируется в Госдуму пятого созыва от партии «Патриоты России». Судебное следствие по данному делу завершилось 7 ноября.

Северо-Кавказский окружной военный суд рассматривал дело Худякова и Аракчеева в третий раз. Присяжные уже дважды оправдывали военнослужащих, и дважды Военная коллегия Верховного суда РФ отменяла вердикт и возвращала дело в суд на новое рассмотрение.

В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что особо тяжкие дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни, должны рассматривать военные суды без участия присяжных.

Сегодня около 12:30 сторона защиты по «делу Аракчеева и Худякова» подала кассацию с требованием полной отмены приговора. Кассационная инстанция не может вынести оправдательный приговор, но может отменить вынесенный. В случае, если жалоба не будет удовлетворена, защита пойдет далее по надзорным инстанциям.

«Я уверен в том, что доказательств невиновности Худякова и Аракчеева хватило бы на всю дивизию имени Дзерджинского, в которой они служили. Судья был неправ, вынося по этому делу обвинительный приговор. Все улики говорили в пользу Аракчеева и Худякова. Недопустимо также то давление, которое оказывалось в ходе процесса на адвокатов защиты Алексея Дулимова и Ирину Кузнецову», – рассказал корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» защитник Аракчеева Дмитрий Аграновский.

По мнению адвоката, «хорошо бы отправить письма с просьбой о помиловании к президенту, премьеру, патриарху, спикеру Госдумы и другим общественно значимым людям». «Однако просить о помиловании можно только после вступления приговора в законную силу, а этого не случится, пока не будет рассмотрена кассационная жалоба, поданная нами. Ведь это дело общественно значимое, с далеко идущими последствиями: так с военными обращаться нельзя! Ведь во все времена во всех странах к военным относились с большим пиететом. А здесь судья своим приговором постановляет лишить Евгения Худякова и Сергея Аракчеева воинских званий и боевых наград. Не знаю, имел ли сам судья когда-нибудь дело с настоящим взрывным устройством. А ведь Аракчеев рассказывал мне страшные вещи: про все эти мины, фугасы… Он ведь не зря получил свою медаль за воинскую доблесть: он заслужил ее. Он воевал, обезвреживал все эти мины, получил контузию. Сейчас, получается, военные у нас поражены в правах: любой гражданский человек имеет право на суд присяжных, а тот, кто, рискуя своей жизнью, защищал страну, – нет», – заявил Аграновский.

«Но на самом деле у нас сейчас очень неплохая позиция при рассмотрении кассации, – отметил адвокат. – Ведь 95% приговора – это анализ наших доказательств. Обычно бывает наоборот: основное место в приговоре занимают доказательства обвинения. За нас здесь выступают, во-первых, чудовищность срока, во-вторых, доказанная невиновность обвиняемых и, в-третьих, то, что сам по себе третий суд был незаконен после двух-то оправдательных приговоров, вынесенных присяжными. Так что обвинительный приговор возмутителен в кубе. Осмелюсь сказать, что аналоги этому делу в мировой практике мне неизвестны».

«В Европейском суде в Страсбурге наше прошение лежит уже около года. Там оно зарегистрировано, заведено производство, в общем, все путем. Надежда на них есть. Некоторые люди думают, что если военные – значит, в Страсбургском суде им вообще делать нечего. Но здесь, в данном случае, обстоятельства настолько вопиющие, вся эта история с судом присяжных, с отменой его приговора, что мы все-таки надеемся на то, что нашей жалобе приоритет придадут. Вчера мы встречались с Аракчеевым, передали вещи и, в общем-то, хорошо подействовали друг на друга. У всех настроение поднялось, в том числе и у него. Так что мы с оптимизмом смотрим в будущее, а судья здесь просто был не прав», – подытожил Дмитрий Аграновский.

Общественный защитник Аракчеева Дмитрий Рогозин уже подготовил комментарий по поводу приговора, но пока его не обнародует, сообщили «Росбалт-Югу» в пресс-службе политика. Весной, будучи в Ростове на процессе по «делу», Рогозин дал пресс-конференцию в ИА «Росбалт-Юг». Тогда он сказал: «Проблема в том, что если вы служили в вооруженных силах или внутренних войсках на территории Чеченской Республики и вас привлекают к суду за совершение или псевдосовершение вами какого-то противоправного действия, то у вас прав меньше, чем у любого другого гражданина РФ. На самом деле у вас должно быть прав больше, потому что вы выполняли действия, связанные с вооруженным конфликтом, с его подавлением, с ликвидацией очага напряжения».

«Почему я утверждаю, что прав меньше? Потому что когда коллегия присяжных выносит решение, связанное с оправдательным приговором, то не может существовать какая-либо инстанция, которая в силах это решение отменить. В «деле Худякова и Аракчеева» мы имеем два раза принятое решение коллегии присяжных, которые потом, постфактум, отменены», — сказал Рогозин.

«Дело», с моей точки зрения, пахнет керосином. Потому что судебно-медицинская экспертиза, которая якобы проводилась по данному делу, не выдерживает никакой критики. По той простой причине, что никакой эксгумации не было. И даже существует так называемое «слепое ранение». То есть пуля, изучение которой доказало бы причастность или непричастность офицеров к этому убийству, не извлечена из трупа. Такого быть не может! Почему такие действия не были совершены? Оказывается, что эксгумации как таковой не было, что трупы просто двигали в этой яме, в которой они лежали, спустя несколько месяцев после того, как произошло преступление. Значит, по трупам делаются какие-то выводы, которые невозможно сделать, потому что тела, по прошествии определенного времени, претерпели необратимые изменения. То есть фактически не было судебно-медицинской экспертизы, и есть масса доказательств того, что многие улики против обвиняемых офицеров на самом деле подброшены либо просто сфальсифицированы. Поэтому как бы дело раньше ни развивалось, я думаю, что мы будем вынуждены проводить дальше следственные действия в отношении следственных органов, которые собирали улики против двух офицеров», — заявил Рогозин.

«Дело Аракчеева и Худякова» надо воспринимать как дело политическое, – считает Рогозин. – Я уверен, что существует определенный заказ со стороны неких граждан, проживающих южнее Ростовской области, которые считают, что они Бога за бороду схватили, что им теперь все можно, они ссылаются на волю своего народа, и воля их народа является определяющей при вынесении тех или иных судебных решений. И потом, я считаю, что в условиях, когда сегодня вокруг России сплачивается кольцо недружественное, в общем-то, общество должно быть, безусловно, на стороне Вооруженных сил, на стороне людей, которые носят оружие, чтобы демонстрировать абсолютную поддержку человеку с ружьем. Потому что только человек с ружьем, который отдает свою жизнь в защиту Отечества, должен пользоваться безусловной поддержкой в условиях, когда стране реально угрожают реальные же опасности. Поэтому мы настаиваем на том, чтобы дело, которое мы ведем, было прекращено, потому что оно в принципе незаконно, потому что ни в одной стране мира не принимается решение отменять дважды выносимые решения коллегии присяжных».

Рогозин настаивает на том, что коллегия присяжных должна существовать обязательно в отношении военнослужащих, которые преследуются законом, «а не какие-то там суды военные должны принимать решения о судьбе этих военнослужащих». «Потому что это фактически ограничение их в правах, — отметил он. — И, конечно, мы считаем, что на сегодняшний момент общество, в том числе журналистское сообщество, не может относиться к такого рода событиям как к просто рядовым. От этого зависят настроения в армии».

«Вы не представляете себе, к каким тектонически негативным процессам в психологии офицерского корпуса России привело решение по Ульману! – сказал Рогозин. – Теперь каждый офицер будет думать о том, стоит ли ему вообще ехать защищать Отечество, стоит ли ему применять оружие в отношении бандитов, стоит ли ему вообще соглашаться принимать участие в той или иной силовой операции, потому что каждый офицер может оказаться в зале суда и за решеткой, а вовсе не те генералы, которые отдают приказы». Напомним, капитан Эдуард Ульман признан виновным в убийстве, превышении служебных полномочий и умышленном уничтожении имущества и заочно осужден на 14 лет лишения свободы.

По мнению Дмитрия Рогозина, «если аналогичное решение будет протащено в отношении Аракчеева и Худякова, к чему нет, на самом деле, ни одного повода, улики или доказанной вины, при огромном количестве доказательств абсолютного алиби, доказательств того, что убийство было совершено совершенно другими гражданами, – то такого рода волна распространится не только на армию и флот, но еще и на Внутренние войска, те, которые действуют внутри страны и прежде всего ориентированы на преодоление точек напряжения на территории самой РФ».

«Очень не хотелось бы, чтобы во Внутренних войсках распространились такие настроения. Очень хотелось бы, чтобы армия по-прежнему основывалась на дисциплине приказа и чтобы вышестоящее политическое начальство обеспечило правовую основу для действия вооруженных сил в такого рода ситуациях, а военное начальство не снимало с себя ответственность за приказы, которые оно отдает офицерам и исполнения которых требует», – подвел черту Дмитрий Рогозин.

Сам Аракчеев незадолго до оглашения приговора заявил корреспонденту ИА «Росбалт-Юг»: «В силу реформирования судебной системы получается такое, что на нас, как на подопытных кроликах, испытывают суд присяжных, а если он не выносит нужного приговора, то его отменяют и другим способом пытаются выяснить обстоятельства, которые им необходимы. По крайней мере, в этом процессе нам всячески завязывали руки. Мы очень объективно доказали свою невиновность, а нам очень во многом отказали: ведь мы хотели пойти по следам настоящих убийц и людей, по-настоящему замешанных в этих обстоятельствах».

«Я не сдамся. Если понадобится, я буду из тюрьмы руководить адвокатами, буду добиваться справедливости до тех пор, пока все это не закончится. Я не виновен. Я никогда не смирюсь с предъявленным мне обвинением, я буду бороться до конца. Борьба с этим процессом и с этим обвинением будет целью моей жизни. Целью борьбы за мою семью, за моих будущих детей и за моих родственников. Чтобы нигде никогда не говорили о том, что вот, дескать, Сергей – убийца», – сказал Аракчеев.

Юлия Болдырева, ИА «Росбалт-Юг»

www.rosbalt.ru/2007/12/28/444495.html

Б. Борисов. Аракчеева завтра освободят

«Нарочно раздуют дело,

налгут так, что, кажется –

подсудимым мало и виселицы,

а потом - милость: каторга;

если бы действовать без милости,

но хоть сколько-нибудь добросовестно,

то и под арест не за что было бы посадить» -

«Листок Народной воли» №1 за 1880 год

На встрече лидеров Единой России и Президента Медведева прозвучало такое, после чего можно было бы смело сказать: Аракчеева завтра освободят. Можно было бы сказать, но при одном небольшом условии: если бы мы жили в правовом государстве, где суды действуют «без милости, но хоть сколько-нибудь добросовестно». На встрече Медведева с руководством партии «Единая Россия» рассматривалась инициатива по внесению поправок в президентский законопроект о территориальной подсудности. Так, по словам Председателя Государственной Думы Бориса Вячеславовича Грызлова Государственная Дума собирается рассмотреть возможность передачи ряда дел в окружные военные суды и создать в окружных военных судах систему присяжных заседателей. Тем самым «будет использован потенциал коллегии присяжных заседателей, но при этом сохранится суть закона, а суть была в том, чтобы присяжные не боялись принимать решения о признании виновными или невиновными лиц, которые подлежат уголовному преследованию на территории наиболее сложных в террористическом плане территориальных образований» - ответил думцам Президент и преложил перенести рассмотрение этих дел в другие места, подальше от проблемных регионов, а также пообещал проконсультироваться с Председателем Верховного и Конституционного Суда - «на предмет их представлений о соответствии этой идеи общей архитектуре судебной системы нашей страны, а также о конституционности такого рода изменений».

