Прочие документы
Заключение специалистов Солохина А.А. и Ростошинского Э.Н.
Заявление адвоката Дулимова А.Г. Председателю СКВО
Рецензии врача-специалиста в области судмедэкспертизы Маслова Е.Н.
Мнение специалиста Маслова Е.Н.
М н е н и е с п е ц и а л и с т а
30 мая- 02 июня 2007 года Маслов Евгений Николаевич, врач-специалист в области судебно-медицинской экспертизы, имеющий высшее медицинское образование, стаж работы по специальности судебно-медицинского эксперта 39 лет, высшую квалификационную категорию с 1977 года, работающий государственным судебно-медицинским экспертом отдела сложных экспертиз Бюро СМЭ РО, в соответствии с адвокатским запросом от 29.05.07. (адвокат А. Г. Дулимов, уг. дело по обвинению Аракчеева С. В., Худякова Е. по ст. 105 УК РФ и др.) изучил ряд представленных документов и материалов уголовного дела для ответов на поставленные вопросы.
Представленные материалы и документы: (компьютерная версия, CD диск, ксерокопии):
1. протокол осмотра трупа Янгулбаева С.С. от 16.01.03.;
2. протокол осмотра трупа Джамбекова А.А. от 16.01.03.;
3. протокол осмотра трупа Хасанова Н.У. от 16.01.03.;
4. заключение судебно-медицинской экспертизы № 50 от 18.01.03. (труп Янгулбаева С.С.)
5. заключение судебно-медицинской экспертизы № 49 от 18.01.03. (труп Джамбекова А.А.)
6. заключение судебно-медицинской экспертизы № 51 от 18.01.03. (труп Хасанова Н.У.)
7. протокол эксгумации трупа Янгулбаева С.С. от 13.05.03.;
8. протокол эксгумации трупа Джамбекова А.А. от 13.05.03.;
9. протокол эксгумации трупа Хасанова Н.У. от 13.05.03.;
10. протокол осмотра трупа Янгулбаева С.С. от 13.05.03.;
11. протокол осмотра трупа Джамбекова А.А. от 13.05.03.;
12. протокол осмотра трупа Хасанова Н.У. от 13.05.03.;
13. заключение повторной судебно-медицинской экспертизы № 05/5/03 от 20.05.03. (труп Янгулбаева С.С.)
14. заключение повторной судебно-медицинской экспертизы № 05/4/03 от 20.05.03. (труп Джамбекова А.А.)
15. заключение повторной судебно-медицинской экспертизы № 05/6/03 от 20.05.03. (труп Хасанова Н.У.)
16. копия протокола допроса судебно-медицинского эксперта Шатровского.
Использованная методика экспертной работы:
Экспертный анализ имеющихся медицинских данных.
На основании имеющихся медицинских данных, в соответствии с поставленными вопросами прихожу к следующему заключению:
Вопрос 1. Каковы основные признаки пулевого огнестрельного ранения?
Ответ на вопрос 1. Пулевое огнестрельное ранение характеризуется наличием входного пулевого отверствия (входной раны), раневого канала, выходной раны.
Входная огнестрельная пулевая рана характеризуется следующими основными признаками: округлая или близкая к ней форма, наличие дефекта ткани (минус ткань), наличие пояска осаднения, образующегося вследствие контакта краев входной кожной раны с продвигающейся пулей, пояска загрязнения, пояска обтирания (все три накладываются друг на друга).
При выстреле с близкой дистанции, т.е. в пределах действия дополнительных факторов выстрела (огонь, копоть, порошинки, металлизация, окись углерода) в области входной пулевой раны выявляются признаки действия указанных дополнительных факторов.
Раневой канал прослеживается послойным вскрытием тканей по его ходу: кожа – подкожная клетчатка – подлежащие мышцы – костные образования (если имеются по ходу раневого канала) – внутренние органы – мягкие ткани, подкожная клетчатка, кожа в области выходной раны (при сквозном ранении).
Выходная рана характеризуется отсутствием вышеуказанных признаков входной, что устанавливается исследованием как «входа» так и «выхода».
Дополнение 1: при послойном исследовании тканей при прослеживании раневого канала попутно исследуются повреждения от действия «вторичных снарядов», происходящих от разделения пули (в некоторых редких случаях), от осколков поврежденных ребер , других костей, от действия вовлеченных в раневой канал частиц одежды (например пуговиц, значков, плотных тканей и др.), повреждения вследствие гидродинамического действия пули;
Все необходимые перечисленные исследования огнестрельных пулевых ранений сложны в техническом отношении, требуют разнообразного специального оборудования и оснащения, как-то: специальной оптики, (многократные лупы, стереомикроскопы, оснащение для контактно-диффузионных химических исследований, специальной рентгеновской аппаратуры, во многих случаях, особенно при множественных пулевых ранениях, требуется изъятие и направление материала на спектрографическое исследование, для гистологического, химического исследований и др.
Дополнение 2: зондирование раневых каналов каким-либо зондом, в том числе пуговчатым зондом, никакими учебниками по судебной медицине, руководствами, справочниками и др. доступными литературными источниками не рекомендовано, напротив, в доступной литературе отчетливо звучит призыв: зондирование не применять. Это объясняется двумя обстоятельствами: а) зонд легко уходит в сторону от раневого канала даже при самом бережном его продвижении и искажает действительное направление раневого канала; б) обтирание боковых сторон зонда может исказить «химическую картину» тканей, направляемых для спектографического и (или) рентгенструктурного анализа. Тем не менее, в практической экспертной деятельности встречаются отдельные случаи, когда после тщательного послойного исследования раневого канала на всем его протяжении , эксперт-исследователь как бы нанизывает исследованные ткани на зонд. Производится такое, якобы, зондирование большей частью, с иллюстративной целью, чтобы продемонстрировать визуально и но фото полный объем пулевого ранения: вход, раневой канал, выход. Каких либо литературных источников, рекомендаций, указывающих на возможность зондового исследования раневых каналов при наружном исследовании невскрытого трупа – в доступной литературе не имеется, тем более не имеется никаких трудов, указывающих на возможность зондирования при отсутствии внутреннего исследования трупа.
Вопрос 2. При условии нахождения пострадавшего в момент выстрела одежде, какие именно из признаков пулевого огнестрельного ранения отражаются на одежде, а какие на теле пострадавшего.
Ответ на вопрос 2. При заданных условиях, при выстреле (выстрелах) в пострадавшего через имеющуюся на нем одежду, указанные в ответе на вопрос 1 признаки «входного огнестрельного отверстия» будут отражены на первой мишени, т. е. на первом слое одежды. При исследовании кожи трупа в таких случаях выявляются признаки входной раны: дефект ткани, пояски осаднения, обтирания, в ряде случаев – загрязнения. При экспертном исследовании таких случаев, а они являются именно такими в подавляющем большинстве (т.е. пулевые ранения происходят при выстрелах через одежду) исследованиям подвергаются и одежда и тело пострадавшего человека. Именно такому алгоритму исследований посвящены учебники и руководства по судебной медицине, по судебно-медицинской экспертизе огнестрельной травмы как в СССР, так и в Российской Федерации. Приказ МЗ РФ № 161 от 24.04.03. «Об утверждении Инструкции по организации и производству экспертных исследований одежды на трупе и полного исследования самого трупа (наружное исследование, внутреннее исследование, лабораторные исследования трупного материала).
Вопрос 3. Возможно ли определения огнестрельного характера телесных повреждений на трупе, находившегося 4 месяца в месте захоронения?
3.1. Если возможно, то при каких условиях?
3.2. Возможно ли в этом случае установить огнестрельный характер повреждений лишь по результатам наружного осмотра трупа в месте захоронения (могиле)?
Ответ на вопрос 3. На современном этапе развития мировой медицинской науки и медицинской практики существует одна методология установления причины смерти, характера причиненных телесных повреждений, установления причинно-следственной связи между повреждениями и смертью, решения всех других вопросов медицинского характера, которые определены УПК РФ, либо диктуются особенностями расследования каждого конкретного случая в том числе диагностики огнестрельного пулевого ранения:
- экспертное исследование обстоятельств возникновения повреждений (по данным постановления о назначении экспертизы, протокола осмотра места происшествия, истории болезни др.);
- полноценное исследование трупа, включая как наружное, так и внутреннее исследование с изучением головного мозга и его оболочек, грудной и брюшной полостей, забрюшинного пространства и органов и тканей, содержащихся в них, при необходимости спинно-мозгового канала и спинного мозга и его оболочек, мошонки, яичек и их придатков, мягких тканей конечностей и туловища, костных образований в требуемом объеме;
- надлежащее всестороннее лабораторное исследование трупного материала;
- экспертный анализ полученных медицинских данных;
- составление экспертных выводов на основе проведенного экспертного анализа.
Иной методологии экспертной работы по судебно-медицинскому исследованию трупов не существует.
