«Я убеждён в абсолютной невиновности Аракчеева и не вижу ни одного доказательства связи между трупами и обвиняемыми, и не вижу ни малейших мотивов совершения таких преступлений»

Заместитель Председателя Правительства РФ Д.О. Рогозин

Главная

Статистика

Под обращением к Президенту России уже подписалось:
16239 человек

Нам помогают

Липцер, Ставицкая и партнёры

Агенство Политических Новостей

Баннеры

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Яндекс.Метрика

strict warning: Only variables should be passed by reference in /www/arakcheev/main/modules/book/book.module on line 559.

Приговор

ПРИГОВОР

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

г. Ростов-на-Дону 27 декабря 2007 г.

Судья Северо-Кавказского окружного военного суда Цыбульник В.Е., с участием государственных обвинителей - начальника 4-го управления Главной военной прокуратуры Российской Федерации полковника юстиции Шаболтанова И.А., заместителя военного прокурора ОГВ(с) полковника юстиции Косинова А.А. и военного прокурора отдела обеспечения участия военных прокуроров в рассмотрении дел в судах военной прокуратуры ОГВ(с) полковника юстиции Ткачева В.И., подсудимых Худякова Е.С. и Аракчеева СВ., их защитников-адвокатов Кузнецовой И.В, представившей удостоверение № 7586 и ордер № 3231, Крештина Р.П., представившего удостоверение № 3116 и ордер   57, Кириленко В.И., представившего удостоверение № 3199 и ордера №№ 1196, 1344, Дулимова А.Г., представившего удостоверение № 18 и ордер № 75, Аграновского Д.В., представившего удостоверение № 49 и ордер № 081495, Рогозина Д.О., представившего удостоверение депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации № 076, представителя гражданского истца Дидаева Р.С., потерпевшего Джамбекова О.А., его представителей - Эжиева М.А., Гунаева Ш.Ш. и Омаровой М.Ю., потерпевшего Юнусова Ш.К., его представителя Мальсаговой А.А., потерпевших Эдилсултановой Б.М., Янгулбаева С.С., Хасанова Х.У., представителя потерпевших и гражданского истца Тихомировой Л.А., при секретарях Коноваловой О.В., Носачевой М.А., Власенко Л.В., Ащауловой Н.Н., Григоряне А.С., рассмотрев материалы уголовного дела в отношении военнослужащих войсковой части 3186 старшего лейтенанта

Худякова Евгения Сергеевича, родившегося 26 января 1978
года в г. Воронеже, с высшим профессиональным
образованием, холостого, несудимого, проходящего
военную службу по контракту с августа 1997 года, на
офицерских должностях с апреля 2001 года, командира
взвода,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. п. «а», «ж», «з», «л» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 3 ст. 162, ч. 1 ст. 167, ч. 1 ст. 16, ч. 2 ст. 35, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 286, ч. 1 ст. 325 УК РФ,

и лейтенанта

Аракчеева Сергея Владимировича, родившегося 6 июля
1981 года в с. Рождествено Собинского района
Нижегородской области, со средним профессиональным
образованием, холостого, несудимого, проходящего
военную службу по контракту с апреля 2001 года, на
офицерских должностях с марта 2002 года, награжденного
Указом Президента РФ № 356 от 22 марта 2003 года
медалью «Суворова», командира взвода,

обвиняемого в совершении преступлений, предусмотренных п. п. «а», «ж», «з», «л» ч. 2 ст. 105, п. «б» ч. 3 ст. 162, ч. 2 ст. 35, п. п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ,

 УСТАНОВИЛ:

В январе 2003 года старший лейтенант Худяков и младший лейтенант Аракчеев находились в служебной командировке в Чеченской Республике, где в составе своих подразделений выполняли задачи в рамках проведения контртеррористической операции на территории Северо-Кавказского региона. При этом командир разведывательного взвода Худяков   со   своим   подразделением  дислоцировался   на   территории Комплекса правительственных зданий администрации Чеченской Республики в г. Грозном (КПЗ), а командир инженерно-саперного взвода Аракчеев - на тыловом пункте управления войсковой части 3186 (ТПУ), расположенном на Петропавловском шоссе, на территории бывшего пассажирско-автобусного транспортного предприятия г. Грозного (ПАТП-1). 15 января 2003 года Худяков и Аракчеев в составе бронегруппы под руководством начальника разведки Чурина, состоящей из двух БТР-80 № А-225 и № А-226 с экипажами, находились на взводном опорном пункте (ВОП) в Октябрьском районе г. Грозного, где на месте гибели сослуживца употребили спиртные напитки. Около 16 часов того же дня возвращаясь в подразделение, Худяков, находившийся в состоянии алкогольного опьянения, самовольно изменил маршрут движения, приказав водителю БТРа № А-226 Кулакову не заезжать на ТПУ вслед за БТРом № А-225 под командованием Чурина, а следовать дальше по Петропавловскому шоссе.
Перед мостом через реку Нефтянку пьяный Худяков, не имея на то оснований, распорядился поставить БТР поперек дороги, создав, таким образом, препятствие движению транспорта в попутном направлении. Затем Худяков, будучи в маске и вооруженный штатным оружием - автоматом АС «Вал» № ЬЕ 0259, превышая свои должностные полномочия, предусмотренные ст.ст. 24-28 Закона Российской Федерации «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации», регламентирующие порядок задержания, досмотра и применения оружия военнослужащими внутренних войск МВД России, и ст.ст. 72, 75, 76, 78, 146-147 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, угрожая оружием вывел из остановившегося перед БТРом автомобиля ГАЗ-3110 («Волга»), госномер Р 211 РА 95, водителя Юнусова и заставил его сесть в десантный отсек БТРа, приказав подчиненным ему военнослужащим, входящим в состав экипажа, охранять незаконно задержанного. Аракчеев все это время находился рядом с Худяковым, однако участия в задержании Юнусова не принимал.
После этого пьяный Худяков произвел несколько выстрелов из автомата АС «Вал» по указанному автомобилю ГАЗ-3110, в результате которых автомобиль получил механические повреждения, а потерпевшему Юнусову причинен значительный материальный ущерб на общую сумму 14 260 рублей 20 копеек. В 17-ом часу того же дня Худяков и Аракчеев продолжили движение на БТРе по Петропавловскому шоссе. По ходу движения Худяков приказал подчиненным связать потерпевшему Юнусову руки за спиной, надеть ему на голову вязаную шапочку-маску, закрыв, таким образом, глаза, а также обыскать, что и было исполнено. При этом помимо документов у Юнусова было изъято портмоне с заработной платой в размере 7 000 рублей, и золотой перстень, стоимостью 2 003 рубля 40 копеек. Около 17 часов того же дня на проселочной дороге, ведущей от перевала через Терский хребет к аэропорту «Северный» г. Грозного, Худяков и Аракчеев увидели следовавшие во встречном направлении три автомобиля «Камаз». Пропустив первые две машины, они остановили «Камаз» государственный номер X 005 СС 77 под управлением Янгулбаева СС. Угрожая оружием, Худяков потребовал, чтобы водитель Янгулбаев СС. вышел из
кабины и лег на землю. Одновременно с ним пьяный Аракчеев подошел к пассажирской двери «Камаза» и, демонстрируя свое мнимое превосходство и неуважение к находившимся в кабине Джамбекову А.А. и Хасанову Н.У., под угрозой применения оружия также беспричинно заставил их лечь на землю.
Продолжая свои незаконные действия и находясь в состоянии алкогольного опьянения, Аракчеев и Худяков, по предложению последнего, с целью лишения жизни произвели с близкого расстояния выстрелы из закрепленного за ними оружия, соответственно, АКС-74М № 7882965 калибра 5,45 мм и автомата АС «Вал» № LЕ 0259 калибра 9 мм в голову и тело лежавших на земле Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова. В результате совместных действий Худякова и Аракчеева потерпевшим были причинены:

- Джамбекову - одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого;

-   Хасанову - одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, раны в правых скуловой и теменной областях;

-   Янгулбаеву - одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое слепое проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, три пулевые сквозные проникающие ранения груди с повреждением легких, одно пулевое сквозное ранение средней фаланги первого пальца правой кисти.

От полученных телесных повреждений, несовместимых с жизнью, Янгулбаев, Джамбеков и Хасанов скончались на месте происшествия.

Намереваясь скрыть следы убийства, Худяков, превышая предоставленные ему ст.ст. 72, 75,76, 78, 146-147 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации должностные полномочия, приказал подчиненным убрать трупы с дороги и спрятать их в расположенных неподалеку кустах, а также собрать стреляные гильзы, что и было исполнено, после чего совместно с Аракчеевым на БТРе покинул место преступления.

Прибыв на ТПУ части около 19 часов того же дня, Худяков приказал отвести незаконно задержанного водителя «Волги» Юнусова в спортзал, расположенный на третьем этаже здания, в котором размещалось разведывательное подразделение, забрал у одного из своих подчиненных изъятые ранее у Юнусова документы, деньги и золотой перстень, после чего зашел в спортивный зал. Находясь в состоянии алкогольного опьянения, Худяков без каких-либо оснований стал требовать от Юнусова сообщить ему о местонахождении боевиков. Затем Худяков произвел из закрепленного за ним автомата АС «Вал» три выстрела в ногу Юнусову, причинив потерпевшему три огнестрельных пулевых ранения мягких тканей передне-наружной поверхности средней трети правого бедра, расценивающиеся как легкий вред здоровью, и нанес удар прикладом по лицу, причинив ушибленную рану нижней губы.

После прихода в спортзал одного из офицеров, потребовавшего освободить Юнусова, Худяков с подчиненными вывез потерпевшего за территорию части и оставил на дороге, при этом документы возвратил, а деньги и перстень - присвоил.

В ходе предварительного следствия названный перстень был изъят и возвращен законному владельцу.

Подсудимые Худяков и Аракчеев виновными себя в содеянном не признали, отрицая не только свою причастность к инкриминируемым преступлениям, но и сам факт нахождения в указанное время на месте остановки автомашин «Волга» и «Камаз». При этом они выдвинули версию о совершении вышеизложенных преступных действий неустановленными лицами из числа бандформирований на угнанном у федеральных сил БТРе.

Подсудимый Худяков в суде показал, что около 10 часов 15 января 2003 года они с Чуриным, под руководством последнего, на 2-х БТРах с экипажами разведчиков выдвинулись с КПЗ на ТПУ, где около 11 часов показали врачу больного военнослужащего Ефимова, которого около 12 часов того же дня доставили в госпиталь, расположенный в районе аэропорта «Северный». Прибыв около 13-ти часов на ВОП, все военнослужащие, кроме водителей, вышли из БТРов, помянули погибшего товарища, дали у памятного знака залп из личного стрелкового оружия и спустя 2 часа через Октябрьскую комендатуру, где ефрейтор Ефремов случайно ранил из личного оружия военнослужащего комендатуры Королева, стали возвращаться обратно. При этом он спиртные напитки не употреблял, а остальные военнослужащие по контракту выпили 3 бутылки водки. Также он видел на ВОПе колонну с продовольствием, состоящую из 2-х БТРов и водовозки, военнослужащие которой к памятному знаку не подходили и с ним не общались. В районе площади «Минутка» в г. Грозном БТР № 226, на котором он был старшим, сломался, в связи с чем БТР № 225 под командованием Чурина при помощи двух тросов (гибкой сцепки), закрепленных крест-накрест, взял его на буксир и к 11 часам они прибыли не в пункт дислокации своего подразделения (КПЗ), а на ТПУ, поскольку только там имелись запасные части для ремонта БТРа. По прибытии он передал свое спецоружие с глушителем - АС «Вал» калибра 9 мм - для чистки рядовому Тихомирову и совместно с Чуриным прибыл в штаб, однако на совещание не заходил» поскольку оно уже началось. После совещания заместитель командира части подполковник Тигишвили довел до них с Чуриным информацию об угоне БТРа федеральных сил и необходимости усиления постов, а он довел ее до личного состава своего подразделения» в 18-18.30 часов сдал свой АС «Вал» в комнату для хранения оружия и около 24-х часов водители Кулаков и Козлов доложили ему об устранении неисправности БТРа. В подробности ремонта он не вникал, что именно сломалось и какие для ремонта требовались запчасти, не спрашивал, и ему об этом никто не докладывал. Перед выездом на БТРе № 226 имелось запасное колесо, во время передвижении на броне БТРа сиденье не использовалось.

15 января 2003 года Аракчеева он увидел лишь вечером, когда тот вышел с совещания. Никаких машин не останавливал, граждан не задерживал, оружие, а также насилие к кому-либо не применял. В ходе предварительного следствия его никто не бил и не унижал, показания он давал добровольно.