Мнение Конституционного суда по этому вопросу, впрочем, давно известно. Оно было сформулировано судом в 2006 году в ходе выполнение политического заказа по делу лейтенанта Аракчеева. Дело Аракчеева сегодня - это такая лакмусовая бумажка для проверки всего нашего правосудия на проф. пригодность и добросовестность.  Напомню для тех, кто не следил за процессом - как и почему были отменены оправдательные вердикты лейтенанту Аракчееву. Первый оправдательный вердикт присяжных был отменен Верховным Судом по формальным основаниям: часть присяжных отобранных для процесса, как оказалось, были взяты из прошлогоднего списка - но сторона обвинения заметила это только после того, как коллегия вынесла оправдательный приговор. Злые языки утверждают, что эту мелкую, в общем, неточность допустили сознательно, чтобы иметь зацепку для отмены приговора. Во второй раз таких зацепок не нашлось, и для отмены оправдательного приговора присяжных пришлось пустить в действие орудие главного судебного калибра - Конституционный Суд Российской Федерации.

В числе поданных тогда  в суд документов есть прелюбопытнейшая жалоба. На неё стоит посмотреть повнимательней, так как именно она лучше всего отражает ту самую «волю чеченского народа» перед которой в итоге и склонила голову наша судебная система. В суд обратились гражданка Чеченской республики К.Г. Тубурова, с заявлением, что её и других чеченских граждан дискриминируют, так как (цитирую) «лишают граждан, проживающих в Чеченской Республике, возможности быть включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели и тем самым - права участвовать в отправлении правосудия ... и допускают формирование коллегии присяжных заседателей для рассмотрения дел о преступлениях, совершенных военнослужащими, на основании списков кандидатов от других регионов, что не  согласуется с требованием объективности присяжных заседателей и нарушает  права потерпевших на судебную защиту и равный доступ к правосудию».

Решая дело по жалобе гражданки Тубуровой  Конституционный Суд даже не делает вид, что он рассуждает «вообще о праве», и прямо пишет в Постановлении что: «непосредственным поводом для всех обращений послужило рассмотрение уголовных дел о такого рода преступлениях, совершенных на территории Чеченской Республики, Северо-Кавказским окружным военным судом» - а список этих дел всем известен - Аракчеев, Ульман, Буданов ...

Согласившись с мнением гражданки Тубуровой, суд почти дословно воспроизвёл её аргументы в своём Постановлении. Если исходить из этой правовой логики, то сейчас любой гражданин, проживающий Северо-Кавказском округе, скажем, в Ростовской области, имеет полное право подать жалобу в КС, о том, что существующий после решения КС от 6 апреля 2006 г. N 3-П порядок «лишил граждан, проживающих в Ростовской области возможности быть включенными в списки кандидатов в присяжные заседатели по определённой категории дел и тем самым - права участвовать в отправлении правосудия, чем ограничил права обвиняемых на равный доступ к правосудию» - и суд, по хорошему, должен это заявление рассмотреть по существу. В Постановлении КС не содержится никаких указаний, что граждан проживающих в Чеченский республике дискриминировать никак нельзя, а вот граждан проживающих рядом в Ростовской области дискриминировать можно. А теперь догадайтесь - примет ли КС к рассмотрению такую жалобу от жителя Ростовской области Иванова Ивана Ивановича? И если не примет - то почему? Мы все знаем ответ на этот вопрос, и это очень грустный ответ.

Если вчитаться внимательно в Постановление КС, по которому оправдательный вердикт присяжных Аракчееву просто выкинули в мусорную корзину, то, по мнению КС, право граждан на справедливый и беспристрастный суд реализуемо только в том случае, если присяжные формируются в том субъекте федерации, где и произошло преступление, в данном случае в Чеченской Республике. Если же присяжные формируются по иному, то такой отбор присяжный, по мнению суда от 6 апреля 2006 «создавал бы опасность произвольного формирования коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела и тем самым не обеспечивал бы справедливое разбирательство дела беспристрастным судом».

Вопрос, был ли фактически допущен этот произвол или на этот раз  обошлось без произвола - ни Конституционный Суд, ни суд Верховный совершенно не заинтересовал. Они отменили оправдательный приговор, по существу на основании простого и недоказанного предположения, что этот произвол мог быть допущен, что само по себе является новым и смелым подходом к Правосудию.

Я и коллеги неоднократно писали ранее, что дело обстоит ровно наоборот, что никакой «опасности произвольного формирования коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела» при формировании сборной коллегии присяжных не возникает. Опасность такого «произвольного формирования  коллегии присяжных заседателей для рассмотрения конкретного дела» создал именно Конституционный Суд своим неправовым решением от 6 апреля 2006 г, которое фактически предписывало судебной системе  формировать коллегии присяжных по тяжким преступлениям не по военным округам, а по месту проведения операций анититеррора. То, что этот правовой бред Конституционного Суда просто не имеет шансов осуществиться, было ясно уже тогда, и, наконец, слава Богу, спустя три долгих года, дошло до властей предержащих. Теперь это мнение КС хотят тихо и без шума отправить на правовую свалку - будто и не было его никогда. То, что Конституционный суд является у нас инстанцией, на которую некуда пожаловаться кроме самого этого суда не даёт им право писать в своих решениях всякий несусветный бред, вроде того, что если судить военных, проводящих операцию анититеррора в местах проведения этих операций - и силами присяжных, набранных из местного «понуждаемого к миру» населения - то это будет куда как справедливей чем если судить военных судом присяжных в своём военном округе. А это - в пересказе на простые слова - именно то, что написано в этом скандальном Постановлении. Более того - на этом предположении, предположении из арсенала  редкостных юридических маразмов фактически основано всё решение КС. Уберите этот тезис из решения - и от многословного юридического словоблудия конституционных судей не останется ничего.

Проблема ещё в том, что и КС, и Верховный Суд, на деле, фактически трактуют кавказский конфликт в целом  как конфликт сугубо уголовный, которым он ни разу не является.  На Кавказе мы имеет конфликт не общеуголовный, а конфликт гражданский, выходящий за рамки собственно уголовного права. Двадцать пять амнистий, (или сколько там их было) боевикам, в том числе и самому высшему командному составу, амнистия командирам, отдающим приказы боевикам воевать с федеральными силами, отдающим приказы убивать - лучшее подтверждение того, что конфликт этот выходит за рамки узко понимаемого уголовного права. Уголовное право не может по преимуществу состоять из исключений из этого права - причём исключений, сделанных фактически по национальному признаку (!) - а вся правовая среда в зоне конфликта основана сегодня не на праве, а на таких массовых и адресных исключениях из него.  Чтобы в этом убедиться, достаточно прочитать биографии членов Правительства Чеченской республики. Если вы найдете там фигурантов, которых при строгом и точном применении Уголовного закона нельзя посадить пожизненно - буду вам весьма признателен. В такие конфликты на деле, по факту, вовлекаются не отдельные граждане, а всё население. Судить участников такого гражданского конфликта по месту этого конфликта присяжными, набранными из участников конфликта, - означает сразу и навсегда забыть о Правосудии. Ровно к той же позиции, позиции единственно разумной, сегодня склоняется и Президент и Государственная Дума - по -другому понять те речи в Кремле невозможно.

Консенсус исполнительной и законодательной власти по этому вопросу означает, что решение фактически уже принято. Предположу, что без сильного общественного давления наши судебные власти снова сделают вид, что всё это не имеет никакого отношения в делу Аракчеева. Вполне ожидаемое (увы...) отсутствие какой либо внятной реакции Верховного и Конституционного судов на данное решение является доказательством - именно доказательством, а не предположением - что сами прошлые решения Конституционного и  Верховного судов по делу Аракчеева изначально имели не правовой характер, не характер правовой нормы, обязательной для всех, а характер политического заказа, что применение его в отношении кого либо, кроме наших военных, не планировалось и не предполагалось, что, по существу, оно носит не характер толкования Закона и Конституции, а характер судебной расправы над заранее очерченным и заведомо известным  Суду  кругом лиц.

Простая отмена политического заказа на уничтожение лейтенанта Аракчеева переопределяет и смысл всех принятых по этому делу документов. Конституционный Суд, кстати говоря, оставил себе лазейку для отступления: «не исключается право федерального законодателя - пишет КС в том же Постановлении - определяя подсудность уголовных дел военным судам, в целях обеспечения объективности присяжных заседателей установить иные правила составления списков кандидатов в присяжные заседатели и соответственно им урегулировать порядок формирования коллегии присяжных заседателей в окружных военных судах».

Не претендую на звание Учителя Истины, выскажусь, как я вижу процедуру освобождение лейтенанта Аракчеева. С учётом вновь выявленной воли Законодателя, которая по иному трактует подсудность дел военными судами, направляется запрос в КС, который просят высказаться о конституционности подобной нормы. Если эта норма признаётся конституционной, и суды присяжных - по мнению Конституционного Суда сформулированного с учётом этих новых обстоятельств - могут принимать решения и за пределами того субъекта федерации, где состоялось событие преступления, то данное решение может быть основанием для отмены Верховным Судом последнего обвинительного приговора лейтенанту Аракчееву, вынесенного профессиональным судьёй без участия присяжных, что, с учётом вновь выявленной и определённо высказанной воли Законодателя, грубо нарушило право обвиняемого на защиту и равный доступ к правосудию - и направление дела на новое рассмотрение уже с участием присяжных заседателей. Так могло бы обстоять дело в правовом государстве, которое судит граждан независимо от того, существует на обвинительный приговор авторитетный заказчик или такого заказчика нет.

Увы. Слишком многое говорит о том, что нам двигаться  до правового государства - как известному земноводному существу с клешнями до Парижа. И поэтому мы - с учётом этого печального обстоятельства - напишем заголовок по иному. Завтра суды присяжных в Северо-Кавказском окружном военном суде снова станут выносить законные вердикты: осудить подозреваемого или освободить его - в том числе без участия присяжных из Чечни. Виновен-невиновен. Точка. Но есть в России человек, по которому такой вердикт присяжных уже вынесен. И он ясно гласит: невиновен. Итак ... Дмитрий Анатольевич ... как Гарант, и всё такое. По этому делу после всего в четверг вами сказанного отмалчиваться уже просто неприлично. Мы ведь реалисты: мы не просим дать Аракчееву звание генерал-майора - это право у нас зарезервировано за совсем другой стороной конфликта. Мы даже не просим назначить его министром - это ведь тоже только для бывших боевиков Дудаева/Масхадова. Мы просим только одного. Ответьте наконец, как вам самому кажется: Аракчеева - завтра освободят?

Всего один знак вопроса - а какая пропасть между правом и произволом.

Примечания:

(1) «Как трижды нарушить Конституцию и остаться юристом» http://www.rus-obr.ru/discuss/182

(2) «Казус Квачкова» http://www.rus-obr.ru/discuss/1187

(3) Актёр и Сапёр http://www.rus-obr.ru/day-comment/3762

(4) Постановление Конституционного Суда РФ от 6 апреля 2006 г. N 3-П "По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального конституционного закона "О военных судах Российской Федерации" ...