Указанная методология в полной мере относится и к случаям судебно-медицинской экспертизы огнестрельных пулевых ранений.
При большой давности посмертного периода происходят естественные посмертные изменения трупа: гниение, мумификация и др. с естественным изменением, искажением, исчезновение биологических структур вследствии как гниения, так и аутолиза. При этом грубо нарушается как внешний вид наружных покровов трупов, так и внутренних органов, в частности, исчезает эпидермис, искажается объем и структура слоев дермы, подкожной клетчатки, образующиеся гнилостные газы во многих случаях «разрывают» мягкие ткани, причиняя дополнительные повреждения. Происходящие посмертные изменения значительно затрудняют экспертную диагностику, так, например представляется крайне маловероятной диагностика «дефекта ткани» (минус ткань) на трупе с гнилостной эмфиземой, при других посмертных изменениях наружных покровов трупов с отслойкой эпидермиса. Тем не менее определенную порцию экспертной информации удается получить при условии полного всестороннего исследования трупа и последующего лабораторного исследования трупного материала.
Это положение в равной степени относится и к экспертному исследованию огнестрельной травмы в условиях выраженных посмертных изменений трупов.
Применительно к редакции поставленных вопросов:
- 3.1. – возможно при соблюдении условий полного наружного и внутреннего исследования трупа с последующим всесторонним лабораторным исследованием трупного материала, разумеется, что также должно быть произведено судебно-медицинское и криминалистическое исследование одежды с предоставлением судебно-медицинскому эксперту полученных результатов;
- 3.2. – диагностика огнестрельного характера повреждений, в частности, входной раны, раневого канала, выходной раны, без надлежащего наружного и внутреннего исследований трупа, полноценного лабораторного исследования трупного материала и одежды с трупа – не представляется возможной.
Вопрос 4. Существует ли метод исследования раневого огнестрельного канала на трупе с целью определения его направления и сопоставления входных и выходных отверстий путем протыкания трупа металлической спицей с утолщением на конце (так называемое зондирования)?
4.1. Какая научная литература предписывает применение этого метода, и в каких случаях?
4.2. Возможно ли при помощи этого метода прослеживание хода раневого канала?
4.3. Является ли такой метод достаточным при условии отсутствия внутреннего исследования трупа, для определения направления раневого канала и для сопоставления входных и выходных отверстий у трупа, находящегося в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле)?
4.5. Возможно ли такое «зондирование» головного мозга?
4.6. Возможно ли такое «зондирование» головного мозга у трупа, находившегося в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле)?
Ответ на вопрос 4. В доступной медицинской и экспертной литературе по судебно-медицинской экспертизе и по диагностике огнестрельной травмы такой метод «зондирования» не является рекомендованным, напротив, в подавляющем большинстве источников указывается на невозможность зондирования раневых каналов любыми зондами с разными конструкционными особенностями, в том числе пуговчатыми.
По существу вопросов:
- 4.1. – в доступной литературе нет указаний на возможность зондирования раневых каналов во всех случаях;
- 4.2. – конкретный ответ на данный вопрос невозможен, так как в экспертной практике зондирование не применяется, литературными источниками не рекомендовано, никакого опыта в отношении зондирования не имеется ввиду очевидной нецелесообразности, исключающей информативность;
- 4.3. – по данным экспертной медицинской литературы и экспертной практики метода зондирования огнестрельных пулевых каналов не существует, его применение не может быть объяснено никакими медицинскими причинами, результат не может быть интерпретирован ни с каких экспертных позиций;
- 4.4. – как указано выше, методики зондирования пулевых раневых каналов не существует, тем более она не может быть даже теоретически применена при исследовании трупа с выраженными посмертными изменениями, когда любые полные исследования значительно затруднены, в том числе надлежащее исследование входной раны с определением «дефекта ткани», поясков осаднения, обтирания, раневого канала, выходной раны.
О «достаточности» зондирования с целью решения любой экспертной задачи при экспертизе огнестрельной травмы говорить не приходится, подмена полноценного экспертного исследования трупа зондированием является недопустимой и, по-существу, означает невозможность экспертного исследования трупа;
- 4.5. – как указано выше, методика зондирования не является рекомендованной из-за отсутствия информативности и реальной возможности искажения объекта исследования.
- 4.6. – указанное выше в равной степени относится и к экспертизе трупа, находящегося в состоянии выраженных посмертных изменений – зондирование раневого канала является недопустимым из-за отсутствия информативности и реальной возможности искажения объекта исследования.
Вопрос 5. Возможно ли определение калибра огнестрельного оружия, которым были причинены ранения, а также определение его вида и модели?
5.1. Достаточно ли для этого лишь наружного исследования трупа, причем без исследования одежды?
5.2. Достаточно ли для этого наружного исследования трупа непосредственно в месте захоронения (могиле), при условии нахождения в ней трупа в течение 4-х месяцев?
5.3. Достаточно ли для наружного исследования трупа непосредственно в месте захоронения (могиле), при условии нахождения в ней трупа в течение 4-х месяцев, для того, чтобы установить, что огнестрельные ранения были причинены в результате выстрелов из автомата АС «ВАЛ» калибра 9мм или АК-74 калибра 5,45 мм?
Ответ на вопрос 5. Решение вопросов о калибре и, тем более, виде огнестрельного оружия – вне компетенции судебно-медицинского эксперта. Эти вопросы решаются экспертами-специалистами в области судебной баллистики и огнестрельного оружия.
На практике судебно-медицинский эксперт, исследующий труп в случае огнестрельной травмы, направляет свое внимание на поиски в исследуемом теле пули, применяя для этого разные методики – от послойного исследования тканей по ходу раневого канала, до рентгенографического. Пуля передается следователю с целью назначения баллистической экспертизы именно для определения калибра, возможно, вида огнестрельного оружия, даже конкретного ствола (при наличии на месте происшествия гильзы). При сквозном огнестрельном ранении эксперт может лишь указать на размеры входной огнестрельной раны, которая при необходимости может быть направлена в медико-криминалистическую лабораторию для решения вопроса о калибре. Особое внимание эксперт-исследователь уделяет поиску входной раны на костных образованиях, более точно отражающей размеры огнестрельного снаряда. При наличии пулевого ранения плоской кости эксперт указывает размеры повреждения, оставляя решение вопроса о калибре либо эксперту-баллисту, либо другим специалистам.
Определение судебно-медицинским экспертом калибра пули, и, соответственно, действовавшего огнестрельного оружия, по приблизительным размерам кожной раны, тем более, поясков осаднения, обтирания – не может быть научно обоснованным и доказательным.
По конкретным вопросам:
- 5.1. – данные наружного исследования гнилостно измененного трупа, включая гнилостно измененную кожу, при отсутствии результата исследования одежды и повреждений на ней, не могут представить медицинские данные, достаточные для решения вопросов о калибре огнестрельного оружия, его вида и модели;
- 5.2.; - 5.3. – указанный ответ на вопрос 5.1. в полной мере относится и к условиям наружного исследования трупа непосредственно в могиле – не может быть получено данных, достаточных для решения вопросов о калибре, виде, модели огнестрельного оружия. При этом следует иметь в виду, что посмертные изменения в значительной степени искажают вид и размерные характеристики исследуемых объектов, в том числе ран, при этом достаточная коррекция искажений невозможна, частичная достигается специальными методиками в условиях медико-криминалистической лаборатории.
Вопрос 6. Возможно ли при наличии на трупе нескольких огнестрельных ранений установить очередность причинения этих ранений?
6.1. Возможно ли при наличии на трупе нескольких ранений жизненно важных органов установить, какое именно из ранений стало причиной смерти потерпевшего?
6.2. Возможно ли установить обстоятельства, указанные в вопросах №6 и №6.1 при наружном исследовании трупа, находящегося в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле)?
Ответ на вопрос 6. В экспертной практике решение вопроса об очередности причинения нескольких огнестрельных ранений представляет большие трудности. Принципам решения данного вопроса посвящены многие тома отечественной и зарубежной литературы, что доказывает сложность вопроса, однако конкретных методик доказательного решения вопроса очередности не существует. На практике при экспертизе трупа без выраженных посмертных изменений («свежего» трупа) вопрос решается полным всесторонним исследованием, при этом данные по вопросу очередности причинения ранений собираются буквально по крупицам. Так, при первом выстреле возможны находки ружейной смазки на одежде и коже в области входной раны. В очень многих случаях конкретное решение вопроса очередности ранений не представляется возможным. В таких случаях эксперт прямо указывает на отсутствие научно обоснованной методики конкретного решения вопроса.
Как указано выше, методология экспертного установления причины смерти заключается, в том числе, и в полном исследовании трупа. При отсутствии полного – наружного и внутреннего исследования трупа, последующего всестороннего лабораторного исследования трупного материала достоверное установление причины смерти является невозможным.