В, судебном заседании 1 ноября 2007 года Аракчеев огласил свои письменные показания, согласно которым около 7 часов 20 минут 15 января 2003 года, в соответствии с распоряжением подполковника Тигишвили, он в составе группы инженерной разведки убыл на инженерную разведку двух основных маршрутов: ТПУ - КПЗ - ТПУ и ТПУ - железобетонный мост у КПП № 7 по Петропавловскому шоссе. В 9 часов 30 минут они возвратились на ТПУ с 1-го маршрута, оружие и боеприпасы в комнату для хранения оружия (КХО) не сдавали, а оставили в БТРе. В 10 часов 30 минут группа инженерной разведки под его командованием, а также группа прикрытия под командованием капитана Берелидзе, выдвинулись на 2-ой маршрут, с которого возвратились на ТПУ около 12 часов 20 минут. По возвращении он поставил задачу подчиненным почистить оружие, а сам доложил о прибытии подполковнику Тигишвили. Однако оружие в этот раз также сдать не удалось, поскольку в 13 часов 40 минут ему и Берелидзе подполковник Тигишвили по радиостанции передал об обнаружении подозрительного предмета и приказал прибыть в штаб. По прибытии он получил от Тигишвили задачу на разминирование и в 14 часов 20 минут во главе группы разведки и разминирования выдвинулся на КПЗ, где начальник инженерной службы майор Прусаков сказал, в каком именно месте находится взрывоопасный предмет. Прибыв на место, он увидел оцепление, организованное силами ВОПа. Произведя осмотр при помощи собаки, он установил, что взрывоопасный предмет представляет собой пакет с мусором, который находился внутри КПЗ, возле тропинки ближе к стене, на расстоянии 300-400 метров от дороги, по которой проходил маршрут, о чем доложил командиру полка, и около 15 часов 25 минут прибыл в ТПУ. По прибытии отдал распоряжение сдать оружие, доложил подполковнику Тигишвили и в 17 часов 30 минут убыл на совещание, где Тигишвили довел до них информацию об угоне БТРа у федеральных сил. Также он видел, как в ходе совещания туда заглядывал Худяков, за которым стоял Чурин, однако Тигишвили не пригласил их, попросив подождать. После совещания он поздоровался с Худяковым и Чуриным, довел до личного состава информацию об угоне БТРа и находился в подразделении. Каких-либо противоправных действий в указанный день не совершал.

Также Аракчеев показал, что 15 января 2003 года он был вооружен автоматом АКС-74М № 7882965 калибра 5,45 мм.

Несмотря на отрицание Худяковым и Аракчеевым своей причастности к совершенным преступлениям, их вина подтверждается следующими, представленными стороной обвинения доказательствами.

ЭПИЗОД № 1 Незаконное задержание Юнусова и повреждение автомобиля  «Волга»

Потерпевший Юнусов Ш.К. показал, что 15 января 2003 года он на своей автомашине ГАЗ 3110 «Волга», регистрационный номер Р 211 РА, совместно с Уматгериевой и еще двумя попутчицами выехал из г. Грозного в сторону Терского хребта. Около 15 часов 30 минут примерно в 500 метрах от поста федеральных сил его машину остановили вооруженные люди в камуфлированной одежде, которые вышли из БТРа. Двое нетрезвых военнослужащих в масках, один из которых был вооружен АКС-74, а второй - старший - спецоружием с глушителем, высадили его и пассажирок из машины, проверив документы. Также один из них, вооруженный АКС-74, ударил по двери его машины ногой, после чего по машине было произведено несколько выстрелов из спецоружия, в результате которых автомобиль получил различные механические  повреждения. Машину он восстанавливал за свой счет, и причиненный ущерб в размере 14 260 рублей 20 копеек является для него значительным. Затем военнослужащий со спецоружием потребовал, чтобы он шел к БТРу, в то время как второй, вооруженный АКС-74, предлагал его отпустить. Однако старший настоял на своем, и заставил его сесть в десантный отсек БТРа, где находившиеся там военные связали ему руки, надели на голову вязаную шапочку, закрыв, таким образом, глаза, забрали перстень, портмоне с зарплатой в размере 7000 рублей, часы и документы. В течение какого-то времени БТР двигался, затем останавливался, совершал маневры, и он однажды даже слышал звуки выстрелов, после чего его привезли, как он предполагает, в ПАТП-1, где со связанными руками и завязанными глазами поместили в одно из помещений с бетонным полом, расположенное на 3-ем этаже. Там его избивали, требуя назвать имена и указать местонахождение боевиков, пытали электрическим током. Затем военнослужащий, как он предполагает, поместивший его в БТР, произвел 3 выстрела из своего спецоружия с глушителем ему в ногу и ударом приклада разбил губу. Впоследствии его связанного, с завязанными глазами вывезли на БТРе в район задержания, где и оставили. Похищенный перстень он опознал в ходе предварительного следствия.

Свидетель Уматтериева в суде показала, что 15 января 2003 года ехала на автомашине «Волга» под управлением Юнусова. По дороге их остановили двое военнослужащих в масках, после чего один из них обстрелял машину Юнусова из оружия, издающего глухой звук, а самого Юнусова, проверив документы, под угрозой применения оружия посадили в БТР и увезли в направлении Терского хребта. На попутной машине она поехала вслед за БТРом и видела, как тот свернул на проселочную дорогу в направлении аэропорта «Северный». Сообщив о случившемся в Грозненский сельский ОВД, она в составе колонны машин с работниками милиции выехала на место происшествия. По дороге она видела, как что-то горит в поле по направлению к аэропорту «Северный», после чего заметила, как какой-то БТР пристроился в конце их колонны. Затем этот БТР на большой скорости поехал в сторону г. Грозного, сотрудники милиции стали его преследовать и установили, что он заехал на территорию воинской части, расположенной на месте бывшего ПАТП-1.

Свидетель Цупик в суде показал, что 15 января 2003 года он в составе экипажа БТРа № 226 под командованием Худякова выезжал в качестве пулеметчика совместно с экипажем БТРа № 225 на взводный опорный пункт, где на месте гибели сослуживца военнослужащие, проходящие военную службу по контракту, употребили спиртные напитки. На обратном пути БТР № 225 под командованием Чурина заехал на ТПУ, а их БТР № 226 проехал дальше по Петропавловскому шоссе и перегородил полосу попутного движения, остановив машину «Волга». Находясь в состоянии алкогольного опьянения, Худяков с Аракчеевым слезли с брони БТРа, подошли к автомобилю «Волга», проверили документы, после чего водителя автомашины «Волга» Худяков насильно усадил в БТР и распорядился продолжить движение. Также он видел, как Аракчеев стрелял вдоль колонны, а стрелял ли Худяков по «Волге» из своего спецоружия с глушителем АС «Вал» - не слышал.
По прибытии на ТПУ водителя «Волги» со связанными руками завели в спортзал, расположенный на 3-м этаже здания, в котором проживали разведчики. Примерно через час задержанного, уже хромого и с перевязанной ногой, вывели на улицу, погрузили в БТР № 226, и по распоряжению Худякова вывезли за территорию части.

Изложенные обстоятельства Цупик последовательно подтверждал на предварительном следствии, в том числе в ходе проверки его показаний на месте 15 марта 2003 года с использованием видеозаписи (т. 4 ил. 39-50).

Из показаний свидетеля Милова, данных в ходе предварительного следствия и судебного заседания 3 июня 2004 года, усматривается, что в январе 2003 года он проходил службу в составе разведроты на территории Чеченской Республики. Его командиром являлся Худяков, который отличался «взрывным» темпераментом, мог без существенной причины «выйти из себя», особенно, будучи в состоянии алкогольного опьянения. 15 января 2003 года он находился в составе экипажа БТРа № 226 под командованием Худякова, вооруженного 9-ти мм автоматом АС «Вал». У него самого и Головина имелись 9-ти мм ВСК с глушителем, а на вооружении остальных, следовавших на данном БТРе военнослужащих, включая Аракчеева, были автоматы Калашникова калибра 5,45мм. На ВОПе Худяков и Аракчеев употребили спиртные напитки, после чего, не доезжая до КПП-7, по распоряжению Худякова БТР перегородил дорогу транспорту, двигавшемуся в попутном направлении. После этого пьяный Худяков привел какого-то мужчину чеченской национальности, которого затолкал в БТР, приказал им с Ермаковым и Искалиевым обыскать и связать его, а водителю - следовать дальше. Они с Искалиевым связали мужчине руки за спиной, Искалиев надел на голову задержанному маску прорезями назад, чтобы лишить возможности видеть происходящее, а Ермаков обыскал, вытащив из кармана портмоне и документы, которые он осмотрел и вернул Ермакову. По прибытии на ТПУ они с Ермаковым передали Худякову портмоне с перстнем, который он снял с пальца мужчины, когда связывал ему руки, после чего Ермаков куда-то отвел водителя «Волги». Около 22-х часов по распоряжению Худякова задержанного вновь погрузили внутрь БТРа № 226 под управлением Кулакова, куда помимо него сели Ермаков, Ермолаев и Искалиев, вывезли в район задержания, где и оставили.

Также на ПВД Чурин и Худяков собрали личный состав обоих БТРов в комнате психологической разгрузки, где Худяков выдвинул версию о поломке БТРа, предложив излагать ее правоохранительным органам и командованию.

После ареста Худякова, они с Ермаковым стали собирать ему сумку, в которой и обнаружили перстень, изъятый у задержанного водителя автомобиля «Волга», из чего он сделал вывод о том, что Худяков этот перстень присвоил.

Также Милов подробно изобразил на схеме обстановку места происшествия и месторасположение объектов (т. 2 л.д. 116).

Данные обстоятельства свидетелем Миловым были подтверждены 18 апреля 2003 года в ходе проверки его показаний на месте с использованием видеозаписи (т. 2 л.д. 142- 147), а также на очной ставке с Аракчеевым 24 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 41-46). Кроме того, в ходе судебного заседания 3 июня 2004 года (т. 12 л.д. 7-15) Милов также подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии, собственноручно изобразив на схеме расположение объектов и членов экипажа БТРа № 226 на месте происшествия (т. 13 л.д. 147).

Из показаний свидетеля Головина, данных в ходе предварительного следствия, видно, что около 10 часов 15 января 2003 года он в составе экипажа БТРа № 226, которым командовал Худяков, выезжал на ВОП. Также на указанном БТРе следовал младший лейтенант Аракчеев из подразделения саперов, находившийся на броне рядом с ним. На ВОПе офицеры и контрактники употребили спиртные напитки, после чего Худяков съездил еще за водкой, которую также выпили. На обратном пути БТР № 225 под командованием Чурина заехал в расположение, а их БТР № 226 проехал прямо и перегородил полосу движения на Петропавловском шоссе, в результате чего были остановлены несколько машин. Худяков и Аракчеев сразу же направились к автомашине «Волга», в то время как он проверял документы у водителя «Газели». Затем Худяков привел задержанного водителя «Волги», держа его за руки усадил в БТР и скомандовал продолжить движение. Возвратившись на ТПУ, он лег спать, однако Худяков разбудил его и приказал передать Тихомирову, чтобы тот принес автомат АС «Вал» на 3-й этаж, где Худяков беседовал с задержанным водителем. Он исполнил указание Худякова и зашел в спортзал, чтобы доложить ему об исполнении. Там он увидел Худякова, беседовавшего с задержанным, который сидел на табурете со связанными руками и маской на голове. Затем он вышел из спортзала, лег спать и больше в этот день никуда не выезжал.

Данные обстоятельства свидетель Головин подтвердил 18 апреля 2003 года в холе проверки его показаний на месте с использованием видеозаписи (т. 2 л.д. 137-140), а также на очной ставке с Худяковым 27 мая 2003 года (т. 6 л.д. 277-282).
 
Свидетель Кулаков показал, что 15 января 2003 года он являлся водителем БТРа К» 226 под командованием Худякова. На ВОПе офицеры, среди которых находился и приехавший на его БТРе младший лейтенант Аракчеев, употребили спиртные напитки. На обратном пути БТР № 225 заехал на ТПУ, а он по распоряжению Худякова проехал прямо по Петропавловскому шоссе. Затем Худяков приказал ему перегородить БТРом дорогу, в результате чего была остановлена автомашина «Волга». Также он слышал хлопки, похожие на выстрелы из спецоружия с глушителем, которым был вооружен Худяков, после чего в десантное отделение БТРа посадили человека, и Худяков приказал продолжить движение.