(5) Встреча с руководством партии «Единая Россия» 19 ноября 2009 года http://www.kremlin.ru/news/6044

Русский обозреватель, 22.11.09

Боевики хотели показать, какие звери наши военные ("Коммерсантъ", № 226(3802) от 07.12.07)

В Северо-Кавказском окружном военном суде вчера продолжились прения сторон по делу офицеров 46-й бригады внутренних войск Евгения Худякова и Сергея Аракчеева, обвиняемых в убийстве трех мирных жителей Чечни. Выступивший на них депутат Госдумы РФ и будущий представитель России в НАТО Дмитрий Рогозин привел собственную версию событий. Он считает, что убийство мирных чеченцев совершили боевики, переодетые в форму российских военных. Таким образом, по мнению защитника, боевики пытались привлечь внимание делегации ПАСЕ к чеченским проблемам.

По версии обвинения, 15 января 2003 года под Грозным бойцы внутренних войск под командованием старшего лейтенанта Евгения Худякова и младшего лейтенанта Сергея Аракчеева задержали водителя "Волги" Шамиля Юнусова. Саму машину расстреляли, а потерпевшего Юнусова пытали, требуя признаться в связях с боевиками, а затем отпустили его. В тот же день подсудимые остановили на дороге "КамАЗ", в котором ехали жители селения Лаха-Варанды: водитель строительной фирмы "Кавказ" Саид Янгулбаев, а также рабочие Абдулла Джамбеков и Нажмуди Хасанов. Как утверждает обвинение, подсудимые расстреляли их, а потом сожгли машину, чтобы скрыть следы. Присяжные Северо-Кавказского окружного военного суда в 2004 и 2005 годах оправдывали подсудимых, но Верховный суд возвращал это дело на новое рассмотрение. В апреле 2006 года Конституционный суд РФ постановил, что дела по преступлениям, совершенным на территории Чечни военными, должны рассматриваться без участия присяжных. В ходе третьего процесса, продолжающегося с декабря 2006 года, обвинение потребовало приговорить Евгения Худякова к 20 годам, а Сергея Аракчеева — к 18 годам лишения свободы.

Выступление защитников началось приблизительно через час после начала заседания. Сначала председательствующий разрешил прибывшим в зал суда многочисленным съемочным группам провести протокольную съемку. Затем суд разъяснил обвиняемым их право на участие в прениях и отчитал защитников Дмитрия Рогозина и Алексея Дулимова за неявку на заседания. После этого суду пришлось объявить перерыв для того, чтобы адвокаты смогли определиться с порядком выступления, и лишь после этого слово взял Дмитрий Рогозин.

Господин Рогозин начал выступление с воспоминаний. "В этом зале мы часто слышали один и тот же вопрос к свидетелям: 'Чем вам запомнилось 15 января 2003 года?'. Мне этот день запомнился тем, что он был днем приезда в Чечню совместной рабочей группы Думы—ПАСЕ с моим участием. И Аракчеев, командир саперной роты, в этот день участвовал в расчистке дороги, по которой должна была проехать международная делегация. Он никак не мог находиться в другом месте, он должен был обеспечивать безопасность,— сказал господин Рогозин.— И когда я узнал, что один из тех офицеров, которые обеспечивали нашу безопасность, находится под следствием, я решил участвовать в его защите".

Продолжая, господин Рогозин отметил, что не только личные обязательства заставили его стать защитником офицера, но и масса противоречивых и сомнительных доказательств, имеющихся в материалах дела. По его словам, следствие не стало эксгумировать трупы, чтобы установить, были ли эти люди убиты из оружия, принадлежавшего подсудимым. Кроме того, "мы имеем десятки свидетелей, которые говорят, что Аракчеев не мог быть с Худяковым, что он был в части: получается, что сторона обвинения предпочитает посадить невиновных офицеров в тюрьму".

Обращаясь к суду, господин Рогозин высказал предположение, что чеченские строители, скорее всего, были убиты боевиками одной из диверсионных групп, которые, по информации защитника, в то время, переодеваясь в форму российских военнослужащих, совершали множество преступлений в Чечне. Но и на этом защитник не остановился, он предположил, что преступление было совершено специально к приезду комиссии ПАСЕ в республику, и назвал случившееся диверсией. "Я убежден, что убийство мирных чеченцев было совершено для того, чтобы вызвать негативные эмоции среди местных жителей и показать комиссии ПАСЕ, какие звери русские военные, какие грубые нарушения прав человека происходят на территории Чечни",— подытожил господин Рогозин. Завершая выступление, он попросил суд полностью оправдать офицеров.

Илья Ъ-Ливада, Ростов-на-Дону

www.kommersant.ru/doc.aspx

Борис Борисов. Актёр и Сапёр

Мы требуем одного: освободите русского офицера Аракчеева. Амнистируйте  осуждённых офицеров — всех до единого.  Сейчас. Немедленно. Не ожидая  завершения «политического процесса» в Грозном между бандитами старыми  и бандитами новыми.

Ахмед Закаев, актёр

Справка:

Родился  в 1959 г. в Казахстане.

В 1981–1990 гг. — актер Грозненского драмтеатра.

С 1991 г. — председатель Союза театральных деятелей Чечни, член правления Союза театральных деятелей России.

С 1995 г. — (Первая чеченская) полевой командир.

В 1996 г. участвовал в подготовке Хасавюртовских соглашений.

Дважды, в составе чеченской делегации в качестве вице-премьера правительства Ичкерии встречался с президентом Борисом Ельциным.

В 1997 г. —  баллотировался в президенты Чечни.

В 2000 г. — (Вторая чеченская) ранен и выехал за границу.

С 2001 г. — спецпредставитель Аслана Масхадова.

С декабря 2002 г. проживает в Великобритании, где получил политическое убежище.

Обвиняется Россией по ст.208 ч.1 (организация незаконного вооруженного формирования или участие в нем), ст.279 (вооруженный мятеж), ст.317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов) ст.209 ч.1 (бандитизм), ст.33 ч.4 и ст.295 (подстрекательство к посягательству на жизнь лица, осуществляющего предварительное расследование), ст.205 ч.3 (терроризм при отягчающих обстоятельствах), ст.105 ч.2 (умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), ст.30 ч.3 и ст.105 ч.2 (покушение на умышленное убийство при отягчающих обстоятельствах), ст.206 ч.3 (захват заложников при отягчающих обстоятельствах), ст.162 ч.3 (разбой при отягчающих обстоятельствах) УК РФ.

Ахмед Закаев — последний оставшийся в живых полевой командир из «большой семёрки» непримиримых 90-х: (Басаев, Гелаев, Масхадов, Радуев, Хоттаб, Бараев, Закаев). С 2002 года постоянно проживает в Лондоне, где получил статус политического беженца.

В 1995–96 годах Закаев командует так называемым «Юго-Западным фронтом» в районе Урус-Мартана, имея в составе до 2000 боевиков. Под его началом в разное время воюют  полевые командиры Доку Умаров (пока жив) и Иса Мунаев (уничтожен в 2000 году в Грозном). Активный участник нападения на Грозный 1996 года. Одним из первых, наряду с Басаевым и Гелаевым, стал практиковать уничтожение чеченцев, сотрудничающих с федеральными властями, в том числе чеченских милиционеров. Начиная с первой чеченской войны и по настоящее время  поддерживает тесные контакты с Борисов Березовским.

«Мы с Борисом Березовским являемся единомышленниками в том, что российско-чеченскому конфликту нет военного решения, что у России как империи нет будущего» — говорит А.Закаев.

Из материалов обвинения «единомышленника»:

«В августе 1996 года банда, возглавляемая Закаевым А.И., совместно с аналогичным формированием под руководством Гелаева Р.,  ... осуществили нападение на железнодорожный вокзал города Грозного. В ходе нападения членами обеих банд, действующих по единому умыслу, были убиты более 300 сотрудников милиции ... и гражданских лиц». «В период с декабря 1999-го по февраль 2000 года члены банды под руководством Закаева А.И., осуществляя противодействие сотрудникам правоохранительных органов и военнослужащим федеральных войск РФ на территории города Грозного ... В результате 21 сотрудник милиции и военнослужащий были убиты».

Годом ранее, в 1998 году, Закаев присутствует на инаугурации губернатора Красноярского края Александра Лебедя, будучи приглашен в качестве почетного гостя.

В 2001 году, во время второй чеченской, в рамках инициативы Владимира Путина о сдаче боевиками оружия, по поручению А.Масхадова ведёт переговоры с полпредом  президента РФ в Южном федеральном округе Виктором Казанцевым об условиях урегулирования ситуации в Чечне, в том числе в ноябре 2001 года встречается с Казанцевым в  Москве.

Встреча закончилась ничем и была позднее охарактеризована участниками как «продуктивный диалог глухого со слепым». Политически встреча подвела закономерный итог большому этапу попыток умиротворения Кавказа путём переговоров с сепаратистами.  В нашей кавказской  политике в 2001–2002 годах столкнулась позиция группы  Березовского-Рыбкина («Надо договариваться с теми, кто оказывает серьезное вооруженное сопротивление» — И. Рыбкин (1) — эта позиция тогда доминировала в российских олигархических СМИ  и в политической практике всего предыдущего десятилетия, чем провоцировала бесконечную войну) и позиция Путина («Мочить в сортире», плюс широкая амнистия сложившим оружие). Именно в этот момент на свет появилось множество планов «урегулирования в Чечне» — план Рыбкина (быв. секретаря Совбеза России), план Хасбулатова,  Немцова, Явлинского, Примакова, план от вездесущего Збигнева Бжезинского, план Аслаханова. Закаев прилетел в Москву с планом Масхадова, предусматривающим, как и в первую чеченскую, «прекращение огня», а фактически — прекращение операций федеральных сил на территории Чечни. Все эти планы предусматривали в качестве единственного легитимного политического партнера для переговоров только представителей непримиримой оппозиции — Масхадова и полевых командиров. Фактически все эти планы имели характер явной или замаскированной капитуляции перед сепаратистами. Международные планы урегулирования шли ещё дальше: «Если российский президент утверждает, что в Чечне — международный терроризм, то в Чечню надо вводить международные разъединяющие силы». Встреча Закаева с Казанцевым в Шереметьево была фактически последней попыткой реанимировать этот «переговорный процесс», примирение с сепаратизмом. Одновременно с этими переговорами Закаев был объявлен прокуратурой в международный розыск.

В 2002 году за рубежом Закаев активно контактирует с влиятельными международными структурами (ПАСЕ, НАТО, причем его принимают на уровне первых лиц, таких как Генсек НАТО) и с трибуналом по бывшей Югославии (который тогда возглавляла Карла Дель Понте — Carla Del Ponte) с намерением возбудить международный уголовный процесс против руководства России и её высших военноначальников по типу Гаагского трибунала. В интервью ВВС Закаев заявил,  что он ищет «возможности и сторонников для организации международного трибунала по военным преступлениям в Чечне». В конце 2002 года его бурная активность была прервана — он был арестован в Дании по запросу России во время «Всемирного чеченского конгресса», который проходил в Копенгагене 28–29 октября  (сразу после громкого теракта на Дубровке), затем было возбуждено дело об его экстрадиции в Россию в Лондоне. Адвокатские расходы, связанные с защитой  Закаева, взял на себя «Фонд гражданских свобод» Бориса Березовского.

Некоторые источники прямо связывают активизацию преследования Закаева со стороны России с его усилиями, направленными на возбуждение международного уголовного преследования против российских военных и официальных лиц, и, разумеется, с терактом в Театральном центре на Дубровке («Норд-Ост», 23–26 октября 2002 года). Только наивный может думать, что организованный Закаевым конгресс только по чистой случайности был запланирован ровно на те дни, когда следовало политически  зафиксировать результаты самого крупного теракта в истории Москвы и снова выдвинуть себя как единственного легитимного партнёра для новых «мирных переговоров» — под вой международного сообщества о «мирных предложениях Масхадова-Закаева» и «неуступчивом Кремле». Не бывает таких совпадений в политике. Организаторы конгресса и их хозяева  в Вашингтоне определённо знали о подготовке в Москве крупнейшего теракта — хотя могли и не знать деталей. Международные силы, стоящие за Закаевым, впрочем, не замедлили проявить себя сами: за Закаева активно вступились американские политики Збигнев Бжезинский и Александр Хейг: «Закаев — это борец за мир, и его нужно освободить». Политический расчёт, стоящий за этим терактом, сегодня достаточно очевиден: любым путём провалить путинский план понуждения Чечни к миру силой, заставить Владимира Путина сесть за стол переговоров с сепаратистами. Путин выдержал.