По вопросам:
- 6. – установление очередности причинения огнестрельных ранений при отсутствии надлежащего исследования одежды, имевшейся на трупе, наружного и внутреннего исследований трупа, последующего лабораторного исследования трупного материала является невозможным;
- 6.1. – решение вопроса о причине смерти при отсутствии надлежащего наружного и внутреннего исследований трупа, последующего лабораторного исследования трупного материала – является невозможным.
- 6.2. – решение вопросов очередности причинения огнестрельных ранений, установления причины смерти при наличии только наружного исследования трупа, находящегося в состоянии выраженных посмертных изменений, при отсутствии надлежащего внутреннего исследования, экспертного и криминалистического исследования одежды, последующего лабораторного исследования трупного материала – является невозможным.
Вопрос 7. Возможно ли установить на трупе, находящемся в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле), прижизненный или посмертный характер носили обнаруженные телесные повреждения, в частности, огнестрельные ранения?
7.1. Возможно ли обнаружение кровоподтечности краев ран на трупе, находящегося в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле)?
7.2. Возможны ли ответы на вопросы № 7 и 7.1. по результатам наружного осмотра трупа в месте захоронения (могиле)?
7.3. Возможно ли разрешение вопросов № 7 и 7.1 по результатам других исследований, если да, то как именно?
7.4. Возможно ли изменение размеров ран, в частности, ран мягких тканей на трупе, находящемся в течение 4-х месяцев в месте захоронения (могиле)?
Ответ на вопрос 7. Решение вопроса прижизненности – посмертности повреждений в экспертной практике осуществляется комплексным исследованием трупа. Важные сведения дает экспертный осмотр места причинения повреждений, при котором обращается внимание на наличие и количество излившейся из раны крови. При исследовании трупа обнаруживаются макроскопические признаки, в основном заключающиеся в выраженности, объеме кровоизлияний в зоне повреждения. Как правило, одного наличия кровоизлияния для доказательства прижизненности повреждения весьма мало, так как известно возникновение выраженных кровоизлияний в области повреждений и при посмертном травматическом воздействии. Для доказательства прижизненности требуется проведение гистологического, биохимического исследований. При микроскопическом исследовании (гистологическом) в случаях прижизненного возникновения выявляются сосудистые и клеточные реакции, прямо указывающие, что в момент причинения повреждения человек был жив, кроме того, по наличию и выраженности этих реакций ориентировочно устанавливается время от момента травмы до момента смерти. Важные сведения может дать и биохимическое исследование тканей. При полном внутреннем исследовании трупа на прижизненность повреждения может указывать наличие признаков тканевой эмболии, жировой, воздушной эмболии и др.
Соответственно, отсутствие полного исследования трупа, последующего лабораторного исследования трупного материала, лишает эксперта-исследователя возможности конкретного решения вопроса прижизненности – посмертности повреждений, в том числе огнестрельных пулевых.
Конкретно по вопросам:
-7 – установление прижизненности – посмертности огнестрельных ранений на трупе, находящемся в состоянии выраженных посмертных изменений, возможно путем полного исследования трупа – наружное, внутреннее исследования, последующее лабораторное исследование трупного материала.
При отсутствии такого полноценного исследования решение вопроса прижизненности – посмертности причинения огнестрельных ранений является невозможным.
- 7.1. – «обнаружение кровоподтечности» краев ран на трупе, находящемся в состоянии выраженных посмертных изменений, толкование этого обнаружения является абсурдным.
Гнилостные и последующие посмертные изменения настолько искажают вид, размерные характеристики повреждений, которые не поддаются полноценной корректировке, что без надлежащего комплекса лабораторных исследований, при безусловном полно-внутреннем исследовании трупа, попытка доказательного, научно обоснованного решения вопроса прижизненности повреждения является безрезультатной;
- 7.2. – как указано выше, попытка решения вопроса о прижизненном или посмертном происхождении только на основании «данных» наружного исследования трупа, находящегося в состоянии выраженных посмертных изменений, является безрезультатной. Такое «исследование» не может предоставить данные для решения этого вопроса. Что же касается «обнаружения кровоподтечности», то оно является явно абсурдным.
- 7.3. – как указано выше, решение вопроса прижизненности – посмертности причинения повреждений, в том числе огнестрельных, возможно только полным исследованием места обнаружения трупа, его одежды (наличие и количество излившейся крови, надлежащее наружнее и внутреннее исследование трупа, последующее лабораторное исследование трупного материала, включая гистологическое и судебно-биохимическое;
- 7.4. – гнилостные и последующие посмертные изменения трупа в значительной степени изменяют внешний вид и размерные характеристики различных объектов на трупе, в том числе различных ран. Полная коррекция изменившихся размеров повреждений в зависимости от состояния наружных покровов трупа представляется невозможной, тем не менее отдельные фрагменты для решения целого ряда отдельных экспертных вопросов могут быть условно восстановлены специальными методиками в медико-криминалистической лаборатории.
Вопрос 8. Возможно ли причинение огнестрельного ранения головы с входным отверстием в правой височной области наружного угла правого глаза, выходным отверстием в затылочной области с переходом на теменные области, при нахождении потерпевшего лежа на земле животом вниз, лицом вниз, руки скрещены на затылке?
Ответ на вопрос 8. Данный вопрос относится к установлению обстоятельств нанесения повреждения, что не является компетенцией судебно-медицинского эксперта, а является прерогативой следственных органов. Кроме того, для решения данного вопроса не требуется специальных познаний в области медицины.
В разбираемом случае решение вопроса возможно проведением следственного эксперимента с участием судебно-медицинского эксперта, задача которого заключается в указании на голове добровольца – участника эксперимента – мест повреждений.
Вопрос 9. Возможно ли определение дистанции выстрела при наличии на трупе огнестрельных ранений? Если возможно, то при каких условиях? Каков необходимый характер и объем исследования дня решения вопроса о дистанции выстрела?
Ответ на вопрос 9. В экспертной практике определение дистанции выстрела производится обнаружением признаков близкого выстрела: огонь, порошинки, копоть, металлизация, окись углерода (помимо выстрелов в плотный или неплотный упор, о которых в разбираемом случае, по-видимому нет данных). Поиски признаков дополнительных факторов производятся визуальным методом, затем – методом непосредственной стереомикроскопии. При отсутствии результата используется контактно-диффузионный метод (метод цветных реакций), не исключен спектографический метод. Указанные методики в равной степени относятся как к исследованию одежды на трупе (первая мишень), так и к исследованию кожи в области входной огнестрельной пулевой раны и участка кожи вокруг нее.
При отсутствии положительного результата эксперт делает вывод о неблизком выстреле, т.е. произведенном за пределами действия дополнительных факторов выстрела.
При положительном результате при необходимости, определение конкретной дистанции близкого выстрела производится экспертами баллистами экспериментальным отстрелом из аналогичного огнестрельного оружия.
Врач, специалист в области судебно-
-медицинской экспертизы, судебно-
-медицинский эксперт высшей категории_____________Е.Н. Маслов
Рецензии судебно-медицинской экспертной документации
Рецензия судебно-медицинской экспертной документации по трупу Янгулбаева С.С.
Р е ц е н з и я
судебно-медицинской экспертной документации по трупу гр-на Янгулбаева Сайдемина Султановича, рождения 1960 года (42-х лет).
Врачу – специалисту в области судебно-медицинской экспертизы для изучения представлены следующие документы:
- постановление следователя прокуратуры Грозненского района Чеченской республики Абдулхаджиева Р.Ж. от 17.01.03. о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа гр-на Янгублаева С.С. ;
- протокол осмотра трупа гр-на Янгулаева на месте его обнаружения 16.01.03. ( с участием врача-специалиста в области судебно-медицинской экспертизы) ;
- Заключение эксперта (экспертиза свидетельствуемого) № 50 от 18.01.03. – судебно-медицинская экспертиза трупа гр-на Янгулбаева С.С. от 18.01.03.
- Заключение № 05/5/03 от 20.05.03. комиссии экспертов по судебно-медицинской экспертизе эксгумированного трупа гр-на Янгулбаева С.С.
Изучение представленных следственных и экспертных документов, а также их судебно-медицинский анализ дают основания для следующих оценочных выводов:
1. Протокол осмотра трупа дает важные сведения по наличию, локализации, характеру и особенностям телесных повреждений, обнаруженных на трупе гр-на Янгулбаева С.С.
2. Обращает внимание тот факт, что все перечисленные предметы одежды: куртка черная из ткани типа «болонья», свитер темно-синий, футболка трикотажная, белая - не имеют никаких повреждений на передней и задней своих поверхностях, при нахождении на теле человека соответствующих передней поверхности груди и спине, в то же время указано на опачкивание «верхней одежды» веществом бурого цвета ( возможно, кровью ? вопросительный знак рецензента).
3. При описании восьми ран (одна в затылочно-теменной области справа неопределенной формы, размерами 13х5 см, при сведенных краях «линейного характера», с неровными краями; четыре раны на задней поверхности груди (спина), три раны на передней поверхности груди и шее (яремная ямка) – все последние небольших размеров, не имеют участков осаднения неровных краев и, что весьма важно – дефектов ткани.