По прибытии на ТПУ задержанного выгрузили из БТРа и увели, а через некоторое время по команде Худякова вновь погрузили в БТР, вывезли за территорию части и отпустили. Кроме того, Худяков и Чурин собрали экипаж БТРа и проинструктировали, выдвинув не соответствующую действительности версию о поломке БТРа № 226, которую предложили излагать вместо правдивого описания событий, что он и сделал на первом допросе в ходе предварительного следствия, поскольку не желал привлечения Худякова и Аракчеева к уголовной ответственности.
Изложенные обстоятельства Кулаков подтвердил в ходе проверки его показаний на месте 14 марта 2003 года с использованием видеозаписи (т. 3 л.д. 49-55).

Из показаний свидетеля Ермакова от 24 марта 2003 года (т. 3 л.д. 120-124) усматривается, что 15 января 2003 года он находился в десантном отделении БТРа № 226, когда Худяков приказал открыть люк и затолкал вовнутрь какого-то мужчину, приказав его обыскать, изъять ценные вещи и надеть на глаза маску. Выполняя данное распоряжение, он досмотрел мужчину, из одежды которого достал бумажник с документами, а Милов отдал ему перстень задержанного. Этот перстень он, засунув в портмоне, по приезду на ТПУ сразу же передал Худякову, а задержанного отвел в помещение спортзала и оставил наедине с Худяковым.   Примерно   через   час   Худяков   отдал   ему   документы   задержанного, распорядившись возвратить владельцу, что он и сделал. Также же он заметил, что когда задержанного мужчину со связанными руками и завязанными глазами выводили на улицу, тот хромал, а его нога была перевязана полотенцем. Поместив задержанного в десантный отсек БТРа, где находились Милов и Искалиев, они по распоряжению Худякова вывезли его за территорию части, вытолкнули из БТРа и возвратились обратно. При этом Худяков собрал их   и   дал   указание   скрыть   его   противоправные   действия   от  командования   и правоохранительных органов.

Кроме того, собирая вещи Худякова после его ареста, он, Милов и Ермолаев обнаружили в принадлежащей Худякову спортивной сумке перстень из металла желтого цвета, переданный ему Миловым в БТРе 15 января 2003 года.

Данные обстоятельства свидетель Ермаков подтвердил при его допросе в качестве свидетеля 24 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 36-40)» а также в ходе проведения 29 апреля 2003 года следственного эксперимента с его участием и применением фотосъемки (т. 6 л.д. 120- 124). При этом Ермаков нарисовал схему движения и в присутствии понятых указал спортзал, куда он вечером 15 января 2003 года завел задержанного мужчину, которого оставил наедине с Худяковым.

Согласно протоколу выемки от 24 марта 2003 года (т. 3 л.д. 127-129), свидетель Ермаков в присутствии понятых добровольно выдал перстень из металла желтого цвета, обнаруженный им 21 марта 2003 года в спортивной сумке, принадлежащей Худякову. Как усматривается из соответствующих протоколов, в тот же день данный перстень осмотрен (т. 3 л.Д. 130-134) и приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т. 3 л.Д. 135).

Как следует из протокола предъявления для опознания от 1 апреля 2003 года (т. 2 ЩЩ 86-89), потерпевший Юнусов в группе однородных предметов опознал данный перстень, как принадлежащий ему и изъятый 15 января 2003 года при указанных в ходе допроса обстоятельствах.

Свидетель Тихомиров - разведчик-пулеметчик - показал, что около 19-ти часов 15 января 2003 года на ТПУ заехал БТР № 226 под командованием Худякова, который передал ему свой 9-ти мм автомат АС «Вал» и приказал почистить. По имеющимся на внутренних частях автомата следам копоти он понял, что из данного автомата недавно велась стрельба. Через непродолжительное время к нему подошел Головин и передал распоряжение Худякова принести ему в спортзал автомат и магазин с патронами. Выполняя это распоряжение, он передал АС «Вал» с боеприпасами Худякову, находившемуся у входа в спортзал. Взяв автомат, Худяков скрылся в спортзале, а на следующий день от сослуживцев ему стало известно о том, что 15 января Худяков привез на ТПУ задержанного чеченского мужчину, которого поместил в спортзал.

Помимо изложенного, Тихомиров пояснил, что какое-либо давление на него в ходе предварительного следствия работниками правоохранительных органов не оказывалось и о таких фактах в отношении других свидетелей по делу ему ничего не известно.

Аналогичные показания свидетель Тихомиров давал и на предварительном следствии 9 июня 2003 года (т. 7 л.д. 97-100).

Из показаний свидетеля Ермолаева - разведчика в/ч 3186 - от 19 и 24 марта 2003 года (т. 3 л.д. 89-93, 137-139) усматривается, что 15 января 2003 года он входил в состав экипажа БТР-226. При возвращении с ВОПа, где Худяков и Аракчеев употребили спиртные напитки, он видел, как Худяков силой посадил в десантное отделение мужчину, которого приказал обыскать, завязать глаза и связать. Выполняя это распоряжение, Искалиев надел на голову задержанному маску прорезями назад, совместно с Миловым связал мужчине руки за спиной, после чего БТР продолжил движение. Через некоторое время после прибытия в ПВД снова поступила команда вооружиться, после чего они вывезли за территорию части задержанного в этот день мужчину с маской на голове и связанными за спиной руками.

По возвращении в подразделение Худяков собрал выезжавших с ним разведчиков, заявил, что они с ним действовали сообща, и склонял к даче командованию и работникам прокуратуры выдуманной версии о непричастности к преступлениям.

Примерно 21 марта 2003 года он вместе с Миловым и Ермолаевым обнаружил в сумке Худякова золотой перстень, который ранее не видел.
Данные показания Ермолаев подтвердил в ходе допроса в качестве свидетеля 26 апреля 2003 года и 25 сентября 2003 года (т. 6 л.д. 90-93, т. 7 л.д. 247-250), дополнительно показав, что обнаруженный в спортивной сумке Худякова перстень Ермаков добровольно выдал следователю.

Из показаний свидетеля Андреева от 15 марта и 17 мая 2003 года (т. 4 л.д. 51-55, т. 6 л.д.- 182-188) следует, что он проходил военную службу по контракту в должности разведчика-радиотелефониста. 15 января 2003 года он в составе группы разведчиков, среди которых находились Худяков и Аракчеев, употребившие спиртные напитки, на БТРе № 226 возвращался в пункт дислокации. На Петропавловском шоссе БТР перекрыл часть дороги и Худяков с Аракчеевым стали проверять документы у водителей остановившихся машин. Задержав водителя автомобиля «Волга», которым оказался мужчина лет 50-ти, одетый в темную куртку, Худяков посадил его вовнутрь БТРа, после чего на голову задержанному надели маску прорезями назад, и БТР продолжил движение. Что впоследствии стало с задержанным водителем, ему неизвестно.

Данные обстоятельства свидетель Андреев последовательно подтверждал на предварительном следствии, в том числе на очной ставке с Худяковым 27 мая 2003 года (т. 6 л.д. 283-286).

Свидетель Макарченков - бывший оперуполномоченный ОФСБ РФ по ОДОН ВВ МВД РФ в/ч 70850 - в судебном заседании пояснил, что 15 января 2003 года вместе с экипажами разведчиков под командованием Чурина и Худякова на двух БТРах выезжал на ВОП Октябрьского района, где офицеры употребляли спиртные напитки, после чего стали возвращаться обратно. При этом он находился внутри БТР № 225 под командованием капитана Чурина. По прибытии на ТПУ он обнаружил, что БТР № 226 на ТПУ не заезжал. Вечером этого дня он зашел в спортзал и увидел, что на стуле сидит мужчина с маской на голове и зафиксированными за спиной руками, а рядом с ним находился Худяков, который задавал вопросы о местонахождении лиц, причастных к бандформированиям. Судя по акценту, мужчина был чеченцем, а от Худякова исходил запах спиртного. На его вопрос Худяков заявил, что была ориентировка на задержание мужчины, передвигающегося на
автомобиле ГАЗ-3110, в связи о чем данный водитель  автомашины   «Волга»  был   им задержан и доставлен в расположение разведроты. Поскольку Худяков не имел полномочий на проведение допроса» а ему, как оперативному работнику ФСБ, какой-либо ориентировки на задержание не поступало» он счел действия Худякова неправомерными, потребовал отпустить задержанного и ушел. Возвратившись через 10-15 минут, он увидел, что мужчина по-прежнему находится в спортзале. При этом задержанный уже сидел на полу, и одна его нога была перевязана какой-то тряпкой. Он снова повторил Худякову требование отпустить мужчину, после чего вышел и в спортзал в тот день больше не возвращался. Впоследствии он проверил у дежурного по отделу ФСБ наличие 15 января 2003 года ориентировки на задержание водителя автомобиля ГАЗ-3110, однако такой ориентировки не было.

Также в судебном заседании 2 апреля 2007 года свидетель Макарченхов собственноручно изобразил на схемах расположение БТРа № 225 (без БТРа № 226) после прибытия 15 января 2003 года на территорию ТПУ и местонахождение в спортзале, расположенном в здании казармы разведроты, Худякова и задержанного водителя «Волги».

Из показаний свидетеля Искалиева от 28 марта и 16 апреля 2003 года (т. 3 л.д. 158- 162, т. 6 л.д. 47-51) усматривается, что 15 января 2003 года он входил в состав группы разведчиков под командованием Худякова, совместно с которыми на БТРе находился офицер из подразделения саперов - Аракчеев. После употребления на ВОПе спиртных напитков личный состав погрузился на БТРы и выехал в расположение подразделения. Находясь внутри БТРа № 226, он не видел, что происходило снаружи, однако почувствовал, как во время движения БТР резко развернулся и остановился, после чего снаружи поступила команда Худякова открыть боковой люк. Когда Ермаков сделал это, Худяков затолкал вовнутрь какого-то мужчину, которого распорядился досмотреть, связать и одеть маску. Выполняя команду Худякова, он надел на голову мужчине свою запасную маску, прорезями назад, а Милов связал мужчине руки за спиной. По приезду в ПВД около 22 часов Худяков снова дал команду вооружиться, после чего задержанного вывезли за территорию части, и он вытолкнул его из десантного отделения БТРа наружу. При этом у мужчины на голове осталась маска, а руки были связаны за спиной. Позже Худяков собрал личный состав и склонял к тому, что они действовали совместно с ним, в связи с чем должны сообщать командованию и сотрудникам правоохранительных органов выдуманную им версию.

Данные обстоятельства свидетель Искалиев последовательно подтверждал не только на предварительном следствии. Будучи допрошенным в суде 4 июня 2004 года (т. 12 л.д. 28), свидетель Искалиев подтвердил факт задержания Юнусова при вышеизложенных обстоятельствах.

Свидетель Просветов в суде пояснил, что 15 января 2003 года он был старшим заслона на подвижном КПП, расположенном на дороге в Толстой-Юрт, и выполнял задачи по прикрытию колонн. Около 16 часов в сторону аэропорта «Северный» проехал БТР, после чего к ним на пост приехали женщина и мужчина чеченской национальности, которые рассказали, что военнослужащие с БТРа в масках напали на дороге, ведущей в г. Грозный, на автомашину «Волга», обстреляли ее и кого-то увезли.

Свидетель Будченко - бывший заместитель командира роты по работе с личным составом в/ч 6775 - показал, что 15 января 2003 года нес службу в составе подвижного КПП по досмотру транспортных средств на перекрестке трассы с полевой дорогой на аэропорт «Северный» и видел около 16 часов БТР, который свернул с трассы в сторону аэропорта. В это время на КПП подъехали мужчина и женщина, которые рассказали о нападении и обстреле автомашины «Волга» военнослужащими в масках, передвигающимися на БТРе. При этом женщина, понаблюдав в бинокль, указала именно на вышеназванный БТР.

Свидетель Сулумов - бывший начальник Грозненского сельского ОВД - показал, что 15 января 2003 года в ОВД поступило сообщение о нападении на гражданскую машину и похищении человека, в связи с чем он в составе оперативной группы выехал на место происшествия. Там со слов очевидцев ему стало известно, что военнослужащие на БТРе остановили и обстреляли машину «Волга», женщин оставили, а водителя Юнусова увезли в направлении Терского хребта. Самой машины «Волга» на месте происшествия уже не было, поскольку ее оттащили в ст. Петропавловскую, а на дороге остались следы преступления - осколки битого стекла.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 176-179) - участка проезжей части Петропавловского шоссе Ленинского района г. Грозного - с правой стороны дороги, на расстоянии 5 метров вдоль обочины обнаружены стекла россыпью.

Протоколом осмотра автомобиля ГАЗ-3110 «Волга» госномер Р 211 АР 95 К.178 от 17 марта 2003 года (т. 3 л.д. 68-86) установлены следующие повреждения: вмятина на капоте, повреждение лобового стекла, повреждение декоративной решетки, «фартука» и радиатора в виде отверстия округлой формы диаметром около 9 мм и повреждение крыши.