Со стороны России был задействован  самый высший политический калибр: Владимир Путин отменил свой государственный визит в Данию как демарш против разрешенного Данией «Всемирного чеченского конгресса»,  77 из 99 делегатов которого российская прокуратура причислила к международным террористам и потребовала их немедленного задержания и выдачи.

Как всегда, в этой истории была хорошо заметна скоординированность действий как самих террористов, так и их политического крыла на Западе, представленного Закаевым, структур Березовского, друзей сепаратистов из ПАСЕ и других европейских организаций, их американских хозяев, и, наконец, нашей пятой колонны. Широко известно письмо в  защиту Закаева, которое из россиян подписали Иван Рыбкин, Сергей Ковалев, Елена Боннэр, Владимир Буковский и  Борис Немцов. Это письмо «правозащитников» появилось, невзирая на завуалированные угрозы Закаева о возможности терактов на ядерных объектах России, которые он позволил себе во время конгресса.

В уже упомянутом интервью ВВС от 23.12.2002 на вопрос «Как Вы относитесь к президенту России В. Путину?» Закаев ответил: «Если в двух словах, отношусь к нему как к палачу своего народа». О Кадырове-старшем он высказывался так:  «У Кадырова нет будущего в Чечне. Никогда никакого назначенца из Москвы чеченцы не признают. Такие попытки продолжаются с 1991 года, и ничего не получается».  Позднее его мнение о властях Грозного существенно изменилось: «Проживающий в Лондоне эмиссар чеченских сепаратистов Ахмед Закаев признает легитимность новых властей Чечни и готов сотрудничать с ними. Об этом он заявил в интервью Русской службе Би-би-си. "Не считаться с реальностью, которая существует — это не только политически безграмотно, это вредно для всего и для всех", — считает Закаев. По его словам, на сегодняшний день Рамзан Кадыров — это человек, которого Россия назначила президентом, доверила руководство в республике, и за ним стоит огромная страна. "Признаем мы друг друга или не признаем, суть от этого не меняется"» (2).

По словам Закаева, по результатам его недавних переговоров в Осло с представителем Кадырова Абдурахмановым  «руководство Ичкерии» (то есть Закаев с его полевыми командирами) приняло решение о прекращении «силами сопротивления»  вооруженных действий на территории Чечни с 1 августа 2009 года против чеченской  милиции. О прекращении силовых акций против федеральных сил ничего не сообщается.

«Я очень доволен этой встречей, прежде всего потому, что наконец-то начался процесс, который, я надеюсь, приведет к долгожданной политической стабильности в Чечне, — заявил Закаев. — Я очень надеюсь, что с этого дня чеченцы больше никогда не будут друг в друга стрелять». О стрельбе по не-чеченцам — будет ли она прекращена, закончится ли минная война против федеральных сил, которая никогда не прекращалась — ничего не сообщается.

Так, 26 января этого года спецслужбы  сообщали о том, что в Дагестане в ходе спецоперации был ликвидирован полевой командир Иса Хадиев, который действовал по поручению Закаева и должен был воссоздать вооруженную группировку на Северном Кавказе, подчинённую лично Закаеву.  Сам Закаев свою причастность к созданию этих новых вооруженных отрядов отрицает. Также в начале января в Чечню вернулся родной брат Ахмеда Закаева — Бувади Закаев. Безопасность ему гарантировал  президент Чечни Рамзан Кадыров.

Сергей Аракчеев, сапёр

Аракчеев Сергей Владимирович, (4) 1981 г.р., лейтенант, командир инженерно-саперной роты в/ч 3186 (дивизия им. Ф.Э.Дзержинского).  Награжден медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть» и медалью Суворова. Лично, с риском для жизни разминировал более 25 взрывных устройств, среди которых были особо опасные боеприпасы.  Получил контузию в ходе выполнения боевой задачи в Чечне.

Обвинён в том, что вместе с лейтенантом Евгением Худяковым 15 января 2003 года они в ходе выполнения боевой задачи по патрулированию окрестностей Грозного остановили автомобиль «КАМАЗ» и «по мотиву межнациональной розни» убили трех чеченцев.

Коллегия присяжных Северо-Кавказского окружного военного суда дважды, в 2004 и в 2005 году выносила оправдательный вердикт военнослужащим в связи с их непричастностью к совершению данного преступления. Обвинение потерпело настоящую катастрофу с вещественными доказательствами вины военнослужащих: все до одной гильзы, собранные следствием на месте происшествия, как оказалось, не имели отношения к оружию обвиняемых, важная, по мнению следствия улика — пробитая шина БТР, найденная на месте происшествия, при ближайшем рассмотрении оказалась от совершенно другой машины, следствием не был установлен даже тип и калибр оружия, из которого были убиты потерпевшие, следствие (и суд), сославшись на «сложную обстановку в Чечне», отказалось делать эксгумацию тел погибших и баллистическую экспертизу — основу любого приговора по  делам такого рода, а журнал выхода боевых машин прямо говорил о том, что Аракчеев в момент происшествия находится в совершенно другом месте. Зато следствие располагало показаниями местного жителя, который опознал военнослужащих — которых видел ночью в камуфляже и в черных масках на лице — спустя два года, «по глазам». Присяжные — многие сами родом с Кавказа — не поверили таким «доказательствам».  Однако оба оправдательных приговора были отменены Военной коллегией Верховного Суда РФ и направлены на рассмотрение «профессионального судьи» без участия присяжных заседателей. 27 декабря 2007 года судья Северо-Кавказского военного суда Цыбульник В.Е. приговорил лейтенантов дивизии им. Ф.Э.Дзержинского Сергея Аракчеева к 15 годам лишения свободы, а Евгения Худякова — к 17 годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.

Для того, чтобы посадить наконец наших военных и выполнить, по словам главы Чечни Кадырова, «волю чеченского народа», властям пришлось нарушить и Конституцию и закон, лишить военнослужащих (не всех, а только воевавших в Чечне) права на суд присяжных, неправомерно придать данной норме обратную силу и совершить другие тяжкие преступления против подлинной законности и правосудия. (5)

Позор этого приговора тяжким пятном лежит на всём российском правосудии. Такие приговоры создают правовую базу для будущих массовых судебных расправ над теми нашими военными, которые служили в Чечне, в Афганистане,  в Таджикистане, ровно по образцу судебных расправ над военнослужащими Советской армии, ветеранами и героями Великой Отечественной войны, которые давно уже стали нормой в Евросоюзе, в республиках Прибалтики. Подобные приговоры аукнутся нам десятки лет спустя, давая материал все новым и новым желающим «осудить Россию за чудовищные преступления». Подобные приговоры сегодня поощряют сепаратизм и терроризм на Северном Кавказе, шовинистические требования и  притязания горских авторитетов на абсолютную личную власть, произвол  и безнаказанность.

Ахмед Закаев — это лидер непримиримого вооруженного сопротивления в Чечне, организатор массового уничтожения и российских военнослужащих, и чеченских милиционеров, и мирных лиц, лидер тех боевиков, кто, к примеру,  минировал чеченскую столицу. Сергей Аракчеев — это тот, кто с риском для своей жизни разминировал дороги, снимал мины, поставленные в итоге людьми Масхадова и Закаева.

Боевик, который  «напал на ЖД вокзал Грозного и убил более 300 милиционеров» — может быть завтра помилован. За него обещал «замолвить слово перед Медведевым» сам Рамзан Кадыров. Русский офицер, который  ложно обвинён в убийстве «трёх мирных чеченцев» — в заключении. Сегодня Закаева настойчиво приглашают в правительство ЧР, а Сергей Аракчеев отбывает 15-летнее заключение в колонии г. Скопин. Кто, кроме нас, «замолвит слово перед Медведевым» за русского офицера?

Под гарантии Рамзана в Грозный уже вернулись такие видные деятели «непримиримых», как Умар Ханбиев, бывший представитель Масхадова за рубежом, глава Минобороны Ичкерии Магомед Ханбиев  (командующий Национальной гвардией, затем министр обороны в правительстве Масхадова) начальник личной охраны Аслана Масхадова Шаа Турлаев и десятки других. Никто не считает уничтоженных ими военнослужащих, милиционеров, мирных жителей, не вменяет им многочисленные зверства, совершенные ими и их подчинёнными за десять лет войны.

В Грозном разница между бандитами старыми и бандитами новыми — лишь в том, в каком году они сменили флаг.  Мы не призываем кары на голову Ахмеда Закаева. Если честно признаться, то Закаев — не больший «сепаратист», «бандит»  и «террорист», чем нынешний  глава республики Кадыров и многие уважаемые члены его правительства.  Среди властей  Грозного есть лица, воевавшие против России так же решительно как и  Закаев. Если уж они там — пускай возвращается и Закаев. Возвращайте кого угодно — хоть воскресшего из мёртвых Дудаева.

Мы требуем одного: освободите русского офицера Аракчеева. Амнистируйте  осуждённых офицеров — всех до единого.  Сейчас. Немедленно. Не ожидая  завершения «политического процесса» в Грозном между бандитами старыми  и бандитами новыми.

================================================

(1)  http://2002.novayagazeta.ru/nomer/2002/62n/n62n-s38.shtml

(2)  http://www.lenta.ru/news/2009/07/25/zakaev/

(3) При цитировании высказываний Закаева использованы материалы А.Политковской последних десяти лет и материалы сайта www.zakaev.ru

(4)  См. подробней о деле Аракчеева и Ульмана

http://www.rus-obr.ru/discuss/182  а также http://www.sovross.ru/modules.php?name=News&file=article&sid=2324

(5) Сведения о местонахождении Сергея Аракчеева :  http://www.arakcheev.info/help

Источник

Бывший офицер остаётся за решёткой ("Независимая газета", 29.08.08)

Защита Аракчеева считает, что за две чеченские кампании не должен отвечать один сапер
 

2008-08-29 / Виктория Кручинина

Вчера Верховный суд РФ оставил без изменения кассационную жалобу на приговор по делу бывших военнослужащих Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, осужденных за убийство мирных жителей в Чечне. На заседании суда защитой снова были сделаны заявления о политической подоплеке этого процесса.

В ходе вчерашнего заседания Верховного суда Сергей Аракчеев и его защитники потребовали отмены несправедливого, по их мнению, приговора, указывая на многочисленные нарушения в ходе следствия и суда. Адвокат Дмитрий Аграновский сообщил, что с 2003 года Сергей Аракчеев дважды был полностью оправдан присяжными заседателями, однако эти приговоры были оспорены. Более того, по словам защитника, «так как не был достигнут нужный результат (имеется в виду обвинительный приговор от присяжных. – «НГ»), у нас вообще изменили законодательство». Аграновский напомнил: «Теперь запрещено слушать дела с участием присяжных заседателей в отношении военных, служивших в Чечне».

Адвокат утверждал: обвинительный приговор – это «не правовое, а безусловно политическое решение». Закончил защитник свою речь перед судьями патетической фразой: «Офицер Аракчеев не виновен. Нельзя приносить его в жертву ложно понятой политической целесообразности».