4. Сравнение описания повреждений в протоколе осмотра трупа гр-на Янгулбаева С.С. на месте его обнаружения, что подтверждено «выводами» в Заключении эксперта № 50 от 18.01.03. и описания повреждений в экспертизе № 05/5/03 от 20.05.03. (экспертиза эксгумированного трупа гр. Янгулбаева С.С. дает возможность указать на выраженные противоречия как в части наличия повреждений, так и их характера и особенностей:
1.1. в протоколе осмотра и, соответственно, в заключении эксперта № 50 указаны всего 8 ран, из них одна в теменно-затылочной области головы справа, 4 – на задней поверхности груди (на спине), три на передней поверхности груди и шее (яремная ямка). В заключении комиссии экспертов № 05/5/03 указаны 11 ран, кроме указанных восьми,
имеется одна рана в височно-лобной области справа в области наружного угла правой глазной щели, две раны на 1-м пальце правой кисти.
Следует отметить, что «не заметить» рану в области наружного угла правой глазной щели невозможно.
1.2. обращает внимание «несовпадение» как размеров повреждений, так и их характера:
Несоответствие размеров, отчасти, может быть объяснено развивающимися гнилостными изменениями трупа – на приложенных к Заключению экспертов № 05/5/03 иллюстративных таблицах, а они, как известно, являются неотъемлемой составной частью экспертного заключения – отчетливо видны гнилостные изменения мягких тканей трупа в виде «гнилостной эмфиземы», т.е. увеличение размеров частей тела за счет скопления образующихся при гниении газов. Но вот для образования полосок осаднения вокруг краев ран, которые в «выводах» названы «пояском осаднения» как признаки входных огнестрельных ран, нет оснований : в протоколе осмотра нет описания таких участков осаднений, так откуда же им появиться через 4 месяца ? Весьма сомнительным в условиях «гнилостной эмфиземы» трупа представляется обнаружение еще одного признака входных огнестрельных ран – дефекта ткани (минус ткань). Этот признак также отсутствует на «свежем» трупе при его осмотре 16.01.03., так откуда же ему взяться через 4 месяца на трупе в состоянии «гнилостной эмфиземы», и как этот признак может быть обнаружен ?
5. Заключение эксперта № 50 от 18.01.03., Заключение комиссии экспертов № 05/5/03 от 20.05.03 выполнено на основании наружного осмотра трупа гр-на Янгулбаева С.С. – без вскрытия мертвого тела, исследования полостей черепа, груди, живота, без вскрытия мягких тканей задней поверхности тела, а также без проведения надлежащего исследования внутренних органов этих полостей тела и ткани головного мозга. Кроме того, в данном случае не проведены лабораторные исследования, направленные на конкретное решение вопросов следствия.
Непроведение полного судебно-медицинского исследования трупа находится в грубом противоречии с основными законодательными документами, регламентирующими работу судебно-медицинских экспертов по исследованиям трупов. Нарушены положения следующих нормативных актов:
1. ФЗ № 73. Закон «О государственной судебно-экспертной деятельности в российской Федерации», главы 1,7,8, в которых прямо указывается необходимость полных всесторонних исследований объектов судебной экспертизы;
2. Уголовно-процессуальный кодекс РФ, ст. 204 «Заключение эксперта», в которой указывается необходимость научной обоснованности экспертных выводов;
3. Приказ МЗ РФ № 161 от 24.04.03. «Об утверждении Инструкции по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно-медицинской экспертизы», действие которой распространяется на все экспертные организации РФ вне зависимости от ведомственной подчиненности, включая Министерство обороны РФ, а также «независимых экспертов». В данной инструкции прямо указана необходимость проведения полных судебно-медицинских исследований трупов со вскрытием трех полостей тела, вскрытием всех органов, и даже не идет речь о каком-либо возможном казусном исследовании трупа, составлении экспертных выводов по «наружному осмотру;
4. Рекомендации Кабинета министров Совета Европы по судебно-медицинскому исследованию трупов иностранных граждан.
Этот документ не имеет прямого отношения к разбираемому случаю «частичного» исследования трупа гр-на Янгулбаева С.С., так как последний являлся гражданином Российской Федерации. Однако, выпуская в свет свои рекомендации, Совет Европы в лице своего Кабинета Министров, обращает внимание на исключительную важность научных обоснований экспертных выводов по случаям смерти граждан стран Европы на территории других государств с целью объективизации выводом следствия по случаям смертей иностранцев.
Так неужели же в отношении жителей Российской Федерации допустимы какие-либо «приблизительные» исследования и при этом – научно необоснованные выводы о причине смерти, наличии и характере телесных повреждений и др.?
На каком основании тщательность следственных действий, а проведение экспертизы регламентируется Уголовно-процессуальным законодательством РФ – основным документом, определяющим задачи и порядок следствия, может распространяться на иностранцев, и не соблюдается в отношении собственных граждан Российской Федерации ?
Помимо законодательных положений и требований соответствующего приказа № 161 считаю необходимым указать следующее:
На современном этапе развития мировой медицинской науки и медицинской практики существует одна методология установления причины смерти, характера причиненных телесных повреждений, установления причинно-следственной связи между повреждениями и смертью, решения всех других вопросов медицинского характера, которые либо определены УПК РФ, либо диктуются особенностями расследования каждого конкретного случая:
- экспертное изучение обстоятельств возникновения повреждений, полноценное всестороннее исследование трупа,
- проведение всех необходимых в каждом случае лабораторных исследований трупного материала,
- экспертный анализ полученных данных медицинского характера,
- составление экспертных выводов.
Иной методологии экспертной работы по судебно-медицинскому исследованию трупов не существует.
При невозможности соблюдения данного алгоритма экспертной работы, эксперт вправе отказаться от решения экспертной задачи (ст. 57 УПК РФ).
В связи с изложенным выводы эксперта в Заключении № 50 от 18.01.03. (экспертиза трупа Янгулбаева С.С.), выводы экспертов в Заключении № 05/5/03 (экспертиза трупа Янгулбаева С.С. представляются необоснованными.
По выводам заключения № 05/5/03.
Пункт 1. В нем экспертами перечислены все повреждения, обнаруженные на трупе гр-на Янгулбаева С.С. Их наличие и характер, как они указаны в исследовательской части и в выводах, вызывают определенные сомнения по следующим основаниям:
- наличие повреждений противоречит данным протокола осмотра трупа на месте его обнаружения (указаны выше), что же касается характера повреждений, то в протоколе осмотра таковой не описан, а в Заключении № 05/5/03 – не исследован надлежащим образом, а ограничен только «наружным исследованием», чего явно недостаточно. Приложенные иллюстративные фототаблицы, которые, по смыслу, должны объективизировать находки экспертов, на самом деле вносят элементы недоверия : при их производстве не соблюдены основные правила научной фотографии (общий вид – привязка изображаемого на фото объекта конкретной личности, узловой снимок – привязка объекта к определенной области тела, детальный снимок – позволяет иллюстрировать важные мелкие особенности фотографируемых объектов как с целью изучения и иллюстрации, так и для фиксации внимания следователя, суда). В данном случае имеются нечеткие неконтрастные, без надлежащей резкости фотоизображения, которое можно «угадать» только по наличию обведения черным цветом. При этом указанная экспертами-исследователями форма повреждения – округлая, размерные характеристики – просмотром фотографий не подтверждаются, а локализация повреждений вообще остается за кадром, должна быть принята на веру.
Пункт 2. В нем экспертами указывается огнестрельный характер имеющихся повреждений. Этот вывод является голословным, так как какие-либо объективные признаки огнестрельного характера ничем не подтверждены. «Дефект ткани», как признак входной огнестрельной раны и, следовательно, огнестрельного характера ранения, при исследовании гнилостно измененного трупа спустя 4 месяца после смерти, может вызывать недоумение. К тому же, при исследовании этого же трупа 16.01.03. данный признак отсутствовал (не описан, значит отсутствует). Еще большее сомнение вызывает наличие «пояска осаднения», он же «поясок обтирания», он же «поясок загрязнения», что также указывает на входную рану и огнестрельный характер ранения. Этот поясок при осмотре на месте обнаружения свежего трупа 16.01.03. отсутствовал, а спустя 4 месяца на гнилостно измененном трупе вдруг появился. По нашему мнению, этот феномен может быть объяснен подсыханием краев повреждения кожи, что никакого отношения к характеру травмы, тем более к происхождению раны вследствие выстрела из огнестрельного оружия, не имеет и не может иметь.
Особого недоумения (по меньшей мере) вызывает заключение экспертов в отношении наличия, хода и направления огнестрельных пулевых каналов: такая-то рана начинается входным отверстием в такой-то области тела, заканчивается в такой-то области тела выходным отверстием (выходной раной). Без вскрытия тела, прослеживания хода раневого канала (именно слежения) решение таких вопросов невозможно.