По заключению эксперта-криминалиста от 27 июля 2003 года (т. 9 л.д. 88-91) на декоративной решетке, «фартуке», радиаторе, капоте, переднем ветровом стекле и крыше представленного для исследования автомобиля ГАЗ-3110 имеются механические повреждения. Данные повреждения являются огнестрельными, пулевыми и образованы пулями калибра 9 мм.

Как следует из протокола осмотра книги приема и выдачи вооружения и боевых припасов разведроты в/ч 3186, (т. 1 л.д. 135-139), 15 января 2003 года старший лейтенант Худяков получил АС «Вал» № LЕ 0259. Данное оружие было осмотрено и 30 мая 2003 года приобщено к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т. 7 л.д. 59).

Согласно имеющимся в деле документам на автомобиль ГАЗ-3110 регистрационный знак Р 211 АР 95 RUS (т. 7 л.д. 115-117), его собственником является гражданин Шахтамиров А.С., а Юнусов управляет и распоряжается им по доверенности, без права продажи и передоверия.

Из заключения эксперта от 30 июля 2003 года (т. 9 л.д. 58-59) следует, что стоимость поврежденных деталей автомобиля ГАЗ-3110 регистрационный знак Р 211 РА 95 RUS составляет 14 260 рублей 20 копеек.

Как видно из сообщения Командующего группировкой внутренних войск МВД России в составе ОГВ(с) от 13 июня 2003 года (т. 7 л.д. 110), автомобиль ГАЗ-3110 госномер Р 211 РА 95 в ориентировке разведывательного отдела группировки внутренних войск МВД России в составе ОГВ(с) не находился.

Согласно протоколу осмотра места происшествия от 18 июня 2003 года (т. 7 л.д. 326- 129) - помещения бывшего спортивного зала ТПУ войсковой части 3186 - данное помещение находится на 3-ем этаже здания, расположенного на расстоянии 300 метров от КПП и имеет размеры 10 х 6 х 2,5 м. При этом пол в помещении бетонный, стены кирпичные, а крыша представляет собой бетонную плиту.
В этой связи суд отмечает, что показания потерпевшего Юнусова в части описания им помещения, в котором он содержался, а также его месторасположения, согласуются с данными, изложенным в названном протоколе.

По заключению судебно-медицинского эксперта от 13 марта 2003 года (т. 8 л.д. 82- 84), у Юнусова обнаружены телесные повреждения в виде сквозных ран мягких тканей правого бедра (пять) и правой ягодицы, повлекших за собой кратковременное расстройство здоровья, а потому квалифицирующихся, как легкий вред здоровью. Возможность их причинения в результате огнестрельного ранения не исключается.
Как следует из заключения судебно-медицинского эксперта от 29 июля 2003 года (т. 9 л.д. 102-104) у гражданина Юнусова выявлены 5 огнестрельных пулевых ранений мягких тканей передне-наружной поверхности средней трети правого бедра и 1 огнестрельное пулевое ранение мягких тканей правой ягодичной области, которые могли образоваться в результате выстрелов из стрелкового (автоматического) оружия, каким мог быть АС «Вал» калибра 9 мм, и повлекли легкий вред здоровью по признаку продолжительности его расстройства. Об огнестрельном характере свидетельствует наличие ран на правом бедре размерами 1 х 1 см. с неровными краями и сквозной характер ранении.

Также у Юнусова имелась ушибленная рана нижней губы слева, которая могла образоваться в результате удара тупым твердым предметом с ограниченной травмирующей поверхностью и не повлекла кратковременного расстройства здоровья или незначительной стойкой утраты общей трудоспособности, Указанные повреждения могли образоваться 15 января 2003 года.

По заключению товароведческой экспертизы от 25 августа 2003 года (т. 9 л.д. 130- 131) представленный перстень изготовлен из золота, относится к ювелирным изделиям (кольцам декоративным), и его стоимость составляет 2 003 рубля 40 копеек.

Оценивая изложенные выше доказательства по данному эпизоду обвинения, суд отвергает показания потерпевшего Юнусова и свидетеля Уматгериевой об опознании ими в суде Худякова и Аракчеева по глазам, телосложению и голосу. Такие заявления сделаны ими спустя продолжительное время после произошедших событий, без проведения установленной законом процедуры опознания на предварительном следствии.

Между тем, как на предварительном следствии, так и в судебном заседании потерпевший Юнусов последовательно показывал, это при его досмотре двумя военнослужащими в масках, без акцента владеющих русским языком, один из них, вооруженный автоматом Калашникова, просил старшего, вооруженного спецоружием с глушителем, не задерживать его и отпустить. Из исследованных в судебном заседании показания Аракчеева на предварительном следствии от 18 июня 2003 года (т. 5 л.д. 58-59) видно, что, наблюдая за действиями Худякова, Аракчеев действительно просил не задерживать водителя автомашины «Волга». Поскольку данные показания согласуются между собой, суд считает, что они, помимо всего прочего, подтверждают факт присутствия Худякова и Аракчеева на месте происшествия.

В судебном заседании Худяков и Аракчеев заявили о том, что причин для их оговора потерпевшим Юнусовым не имеется. Поэтому высказанные стороной защиты сомнения относительно принадлежности выданного Ермаковым и опознанного Юнусовым перстня, с учетом исследованного в суде протокола опознания и показаний потерпевшего Юнусова по этому поводу, а также вышеприведенных показаний свидетелей Милова, Ермакова и Ермолаева, являются несостоятельными.

Что же касается показаний в судебном заседании 26 января 2007 года свидетеля Чурина о том, что сумку Худякову собирали не Ермаков, Милов и Ермолаев, а он и Перпелюк, и что при этом никакого перстня не было найдено, суд считает их недостоверными и отвергает. При этом суд учитывает, что как показал свидетель Перпелюк в судебном заседании 16 апреля 2007 года, сумку Худякову они с Чуриным не собирали, поскольку она была собрана, и ее содержимое не осматривали.

Таким образом, показания свидетеля Ермакова об обстоятельствах появления у него перстня Юнусова согласуются с показаниями потерпевшего, а также свидетелей Милова и Ермолаева относительно тех же обстоятельств, поэтому суд считает эти показания достоверными, лишенными противоречий, и кладет их в основу приговора.

Необнаружение в ходе предварительного следствия гильз, стреляных из оружия подсудимых, с учетом исследованных показаний, а также заключений экспертов о характере и механизме образования повреждений у потерпевшего Юнусова и на автомобиле ГАЗ-3110, не может поставить под сомнение достоверность вышеперечисленных доказательств. Что же касается гильз, исключенных судом по ходатайству стороны обвинения и с одобрения стороны защиты из числа доказательств по делу, суд соглашается с мнением прокуроров о том, что какого-либо отношения к данному делу они не имеют, а потому не могут подтвердить, либо опровергнуть относящиеся к данному делу обстоятельства.

Таким образом, суд признает вышеизложенные доказательства относимыми, допустимыми и достоверными, а доводы об обратном - несостоятельными. При этом суд кладет в основу приговора показания по данному эпизоду потерпевшего Юнусова, свидетелей Уматгериевой, Цупика, Макарченкова, Тихомирова, поскольку они являются наиболее последовательными и подсудимые не заявили об их оговоре данными лицами.

Анализируя первоначальные показания Кулакова о том, что БТР № 226 сломался и был доставлен на сцепке в ТТГУ, данные им на предварительном следствии 24 января 2003 года (т. I л.д. 154-157), суд отмечает, что указанные им обстоятельства, кроме связанных с поломкой БТРа и отсутствием Худякова и Аракчеева на месте происшествия, не содержат существенных противоречий как с его последующими показаниями, так и с показаниями, положенными судом в основу приговора.

Между тем, согласно данному протоколу, поломка БТРа № 226 якобы произошла 15 января 2003 года около 16 часов не на площади «Минутка», как показывал Худяков и некоторые другие поддержавшие его версию свидетели, а на подъезде к «Романовскому» мосту. Также в данном протоколе указано, что 15-16 января 2003 года Кулаков на своем БТРе в сторону аэропорта «Северный» не выезжал, тогда как согласно показаниям как самого подсудимого Худякова, так и других свидетелей по делу, 15 января 2003 года на данном БТРе отвозили больного Ефимова в госпиталь, расположенный именно в районе названного аэропорта.

В ходе последующих допросов на предварительном следствии, а также в судебном заседании, свидетель Кулаков объяснил причину, по которой первоначально поддержал изложенную Худяковым версию о поломке БТРа, нежеланием привлечения офицеров, с которыми проходил совместную службу в «горячей точке», к уголовной ответственности. При этом, полностью отрицая оказание на него какого-либо давления со стороны органов предварительного следствия, Кулаков в ходе трех судебных заседаний давал последовательные показания о событиях 15 января 2003 года, свидетелем которых являлся, и эти показания согласуются не только с положенными в основу приговора показаниями очевидцев указанных событий, но и с другими, имеющимися в деле доказательствами.

Что же касается заявлений Худякова о возможности его оговора названным свидетелем, поскольку он неоднократно просил командование о переводе Кулакова в другую часть и о привлечении его к уголовной ответственности за хищение ГСМ и порчу имущества, считал его профессионально непригодным к вождению БТРа в условиях выполнения задач разведывательной ротой, они являются необоснованными, помимо слов самого Худякова какими-либо доказательствами не подтверждаются, а потому не ставят под сомнение достоверность изложенных Кулаковым обстоятельств.

Также необоснованным суд считает и утверждение Аракчеева о возможном оговоре его данным свидетелем. Как пояснил сам Аракчеев в суде, Кулакова он впервые увидел в судебном заседании и каких-либо причин, по которым данный свидетель может его оговаривать, не привел.

Доводы Аракчеева по поводу того, что поскольку он с Кулаковым не был знаком, последний мог его с кем-либо спутать, опровергаются показаниями Кулакова, с уверенностью утверждавшего о присутствии на месте происшествия именно Аракчеева, которого он знал как офицера саперной роты и ранее неоднократно видел. Поэтому суд доверяет этим показаниям свидетеля Кулакова, учитывая, что внешность Аракчеева нельзя признать неприметной.

Кроме того, суд принимает во внимание имеющиеся в деле и приобщенные в судебном заседании документы, свидетельствующие об оказании давления на свидетеля Кулакова с целью заставить его изменить изобличающие Худякова и Аракчеева показания.
На основании изложенного, суд считает показания Кулакова, данные им в судебном заседании 15 февраля 2007 года достоверными, и также кладет их в основу приговора.

ЭПИЗОД № 2 Убийство Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова

Потерпевший Джамбеков О.А. - брат погибшего Джамбекова А.А. - показал, что о гибели своего младшего брата, который работал разнорабочим в ООО «Кавказ», он узнал 16 января 2003 года от своего племянника. При этом его брат на учете в правоохранительных органах не состоял, оружия не имел и к бандформированиям причастен не был. После того, как тела погибших привезли в село для подготовки к похоронам, он узнал от односельчан о наличии на них пулевых ранений, а у Хасанова, кроме того, была сильно повреждена голова. Согласно национальным традициям после омовения одежду погибших сожгли, а тело без вскрытия предали земле. Жена покойного и две его несовершеннолетние дочери остались без кормильца.

Аналогичные показания дали в суде потерпевшие Янгулбаев Сайцелим – брат погибшего  Янгулбаева Сайдемина - и Хасанов Х.У. - брат погибшего Хасанова Н.У., которые пояснили, что об обстоятельствах гибели родственников узнали со слов Тагирова.

Потерпевший Дидаев президент «Южной строительной компании» правопреемника ООО «Кавказ» - показал, что вечером 15 января 2003 года ему позвонил работник компании Тагиров, который сообщил, что принадлежащий их организации автомобиль «Камаз» госномер X 005 СС 77 остановили военные на БТРе, водителя Янгулбаева, а также пассажиров Хасанова и Джамбекова вытащили из машины, после чего была слышна стрельба. Также ему известно, что на следующий день трупы Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова обнаружили неподалеку от остова названного «Камаза», практически полностью уничтоженного огнем. В результате уничтожения машины «Южной строительной компании» причинен материальный ущерб в размере 302 890 рублей, состоящий из остаточной стоимости «Камаза».