Кроме того, адвокат напомнил суду, что так и не были произведены эксгумация трупов и баллистическая экспертиза. «Мы просили, чтобы эксперты провели осмотр тел погибших. Нам отказали, аргументируя запретом на это президента Чечни Кадырова», – сказал защитник. Между тем обвинение, конечно, наоборот, настаивало на том, что приговор отменять нельзя. В итоге коллегия из трех судей не усмотрела законных оснований в требовании Сергея Аракчеева пересмотреть приговор. Однако защита сдаваться не намерена. «Мы не потерпим такой несправедливости. Сейчас получается, что за две чеченские кампании несет ответственность сапер», – возмутился адвокат. Комментируя приговор, Аграновский отметил, что отказ суда пересмотреть дело был весьма ожидаем.

Напомним, Сергей Аракчеев и Евгений Худяков приговорены соответственно к 15 и 17 годам лишения свободы с отбыванием наказания в колонии строгого режима. Аракчеев сейчас сидит в ростовском СИЗО, а Худяков находится в розыске. Впрочем, их дело далеко не уникально. Можно вспомнить, например, дело Эдуарда Ульмана. Его также обвиняли в убийстве чеченских мирных жителей. И здесь суд присяжных дважды оправдывал военных, но Военная коллегия Верховного суда РФ оба раза эти решения отменяла. В итоге Ульман все же получил 14 лет лишения свободы.

Заметим, что версию адвоката о политической подоплеке дела Аракчеева и Худякова, судя по всему, косвенно подтверждает странное нежелание ряда экспертов, обычно охотно комментирующих для «НГ» любые события, идти на контакт. Услышав слова «Аракчеев», «Кадыров», «Чечня», они тут же дружно признавались, что «не в курсе дел».

www.ng.ru/politics/2008-08-29/3_officer.html

В деле Аракчеева открылись президентские обстоятельства

http://www.kommersant.ru/doc-y/1812850

Виктор Милитарёв. Гоу хоум!

Генерал армии Варенников: Дело Аракчеева напоминает выборы на Украине (ИА "Росбалт", 25.07.08)

МОСКВА, 25 июля. Существует множество веских аргументов в пользу невиновности офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, дело которых в понедельник начнет рассматривать Верховный суд РФ. Об этом корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» заявил президент Международной лиги защиты человеческого достоинства и безопасности, Герой Советского Союза, бывший главнокомандующий Сухопутными войсками — заместитель министра обороны СССР, генерал армии Валентин Варенников.

По его словам, «есть масса доказательств невиновности Аракчеева и Худякова». «Во-первых, в момент убийства они, согласно записям в журнале выхода боевых машин, находились в совершенно разных местах. Во-вторых, как вы помните, ставился вопрос об эксгумации тел погибших, но в ней было отказано. А ведь ранее в теле одного из убитых был обнаружен патрон калибра 7,62 мм. В то время когда у Аракчеева, Худякова и всех в их окружении было оружие, рассчитанное на калибр 5,45. В-третьих, совершенно нет свидетелей, которые аргументированно могли бы подтвердить вину осужденных», — заявил Варенников.

Именно поэтому он не ставит это дело в один ряд с делами Ульмана и Буданова. «Там имел место сам факт совершения преступления. Здесь невиновные и дважды оправданные люди получают сроки 15 и 17 лет, — отметил он. — Я думаю, все, что делается в отношении Аракчеева и Худякова, имеет корни за рубежом, идет со стороны людей, не заинтересованных в крепости России и защите у нас человеческого достоинства».

«Вообще ситуация с этим делом мне очень напоминает то, что было на Украине. Там тоже дважды выбрали Януковича, но эта баронесса, Юлия Тимошенко, сказала: будем голосовать, пока не выберем Ющенко. Так и здесь, под влиянием извне, кто-то говорит: будем судить, пока не посадим», – добавил Валентин Варенников.

«Я знаю, что такое несправедливость. Я сам отсидел по сфабрикованному делу. Я хорошо знаком с Дмитрием Аграновским, адвокатом Аракчеева, и готов совместно с ним, оказывая посильную помощь, добиваться справедливости даже в том случае, если Верховный суд подтвердит приговор. Хотя думаю, что надежда на оправдание в Верховном суде в понедельник все же есть, несмотря на то, что его военная коллегия, видимо, в силу каких-то своих, непонятных мне, принципов, иногда бывает несправедлива», – подытожил генерал армии.

Напомним, после событий августа 1991 года Варенников был обвинен в измене родине. Когда в феврале 1994 года лица, проходившие по делу ГКЧП, были амнистированы Государственной думой в обмен на роспуск парламентской комиссии по расследованию трагических событий сентября—октября 1993 года, из всех участников августовских событий Варенников отказался от амнистии и настоял на том, чтобы Верховный суд России рассмотрел его дело. Военная коллегия Верховного суда не нашла состава преступления в его действиях и вынесла оправдательный приговор. Генеральная прокуратура вынесла протест на приговор Военной коллегии. Тогда делом Варенникова занялся высший судебный орган страны — президиум Верховного суда. Тщательно и всесторонне изучив обстоятельства дела, президиум снял с Варенникова все обвинения в измене Родине. Приговор был окончательный и обжалованию не подлежал.

Верховный суд РФ 28 июля начнет рассмотрение кассации по приговору, вынесенному Северо-Кавказским окружным военным судом в отношении офицеров МВД Сергея Аракчеева и Евгения Худякова, предусматривающему 15 и 17 лет лишения свободы соответственно по обвинению в убийстве жителей Чечни во время несения военной службы на территории республики. Как рассказал ранее корреспонденту ИА «Росбалт-Юг» адвокат Аракчеева Дмитрий Аграновский, «по итогам рассмотрения кассации приговор либо будет отменен, на что мы надеемся, либо вступит в законную силу». Аграновский отметил, что даже в случае утверждения приговора сторона защиты продолжит его оспаривать в более высоких инстанциях, включая Европейский суд в Страсбурге.

В случае утверждения приговора Сергей Аракчеев, содержащийся сейчас в ростовском СИЗО, будет отправлен в одну из российских колоний отбывать наказание. Сам осужденный требует полной отмены приговора с возвращением себе воинского звания и всех государственных наград, которых был лишен в соответствии с приговором. Вопрос о помиловании Аракчеев решительно отвергает, настаивая на своей невиновности. Напомним, его напарник Евгений Худяков не явился в зал суда на оглашение приговора, и сейчас о его местонахождении ничего не известно.

www.rosbalt.ru/2008/07/25/507566.html

Государство против лейтенанта

“Пусть никто не надеется, что отступлюсь или сломаюсь”
Долгих семь лет государство пытается доказать вину лейтенанта. Долгих семь лет лейтенант упрямо повторяет: невиновен. Я расскажу вам историю этого долгого противостояния.

 
Аракчеев: лейтенант... и заключенный.
 

Следствие

15 января 2003 года в окрестностях Грозного вооруженные люди в масках на двух БТР остановили 31-ю “Волгу”, в которой находились пятеро местных жителей — мужчина и четыре женщины. Всех заставили выйти из машины, мужчину обыскали, связали и увезли. Женщин оставили на дороге.

Прошло несколько часов.

Неподалеку, на проселочной дороге был обнаружен сгоревший “КамАЗ”, в километре от него, в кустах — трупы троих мужчин.

Следствие быстро восстановило картину преступлений.

По его версии, 15 января 2003 года два лейтенанта внутренних войск — сапер Сергей Аракчеев и разведчик Евгений Худяков с бойцами — на месте гибели командира разведроты поминали товарища, понятно — пили. Тогда же произошла первая трагедия этого дня: неосторожным выстрелом один боец смертельно ранил другого.

Потом, по версии следствия, началось какое-то адское шапито.

Два офицера, словно обезумев, метались в окрестностях Грозного на двух БТР, творили нечто невообразимое: напали на “Волгу”, похитили ее водителя, остановили “КамАЗ”, троих мужчин, находившихся в кабине, уложили на землю и… расстреляли в упор. Заметили вдруг, что за ними наблюдают солдаты из части, расположенной поблизости, дали по ним несколько очередей, спешно покинули место преступления, “КамАЗ” забрали с собой, но, отъехав с километр, передумали, “вспомнили”, что трупы остались лежать на дороге, вернулись, отволокли трупы в кустарник, решили избавиться от “КамАЗа”…

Тротиловая шашка облегчила задачу — взрыв уничтожил машину почти полностью (обратим внимание на эту тротиловую шашку, в нашей истории она сыграет важную роль).

Все это время похищенный водитель “Волги” находится в десантном отсеке одного из БТР, ему, по версии следствия, повезло, потому что, расстреляв троих ни в чем не повинных людей, лейтенанты зачем-то привезли его в свою часть, наспех допросили, избили, прострелили ногу, отвезли на место похищения и… просто оставили на дороге.

Забегая вперед, скажу, что никого из нападавших водитель не опознал.

На этом, по версии следствия, лейтенанты череду страшных дел завершили.

В сухом остатке — каждого обвинили в совершении убийства, похищении человека, разбое, умышленном повреждении имущества и превышении служебных полномочий.

Изложенное выше — слегка причесанный стилистически, но совершенно точный по сути пересказ обвинительного заключения.

У вас этот текст вызвал множество вопросов?

У меня — тоже.

Рассмотрим некоторые.

МОТИВ

Следствие утверждало: оба лейтенанта действовали “из корыстных побуждений и по мотивам межнациональной розни”.

Ни одного свидетельства “межнациональной розни” в деле нет.

Остаются корыстные побуждения, и выходит, что главной добычей должен был стать “КамАЗ”. Но его почему-то сожгли. Следствие утверждает: потому что застрял. Но, имея под рукой БТР, разве проблема вытащить застрявший “КамАЗ”?

Суд отметет оба мотива, и получится, что свои злодеяния лейтенанты творили просто так.

ТРУПЫ

Казалось бы, чего проще — сравнить пули, находящиеся в телах (по версии следствия, как минимум одно смертельное ранение было слепым) с оружием лейтенантов и их бойцов.
Ничуть не бывало, потому что вскрытия просто не проводилось.

Следствие признается в этом открыто и прямо: “В связи с тем, что по мусульманским обычаям вскрытие умерших не предусмотрено...”

При осмотре трупов на их одежде не было обнаружено следов огнестрельных повреждений, а немедленно после обнаружения одежду… сожгли.

Забегая вперед, скажу, что ходатайство защиты о проведении полноценных экспертиз суд отклонил.

ГИЛЬЗЫ И ПУЛИ

В суде были оглашены пять (!) заключений баллистических экспертиз, из которых следует, что все (!) гильзы и пули, найденные на месте происшествия, не имеют никакого отношения ни к оружию лейтенантов, ни к оружию бойцов.

СВИДЕТЕЛИ

Солдаты из другой части, которые якобы наблюдали за расправой на дороге. Нетрудно предположить: в эту пору на глухой дороге в горах не видно ни зги. Впрочем, не надо ничего предполагать, есть свидетельство Госкомгидромета, которое подтверждает этот факт. И стало быть, ни “наблюдатели” с расстояния около 600 метров не могли видеть “преступников”, ни “преступники” не могли заметить “наблюдателей”.

Похищенный свидетель, которого — простите уж за цинизм — почему-то не расстреляли на месте, как других потерпевших, а таскали с собой по всему кровавому маршруту, потом привезли в родную часть, искалечили и… отпустили.

Суд

Дело лейтенанта Аракчеева дважды рассматривала коллегия присяжных заседателей. Дважды присяжные выступали на стороне лейтенанта, признавая его невиновным.