Исследованию огнестрельных повреждений в следственной и судебно-медицинской практике посвящена огромная по объему отечественная и иностранная библиотека. Накоплен огромный багаж научных и практических знаний с целью экспертного решения задач следствия при преступлениях против жизни и здоровья с применением огнестрельного оружия. Но нет ни одного учебника, монографии, руководства, где было бы рекомендовано зондирование огнестрельных ран, тем более при невскрытых трупах. В данном случае мировой медицинский опыт отвергнут. Неубедительность такого экспертного подхода более чем очевидна. Все выводы о наличии, направлении раневых огнестрельных пулевых каналов в теле гр. Янгулбаева С.С. являются надуманными, не подтвержденными объективными медицинскими данными.
Решение таких вопросов производится исследованием одежды – первой мишени, где в случаях близкого выстрела обнаруживаются его следы – копоть, металлизация, при неблизких выстрелах могут быть обнаружены следы оружейной смазки. При вскрытии тела либо визуально, либо рентгенологически обнаруживаются огнестрельные снаряды (пули), те же признаки копоти и металлизации. Признак дефекта ткани объективизируется. Наличие признака «пояска осаднения» также объективизируется. Такие же исследования проводятся в области ран, подозрительных на «выходные». Всех этих необходимых исследований не проведено, потому выводы экспертов в части направления и наличия раневых каналов кричаще голословны.
Вероятно, что вывод экспертов о наличии огнестрельных повреждений в какой-то мере предопределен данными следствия, указанными в постановлении о назначении экспертизы. Такое предположение подтверждается, помимо указанного выше, еще одним фактом. В исследовательской части при описании повреждения в правой височно-лобной области характер повреждения подлежащей кости не описан, а в «выводах» наличие скола внутренней костной пластинки указано как признак входной огнестрельной пулевой раны.
Вывод экспертов о невозможности определения дистанции произведенных выстрелов также является необоснованным (написано, что ввиду отсутствия следов близкого выстрела в области входных ран на трупе и верхней одежды). Но одежда – первая мишень – не исследована вообще. В исследованных документах нет никаких указаний на какое-либо исследование одежды, бывшей на трупе. То же относится и к повреждениям на трупе. Получается: невозможно определить, потому что нет следов, а никаких поисков следов не произведено.
Пункт 5. Выводы этого пункта о возможности производства выстрелов из оружия определенного калибра и определенного вида сделаны только на основании данных о размерах кожных ран на гнилостно измененном трупе (что явно не соответствует размерам и внешним видам повреждений при нанесении повреждений живому человеку) и настолько нелепы, что не требуют опровержения. Это совершенно ясно любому юристу, несведущему в тонкостях судебной баллистики и судебной медицины. Попытка обосновать этот вывод указанием на «наружный диаметр пояска осаднения вокруг входной раны в правой височной области» выглядит неуклюжей: мягкие ткани гнилостно изменены, при гниении форма, размеры объектов на коже меняются вследствие действия гнилостных газов.
Пункт 6. Имеется голословное утверждение о прижизненности всех обнаруженных телесных повреждений, т.е. всех огнестрельных ран (по утверждению экспертов !).
В экспертной практике решение вопроса о прижизненности-посмертности телесных повреждений представляется делом весьма сложным, производится совокупностью макро- и микроскопических исследований: по количеству излившейся крови наружу и в полостях тела, гистологическим данным наличия прижизненной реакции тканей и др. В данном случае никаких исследований в отношении прижизненности-посмертности повреждений не произведено вообще, вследствие чего решение вопроса представляется не более, чем голословным утверждением, лишенным какого-либо малейшего научного обоснования. Нельзя же принимать всерьез за аргумент в пользу этого экспертного вывода указанный в описании повреждений признак кровоподтечности краев и это при гнилостных изменениях трупа !
Пункт 7. Эксперты голословно утверждают, что повреждения могли быть причинены при обстоятельствах, указанных следствием в постановлении о назначении экспертизы.
Следует указать, что «установление обстоятельств» нанесения повреждений, причинения смерти – прерогатива следствия и суда, находится вне компетенции судебно-медицинских экспертов. Попытка решения этого вопроса – вне компетенции экспертов.
Пункт 8. Экспертное решение вопроса о причине смерти представляет собой яркий пример необоснованности, голословности данного утверждения. В предложении все повреждения взяты вместе, якобы их совокупность и обусловила смерть потерпевшего. А если априорно допустить справедливость экспертного утверждения об огнестрельном характере повреждений, то возникает вопрос о последовательности нанесения повреждений. Что, если одни повреждения нанесены раньше, и именно от них наступила смерть. Как в таком случае быть с остальными повреждениями. Где критерий прижизненности-посмертности, последовательности образования повреждений ? Необоснованность экспертного вывода при отсутствии полноценного исследования трупа бросается в глаза.
Пункт 9. Приводится квалификация телесных повреждений по степени тяжести вреда здоровью (опасные для жизни, следовательно, причинившие тяжкий вред). Прижизненность причинения повреждений не доказана, так как отсутствует полноценное исследование трупа вопреки всем законодательным актам и нормативным документам.
Подводя итог обсуждению экспертных документов по исследованию трупа гр-на Янгулбаева С.С. следует отметить один факт: надлежащее судебно-медицинское трупа отсутствует, следовательно, все экспертные выводы являются лекларативными, ничем не доказанными и необоснованными утверждениями.
Вопрос об ответственности экспертов в соответствии со ст. 307 УК РФ – вне пределов компетенции врача-специалиста в области судебно-медицинской экспертизы, рецензента данных экспертных документов.
Рецензия судебно-медицинской экспертной документации по трупу Хасанова Н.У.
Р е ц е н з и я
судебно-медицинской экспертной документации по трупу гр- на Хасанова Нажмудина Усамовича, 42-х лет.
Для изучения представлены следующие следственные и экспертные документы:
- постановление следователя прокуратуры Грозненского района Чеченской республики Абдулхаджаева Р.Ж. от 17.01.03. о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа гр-на Хасанова Н.У.;
- протокол осмотра трупа гр-на Хасанова Н.У. на месте его обнаружения 16.01.03. ( с участием врача-специалиста в области судебно-медицинской экспертизы);
- Заключение эксперта (экспертиза свидетельствуемого) № 51 от 18.01.03. – судебно-медицинская экспертиза трупа гр-на Хасанова Н.У.;
- Заключение № 05/6/03 комиссии экспертов по судебно-медицинской экспертизе трупа гр-на Хасанова Н.У.
Исследованием описаний телесных повреждений на трупе гр-на Хасанова Н.У. установлено следующее:
1. Протокол осмотра трупа Хасанова Н.У. от 16.01. 03. дает достаточно убедительные сведения о наличии, характере, размерных характеристиках повреждений на его теле;
2. Как и при описании трупа гр-на Янгулбаева С.С., в данном протоколе, в дальнейших экспертных документах (заключениях) отсутствуют данные по исследованию одежды на трупе, в результате совершенно неясно – имеются ли повреждения на одежде, или их нет, а также, соответствуют ли друг другу по локализации и размерным характеристикам повреждения одежды и тела, или имеющиеся повреждения на теле нанесены при отсутствии одежды.
3. Сравнение описаний телесных повреждений в протоколе осмотра трупа на месте его обнаружения 16.01.03. и в Заключениях экспертов от 18.01.03. ( № 51) и от 20.05.03. ( № 05/6/03) указывает на количественное совпадение имеющихся телесных повреждений в указанных документах.
4. Имеющиеся отличия размерных характеристик повреждений, зафиксированные в протоколе осмотра и в Заключении № 05/6/03, по всем данным, объясняются выраженными гнилостными изменениями мягких тканей трупа, что отчетливо просматривается в приложенных иллюстративных таблицах с фото гнилостно измененного трупа.
5. В описании повреждений на голове и груди трупа гр-на Хасанова Н.У. отсутствуют указания на наличие в области описанных ран таких признаков, как «поясок осаднения» и «дефект ткани», которые являются признаками входных огнестрельных пулевых ран и, следовательно, огнестрельного характера повреждений .
6. Заключение экспертов № 51 от 18.01.03. и № 20.05.03. от 20.05.03. (судебно-медицинские экспертизы трупа гр-на Хасанова Н.У.) выполнены только по данным наружного осмотра трупа, что заведомо является противоречащим основным документам, регламентирующим судебно-экспертную деятельность. Не соблюдены требования следующих законодательных и нормативных документов:
- Федеральный Закон « О государственной судебно-экспертной деятельности», главы 1, 7, 8 – в части требований к полноте и всесторонности исследования объектов экспертизы;
- Уголовно-процессуальный кодекс РФ, ст. 204 «Заключение эксперта», в которой указана необходимость научной обоснованности экспертных выводов на основании полного и всестороннего исследования объекта экспертизы;
- Приказ МЗ РФ № 161 от 24.04.03. «Об утверждении Инструкции по организации и производству экспертных исследований в бюро судебно-медицинской экспертизы», действие которой распространяется на все экспертные организации РФ, включая Министерство обороны РФ. В инструкции прямо указывается на необходимость во всех случаях полного научно обоснованного судебно-медицинского исследования трупов, при этом никоим образом не идет речь о каком-либо «наружном осмотре» трупа и составлении на основе осмотра судебно-медицинского диагноза и экспертных выводов.