Свидетель Тагиров - бывший водитель ООО «Кавказ» - показал, что 15 января 2003 года в 16-ом часу он на автомашине «Камаз-5320» госномер Р 033 АР 95 направлялся в г. Ростов-на-Дону по проселочной дороге от аэропорта «Северный» в сторону перевала через Терский хребет. За ним на автомашине «Камаз-5320» госномер X 005 СС 77 следовал Янгулбаев с пассажирами - Джамбековым и Хасановым. В это время навстречу проехал БТР с людьми в военной форме, которые остановили «Камаз» Янгулбаева и вывели водителя и пассажиров из машины. Затем он услышал выстрелы, его «Камаз» забуксовал, а «Камаз» Янгулбаева развернулся и вместе с БТРом двинулся в направлении аэропорта «Северный». Затем «Камаз» Янгулбаева остановился, а БТР вновь развернулся и направился в его сторону. Испугавшись, он спешно отцепил свой прицеп и отъехал к посту федеральных сил, откуда наблюдал, как экипаж БТРа спешился и начал обследовать место, где был остановлен «Камаз» Янгулбаева, в поисках чего-то. Затем он уехал и по телефону рассказал обо всем случившемся своему начальнику Дидаеву.

Свидетель Магомадов - бывший главный механик ООО «Кавказ» - показал, что 16 января 2003 года сгоревшая автомашина «Камаз», принадлежащая их организации, была обнаружена на проселочной дороге, ведущей к аэропорту «Северный», а неподалеку от нее нашли 3 трупа с различными огнестрельными ранениями, в которых он опознал своих знакомых Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова. Также на этой дороге обнаружили автомобильный прицеп Тагирова. Впоследствии Тагиров рассказал ему о том, что, видел БТР и военных в форме, которые остановили «Камаз» под управлением Янгулбаева, высадили из него людей, после чего услышал выстрелы. Испугавшись, Тагиров бросил свой прицеп и уехал.

Свидетель Цупик в суде показал, что, двигаясь по распоряжению Худякова на БТРе № 226 по дороге к аэропорту «Северный», они повстречали три «Камаза» и остановили последний из них. Пока Головин и Милов осматривали «Камаз», пьяные Худяков и Аракчеев уложили на землю лицом вниз водителя и пассажиров. После этого он увидел, как Худяков произвел выстрел из автомата АС «Вал», которым был вооружен, в голову водителю «Камаза» и пошел к пассажирской двери, где находился Аракчеев. Оттуда также прозвучало несколько выстрелов из АКС-74, которым Аракчеев был вооружен. Затем Худяков распорядился оттащить трупы водителя и двух пассажиров «Камаза» в сторону от дороги и приказал ему открыть огонь из пулемета в направлении поста федеральных сил, поскольку Худякову показалось, что за ними оттуда кто-то наблюдает. Собрав по распоряжению Худякова стреляные гильзы, они сели на БТР, номер которого был предусмотрительно замазан грязью, и с выключенными фарами направились на ТПУ. При этом Аракчеев взорвал «Камаз». По дороге они встретили скопление машин и людей, которые попытались их остановить. Однако Худяков приказал водителю двигаться вперед, а ему - открывать огонь на поражение по любому, кто попытается задержать их БТР.

По прибытии на ТПУ Худяков собрал экипажи БТРов в комнате психологической разгрузки и заявил, что обо всем произошедшем надо забыть. При этом Чурин намекнул, что по округе ездит какой-то неопознанный «бешеный» БТР, который никак не могут поймать.

Изложенные обстоятельства Цупик подтверждал на предварительном следствии, в ходе проверки его показаний на месте 15 марта 2003 года с использованием видеозаписи (т. 4 л.д. 39-50).

Из показаний свидетеля Милова на предварительном следствии (т. 4 л.д. 75-80, т. 3 л.д. 118-119, т. 2 л.д. 110-118), усматривается, что через некоторое время после отъезда с места задержания водителя «Волги», БТР остановился. Выйдя из десантного отделения наружу, он увидел автомашину «Камаз» и услышал 2 выстрела из спецоружия и увидел, как Худяков отходил от тела мужчины, лежащего на земле лицом вниз и перезаряжал оружие. Продвигаясь вдоль «Камаза», он заметил ноги двух человек с другой стороны машины, а когда заглянул туда, увидел, что два мужчины лежат лицом вниз, на одном из них сидит Аракчеев и рассматривает какие-то документы. После этого Аракчеев стал бить одного из мужчин прикладом своего АКС-74 по голове. Он обратил внимание, что Худяков уже подходит к месту, где лежат эти мужчины, после чего услышал несколько одиночных выстрелов из АКС-74 и увидел в районе головы одного мужчины пятно крови и фрагменты мозгового вещества. Второй задержанный тоже был мертв, так как не подавал признаков жизни, а рядом стояли Худяков и Аракчеев. После этого Худякову показалось, что за ними кто-то наблюдает, в связи с чем он приказал пулеметчику Цупику открыть огонь в указанном им направлении, что и было исполнено. Далее Худяков приказал Головину сесть за руль «Камаза» и двигаться по направлению к аэропорту «Северный». Проехав в указанном направлении около 500 метров, машина забуксовала, и было решено вытолкнуть «Камаз» при помощи БТРа, который подъехал сзади, однако, пытаясь выехать, Головин резко сдал назад, в результате чего БТР и «Камаз» столкнулись. Около «Камаза» остались Худяков, Аракчеев и Головин, а остальные по приказу Худякова вернулись на БТРе на прежнее место, чтобы собрать гильзы и оттащить трупы в сторону от дороги. При этом он совместно с Андреевым оттащил труп одного из мужчин в кустарник, а Искалиев перетаскивал другой труп, после чего возвратились к «Камазу». Там он увидел, как Аракчеев что-то делает в районе топливного бака «Камаза», а когда Аракчеев стал отходить к БТРу, то заметил в его руках «растяжку», которую он разматывал. Затем БТР тронулся, Аракчеев дернул «растяжку», но взрыва не последовало. Повторно проделав что-то возле «Камаза», Аракчеев дернул во второй раз и сразу же прозвучал взрыв. Все это время задержанный водитель «Волги» находился внутри БТРа.

Возвратившись на ПВД, Чурин и Худяков собрали личный состав БТРов 225 и 226 в комнате психологической разгрузки, где Худяков провел инструктаж о том, что во избежание уголовного наказания за содеянное, всем нужно говорить о поломке БТРа № 226 и что БТР № 225 якобы взял его на сцепку, отбуксировал на ПВД и больше никто никуда не выезжал.

Также Милов подробно отобразил на схемах обстановку места происшествия и месторасположение погибших, Худякова и Аракчеева, а также автомобиля «Камаз» (т. 2 л.д. 117-118).

Данные обстоятельства свидетель Милов полностью подтвердил 18 апреля 2003 года в ходе проверки его показаний на месте с использованием видеозаписи (т. 2 л.д. 142-147), а также на очной ставке с Аракчеевым 24 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 41-46).

Кроме того, в ходе судебного заседания 3 нюня 2004 года (т. 12 л.д. 7-15) Милов также подтвердил свои показания, данные на предварительном следствии, собственноручно изобразив на схеме расположение объектов и членов экипажа БТРа Л 226 на месте происшествия (т. 13 л.д. 147).

Свидетель Кулаков в суде показал, что, следуя на БТРе № 226 по дороге к аэропорту «Северный», они встретили три «Камаза», двигавшиеся во встречном направлении и остановили последнюю машину. Будучи водителем данного БТРа, он находился на своем месте, а Худяков и Аракчеев вывели из «Камаза» водителя и двух пассажиров Таю» БТР покинули Милов к Головни, вооруженные 9 мм спецоружием с глушителем. Затем он увидел, что водитель и пассажиры «Камаза» лежат возле своей машины лицом вниз, после чего оттуда послышались выстрелы из автомата Калашникова, которым был вооружен Аракчеев. После этого Худяков приказал военнослужащим из экипажа БТРа оттащить трупы водителя и двоих пассажиров «Камаза» в сторону от дороги, Головину - сесть за руль «Камаза», а Цупику - открыть огонь из пулемета в направлении поста федеральных сил. После этого Худяков распорядился собрать все стреляные гильзы, что членами экипажа и было исполнено. Также он толкал своим БТРом застрявший «Камаз», который перед убытием на ТПУ был взорван. На обратном пути, двигаясь на БТРе с потушенными фарами, им встретились БМП и группа солдат, а перед выездом на шоссе - БТР и колонна автомашин. Данные машины он по указанию Худякова объехал и возвратился на ТПУ, где обнаружил отсутствие на броне запасного колеса и сиденья, опознанного в судебном заседании. По возвращении экипаж БТРа собрали Чурин и Худяков, которые предложили рассказывать не соответствующую действительности версию о поломке БТРа № 226.

О данных обстоятельствах свидетель Кулаков последовательно показывал в ходе проверки его показаний на месте с использованием видеозаписи (т. 3 л.д. 49-55), а также на очной ставке с Аракчеевым (т. 6 л.д. 83-85).

Из показаний свидетеля Головина на предварительном следствии (т. 4 л.д. 56-61, т. 2 л.д. 129-136) усматривается, что на развилке дорог Моздок-Ханкала БТР повернул налево и, проехав по грунтовой дороге около 2-х км, Худяков и Аракчеев выстрелами остановили последний из трех «Камазов», двигавшихся во встречном направлении. Худяков подошел к машине со стороны водителя, а Аракчеев - со стороны пассажиров, после чего водителя и двоих пассажиров положили на землю лицом вниз. Досматривая кабину «Камаза», он услышал выстрел из автомата АС «Вал», которым был вооружен Худяков и через лобовое стекло увидел, как Худяков убил водителя «Камаза». Через некоторое время со стороны пассажирской двери прозвучали выстрелы из АКС-74, которым был вооружен Аракчеев. Посмотрев в ту сторону, он увидел, что пассажиры «Камаза» также мертвы, а над ними стоят вооруженные Худяков и Аракчеев. После этого он по приказу Худякова сел за руль «Камаза», развернулся и проехал около 500 метров в направлении аэропорта «Северный», где машина забуксовала и при попытке ее вытолкнуть, произошло столкновение с БТРом. Также он слышал разговор Худякова с Аракчеевым о необходимости подрыва «Камаза», что последним и было исполнено, после чего они на БТРе по той же дороге возвратились на ТПУ.

Данные показания Головин подтвердил в ходе следственного эксперимента (т. 6 л.д. 131-133), проведенного с участием понятых, на очных ставках с Аракчеевым (т. 6 л.д. 80-81) и Худяковым (т. 6 л.д. 277-282), проведенных с участием защитников, а также в ходе очной ставки со свидетелем Тихомировым (т. 7 л.д. 106-108).

Из показаний свидетеля Ермакова от 24 марта 2003 года (т. 3 л.д. 120-124 - бывшего разведчика в/ч 3186 - следует, что через некоторое время после отъезда с места задержания водителя «Волги», БТР остановился, и прозвучала команда «К машине!». Выйдя наружу, он увидел 3 трупа на грунтовой дороге, которые Милов, Искалиев и Андреев оттащили в ближайшие кусты, в то время как сам он по приказу Худякова искал стреляные гильзы. Также он видел, как Цупик вел огонь из пулемета в направлении дороги, по которой они приехали. Затем по распоряжению Худякова БТР тронулся в обратный путь и он, находясь в десантном отделении рядом с задержанным мужчиной, услышал взрыв.

Данные обстоятельства свидетель Ермаков полностью подтвердил при его допросе в качестве свидетеля 24 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 36-40), а также в ходе проведения 29 апреля 2003 года следственного эксперимента с его участием и применением фотосъемки (т. 6 л.д. 125-130). При этом Ермаков на схеме указал маршрут движения, а также место, с которого Милов, Андреев и Искалиев оттаскивали три мужских трупа, и где он по приказу Худякова искал стреляные гильзы.

Из показаний свидетеля Ермолаева от 19 марта 2003 года (т. 3 л.д. 89-93) усматривается, что 15 января 2003 года он выезжал на БТРе № 226 совместно с Худяковым и Аракчеевым. Будучи наводчиком и находясь внутри БТРа, он понял, что БТР съехал на грунтовую дорогу, где был остановлен автомобиль «Камаз». Когда БТР возобновил движение, он услышал какой-то удар, после чего, раз вернувшись, БТР поехал в обратную сторону и снова остановился. Экипаж покинул десантное отделение, а он остался внутри БТРа и слышал снаружи выстрелы из пулемета, Когда члены экипажа вернулись, и БТР продолжил движение, он услышал взрыв.