Дважды Военная коллегия Верховного суда отменяла вердикт присяжных. Оба раза — по формальным обстоятельствам. Проще говоря, у профессиональных судей не нашлось ничего, что можно было бы возразить присяжным по существу.

Что ж, рассмотрим “формальные обстоятельства”.

Первый раз профессиональные судьи отменили оправдательный приговор в связи тем, в состав присяжных были включены граждане из списков на 2003 год, что противоречит закону. Причем внимание на это обстоятельство государственное обвинение обратило только после вынесения по делу оправдательного приговора.

Второй раз Военная коллегия отменила оправдательный приговор на том основании, что в Чеченской Республике не были сформированы суды присяжных.

Не станем спрашивать, почему за вину государства, которое не смогло обеспечить исполнение закона на всей своей территории и, в частности, сформировать суды присяжных во всех субъектах Федерации, должны расплачиваться его граждане, и в частности — лейтенант Аракчеев.

Рассмотрим вопрос с точки зрения других формальных обстоятельств, которые профессиональные судьи почему-то упустили.

К примеру, Конституция РФ запрещает любые формы дискриминации граждан по признакам социальной принадлежности. Однако из второго Определения Военной коллегии следует, что лишь военнослужащие, проходившие службу на территории Чеченской Республики, не имеют права на рассмотрение их дел судом присяжных.

Так не присутствуют ли в этом изъятии признаки такой дискриминации?

Нет ответа.

Зато был суд.

Третий по счету.

27 декабря 2007 года судья Северо-Кавказского окружного военного суда В.Е.Цыбульник признал дважды оправданного лейтенанта виновным и осудил его на 15 лет лишения свободы в исправительно-трудовой колонии строгого режима.

Главным доказательством вины лейтенанта судья счел признания, данные на предварительном следствии.

Здесь просто необходимо сделать небольшое, отнюдь не лирическое отступление и рассказать... Историю таинственных адвокатов.

Начнем с того, что все следственные действия с лейтенантом по закону должны были совершаться в присутствии адвоката. И он, адвокат, будто бы был.

Но!

На первых “признательных” показаниях лейтенанта, взятых судом за основу, стоит подпись некоего Абрамова С.С., который заявлен как адвокат лейтенанта, назначенный ему государством.
Адвоката Абрамова лейтенант Аракчеев не видел ни разу. К делу приобщен… фальшивый ордер адвоката Абрамова.

Второго, упомянутого в деле адвоката — В.Кирилленко — лейтенант видел. Тот возник в камере и сообщил Сергею: его пригласила гражданская жена лейтенанта, она же оплатила услуги. Лейтенант поверил, да и проверить было невозможно, контактов с внешним миром не было никаких.

Позже, когда уже другие, настоящие адвокаты затребуют соглашение, заключенное адвокатом Кирилленко, они обнаружат удивительное. Соглашение было подписано… якобы самим Сергеем, он же будто бы внес деньги в кассу.

Как? Когда? Будучи под стражей?

Нет ответа.

На суде еще были показания свидетелей.

Несколько бойцов из группы Худякова то давали признательные показания, то отказывались от них.

В судебном заседании эти мальчишки рассказывали следующее.

Допрос Дениса Милова.

Вопрос: — Физическое давление на вас оказывалось?

Ответ: — Нас допрашивали ночами… Меня били следователи Командресов и Васильев, говорили, что я из Чечни никогда не уеду.

Вопрос: — Вы знали, что обвиняете Худякова и Аракчеева в убийстве?

Ответ: — Да, я просто хотел уехать домой. Нас бросили в Чечне, про нас просто забыли.

Допрос Анатолия Головина.

Вопрос: — Вы видели 15 января 2003 года Аракчеева?

Ответ: — Нет.

Вопрос: — Оказывалось ли на вас давление на следствии?

Ответ: — Пугали… били, держали в камере.

Вопрос: — Кто именно?

Ответ: — Следователь Васильев… держал меня двое суток в камере без еды, фамилию второго не помню… он говорил, что посадит меня в камеру к боевикам.

Цитировать можно еще долго, но ведь и так все ясно, не правда ли?

К тому же в суде выступили 25 (!) свидетелей защиты лейтенанта, которые заявили, что в то время, когда, по версии обвинения, Аракчеев совершал свои преступления, он находился совсем в другом месте.

В деле есть и документальные доказательства безусловного и абсолютного алиби Аракчеева.

Выписки из приказов, журнала боевых действий, журнала выхода машин, из которых ясно следует, что в момент совершения преступлений лейтенант находился далеко от места их совершения.

Замечу, все эти документы были изъяты следователями военной прокуратуры задолго до того, как в деле появилась фамилия Аракчеев. Иными словами, до изъятия у лейтенанта и его сослуживцев не было причины подделывать документы, а следствие и суд с самого начала имели неопровержимые доказательства железного алиби лейтенанта.

Лейтенант

Сегодня лейтенанту Аракчееву двадцать девять лет.

15 января 2003 года, когда началась эта история, ему было неполных двадцать два.

Семь лет вычеркнуты из жизни. Практически — четверть.

К чему я это?

Отправляясь в колонию, готова была увидеть все — злость, отчаяние, обиду, ненависть, тоску…

Увидела спокойную уверенность и готовность бороться до конца.

Как все было.

— Почему это приключилось со мной? Сложный вопрос, я задаю его себе постоянно все эти годы, но могу только догадываться.

В тот день, 15 января, я выполнял задачи, поставленные командиром, вышел как обычно на маршрут… В чем заключалась моя работа? Да все просто: фугасы обезврежены, никто не погиб… Скрупулезно пилить маршрут. В саперном деле все строго, никаких импровизаций.

Я знаю теперь, что разведчики в тот день ездили поминать Сашу Цыганкова — он погиб на моих глазах, но 15 января меня с ними не было, хотя, если честно, как офицер и как человек я не верю, что они могли так накуролесить потом: взять кого-то, пытать, убивать…

(Его действительно не было в тот день на месте гибели лейтенанта Цыганкова, разведчики много фотографировались — ни на одной из фотографий Аракчеева нет. — Авт.)

В общем, день был как день. Обычный. Потом прошло два месяца. Потом был отпуск, 17 марта 2003 года я был уже в Москве, собирался ехать домой, в деревню, к родителям. Тут в часть пришел вызов из Ханкалы, меня вызывали в военную прокуратуру для оказания помощи следствию. Я не удивился: мало ли — понадобилась информация о каких-то моих маршрутах, я же их знаю как свои пять пальцев. Командование спросило: как? Я сказал: надо — так надо, не вопрос, переоформил отпуск и своим ходом уехал в Чеченскую Республику. Прибыл. Явился. Впихнули в комендатуру, там со мной начали разговор странные люди: кавказцы, в военной форме, но без погон и опознавательных знаков. Говорили прямо: либо признаешься, либо будешь убит при попытке к бегству. Я ни секунды не сомневался — так и будет, еще было понятно: откажусь, пристрелят при “попытке…”, возьмутся за моих солдат. А они-то в чем виноваты?

— А ты-то в чем виноват?

— А я офицер, я за них отвечаю.

— ...Помню 9 мая. Пришли четверо, били, меняясь, весь день. Не знаю, может, специально 9-го, может, просто совпало. Потом сказали: поедем в поле, зададим вопросы, расскажешь на камеру. Выехали, рассказывал, что и как “происходило”, ошибался, меня останавливали, прерывали запись, подсказывали, как надо, снова включали камеру, так в деле появилось мое “признание”. Других признаний нет. Я не люблю об этом говорить, потому что не могу этого доказать. Вот и не надо сотрясать воздух и унижать себя. Слава богу, есть другие, объективные доказательства моей невиновности, а эти… люди… бог с ними.

Нет, тогда я не сломался, хотя было очень трудно. Знаете, когда тебя вытряхивают из военной формы, к которой ты привык, как к своей второй коже, потому что целыми днями в камуфляже, весь, вплоть… чуть ли не до носков, когда ты до мозга кости военный, а тебя переодевают в трико с вытянутыми коленками и чужую поношенную майку, потому что ничего гражданского у тебя с собой нет, ты ехал на пару дней помочь следствию разобраться с каким-то вопросом и вдруг оказался в камере, в чужой одежде и ничего вообще не понимаешь… это трудно. Но я верил: все разъяснится, вот сейчас откроются ворота — и я пойду отсюда, вернусь в Москву, поеду домой.

Почему все-таки выбрали меня? Ну, скажем честно, “выбрался” я сам, когда добровольно вернулся в Чечню по запросу прокуратуры. Своим ходом. Я, наверное, очень наивный и очень консервативный человек, я верю, что в стране есть закон, что закон должен исполняться, что невиновному человеку не нужно прятаться и бегать… Это по большому счету. А конкретно в моем деле им нужен был сапер: тот “КамАЗ” ведь взорвали с использованием тротиловой шашки, вот и решили пристегнуть к делу сапера. Так возник я — и обязательно должен был остаться в деле и сесть.

Что я чувствовал

— Когда начался суд, я даже обрадовался: был уверен, присяжные уж точно во всем разберутся. Они разобрались, но оказалось, что этого мало. Вы не поверите, но и на второй процесс я шел уверенно и спокойно: думал, ну ошиблись при составлении списков присяжных, теперь ошибку исправили, набрали новых, так ведь они такие же люди, поймут, что я не виноват. И ведь снова не ошибся, присяжные снова меня оправдали.

Про то, что отменили и второй приговор, я узнал из новостей по радио… Вот тогда — да, накатило. Появилась предательская мыслишка…

— Уйти?

— В бега? Нет, этого не было. Из жизни — да. Подумал тогда: ведь сколько людей уставали бороться, уходили так, сотни тысяч, шар земной можно уложить их телами, не я первый, не я последний… Но это была только минута, спасибо близким, моей девушке — они тогда были все время рядом. И я пошел на новый суд. Третий. Знаете, за несколько дней до того, как меня снова взяли под стражу, я вдруг очень захотел что-то подарить на память своей девушке, денег было немного, и я купил собаку — маленького терьера… подарил… и пошел на суд.

(Добровольное возвращение лейтенанта Аракчеева в зал суда — своего рода момент истины, точка невозврата в этом странном деле; второй лейтенант, Евгений Худяков, возможно, тогда же принял решение скрыться. Впрочем, что на самом деле произошло с лейтенантом Худяковым, доподлинно не знает никто. Но, как бы там ни было, возможность уйти у обоих лейтенантов была. Я знаю точно, им недвусмысленно вполне намекали: уходите, никто особо искать не будет. Каждый принял свое решение, потому сейчас пишу только об одном лейтенанте, хотя судить второго — даже если он действительно решил уйти — не возьмусь. И Аракчеев не судит и добавляет: “Дай бог, чтобы был жив…” — Авт.)

Я решил остаться и идти до конца, потому что если бы я ушел, то те, которые состряпали мое дело, уничтожали бы улики, фальсифицировали доказательства, отменяли приговоры присяжных, — они бы победили. Они бы сказали: мы были правы, он виноват, он сбежал. Я не могу этого позволить, мне не в чем каяться и не от чего бегать.

К чему я готов

— Готов предстать перед новой коллегией присяжных. Мне говорят: в числе тех присяжных, которые меня оправдали, не было жителей Чечни, я говорю: пусть новая коллегия будет из одних только граждан Чеченской Республики. Это будет еще лучше, они лучше других почувствуют ложь, потому что они как никто другой понимают тогдашнюю ситуацию.
Готов пройти исследование на детекторе лжи. Очень надеюсь на это.

Впереди у меня по любому — целая жизнь, я хочу жить нормально, создать семью, иметь детей, и за это я буду бороться.

Пусть никто не надеется, что отступлюсь или сломаюсь.