Как указано выше, исследование трупа гр-на Хасанова Н.У. произведено «наружным осмотром», что, по-существу, означает, что труп надлежащим образом не исследован.
По выводам заключения экспертов № 05/6/03.
Пункт 1. Перечислены все телесные повреждения, обнаруженные на трупе гр-на Хасанова Н.У., из них две раны на передней и задней поверхностях головы, две – на передней и задней поверхностях груди. В двух ранах на голове (одна из них в теменной области справа обширная, звездчатой формы, размерами 17х10 см) отсутствуют участки осаднения, признаки дефекта ткани (признак «минус ткань» отсутствует). На спине описана рана диаметром 0,3 см, при этом указано, что края ее осаднены на ширину до 0,1 см, а в центре имеется дефект ткани размерами 0,2х0,2см. Поскольку мягкие ткани трупа находятся в состоянии выраженных посмертных изменений, а гниение четко просматривается на приложенных фотоснимках, наличие этих признаков вызывает обоснованное сомнение. Во-первых, эти признаки отсутствуют при описании «свежего» трупа 16.01.03., во-вторых, не является ли указанная полоска осаднения всего лишь подсыханием краев раны ? Как можно определить наличие дефекта ткани на гнилостно измененном биологическом объекте ?
Зондирование огнестрельных ран недопустимо, тем более на невскрытых трупах, так как, во-первых, извращает характер повреждений, во-вторых, дает неверные результаты из-за невозможности конкретного проведения зонда по прямой линии. Зондирование не является рекомендованным методом исследования огнестрельных повреждений. В связи с эти закономерны вопросы: не являются ли раны груди чем-либо иным, а не огнестрельными повреждениями ? Отсутствие надлежащего полноценного исследования не позволяет отбросить этот очень важный вопрос.
Пункты 2, 3, 4. В связи с изложенным выше представляется весьма сомнительным аргумент о признаках именно «входной раны» на груди по задней поверхности, тем более та часть экспертного обоснования, в котором речь идет о соединении двух ран груди единым раневым каналом.
О дистанции выстрела. Аргументация невозможности определения расстояния от дульного среза до мишени – тела человека в одежде - сводится к отсутствию следов близкого выстрела. Но ведь не было предпринято никаких попыток исследования на наличие таких следов, а следовало подвергнуть одежду – первую мишень, области головы, не скрытые одеждой, контактно-диффузионному исследованию на наличие металлов, образующихся при прохождении пули по каналу ствола огнестрельного оружия. Не исключено исследование в определенном спектре рентгеновских лучей.
Пункт 5. Экспертами сделан вывод о возможности причинения повреждений выстрелами из определенных видов огнестрельного оружия пулями определенных калибров. Этот вывод является совершенно необоснованным, голословным.
Пункт 6. Яркий пример логической ошибки. При экспертной оценке повреждений головы совершенно обоснованно указано, что определить характер (точнее – особенности, по которым можно судить о происхождении) данных ран не представляется возможным из-за гнилостных изменений и большого объема повреждений костей черепа и лицевого скелета.
Следует согласиться с этим экспертным выводом, тем более, что наличие выраженного гнилостного изменения подтверждено приложенной иллюстративной таблицей с фотографией. Тем не менее, сразу возникают два вопроса:
1. если в отношении этой раны гниение мешает надлежащей диагностике, то по какой причине эти же изменения не препятствуют категорическим выводам в отношении других повреждений и на двух других трупах ?
2. следом за указанным бесспорным выводом следует абсолютно нелогичный другой вывод – «… нельзя исключить, что данные раны могли образоваться в результате выстрелов из огнестрельного оружия, возможно, из автомата системы АС «ВАЛ» калибра 9 мм, как указано в постановлении следователя». Вот уж точно, если нет надлежащих научно обоснованных доказательств такой возможности, ссылайся на сведения из постановления.
Непредвзятому читателю этого экспертного документа совершенно ясна декларативность данных выводов, сделанная при отсутствии объективных данных несостоявшегося полного экспертного исследования трупа.
Пункт 7. В нем утверждается, что все повреждения, причиненные гр-ну Хасанову Н.У., являются прижизненными. На каких научных данных этот вывод базируется ? Какие медицинские находки этот вывод подтверждают? Найти ответы на эти закономерные вопросы невозможно. А что, если принять за подлинное действительно огнестрельное происхождение повреждений, наступление смерти либо от повреждения головы с разрушением мозга, либо наступление смерти от ранения легкого с последующей кровопотерей ? Как в таком гипотетическом случае оценивать второе повреждение, нанесенное уже мертвому ? Голословный характер данного экспертного суждения более чем очевиден.
Пункт 8. Эксперт взялся не за свое дело – утверждать соответствие предложенных следствием обстоятельств морфологическим особенностям ран. Это явный выход эксперта за пределы компетенции. Уж лучше бы сосредоточился на решении вопросов давности возникновения повреждений, но для этого нет соответствующей научной базы, кроме того, полное исследование трупа со взятием материала для гистологического исследования не проведено.
Пункт 9. Вопрос о причине смерти в связи с отсутствием полного исследования трупа представляет собой нерешимую задачу, тем более в столь категоричной форме.
Пункт 10. О степени тяжести вреда здоровью. Эксперты необоснованно относят все повреждения к прижизненным, при этом «забывают» гипотетическую возможность причинения повреждений посмертно, а в этом случае определение степени тяжести вреда здоровью совершенно бессмысленно.
Оценивая данный экспертный документ, следует еще раз напомнить, что судебно-медицинский эксперт дает свое заключение на основании полного исследования трупа в соответствии с проверенными научными данными, без этого все экспертные выводы являются просто безосновательной декларацией, лишенной какой-либо доказательной ценности.
Рецензия судебно-медицинской экспертной документации по трупу Джамбекова А.А.
Р е ц е н з и я
судебно-медицинской экспертной документации по трупу
гр-на Джамбекова Абдулы Алиходжаевича, рожд. 1966 года.
Представлены следующие документы:
- постановление следователя прокуратуры Грозненского района Чеченской республики Абдулхаджиева Р.Ж. от 17.01.03. о назначении судебно-медицинской экспертизы трупа гр-на Джамбекова А.А.;
- протокол осмотра трупа гр-на Джамбекова А.А. на месте его обнаружения 16.01.03. ( с участием врача-специалиста в области судебно-медицинской экспертизы);
- Заключение эксперта (экспертиза свидетельствуемого) № 49 от 18.01.03. – судебно-медицинская экспертиза трупа гр-на Джамбекова А.А.;
- Заключение № 05/4/03 от 20.05.03. комиссии экспертов по судебно-медицинской экспертизе эксгумированного трупа гр-на Джамбекова А.А.
Изучением представленных следственных и экспертных документов установлено следующее:
1. Общее количество ран, описанных как обнаруженных на трупе гр-на Джамбекова А.А. в протоколе осмотра и в последующих экспертных документах совпадает. Особенно это касается Заключения экспертов № 05/4/03 от 20.05.03., так как оно основано на данных осмотра эксгумированного трупа гр-на Джанибекова А.А. от 13.05.03.
2. Обращает внимание отсутствие при исследовании «свежего трупа» 16.01.03. таких признаков входной огнестрельной пулевой раны как «поясок осаднения» и «дефект ткани» в одной из ран затылочной области головы, что помимо документации входной раны одновременно доказывало бы и огнестрельный характер повреждения. Вызывает сомнение факт обнаружения таких признаков спустя 4 месяца после смерти на гнилостно измененных тканях, что отчетливо просматривается на приложенных иллюстративных таблицах на фотографиях.
3. Экспертное исследование трупа гр-на Джамбекова А.А. как 18.01.03. (заключение № 49), так и 20.05.03. (заключение № 05/4/03 комиссии экспертов по исследованию эксгумированного трупа) произведено только наружным осмотром. Это обстоятельство находится в резком противоречии с существующими законодательными и нормативными документами (указаны в рецензиях экспертной документации по трупу гр-на Янгулбаева С.С.). Непроведение полноценного исследования со вскрытием полости черепа, грудной и брюшной полостей, исследованием головного мозга и внутренних органов, непроведение соответствующих лабораторных исследований: гистологического, судебно-химического, медико-криминалистического означает, по-существу, отсутствие предусмотренного данными медицинской науки сбора научно обоснованных данных, которыми решаются поставленные следствием вопросы. По этой причине экспертные выводы представляются необоснованными.