Данные показания Ермолаев подтвердил на допросе в качестве свидетеля 26 апреля 2003 года (т, 6 л.д. 90-93), дополнительно пояснив, что после происшествия с ранением военнослужащего у Октябрьской комендатуры, он Ефремова в составе экипажа БТРа № 226 не видел. Кроме того, будучи уволенным с военной службы, Ермолаев на допросе 25 сентября 2003 года (т. 7 л.д. 247-250) подтвердил вышеизложенные показания, пояснив, что в момент совершения Худяковым и Аракчеевым убийства Ефремов находился в другом БТРе, возвратившемся на ТПУ.
Из показаний свидетеля Андреева от 15 марта и 17 мая 2003 года (т. 4 л.д. 51-55, т. 6 л.д. 182-188), следует, что на развилке БТР № 226 свернул на грунтовую дорогу в направлении аэропорта «Северный», где Худяков, вооруженный автоматом АС «Вал» остановил один из трех «Камазов» следовавших во встречном направлении. После того, как Худяков и Аракчеев направились к «Камазу», он услышал выстрелы и увидел, что Худяков стоит возле водительской двери «Камаза» над трупом мужчины, лежащего на земле. Затем Худяков перешел на другую сторону «Камаза», откуда через некоторое время раздались выстрелы из автомата АКС-74, которым был вооружен Аракчеев. После этого Худяков дал команду убрать трупы и собрать с места убийства стреляные гильзы, в связи с чем они с Миловым оттащил один из трех трупов в кусты. Затем Аракчеев со второй попытки подорвал «Камаз», после чего все вернулись на ТПУ.

Данные обстоятельства Андреев подтвердил 29 апреля 2003 года на следственном эксперименте с применением фотосъемки, в ходе которого в присутствии понятых дал подробные показания по поводу произошедших событий и продемонстрировал, каким образом и куда он оттаскивал трупы (т. 6 л.д. 134-139), а также 24 мая 2003 года на очной ставке с Аракчеевым (т. 6 л.д. 273-276) и 27 мая 2003 года - с Худяковым (т. 6 л.д. 283-286).

Кроме того, факт присутствия Аракчеева на БТРе № 226, а также гибели Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, свидетель Андреев подтвердил в судебном заседании 28 июня 2005 года (т. 17 л.д. 138).

Из показаний свидетеля Искалиева от 28 марта и 16 апреля 2003 года (т. 3 л.д. 158- 162, т. 6 л.д. 47-51) усматривается, что когда после задержания 15 января 2003 года водителя «Волги», БТР № 226 остановился, он по приказу Худякова покинул десантное отделение и увидел три трупа мужчин, которые Худяков дал команду оттащить с дороги в кусты. Он оттащил труп одного чеченца, одетого в рабочую одежду, с дороги в кусты, Милов с Андреевым оттащили второй труп, после чего личный состав по команде Худякова стал искать гильзы. Также он видел, как по команде Худякова Цупик открыл огонь из пулемета в направлении трассы, после чего все погрузились в БТР, и он услышал взрыв.

Кроме того, на предварительном следствии свидетель Искалиев подтверждал факт нахождения Аракчеева, а также отсутствия Ефремова на месте происшествия и, давая характеристику Худякову, отмечал агрессивность и неуправляемость последнего в состоянии алкогольного опьянения. При этом Худяков, со слов Искалиева, 15 января 2003 года находился в состоянии сильного алкогольного опьянения (т. 6 л.д. 50).

В судебном заседании 4 июня 2004 года свидетель Искалиев подтвердил данные обстоятельства, однако заявил, что Аракчеева в этот день он вообще не видел, взрыва и каких-либо выстрелов не слышал (т. 12 л.д. 27-34).

Свидетель Просветов в суде пояснил, что 15 января 2003 года он был старшим заслона на подвижном КПП, расположенном на дороге в Толстой-Юрт и видел на проселочной дороге к аэропорту «Северный» БТР, несколько человек в военной форме и автомашину «Камаз». При этом со стороны БТРа по КПП был открыт неприцельный огонь из .автоматического оружия, после чего названная техника двинулась в направлении аэропорта. Возвращаясь около 17-ти часов в часть, он услышал взрыв, после чего со стороны аэропорта «Северный» проехал БТР с людьми в масках на броне. Проследовав дальше, он увидел горящий автомобиль «Камаз», о чем доложил командованию.

Свидетель Будченко показал, что 15 января 2003 года нес службу в составе подвижного КПП на перекрестке трассы с полевой дорогой на аэропорт «Северный». Около 16 часов он заметил БТР» который свернул с трассы и направился по проселочной дороге в сторону аэропорта, после чего был остановлен автомобиль «Камаз», а из БТРа вышли 2-3 человека. Через некоторое время со стороны данного БТРа по КПП был открыт огонь из автоматического оружия, предположительно из пулемета Калашникова. Выдвинувшись по указанной проселочной дороге, он заметил БТР без запасного колеса, который уехал в сторону аэропорта. После этого впереди прозвучал взрыв, а по радиостанции поступило сообщение о подорванной автомашине «Камаз». Продолжив движение, они приняли за группу трехминутной готовности и пропустили в сторону трассы двигавшийся во встречном направлении БТР с потушенными фарами, на броне которого он разглядел 4-5 вооруженных мужчин в военной форме и в масках, у одного из которых имелось спецоружие, похожее автомат на АС «Вал». Также он может с уверенностью утверждать, что кроме данного БТРа, номер которого был замазан грязью, мимо них никто не проезжал.

Свидетель Олин показал, что 15 января 2003 года он стоял в заслоне западнее ст. Петропавловской. Около 16 часов поступила команда о снятии заслона и прошла информация об обстреле КПП Просветова. Следуя в бригаду вдоль проселочной дороги, ведущей к аэропорту «Северный, он услышал взрыв, после чего навстречу выскочил БТР с вооруженными людьми на броне, одетыми в военную форму, который скрылся по направлению трассы в г. Грозный. Судя по экипировке, данные военнослужащие были из разведывательного подразделения, номер, либо другие знаки различия на указанном БТРе он не заметил. Проследовав вперед, они обнаружили горящий автомобиль «Камаз», о чем по прибытии в часть доложили командованию.

Свидетель Супрядкин - бывший старший участковый Грозненского сельского ОВД - показал, что 15 января 2003 года в дежурную часть поступило сообщение о захвате водителя автомашины «Волга» и обстреле поста федеральных сил каким-то БТРом и он в составе колонны с группой сотрудников выехал на место происшествия. Не доезжая Терского хребта, колонна остановилась, после чего он услышал взрыв и увидел вспышку на проселочной дороге, ведущей к аэропорту «Северный». Через непродолжительное время подъехал БТР с потушенными фарами, который объехал колонну и на большой скорости стал удаляться в направлении г. Грозного. Предполагая причастность этого БТРа к происшедшему, за ним начальником РОВД Сулумовым была установлена погоня, однако преследуемый БТР, со слов последнего, скрылся на территории ПАТП-1.

Подъехав к месту взрыва, он увидел след от БТРа и горящий автомобиль «Камаз». Также на месте происшествия было обнаружено колесо от БТРа, элементы растяжки и снят номерной знак с «Камаза». Протокол осмотра места происшествия, ввиду опасности обстрела, было решено составить в райотделе.

Утром 16 января 2003 года инженерная разведка обнаружила в том районе трупы трех жителей Чеченской Республики, о чем сообщили в РОВД. Выехав на место происшествия, он увидел в камышах примерно в 30-40 метрах от дороги трупы трех мужчин с огнестрельными ранениями головы и тела, следы волочения, а также пятна, похожие на кровь и вещество головного мозга.

Свидетель Абдулхаджиев - бывший следователь прокуратуры Грозненского сельского района - показал, что около 17 часов 15 января 2003 года оперативному "дежурному поступило сообщение о похищении человека в районе моста через реку Нефтянку, в связи с чем он в составе оперативной группы выехал на место происшествия, где в поле по направлению к аэропорту «Северный» наблюдал взрыв какого-то объекта. В это время со стороны г. Грозного подъехал начальник Грозненского РОВД Сулумов с охраной, после чего к колонне пристроился БТР, который резко тронулся с места, обогнал колонну по обочине и уехал в сторону г. Грозного. На броне БТРа находились 5-6 человек в военной форме с оружием, у одного из которых он заметил спецоружие с глушителем* на лице у некоторых были надеты маски. В ходе преследования БТР успел скрыться из вида, а через 5-7 минут ему по рации сообщили, что он заехал на территорию ПАТП-1 и блокпост при въезде в г. Грозный не проезжал* Поскольку ворота ПАТП-1 им не открыли, было принято решение возвратиться к горящему объекту. По пути они сначала обнаружили автомобильный прицеп, а затем увидели  догорающую машину  «Камаз». В ходе обследования места происшествия обнаружили покрышку БТРа и элементы растяжки. Поскольку уже стемнело, и обследовать место происшествия стало небезопасно) он предложил снять о «Камаз» номера, изъять покрышку от БТРа, элементы растяжки и вернуться на базу. Утром 16 января 2003 года инженерная разведка в том районе обнаружила три трупа, как впоследствии оказалось - рабочих ООО «Кавказ», а в ходе проведения следственных действий были найдены гильзы и самодельное сиденье.

Свидетель Сулумов - бывший начальник Грозненского сельского ОВД - показал, что 15 января 2003 года, выехав на место происшествия, он услышал взрыв в районе проселочной дороги в направлении Терского хребта и увидел горящий объект. После этого за сопровождавшим их БТРом комендатуры Грозненского района пристроился еще один БТР с выключенными фарами, который направился в сторону г. Грозного. По его распоряжению за этим БТРом была организована погоня и по следам удалось выяснить, что преследуемый БТР заехал на территорию бывшего ПАТП-1, в расположение воинской части. Поскольку на территорию части их не пропустили, он распорядился обследовать горящий объект, которым оказался «Камаз». Рядом с автомобилем были обнаружены следы от колес и покрышки БТРа, а также элементы растяжки. Эти предметы они забрали с собой совместно с регистрационным номером автомобиля. Утром 16 января 2003 года он в составе следственно-оперативной группы вновь выехал на место происшествия, где, в одном километре от места нахождения а/м «Камаз», ими были обнаружены три трупа мужчин. Позже выяснилось, что это были трупы водителя и двух пассажиров сгоревшей автомашины «Камаз».

Свидетель Туршиев - бывший водитель начальника ОВД Грозненского сельского района показал, что, получив 15 января 2003 года информацию о похищении человека, он совместно с начальником РОВД Сулумовым выехал на место происшествия. При этом он слышал взрыв в районе проселочной дороги в направлении Терского хребта и видел горящий объект. Их сопровождал БТР из комендатуры, однако затем появился еще один БТР, который объехал колонну по кювету и уехал в сторону г. Грозного. Поскольку на асфальте остались следы грязи от колес этого БТРа, он по команде Сулумова поехал следом. Таким образом, удалось установить, что БТР заехал на территорию ПАТП-1. Других подробностей этого дня по прошествии времени он уже не помнит.

Свидетель Карпкж — бывший сотрудник Грозненского сельского РОВД - показал, что примерно около 16-17 часов 15 января 2003 года личный состав РОВД был поднят по тревоге по сообщению о похищении человека на дороге в районе реки Нефтянки. Прибыв на место происшествия, он увидел, как позади их БТРа сопровождения из комендатуры встал еще один БТР с потушенными фарами, на броне которого находилось 5-6 вооруженных людей в военной форме и масках. Затем этот БТР объехал колонну и направился в сторону г. Грозного, а начальник РОВД Сулумов и еще несколько автомобилей стали его преследовать, однако не догнали. Как ему потом стало известно со слов участников погони, БТРу удалось скрыться, свернув с дороги, поскольку через КПП-5 в г. Грозный он не заезжал. Также он видел горящий «Камаз» на проселочной дороге в направлении аэропорта «Северный», возле которого были обнаружены элементы растяжки и покрышка от БТРа. Около 10 часов следующего дня в районе укачанной проселочной дороги были обнаружены три трупа местных жителей.

Свидетель Скиба - бывший старший офицер по проведению и планированию специальных операций - показал, что в январе 2003 года он проходил службу на территория Чеченской Республики и был при командирован к комендатуре Грозненского сельского района. Около 17 часов 15 января 2003 года в дежурную часть комендатуры поступило сообщение об обстреле поста и нападении на гражданскую машину» в связи с чем военный комендант поставил задачу выехать для сопровождения следственной группы. По пути следования к месту происшествия позади его БТРа пристроился неизвестный БТР, который обогнал колонну по обочине и уехал в сторону г. Грозного. При этом на броне данного БТРа он заметил вооруженных людей, одетых в камуфлированную военную форму» а также успел разглядеть у одного из них спецоружие, находящееся на вооружении спецподразделений. Каких-либо номеров и иных знаков отличия на БТРе он не заметил, поскольку в то время подобные знаки на БТРах в целях маскировки замазывали рязью. Преследование данного БТРа закончилось возле поста на въезде в город, где дежурившие там военнослужащие сказали, что БТР в г. Грозный через КПП не проезжал. Тогда все вернулись к горящему в поле по направлению к аэропорту «Северный» объекту, которым оказался «Камаз». Возле него обнаружили колесо от БТРа и элементы растяжки. Также с «Камаза» был снят регистрационный номер. Все эти предметы следственная группа забрала с собой.