Знаете, я сейчас часто вспоминаю одну поговорку: чем сильнее давление…

— Тем больше сопротивление?

— Нет. Тем чище родник.

И последнее

Все то время, пока работала над этим материалом, меня не оставляло одно, казалось бы, постороннее воспоминание. Мысленно я возвращалась в август 2008 года. Он, как мне кажется, расставил все по своим местам.

Российская армия заняла в общественном сознании то место, которое должна занимать по праву. Почетное. Оно же, общественное сознание, простилось с представлением о российском офицере как существе второго сорта, неудачнике и лузере, оказавшемся в строю потому только, что больше никуда не взяли.

Мы, кажется, поняли, наконец: они выбрали ратный путь не потому, что хуже нас, благополучно делающих успешные карьеры в офисах и прочих уютных и приятных местечках. Не потому вовсе, что не так умны, удачливы, проворны.

Напротив, честнее, сильнее, смелее. Может, наивнее. А может, как раз напротив, мудрее и прозорливее.

Осталось признать еще одно. Очень важное.

Мы совершенно искренне и с некоторой даже эйфорией говорили в августе-2008 о новой России, которая встала с колен и научилась отстаивать свои геополитические интересы, но вряд ли задумывались при этом, что этот новый статус нашей страны обеспечили не только политики и дипломаты, но и они — солдаты и офицеры Российской армии, оплатившие нашу гордость самой высокой ценой — своей кровью и своей жизнью.

И августовский победный опыт — сумма тяжелой и страшной армейской практики всех последних десятилетий.

Что мы можем дать им взамен кроме пафоса высоких слов?

Признать, что ратный труд — совершенно особое дело, и отношение к нему и у власти, и у общества должно быть совершенно особым.

Ни в коем случае не призываю нарушать закон и даже пересматривать его не призываю.

Сейчас в деле лейтенанта Аракчеева не надо менять никаких законов. И нарушать их не надо.

Просто исполнить. Неукоснительно. Без учета “политической целесообразности”.

И точка.
 

Марина ЮДЕНИЧ.

КОММЕНТАРИИ СПЕЦИАЛИСТОВ

Александр Черкасов, член совета правозащитного центра “Мемориал”:

— Для любого юриста дело Сергея Аракчеева и Евгения Худякова — кошмар. Доказать вину Аракчеева в тех условиях, в которых было совершено и расследовалось преступление, было бы очень тяжело.

Насколько я помню, преступление было совершено после того, как в Грозном был взорван Дом правительства. Кроме того, происходило это после новогодних праздников, когда трезвостью и не пахнет. Можно было бы воссоздать всю картину, но не было желания расследовать это дело.

Здесь есть некий “черный ящик” — воинская часть. Если вспомним, стрелявшие были в масках, номерных блях не было, не было и номеров на БТРе. Дело в суд можно передавать, когда идентифицированы участники преступления. Но, когда система не выдает своих, это невозможно.

Дмитрий Аграновский, адвокат Сергея Аракчеева:

— Сама процедура просто возмутительна. Этот процесс не имеет аналогов — когда дважды судом присяжных выносится оправдательное решение, а в третий раз человека осуждают на 15 лет. При этом алиби у Аракчеева настолько серьезное, что на всю дивизию Дзержинского хватит. В деле есть журнал выезда машин. Так вот, согласно записи из этого журнала, Аракчеев был совершенно в другом месте на задании. Также есть экспертизы, которые подтвердили, что найденные на месте преступления гильзы и пули не соответствуют друг другу… По поводу суда присяжных — мы сами предлагали набрать присяжных среди чеченцев, но нам в этом было отказано. Мы прекрасно понимаем, что дело имеет политическую подоплеку. То решение суда, которое было вынесено в отношении Аракчеева, унижает не только русский народ, но и чеченский тоже.

Минкаил Эжиев, представитель аппарата уполномоченного по правам человека Чеченской Республики, в суде представлял сторону потерпевших:

— Вина Аракчеева была доказана на 100%. Это я заявляю не как житель Чеченской Республики, а как человек, который участвовал в процессе. Основной фигурант дела Худяков сбежал, потому что понимал, что суд примет правильное решение. А Аракчеев рассчитывал на поддержку депутатов Госдумы, которые выступали за оправдательный приговор.

Эти люди расстреляли ни в чем неповинных людей, которые, между прочим, для них строили воинскую часть. Произошло это после того, как они побывали на могиле своего командира. Они выпили и решили отомстить первым попавшимся чеченцам — остановили “КамАЗ” и расстреляли мирных жителей, которые ехали строить воинскую часть.

Что касается суда присяжных, то действительно, он дважды выносил оправдательный вердикт. Но этого не было бы, если бы среди присяжных были жители Северного Кавказа. Присяжные просто пожалели офицера. Поступили бы они так, если бы среди погибших были их родственники или друзья?

Аракчеев повел себя как преступник, вернее, суд признал его таковым. Поэтому он должен спокойно отбыть наказание, а не жаловаться, что его незаконно осудили.

Источник

Дело Аракчеева как зеркало россиянской юстиции (АПН, 25.07.08)

Сегодня я, как и говорил в прошлый раз, всю колонку посвящаю теме дела Сергея Аракчеева. 28 июля в 10 часов утра в Верховном суде будет рассматриваться кассационная жалоба Сергея на вынесенный ему приговор. С текстом жалобы можно ознакомиться в ЖЖ Сергея.

Сейчас, пока Сергей в тюрьме, его блог в ЖЖ ведут его близкие.

Как вы помните, суть дела Сергея Аракчеева заключается в том, что, когда в январе 2003 года были обнаружены несколько убитых чеченцев, в их убийстве попытались обвинить двух молодых офицеров внутренних войск, сапера Сергея Аракчеева и разведчика Евгения Худякова.

Что там происходило на самом деле, до сих пор никому не известно.

Существует довольно правдоподобная версия, что убитые оказались жертвами внутричеченских криминальных разборок. Но, так или иначе, стрелки были переведены на тех, кто сегодня является самыми слабыми. На русских офицеров, находившихся в командировке в Чечне.

Два раза суд присяжных оправдывал Аракчеева и Худякова. И оба раза военная коллегия Верховного суда отменяла приговор по явно надуманным мотивам. В конце концов, видимо, специально для того, чтобы прекратить все это «безобразие с присяжными», Конституционный суд вынес решение, согласно которому до тех пор, пока в Чечне не будет сформирован суд присяжных, дела об уголовных преступлениях, совершенных на территории Чечни, не могут рассматриваться судами присяжных. А потом, как вы понимаете, могут рассматриваться только судом присяжных, сформированным в Чечне. Чтобы этим русским свиньям жизнь медом не казалась. А что? Чеченский суд присяжных, он пообъективней будет того американского суда, который рассматривал дело О. Джей Симпсона.

Когда Аракчеев и Худяков были лишены права на суд присяжных, их судьба была предрешена. Военный суд в Ростове приговорил Аракчеева и Худякова к срокам, которые во времена моей юности назывались «сталинскими». И все это несмотря на то, что у обвиняемых было стопроцентное алиби, подтвержденное показаниями десятков свидетелей, несмотря на то, что свидетели обвинения не смогли опознать обвиняемых, несмотря на то, что в теле убитого были обнаружены пули другого калибра, чем оружие обвиняемых и так далее и тому подобное. Подробности вы можете видеть в справке, написанной адвокатом Сергея Дмитрием Аграновским в ЖЖ-сообществе «Дело Аракчеева».

Но судьям явно было не до правосудия. Они выполняли директивы телефонного права.

А эти директивы точно говорили, что Аракчеев и Худяков должны быть осуждены и осуждены на длительные срока. Иначе не будет выполнена «воля чеченского народа», многократно озвученная высшими руководителями Чечни.

Судя по всему, Сергей и Евгений попали в жернова каких-то очень сложных интриг на самом верху. Кому-то в Кремле явно зачем-то нужно сделать приятно кому-то в Грозном. И в этих политических играх судьбы невиновных людей явно отступают на задний план.

Я вовсе не хочу сказать, что там, наверху, сидят совсем уж звери. Не зря ведь судья с гособвинителем почти открытым текстом намекали обвиняемым, что им имеет смысл смыться куда подальше.

И Евгений Худяков, судя по всему, сделал свои выводы из этих намеков.

И я склонен подозревать, что, скорее всего, он либо сбежал за границу при попустительстве военного начальства и правоохранительных органов, либо скрывается в каком-нибудь надежном убежище под крылышком того же военного начальства.

Ведь как я уже говорил, не совсем они звери. Эти Большие Люди (тм), я имею в виду.

Хотя есть и те, кто считает, что они давно уже совсем звери. И что, стало быть, Евгений как и Эдуард Ульман, давно запытаны насмерть в каком-нибудь зиндане.

Но мне, честно говоря, в это верить не хочется. Пока, по крайней мере.

Но, так или иначе, Сергей Аракчеев намеков понять не пожелал. Он честно посещал судебные заседания, и сейчас отбывает свой неправосудный приговор.

И меня это лоховство Сергея искренне восхищает.

Сергей Аракчеев показал себя настоящим русским офицером, для которого честь не пустое слово. Есть в этом что-то очень дореволюционное.

Вообще, вы заметили, наверное, есть такое очень странное различие между европейцами и нашими в вопросах отношения к правопорядку? Европейцы как увидят какое беззаконие, так сразу начинают возмущаться и требовать вмешательства полиции и суда. А наши с презрением смотрят на наивных европейцев и рассказывают им, что «нет правды на Земле», «закон что дышло» и что «они давно все купили».

И вот мне иногда думается, что эти европейские лоховство и наивность способны порождать, так сказать, «самосбывающиеся пророчества». Что когда миллионы людей верят в силу права, то право начинает приобретать эту самую силу.

А когда миллионы людей, как у нас, верят только в право силы, то и получают по вере своей.

Так что, пора уж нам отказываться от своего умудренного маккиавелизма, и учиться быть наивными. Как были наивны наши дореволюционные предки. И как наивен сегодня Сергей Аракчеев.

И эта наивность делает его для меня героем. А в перспективе, возможно, и крупным политическим деятелем. Может быть, даже президентом.

Ведь настанут же когда-нибудь времена, когда будут востребованы в большую политику честные и наивные. Подтвердившие свою честность и наивность собственной жизнью. Собственными поступками.

Но мне все равно ужасно жалко Сергея. Ужасно жалко его жену Люду. Ужасно жалко их собаку, которая сильно скучает по Сергею. И очень хочется, чтобы наше судебное начальство проявило хотя бы минимум совести, порядочности и жалости к людям. А не только прислушивалось бы к телефонным звонкам из Кремля и к воле чеченского народа.

А если у них не хватает ни профессиональной честности, чтобы отменить неправосудный приговор по явно липовому и дутому делу, ни элементарной человеческой жалости, чтобы прекратить страдания невиновных, то, может быть, у них хотя бы чувство самосохранения имеется?

Ведь воля чеченского народа судьбой Сергея не удовлетворится. Вот что пишет адвокат Аграновский в своем блоге в ЖЖ —

«Ранее я приводил уже эту цитату:

«За массовое убийство людей на территории нашей республики должны отвечать не только «исполнители на местах», вроде будановых, ульманов и аракчеевых, а в первую голову высшее военно-политическое руководство страны. ТО ЕСТЬ ПУТИН СО СВОИМ ОКРУЖЕНИЕМ И ВЫСОКОПОСТАВЛЕННЫЕ ГЕНЕРАЛЫ, ВСЕ ЭТИ ШАМАНОВЫ, КАЗАНЦЕВЫ, ТРОШЕВЫ и прочие, которые отдавали приказы бомбить и расстреливать здесь всех и вся, — считает эксперт МХГ Асламбек Апаев».