По Заключению № 05/4/03 от 20.05.03. судебно-медицинской экспертизы трупа гр-на Джамбекова А.А.
Пункт 1. Перечислены имеющиеся телесные повреждения на трупе: одно ранение головы, как утверждают эксперты – пулевое, сквозное с повреждением костей черепа и головного мозга; второе – по утверждению экспертов – пулевое, сквозное, проникающее ранение груди и шеи с повреждением левого легкого; одно – пулевое, сквозное, проникающее ранение груди с повреждением левого легкого.
Пункт 2, 3. Огнестрельный характер указанных повреждений доказывается наличием входных ран с дефектом ткани, что на гнилостно измененных трупах выявить не представляется возможным, а на свежих трупах – объективно не подтверждается иллюстративным материалом, т.е. фотографиями, выполненными по правилам научной фотографии. Тем не менее представляется, что диагностика входных ран в затылочной области и на задней поверхности груди: округлая форма, дефект ткани, поясок осаднения – соответствует действительно входной ране.
Пункт 4. Определение направления раневых каналов экспертами произведено на невскрытом трупе, что представляет собой не более, чем догадку.
При этом указано на невозможность определения дистанции выстрелов вследствие отсутствия следов близкого выстрела в области входных ран на трупе и верхней одежде.
Следует отметить, что никакие исследования, направленные на поиски таких следов, не проведены (контактно-диффузионное исследование, возможный рентгенологический метод в определенном спектре), а исследование одежды отсутствует вообще.
Пункт 5. Эксперты определяют возможность причинения повреждений выстрелами из огнестрельного оружия пулями диаметром 0,5 см, указывают на возможность выстрелов из автомата Калашникова калибра 5,45, «на что указывает диаметр пояска осаднения входных ран га груди…». Необоснованность такого вывода бросается в глаза, это просто декларация.
То же относится и к повреждению головы, по поводу которого эксперт заключает, что это может быть выстрел из огнестрельного оружия пулей диаметром 0,9 см. Таким оружием мог быть автомат системы АС «ВАЛ», калибра 9 мм, как это указано в постановлении следователя. Вот в чем дело ! Как указывает следователь !. Научное подтверждение ? Пожалуйста ! Экспертами указывается наружный диаметр пояска осаднения входной раны в левой затылочной области. И это на гнилостно измененной коже ! Совершенно очевидна несостоятельность этого утверждения. Наличие гнилостного изменения четко просматривается на приложенной фотографии. Следует обратить внимание, что гнилостные изменения значительно изменяют размеры, особенности повреждений, характер краев. Так, за признаки «пояска осаднения» вполне может быть принят свойственный посмертным изменениям результат процесса подсыхания краев повреждения.
Пункт 6. Подвергается экспертной оценке ушибленная рана мягких тканей в затылочной области головы справа. При этом указывается на отсутствие признаков опасности для жизни. На каких данных это основано ? Вскрытие головы и исследование головного мозга не производилось, имелся ли там тяжелый ушиб головного мозга вследствие ударного воздействия на голову с образованием ушибленной раны – неизвестно. Если ли там объемное кровоизлияние в полость черепа, вызвавшее опасное для жизни состояние, также неизвестно. Эти моменты при невскрытом черепе и отсутствии исследования головного мозга остались без соответствующего экспертного решения. Из этого следует, что даже столь простой вопрос решен экспертами путем голословного декларирования.
Пункт 7. Эксперты утверждают, что все повреждения являются прижизненными. Для этого экспертного вывода нет никаких оснований. Можно представить себе различные, с медицинской точки зрения, варианты, в том числе и с причинением некоторых повреждений умершему человеку.
Пункт 8. Эксперты делают попытку увязать морфологические изменения с указанными в постановлении следователя обстоятельствами дела. Такая попытка означает ничто иное, как превышение пределов компетенции судебно-медицинских экспертов.
Пункт 9. Указание экспертами причины смерти гр-на Джамбекова А.А. при отсутствии полноценного исследования трупа, причем в категорической форме, представляется совершенно безосновательным.
Пункт 10. Экспертами решается вопрос о степени тяжести вреда здоровью. При этом совершенно не принимается во внимание отсутствие медицинских данных о прижизненности повреждений, обнаруженных на трупе гр-на Джанибекова А.А. Таких данных при отсутствии полноценного исследования трупа нет и быть не может. При посмертном нанесении повреждений вопрос о степени тяжести вреда здоровью лишен смысла.
Оценивая в совокупности все экспертные документы по исследованиям трупов граждан Янгулбаева С.С., Хасанова Н.У., Джамбекова А.А. приходится признать, что отсутствие полных исследований трупов со вскрытием всех полостей тела, исследованием внутренних органов и головного мозга, при отсутствии необходимых лабораторных исследований трупного материала лишает экспертов возможности дать научно обоснованные заключения по вопросам следствия.
В связи с этим составленные экспертами выводы во всех трех случаях являются необоснованными, лишенными доказательной силы, представляют собой безответственные голословные декларации.
В крайнем случае эти экспертные выводы можно рассматривать не более, чем предположения.
В связи с этим представляется важным сравнение выводов военных судебно-медицинских экспертов с выводами менее титулованного, но гораздо более ответственного эксперта, данные в заключениях от 18.01.03. №№ 49, 50, 51, в которых эксперт в весьма осторожной форме высказывается только предположительно по некоторым вопросам, а по иным – утверждает о возможности решения вопросов следствия только при проведении полного исследования.
Документы по адвокату Кириленко В.И.
Информация по адвокату Кириленко В.И.
Адвокат Кириленко В.И. - адвокат Сергея Аракчеева в третьем судебном процессе.
На первом же судебном заседании Кириленко В.И. дал судье расписку о том, что он ознакомлен с материалами дела в полном объёме (на тот момент насчитывалось более 20 томов уголовного дела).
После судебного заседания Кириленко В.И. ежедневно приходил к Аракчееву в СИЗО и склонял его признать вину и дать показания в суде до рассмотрения в суде доказательств обвинения. На возражения Аракчеева о том, что он невиновен, адвокат Кириленко указал, что в противном случае будет вынесен обвинительный приговор, сам Аракчеев будет осуждён на 25 лет. Одновременно то же самое он говорил и жене Аракчеева.
С участием адвоката Кириленко В.И. прошёл ряд судебных заседаний, на которых были представлены доказательства стороны обвинения, и адвокат присутствовал на данных заседаниях молча, не обеспечивая Аракчееву С.В. квалифицированную юридическую помощь в процессе.
13 февраля 2007 года, Аракчеев С.В. ходатайствовал о допуске к участию в судебном процессе в качестве защитника адвоката Дулимова А.Г. и предоставлении ему времени для ознакомления с материалами дела, а также об отказе от услуг адвоката Кириленко В.И. Тем не менее, суд не принял отказ от адвоката Кириленко В.И. и назначил его государственным защитником. Также суд отказал в предоставлении времени для ознакомления с материалами дела адвокату Дулимову А.Г., мотивировав это тем, что у Аракчеева есть защитник Кириленко В.И., назначенный судом. Кириленко В.И. с того момента являлся на каждое судебное заседание и принимал в нём участие в основном молча, время от времени во время допроса свидетелей задавая им вопросы, против которых сам Аракчеев возражал. Аракчеев неоднократно отказывался от услуг Кириленко В.И. в суде, но суд отказ не принимал, а представители государственного обвинения каждый раз выступали против отказа Аракчеева от услуг Кириленко и доказывали якобы профессионализм и компетентность последнего.
После сбора информации и отправки запроса в филиал № 13 Ростовской областной коллегии адвокатов, в котором работает Кириленко В.И., оказалось, что:
- Кириленко В.И. был присвоен адвокатский статус лишь 15 ноября 2006 года, т.е. за два месяца до его вступления в дело по особо тяжкому обвинению.
- Более того, как оказалось, в вышеуказанной адвокатской коллегии находится соглашение, якобы заключённое между Аракчевым С.В. и адвокатом Кириленко В.И., а также квитанция об оплате. В данном соглашении подделана подпись, указан адрес, по которому Аракчеев никогда не проживал, а также проставлена дата – 9 января 2007 года. Также из квитанции об оплате от 12 января 2007 года следует, что Аракчеев внёс 10.000 рублей в кассу вышеуказанной коллегии, хотя с 20 декабря 2006 года по 13 февраля 2007 года он находился под арестом в ИЗ 61/1 г. Ростов-на-Дону и физически не мог вносить деньги в кассу и заключать соглашение с адвокатом.
За всё время судебного процесса адвокат Кириленко В.И. никаких ходатайств по делу не заявлял, обвинительный приговор не обжаловл.
Кроме того, адвокат Кириленко был неоднократно замечен в обществе государственных обвинителей, потерпевших и представителей потерпевших. В интернете была распространена фотография, на которой адвокат Кириленко в компании стороны обвинения.