По заключениям комиссии экспертов Государственного научного центра социальной и судебной психиатрии им. В.П.Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации (т. 9 л.д. 13-19, 38-43), Худяков и Аракчеев какими-либо психическими расстройствами не страдали и не страдают, а в момент совершения инкриминируемых действий находились в состоянии простого алкогольного опьянения.

Из данных заключений, а также исследованных в суде историй болезни на имя Худякова Е.С. и Аракчеева СВ. следует, что Худяков отмечает плохую переносимость алкоголя, выраженную аффективную неустойчивость в состоянии опьянения, когда веселье может резко смениться злобностью и агрессивностью, в связи с чем старался избегать употребления спиртного. Об обстоятельствах случившегося говорить отказывается, ссылаясь на ст. 51 Конституции РФ, однако не отрицает, что в период правонарушения находился в состоянии алкогольного опьянения, так как не мог не выпить за своего погибшего друга. Ссылается на запамятование своих противоправных действий от опьянения, предполагает, что в тот момент его спровоцировали на агрессивные действия и признает, что желание «пострелять» у него возникало. Высказывает несогласие с квалификацией его действий как похищение человека, считает, что было задержание с целью получения информации, и они ее получили.

Аракчеев подробно, с эмоциональной охваченностью излагает обстоятельства происшедшего, уверяя, что виноват лишь в подрыве «Камаза», и то сделал это по приказу Худякова, с целью избежать жертв, поскольку если бы Худяков попытался сделать это самостоятельно, то погиб бы не только он. Расценивает случившееся как «беспредел» со стороны Худякова, которому никто не мог помешать. Худяков был старшим по званию и старшим машины, из-за опьянения представлял опасность для всех, был неуправляем и непредсказуем. Допускает, что «нервному срыву» Худякова могла способствовать гибель солдата у комендатуры. Продолжает утверждать, что в тела пассажиров «Камаза» стрелял не он, а Ефремов. Признает, что во время правонарушения находился в состоянии алкогольного опьянения, однако утверждает, что все осознавал и полностью контролировал свои действия. Сообщает, что употребил спиртные напитки только потому, что находился на могиле друга, однако с недоверием относился к «суррогатной» водке.

С учетом изложенного, а также поведения Худякова и Аракчеева в судебном заседании, суд считает данные заключения экспертов-психологов и психиатров объективными, а подсудимых в отношении инкриминируемых им деяний - вменяемыми.

Согласно рапорту оперуполномоченного Грозненского РОВД Исакова (т. 1 л.д. 3), 16 января 2003 года в районе аэропорта «Северный» обнаружены три трупа с огнестрельными ранениями головы, опознанные руководством строительной организации ООО «Кавказ», как Хасанов Н.И., Джамбеков А.А. и Янгулбаев СС. Также на месте происшествия обнаружен сгоревший автомобиль «Камаз» и гильзы различного калибра.

Из протокола осмотра места происшествия от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 4-16) усматривается, что на проселочной дороге к аэропорту «Северный», в километре от автодороги, проходящей через Терский хребет к г. Грозному, обнаружены пятна бурого цвета, похожие на кровь и белое вещество, похожее на частицы головного мозга. От места обнаружения указанных пятен три следа волочения ведут к кустам, где в 26 метрах от названного места обнаружены три мужских трупа с признаками насильственной смерти в виде огнестрельных ранений. На таком же расстоянии от места обнаружения пятен вещества, похожего на кровь, на прилегающем к проселочной дороге участке поля обнаружено сиденье, обтянутое кожзаменителем, и следы разворота колес, по протектору шин напоминающих колеса БТРа. В 250 метрах от места обнаружения трупов на проселочной дороге обнаружен автомобильный прицеп госномер АА 33-26 95 К.08.

Также в районе места происшествия обнаружены гильзы калибра 7,62 и 5,45 мм.

Согласно рапорту сотрудника милиции Супрядкина, 15 января 2003 года около 19 часов, во время проведения розыскных мероприятий по факту взрыва автомашины «Камаз» в районе дороги Грозный-Толстой Юрт, возле данной автомашины им обнаружены элементы растяжки, а также покрышка от колеса БТРа.

Из протоколов предъявления трупов для опознания от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 51-54, 55-58) усматривается, что Магомадов и Хамбиев опознали по чертам лица, цвету волос и глаз, телосложению и одежде в представленных им на опознание телах односельчан и работников ООО «Кавказ» Янгулбаева С.С, Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У.

Как следует из протокола осмотра трупа Янгулбаева С.С. от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 40-41), а также из протокола осмотра этого же эксгумированного трупа от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д. 177-181), на задней поверхности груди Янгулбаева слева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передней поверхности груди - рана неправильной овальной формы размерами 2,5 х 1 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран, образуется раневой канал, который начинается на задней поверхности груди слева, проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной на передней поверхности груди слева, имеет направление сзади вперед, снизу вверх и несколько слева направо.

На задней поверхности груди Янгулбаева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передней поверхности груди в области яремной ямки - рана неправильной овальной формы размерами 1,5 х 1,7 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается на задней поверхности груди слева, проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной на передней поверхности груди в области яремной вырезки, имеет направление сзади вперед, снизу вверх и несколько слева направо.
На задней поверхности груди Янгулбаева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передней поверхности груди справа по средне-ключичной линии - рана неправильной овальной формы размерами 2 х 1,4 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается на задней поверхности груди справа, проходит в проекции правого легкого и заканчивается раной на передней поверхности груди справа, имеет горизонтальное направление сзади вперед" и несколько снизу вверх.

На задней поверхности груди Янгулбаева справа обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см. При зондировании раневой канал начинается раной на задней поверхности груди, проникает в грудную полость в проекции правого легкого и слепо заканчивается.
В правой височной области Янгулбаева в области наружного угла правого глаза обнаружена рана округлой формы размерами 0,7 х 0,7 см. В затылочной с переходом на теменные области имеется обширная зияющая рана неправильной овально-звезчатой формы размерами 13 х 10 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается в лобно-височной области справа с повреждением костей черепа и головного мозга и заканчивается в затылочной области, имеет горизонтальное направление спереди назад несколько справа налево.

На наружной поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти Янгулбаева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на внутренней поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти - рана неправильной овальной формы размерами 1 х 0,7 см. При сопоставлении и зондировании раневой канал начинается на наружной поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти с переломом костной фаланги и заканчивается раной на внутренней поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти, имеет горизонтальное направление справа налево.

По заключению судебно-медицинского эксперта от 18 января 2003 года (т. 8 л.д. 11- 14), а также заключению от 20 мая 2003 года комиссии судебно-медицинских экспертов (т. 8 л.д. 121-131), имеющиеся у Янгулбаева СС. одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое слепое проникающее ранение груди с повреждением левого легкого, множественные (три) пулевые сквозные проникающие ранения груди с повреждением легких, одно пулевое сквозное ранение средней фаланги первого пальца правой кисти являются огнестрельными. Ранения груди могли образоваться в результате выстрелов из автомата Калашникова калибра 5,45 мм, а ранение головы - в результате выстрела из автомата АС «Вал» калибра 9 мм. При этом раны на задней поверхности груди Янгулбаева С.С, в лобно- височной области справа и на наружной поверхности средней фаланги первого пальца правой кисти являются входными, а все вышеуказанные повреждения - прижизненными. Морфологические особенности указанных повреждений не исключают возможности их образования 15 января 2003 года при названных выше обстоятельствах. Причиной смерти Янгулбаева С.С. явились огнестрельные ранения головы, груди с повреждением головного мозга, легких, сопровождавшиеся острой массивной кровопотерей. Огнестрельные ранения головы, груди с повреждением головного мозга, легких у Янгулбаева С.С. были опасными для жизни в момент причинения и по этому признаку квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

Из протокола осмотра трупа Джамбекова А.А. от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 38- 39), а также из протокола осмотра этого же эксгумированного трупа от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д.156-159), усматривается, что в затылочной области трупа Джамбекова слева обнаружена рана овальной формы размерами 2,5 х 1 см, в глубине которой на затылочной кости определяется дырчатый дефект округлой формы со сколом внутренней костной пластинки диаметром 0,9 см. В лобно-теменной области с переходом на правую глазничную область имеется рана неправильной овально-звезчатой формы размерами 6,5 х 5 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается в затылочной области слева, проходит через головной мозг и заканчивается раной в лобно-теменной области, имеет горизонтальное направление сзади вперед и несколько слева направо.

На задней поверхности груди трупа Джамбекова слева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передне-боковой поверхности в нижней трети шеи справа - рана неправильной овальной формы размерами 1 х 0,7 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается раной на задней поверхности груди слева, проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной на передне-боковой поверхности в нижней трети шеи справа, имеет направление сзади вперед, снизу вверх и несколько слева направо.

На задней поверхности груди трупа Джамбекова слева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передней поверхности груди - рана неправильной овальной формы размерами 1 х 0,9 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается раной на задней поверхности груди слева, проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной на передней поверхности груди, имеет направление сзади вперед, снизу вверх и несколько слева направо.

В затылочной области справа имеется рана линейной формы с неровными осадненными, кровоподтечными краями.

По заключениям судебно-медицинских экспертов от 18 января 2003 года (т. 8 л.д. 27- 29) и от 20 мая 2003 года (т. 8 л.д. 175-182), имеющиеся у Джамбекова А.А. одно пулевое сквозное проникающее ранение головы с повреждением костей черепа и головного мозга, одно пулевое сквозное проникающее сочетанное ранение груди, шеи с повреждением левого легкого, одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого являются огнестрельными. Ранения груди могли образоваться в результате выстрелов из автомата Калашникова калибра 5,45 мм, а ранение головы могло образоваться в результате выстрела из автомата АС «Вал» калибра 9 мм. При этом раны, расположенные в затылочной области и задней поверхности груди Джамбекова А.А., являются входными, а все вышеуказанные повреждения - прижизненными. Ушибленная рана правой затылочной области могла образоваться вследствие удара твердым тупым предметом с ограниченной поверхностью и также является прижизненной. Морфологические особенности указанных повреждений не исключают возможности их образования 15 января 2003 года при изданных   выше   обстоятельствах.   Причиной   смерти   Джамбекова   А. А.   явились огнестрельные ранения головы, груди с повреждением головного мозга, левого легкого, сопровождавшиеся острой массивной кровопотерей. Огнестрельные проникающие ранения головы, груди с повреждением головного мозга, левого легкого у Джамбекова А.А. были опасными для жизни в момент причинения и по этому признаку квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

Из протокола осмотра трупа Хасанова Н.У. от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 42- 43), а также протокола осмотра эксгумированного трупа от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д. 165- 168) следует, что на трупе Хасанова обнаружены следующие телесные повреждения: в скуловой области справа - рана неправильной овальной формы размерами 4 х 1,4 см. В теменной области справа - обширная рана неправильной овально-звезчатой формы размерами 17 х 10 см.

На задней поверхности груди трупа Хасанова слева обнаружена рана округлой формы диаметром 0,3 см, на передней поверхности груди слева - рана неправильной овальной формы размерами 4 х 2,2 см. При сопоставлении и зондировании вышеуказанных ран образуется раневой канал, который начинается раной на задней поверхности груди слева, проходит в проекции левого легкого и заканчивается раной на передней поверхности груди, имеет направление сзади вперед, снизу вверх и несколько справа налево.

По заключению судебно-медицинского эксперта от 18 января 2003 года, а также комиссии судебно-медицинских экспертов от 20 мая 2003 года (т. 8 л.д. 41-43, 150-156), имеющееся у Хасанова Н.У. одно пулевое сквозное проникающее ранение груди с повреждением левого легкого является огнестрельным. Ранение груди могло образоваться в результате выстрела из автомата Калашникова калибра 5,45 мм. При этом рана, расположенная на задней поверхности груди Хасанова Н.У., является входной. Характер ран в правых скуловой и теменной областях определить не представляется возможным ввиду выраженных гнилостных изменений и большого объема повреждений костей черепа и лицевого скелета. Однако нельзя исключить, что данные раны могли образоваться в результате выстрела (выстрелов) из автомата АС «Вал» калибра 9 мм. Все вышеуказанные повреждения являются прижизненными, а их морфологические особенности не исключают возможности их образования 15 января 2003 года при названных выше обстоятельствах. Причиной смерти Хасанова Н.У. явились обширные повреждения головы с повреждением головного мозга, огнестрельное  ранение груди с повреждением левого легкого, сопровождавшиеся острой массивной кровопотерей. Обширные повреждения головы с повреждением головного мозга, огнестрельное ранение груди с повреждением левого легкого у Хасанова Н.У. были опасными для жизни в момент причинения и по этому признаку квалифицируются как тяжкий вред здоровью.