И вот эту:

«Мемориал» предлагает Гаагскому суду заняться чеченскими проблемами

В Грозном центр «Мемориал» в пятницу представил четвертую часть книги «Здесь живут люди. Чечня: хроника насилия»... Как рассказал один из авторов, Усама Байсаев, представленная книга станет частью всеобъемлющего доклада. ОН ПРИЗЫВАЕТ ПРИМЕНИТЬ К ЧЕЧНЕ ОПЫТ МЕЖДУНАРОДНЫХ ТРИБУНАЛОВ ПО АНАЛОГИИ С ЮГОСЛАВИЕЙ И ДОКЛАД ДОЛЖЕН ЛЕЧЬ В ОСНОВУ БУДУЩЕГО ОБВИНИТЕЛЬНОГО ЗАКЛЮЧЕНИЯ.

Книга написана в режиме хроники, — сказал Байсаев. — Она свидетельствует о многочисленных военных преступлениях. За это надо сажать, причем не просто тех, КОГО НАМ ОТДАЮТ НА «СЪЕДЕНИЕ», — Будановых, Ульманов, АРАКЧЕЕВЫХ, а высокопоставленных генералов. Мы все зациклились на Шаманове, но кроме него есть и другие…»

Я всегда считали считаю, что дело Аракчеева не является частным делом Аракчеева. Дело Аракчеева, а также дела Ульмана и Буданова нужны для дискредитации армии и государства в целом.

Просто разница в том, что Буданов и Ульман не спорили с самим фактом причинения смерти, то у Аракчеева, на мой взгляд, стопроцентное алиби, подтвержденное документами, свидетелями, экспертизами.

Мало обвинить военных в преступлениях — нужно обвинить представителей лучших воинских подразделений в зверских преступлениях, причем совершенных в состоянии опьянения.

Это необходимо, чтобы через судебные приговоры закрепить образ российской армии как сборища пьяниц и жестоких убийц. Что взять с простых военных, если даже представители элитных частей — ГРУ или дивизии им.Ф.Э.Дзержинского — «так» себя вели!

Впоследствии на основании этих приговоров можно будет говорить и о выводе федеральных войск с территории Чечни, и о процессах над военными руководителями, и о создании подобия Гаагского трибунала по Чечне, и даже о претензиях к Президенту. Ну и конечно, можно будет широко и долго обсуждать тему о финансовых компенсациях.

То есть, дело Аракчеева является частью общего плана и несет в себе далеко идущие последствия.

Думаю, именно поэтому с таким упорством отменялись оправдательные приговоры в отношении лиц, невиновность которых, на мой взгляд, очевидна. Именно поэтому противоположная стороны с таким упорством говорит о виновности Аракчеева, хотя доказательства его алиби велики, наглядны и разнообразны.

Возможно, главная проблема Сергея в том, что он по своей наивности, честности и законопослушности не скрылся, а явился отстаивать свою очевидную невиновность и тем самым «спутал карты»: ведь нет человека — нет проблемы.

Но человек есть. И проблема есть. И каковы бы ни были судебные решения, будет и человек, и проблема».

Перед заседанием суда с 8-30 до 9-30 активистами ДПНИ и движения «Народ» был заявлен пикет.

Они получили в ответ на свою заявку совершенно наглый и беззаконный «отказ в согласовании». А посему собираются пикет все же проводить.

Обещают принять представителей любых организаций, и по возможности дать слово. И это радует. Поскольку в прошлый раз в начале этого года они мне слова-таки не дали. Как я у них над спинами не нависал, не жестикулировал и не гримасничал.

Так что, если не просплю, то попробую придти. И еще раз вам напоминаю — никто не может запретить гражданину России прогуляться утречком по историческому центру Москвы и дойти до здания Военной коллегии Верховного Суда РФ, что на Поварской улице, в доме №15.

В. Милитарев

www.apn.ru/column/article20433.htm

Дмитрий Рогозин о Деле Аракчеева. Интервью на радио "Эхо Москвы"

Т.ДЗЯДКО: Мы связались с Дмитрием Рогозиным, постоянным представителем России при НАТО. Дмитрий Олегович, вы слышите нас?

Д.РОГОЗИН: Да, слышу, да, добрый день.

Т.ДЗЯДКО: Здесь Ирина Воробьева и Тихон Дзядко. Вот, вы в 2007 году во время процесса были общественным защитником Аракчеева. Скажите, вы поддерживаете его в его стремлении, в его желании, чтобы это дело было пересмотрено?

Д.РОГОЗИН: Ну, конечно. Я считаю, что он осужден незаконно. Ну, точнее, вынесен приговор, который не соответствует реальным его деяниям. У нас масса там была проблем в этом деле. И, ну, как раз такие вещи могу рассказать, что Аракчеев настаивал на своей невиновности, настаивал на том, чтобы из трупа была извлечена пуля и чтобы была проведена баллистическая экспертиза, техническая экспертиза. Этого ничего сделано не было. То есть, по сути дела, его, мне кажется, оговорили – я до сих пор убежден в его невиновности.

Т.ДЗЯДКО: Ну, у вас есть объяснение того, почему это было сделано, зачем и с какой целью?

Д.РОГОЗИН: Не знаю. Может быть. Ну, там были суждения, что суд работал под неким давлением. Я несколько раз разговаривал с военным судьей, который вел это дело. Аракчеев был дважды оправдан коллегией присяжных. Тем не менее, все-таки, его осудили. И, кстати говоря, другой обвиняемый, Худяков – он исчез за один день до приговора. А Аракчеев мне сказал: «Дмитрий Олегович, я абсолютно убежден в том, что суд будет справедливым. Я никого не убивал, я не стрелял ни в кого. Я пойду на суд». И, вот, и взяли, и он до сих пор добивается в том числе детектора лжи для того, чтобы под полиграфом дать показания. Поэтому я внутренне абсолютно уверен в нашей правоте.

И.ВОРОБЬЕВА: Дмитрий Олегович, вы меня, конечно, простите, я, может быть, поправлю вас (может быть, я не права). Но, вот, по крайней мере, по 2-му процессу я смотрю материалы, писала газета «Коммерсантъ» оттуда. И баллистическая экспертиза, которая, якобы, все-таки, была проведена, изучила все автоматы в подразделении разведчиков и не установила, из какого конкретно оружия были убиты чеченцы. Эта экспертиза была сделана независимо или в рамках суда?

Д.РОГОЗИН: В рамках суда, конечно.

И.ВОРОБЬЕВА: А, ну вот, видите? Все-таки, экспертиза была.

Д.РОГОЗИН: Нет, суд вызывал экспертов и медэксперта, и баллистиков. Но они совершенно были не удовлетворены их ответами. А вообще военный врач, который проводил осмотр тела погибшего (там их извлекали уже из захоронения), он сказал, что он не мог провести извлечение пули, потому что собралось все село, оно наблюдало за их действиями. В общем, ему было это тяжело физически, морально и так далее. Короче говоря, я вообще не понимаю, как можно было приговаривать офицера к таким срокам заключения, не доведя элементарной экспертизы до конца. Поэтому не было никаких экспертиз. То есть они были, но они были абсолютно формальные и вызвали просто удивление у всех, кто находился в зале суда.

Т.ДЗЯДКО: Смотрите, Дмитрий Олегович. Вот, господин Аракчеев утверждает, что он не виновен. Между тем, есть решение суда, вступившее в законную силу. В принципе, я думаю, что абсолютное большинство людей, которые отбывают наказание по тем или иным причинам, будут утверждать, что они невиновны и очень хотели бы, чтобы их дела были пересмотрены. Но это невозможно.

Д.РОГОЗИН: Ну, наверное, в каких-то случаях, действительно, люди будут себя считать невиновными. Но вы же меня спрашиваете, считаю ли я его виновным или нет? Так вот я хочу вам сказать, я находился в течение всех судебных процессов в Ростове-на-Дону в военном суде Северокавказского военного округа, и своими ушами и своими глазами видел доказательную базу. Считаю, что она не просто недостаточна, она очень странная. По-моему, мы, все-таки, живем в РФ и что если кто-то обвиняет кого-то в убийстве, то элементарно экспертиза хотя бы пулю определить, из какого автомата была выпущена, из какого вида оружия, извлечь эту пулю из тела погибшего. Ну, наверное, это нужно было бы сделать, хотя бы эту вещь.

Там много чего не сходилось у стороны обвинения, поэтому давайте представим себе, что если у нас есть понимание, что многих, в том числе и военнослужащих российских Вооруженных сил, кто совершал в том числе и преступления против гражданского населения, они осуждены, находятся в местах лишения свободы. Но может ли быть случай среди этих прочих дел, когда посадили невиновного человека? Вот, давайте зададимся вопросом: хотя бы один случай такой может быть, да? Так вот, я отвечаю: такой случай может быть, он может быть не один и конкретно в случае Аракчеева это именно тот самый случай.

И.ВОРОБЬЕВА: Дмитрий Олегович, скажите, пожалуйста, каковы шансы на ваш взгляд у этого дела быть пересмотренным при всех условиях, которые сейчас существуют?

Д.РОГОЗИН: Я не знаю, будет ли оно пересмотрено, но я буду этого добиваться.

И.ВОРОБЬЕВА: Каким образом вы будете этого добиваться?

Д.РОГОЗИН: Всеми возможными способами. Прежде всего, надо поддержать человека, который сидит (НЕРАЗБОРЧИВО).

И.ВОРОБЬЕВА: Что-то у нас...

Д.РОГОЗИН: Да. Я же говорил много раз, мы-то сами рады тому, что убийца до сих пор находится на свободе, а вы просто посадили парня, поддержав, в общем-то, доказательства, которые, ну, очень, мягко говоря, хромают. Поэтому я еще раз говорю, если мы сможем добиться того, чтобы признать, пересмотреть дело Аракчеева, еще раз вернуться к тем экспертизам, которые можно произвести при доброй воле, так сказать, и при уважении к закону РФ. Я абсолютно думаю, что все это было бы в том числе...

Т.ДЗЯДКО: Скажите, а добиваться как, Дмитрий Олегович? Вы на митинги будете выходить и требовать «Пересмотрите дело»? Или что конкретно?

Д.РОГОЗИН: Что вы говорите, я не понял?

Т.ДЗЯДКО: Конкретно как вы будете этого добиваться? Вы будете выводить людей на митинги с требованием пересмотра?

Д.РОГОЗИН: Ну подождите, какие митинги? Есть же законные процедуры, есть возможность апелляции, в том числе есть возможность предоставить президенту РФ всю необходимую информацию по данному поводу. Я еще раз говорю, в данном конкретном случае я выступаю исключительно как лицо, которое ощущает абсолютную несправедливость принятого решения. Поэтому думаю, что адвокаты, они не бросили лейтенанта Аракчеева (я знаю точно), его не бросили очень многие представители СМИ, кто приезжает к нему. Он сам, Сергей не бросил возможности себя защищать и, вот, например, настаивает на том же самом полиграфе. Ну, думаю, надо дать человеку возможность использовать последний шанс к тому, чтобы добиться справедливости. Или у нас страна вновь, что ли, в 1937 году живет, я не могу понять?

Т.ДЗЯДКО: Хотелось бы верить, что в 1937 году не живет. Спасибо большое. Дмитрий Рогозин, постоянный представитель России при НАТО был у нас на прямой линии телефонной связи. Дмитрий Олегович – человек, который был общественным защитником Сергея Аракчеева.

Источник

Елена Семёнова. Дело Аракчеева. В преддверье новых сражений