Самим Аракчеевым С.В. было подано заявление в прокуратуру г. Ростов-на-Дону о преступности действий Кириленко В.И., однако никакого решения по данной жалобе до сих пор не принято.
См. также:
Соглашение, квитанция и ордер адвоката Кириленко В.И.
Заявление в Адвокатскую палату Ростовской обл.
Ходатайство о признании недопустимыми доказательств, исследованных при защитнике Кириленко
Заявления Аракчеева об отказе от услуг Кириленко В.И.
Постановление суда о назначении Кириленко государственным защитником
Соглашение, квитанция и ордер
Заявление в Адвокатскую Палату Ростовской обл.
В Федеральную палату
Адвокатов России
От Аракчеева С.В.
ЗАЯВЛЕНИЕ
В настоящее время в Северо-Кавказском окружном военном суде рассматривается уголовное дело в отношении меня. По данному делу уже было вынесено два оправдательных приговора на основе вердикта присяжных, однако на основании решения Конституционного суда от 6 апреля 2006 года Военная коллегия Верховного суда отменила второй оправдательный приговор и направила дело на новое рассмотрение в тот же суд в ином составе суда, без присяжных, под председательством единоличного судьи.
10 декабря 2006 года состоялось предварительное слушание, и по ходатайству стороны обвинения 20 декабря 2006 года мне была изменена мера пресечения с подписки о невыезде на содержание под стражей. После этого, находясь в СИЗО в г. Ростов-на-Дону, я не владел никакой информацией, не мог оценить обстановку и связаться с родственниками.
9 января 2007 года ко мне в СИЗО пришёл адвокат Кириленко Владимир Иванович, который сказал, что моя гражданская жена, Андриенко Людмила Михайловна, заключила с ним соглашение на оказание мне юридической помощи в судебном заседании в качестве защитника. Оснований не верить адвокату Кириленко у меня на тот момент не было, так как проверить данную информацию у меня не было возможности. На следующий день состоялось судебное заседание, и я ходатайствовал о допуске Кириленко В.И. в качестве моего защитника в судебном процессе, поскольку я думал, что с ним заключила соглашение на оказание юридической помощи моя гражданская жена.
На первом же судебном заседании Кириленко В.И. попросил время для ознакомления с материалам уголовного дела, судья Цыбульник В.Е. удовлетворил данное ходатайство, предоставив адвокату Кириленко пять дней для ознакомления с 22 томами уголовного дела. Я удивился данному обстоятельству, однако гораздо позднее выяснилось, что Кириленко В.И. дал судье расписку о том, что он ознакомлен с материалами дела в полном объёме. Данная расписка, о которой я ничего не знал, приобщена к материалам дела.
После судебного заседания Кириленко В.И. ежедневно приходил ко мне в СИЗО и склонял меня признать свою вину и дать показания в суде до рассмотрения в суде доказательств обвинения. На мои возражения о том, что я невиновен, адвокат Кириленко указал, что в противном случае мне будет вынесен обвинительный приговор, я буду осуждён на 25 лет. При этом он ссылался на то, что, во-первых, всё вышесказанное ему сказал судья, а, во-вторых, что в материалах уголовного дела имеется масса доказательств моей виновности. Позднее я узнал о том, что то же самое он говорил моей жене, пообещав, что, если она меня уговорит признать свою вину, он для этого даже договорится с конвоем после заседания суда, чтобы они разрешили нам поговорить. Адвокат настаивал на своей позиции, с которой я не согласился, указав, что адвокат, который даже не знаком с материалами дела, не должен делать таких выводов и занимать такую позицию.
Далее с участием адвоката Кириленко В.И. прошёл ряд судебных заседаний, на которых были представлены доказательства стороны обвинения, и адвокат присутствовал на данных заседаниях молча, не обеспечивая мне квалифицированную юридическую помощь в процессе.
1 февраля 2007 года Военная коллегия Верховного суда РФ отменила постановление Северо-Кавказского окружного военного суда об изменении мне меры пресечения и постановила вернуть мне меру пресечения в виде подписки о невыезде. Однако, несмотря на то, что в постановлении Военной коллегии Верховного суда РФ было указано освободить меня из-под стражи немедленно, я провёл в СИЗО в г. Ростов-на-Дону ещё две недели.
Позднее я узнал о том, что Андриенко Л.М. никакого соглашения с адвокатом Кириленко не заключала, т.к. после того, как данного адвоката ей посоветовали, она с ним встречалась 5 января 2007 года, и Кириленко В.И. пояснил ей, что соглашение на защиту будет заключено позднее, когда закончатся праздники. Однако адвокат Кириленко тянул с заключением соглашения, и, усомнившись в его компетенции и добросовестности, моя жена так и не стала заключать с ним соглашение и заявила, что мы отказываемся от его услуг. 2 февраля 2007 года Андриенко Л.М. заключила соглашение на защиту моих интересов в суде с адвокатом Дулимовым А.Г.
На следующем судебном заседании, 13 февраля 2007 года, я ходатайствовал о допуске к участию в судебном процессе в качестве моего защитника адвоката Дулимова А.Г. и предоставлении ему времени для ознакомления с материалами дела, а также об отказе от услуг адвоката Кириленко В.И. Тем не менее, суд не принял мой отказ от адвоката Кириленко В.И. и назначил мне его государственным защитником, хотя я заявил в суде, что его позиция принципиально противоречит моей, что недопустимо в отношениях между адвокатом и подзащитным. Также суд отказал в предоставлении времени для ознакомления с материалами дела адвокату Дулимову А.Г., мотивировав это тем, что у меня есть защитник Кириленко В.И., назначенный мне судом. Кириленко В.И. с того момента является на каждое судебное заседание и принимает в нём участие в основном молча, время от времени во время допроса свидетелей задавая им вопросы, против которых я возражаю. Я неоднократно отказывался от услуг Кириленко В.И. в суде, но суд мой отказ не принимал.
21 июня 2007 года адвокат Дулимов А.Г. попал в автомобильную катастрофу и получил телесные повреждения. Однако в виду данных обстоятельств судья Цыбульник В.Е. отказал в отложении рассмотрения дела до его выздоровления, мотивировав это тем, что у меня есть «высокопрофессиональный» защитник Кириленко В.И. Дулимов А.Г., находясь в тяжёлом состоянии, подтверждённом больничным листом, был вынужден являться на судебные заседания и осуществлять мою защиту.
После сбора информации и отправки запроса в филиал № 13 Ростовской областной коллегии адвокатов, в котором работает Кириленко В.И., я узнал о том, что ему был присвоен адвокатский статус лишь 15 ноября 2006 года, т.е. за два месяца до его вступления в дело по особо тяжкому обвинению. Более того, как оказалось, в вышеуказанной адвокатской коллегии находится соглашение, якобы заключённое между мною и адвокатом Кириленко В.И. на защиту моих интересов в суде, а также квитанция об оплате. В данном соглашении подделана моя подпись, указан адрес, по которому я никогда не проживал, а также проставлена дата – 9 января 2007 года. Также из квитанции об оплате от 12 января 2007 года следует, что я внёс 10.000 рублей в кассу вышеуказанной коллегии, хотя с 20 декабря 2006 года по 13 февраля 2007 года я находился под арестом в ИЗ 61/1 г. Ростов-на-Дону и физически не мог вносить деньги в кассу и заключать соглашение с адвокатом.
Я решительно отказываюсь от услуг адвоката Кириленко В.И., о чём заявляю практически на каждом судебном заседании, как в устной, так и в письменной форме, однако суд мой отказ не принимает, нарушая моё право на защиту, а Кириленко В.И. является на каждое судебное заседание, нарушая тем самым принципы адвокатской этики и Закон «Об адвокатуре и адвокатской деятельности в РФ».
Также хочу обратить внимание на то, что адвокат Кириленко В.И. в перерывах судебного заседания, не скрывая, всё время общается со стороной обвинения, представителями потерпевших и гражданского истца. Я не возражаю против общения моих адвокатов с представителями государственного обвинения по процессуальным вопросам вне зала суда, однако, я категорически возражаю против общения адвоката с представителем гражданского истца Р. Дидаевым, который на протяжении нескольких лет называет меня убийцей, в том числе и в интервью в СМИ. Адвокат Кириленко В.И. не считается с моей позицией по этому вопросу и, не стесняясь, общается с данными лицами.
Считаю все вышеуказанные действия адвоката Кириленко В.И. недопустимыми, возмутительными и противоречащими адвокатской этике и действующему законодательству. Прошу принять соответствующие меры в отношении Кириленко В.И.
Прилагаю:
1. Копию соглашения № 127 от 09.01.07 на 1 л.;
2. Копию квитанции от 12.01.07 на 1 л.
С уважением,
Аракчеев С.В.
143963, Московская обл.,
г. Реутов-3, в/ч 3186
Ответ адвокату Дулимову А.Г. от Председателя СКВО
Письмо Фридинского С.Н. Грызлову Б.В.