Поскольку выводы, изложенные в заключениях экспертов относительно расположения, количества, характера и локализации обнаруженных у погибших телесных повреждений соответствуют вышеприведенным показаниям очевидцев об обстоятельствах расстрела Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, суд признает их объективными и кладет в основу приговора. При этом суд также принимает во внимание показания допрошенного в судебном заседании 13 марта 2007 года эксперта Шатровского, подтвердившего выводы, изложенные в данных заключениях.

В ходе осмотра трупов 16 января 2003 года (т. 1 л д. 40-41) во внутреннем кармане куртки одного из них обнаружены и изъяты: водительское удостоверение на имя Янгулбаева Сайде ми на Султановича, свидетельство о регистрации транспортного средства автомобиля «КАМАЗ-5320» серии 77 ВТ 811329, удостоверение на государственный регистрационный знак X 005 СС 77 RUS (талон техосмотра) и паспорт указанного транспортного средства серии 77 ВВ 406753.

Из протокола осмотра предметов от 10 мая 2003 года следует (т. 6 л.д. 140-142), что на изъятых 16 января 2003 года в ходе осмотра трупов документах - водительском удостоверении на  имя Янгулбаева С.С., свидетельстве о регистрации транспортного средства - автомобиля «КАМАЗ-5320» серии 77 ВТ 811329 и паспорте транспортного средства 77 ВЕ 406753 имеются механические повреждения в виде разрывов. На указанных документах, а также на удостоверении на государственный регистрационный знак (талоне техосмотра) обнаружены многочисленные пятна вещества темно-бурого цвета, похожего на кровь. В тот же день названные документы приобщены к уголовному делу в качестве вещественных доказательств (т. 6 л.д. 143).

По заключению эксперта-криминалиста от 28 августа 2003 года (т. 9 л.д. 154-157), повреждения на водительском удостоверении Янгулбаева С.С, свидетельстве о регистрации транспортного средства, удостоверении на государственный регистрационный знак (талоне техосмотра) и паспорте транспортного средства являются огнестрельными и могли образоваться в результате выстрела из автомата АК-74.

По заключению биолого-криминалистической судебной экспертизы от 25 августа 2003 года (т. 9 л .д. 144-149), на указанных документах обнаружена кровь человека.

Согласно протоколам осмотра автомобиля «Камаз» госномер 005 СС 77 РУС от 16 января и 25 апреля 2003 года (т. 1 л.д. 19-30, т. 2 л.д. 164-169), на проселочной дороге, ведущей к аэропорту «Северный», на расстоянии 1200 метров от места обнаружения трупов, обнаружена сгоревшая автомашина «Камаз» госномер X 005 СС 77 без переднего государственного регистрационного номера, кабиной по направлению к аэропорту «Северный». При этом данный автомобиль практически полностью разрушен огнем, что видно из фототаблиц к данным протоколам.

Указанный автомобиль осмотрен и приобщен к материалам дела в качестве вещественного доказательства (т. 2 л.д. 170).

Из рапорта старшего участкового уполномоченного Грозненского РОВД майора милиции Супрядкина (т. 1 л.д. 31) следует, что при проведении оперативно-розыскных мероприятий по факту взрыва и поджога автомашины «Камаз» госномер 005 СС 77 РУС, около 19 часов 15 января 2003 года возле «Камаза» обнаружены элементы растяжки: кольцо от гранаты и провод длиной 5 метров. Также Супрядкиным снят госномер с «Камаза», а на месте происшествия обнаружены следы и покрышка БТРа. Данные предметы изъяты и доставлены в Грозненский РОВД.

Как усматривается из протокола выемки (т. 1 л.д. 67-69), 17 января 2003 года Супрядкин добровольно выдал следователю Абдулхаджиеву колесо от БТРа, элементы растяжки и госномер X 005 СС 77 от автомашины «Камаз», которые в тот же день осмотрены и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств (т. 1 л.д. 72).

Согласно протоколу осмотра от 17 января 2003 года (т. 1 л.д. 70-71), элементы растяжки представляют собой металлическую проволоку длиной 5 м. с привязанным к ней с одного края кольцом, предположительно от запала гранаты.

Из протокола дополнительного осмотра элементов растяжки от 20 мая 2003 года (т. 6 л.д. 30-31) усматривается, что при более тщательном осмотре длина металлической проволоки составила 5,45 м., а ее диаметр - 0,5 мм.

Учитывая отсутствие сведений об умышленном нарушении требований закона при производстве данных следственных действий, суд относит расхождения в длине металлической проволоки к неточности в измерениях, которая не может являться основанием для признания недопустимыми данных доказательств.

Как следует из протоколов осмотра БТР-80 №№ А-225 и А-226 от 22 января и 21 февраля 2003 года (т. 1 л.д. 140-143,281-284), на корме БТР-80 № А-225 имеется запасное колесо, а на корме БТР-80 № А-226 запасное колесо отсутствует. Кроме того, с правой стороны носовой части БТРа № А-226 имеется свежая продольная царапина в форме дуги.

Согласно протоколу осмотра предметов от 20 апреля 2003 года (т. 6 л .д. 33-35), обнаруженное и изъятое 16 января 2003 года с места происшествия сидение, обтянутое кожзаменителем черного цвета, осмотрено и приобщено к уголовному делу в качестве вещественного доказательства.

В судебном заседании свидетель Кулаков опознал данное сиденье, как находившееся 15 января 2003 года на броне БТРа № 226 и пояснил, что, скорее всего оно, как и запасное колесо, упало на землю, когда БТР выталкивал забуксовавший «Камаз» при вышеизложенных обстоятельствах. Тогда же на носовой части БТРа образовалась и указанная царапина.

Как следует из протоколов осмотров книг приема и выдачи вооружения и боевых припасов разведроты и инженерно-саперной роты войсковой части 3186 (т. 1 л.д. 135-139, т. 7 л.д. 44-47), 15 января 2003 года старший лейтенант Худяков получил автомат АС «Вал» № LE 0259, а младший лейтенант Аракчеев - АКС-74М № 7882965. При этом Головину и Милову были выданы ВСК, Цупику - ПКМС, а Искалиев, Андреев, Кулаков, Ермолаев, Ермаков были вооружены АКС-74М.

Оценивая приведенные доказательства в совокупности с представленным стороной защиты сообщением государственного астрономического института им. П.К. Штернберга, согласно которому 15 января 2003 года в районе г. Грозного заход Солнца был около 16 часов 46 минут московского времени, и темнота наступила в 17 часов 53 минуты (конец навигационных сумерек, когда без освещения не видно даже крупных предметов), суд не находит между ними каких-либо противоречий. Данное сообщение не опровергает показания свидетелей Цупика, Милова, Кулакова, Ермакова, Андреева, Искалиева о поиске ими гильз на месте происшествия около 18 часов, а также Будченко, Просветова и Олина относительно возможности наблюдать около 17 часов БТР и «Камаз», а также обстреле поста 15 января 2003 года.

Что же касается показаний свидетеля Супрядкина об обнаружении им около 19 часов на месте происшествия предметов, впоследствии приобщенных к материалам дела в качестве вещественных доказательств, эти показания суд также признает не противоречащими указанному сообщению, поскольку данные предметы Супрядкин, как он пояснил в суде, обнаружил после того, как стемнело, в свете пламени горящего автомобиля «Камаз».

Противоречия между номером оружия Аракчеева, установленным в судебном заседании (№ 7882965) и указанным в обвинительном заключении (№ 7982965, т. 9 л.д. 192, 194-195), суд связывает с неточностью, допущенной на предварительном следствии. При этом сведения, установленные по результатам исследования в суде протоколов осмотра книги приема и выдачи вооружения и боевых припасов инженерно-саперной роты в/ч 3186, (т. 7 л.д. 44-47, т. 6 л.д. 190-194), выписки из книги учета и закрепления вооружения за этой ротой (т. 6 л.д. 195), протокола осмотра данного оружия (т. 7 л.д. 52-54), его осмотра в судебном заседании с участием специалистов и пояснениями по этому поводу подсудимого Аракчеева, а также постановления о приобщении автомата к уголовному делу в качестве вещественного доказательства (т. 7 л.д. 55), суд признает достоверными. Поэтому суд считает установленным, что 15 января 2003 года Аракчеев был вооружен автоматом АКС- 74М №7882965, из которого и совершил убийство. При этом содержащиеся в материалах дела противоречия относительно модификации данного стрелкового оружия не имеют принципиального значения для установления обстоятельств,  связанных с событием преступления,  поскольку калибр, звук выстрела и поражающие свойства автомата Калашникова, которым был вооружен Аракчеев, являются неизменными.

Таким образом, суд признает вышеизложенные доказательства относимыми, допустимыми и достоверными, а доводы об обратном - несостоятельными. При этом суд кладет в основу приговора показания по данному эпизоду потерпевших Янгулбаева, Джамбекова, Хасанова, Дидаева, свидетелей Магомадова, Цупика, Просветова, Будченко, Олина, Супрядкина, Абдулхаджиева, Сулумова, Туршиева, Карпюка, Скибы, поскольку они являются наиболее последовательными, подсудимые не заявили об их оговоре данными лицами и причин такого оговора судом не установлено.

Изобличающие подсудимых показания свидетеля Кулакова суд также признает достоверными и кладет в основу приговора, поскольку они согласуются не только с показаниями перечисленных свидетелей, но и с объективными данными, исследованными в судебном заседании. Так, согласно протоколу осмотра места происшествия от 16 января 2003 года, в районе обнаружения трупов, в 26 метрах от пятен бурого цвета обнаружено сиденье, а согласно показаниям в суде свидетеля Супрядкина, на месте происшествия им обнаружено колесо от БТРа. При этом указанные предметы, приобщенные к материалам дела в качестве вещественных доказательств, обнаружены на том месте, где указал свидетель Кулаков, а сиденье еще и опознано им в суде. При этом суд учитывает, что, являясь водителем БТРа, Кулаков лично подыскал данные предметы, поместил на БТР и как никто другой знал их отличительные особенности. Также Кулаков дал убедительные и подробные показания по поводу обстоятельств появления данных предметов на месте происшествия, и царапины на носовой части БТРа, пояснив, что перед выездом колесо и сиденье на его БТРе имелись и, скорее всего, упали с БТРа, когда он с его помощью выталкивал забуксовавший автомобиль «Камаз» и тогда же поцарапал БТР. Эти его показания подтверждаются протоколами осмотра БТРа № 226 от 22 января и 21 февраля 2003 года (т. 1 л.д. 140-143, 281-284), согласно которым запасное колесо на данном БТРе отсутствует, а на носовой части имеется свежая продольная царапина. Также не отрицал наличия перед выездом 15 января 2003 года на БТРе № 226 запасного колеса и подсудимый Худяков.

Давая оценку показаниям свидетеля Милова о нанесении Аракчеевым ударов прикладом по голове одному из потерпевших, суд отмечает, что данные показания соответствуют заключению судебно-медицинских экспертов, согласно которому в затылочной области трупа Джамбекова справа обнаружена рана линейной формы с неровными осадненными кровоподтечными краями, что, по мнению суда, подтверждает достоверность этих показаний.

Анализируя показания Тагирова, суд приходит к следующим выводам. Будучи единожды допрошенным на предварительном следствии 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 62-64), то есть на следующий день после гибели односельчан, Тагиров показал, что не видел следовавший за ним «Камаз» под управлением Янгулбаева. Поскольку его машина забуксовала, он отцепил свой прицеп госномер АА 33-26 и оставил его на дороге. О случившемся узнал 16 января 2003 года, когда, переночевав в ст. Червленая, возвращался к месту работы.
О причине изменения своих показаний свидетель Тагиров в суде пояснил, что при допросе в день обнаружения трупов Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, он решил умолчать обо всем увиденном, поскольку испугался, не верил в правосудие, сомневался в том, что убийц станут искать, а также опасался за свою жизнь и жизнь своей семьи. При этом, будучи вызванным в первое и второе судебные заседания, он 24 марта 2004 года и 7 июня 2005 года правдиво рассказал обо всех событиях, свидетелем которых являлся, дав в судебном заседании 18 января 2007 года аналогичные показания.

Оценивая показания свидетеля Тагирова, данные им на предварительном следствии, а также в судебных заседаниях 24 марта 2004 года (т. 10 л.д. 214-220), 7 июня 2005 года (т. 17 л.д. 23-34) и в настоящем судебном заседании, суд исходит из того, что последние показания Тагирова на протяжении 3-х судебных заседаний являются последовательными, согласуются как между собой, так и с другими доказательствами по делу, существенных противоречий не содержат. Кроме того, принимая во внимание характер опасений Тагирова и содержание сведений, о которых он решил не сообщать следователю, суд признает последние его показания достоверными и кладет их в основу приговора. При этом суд учитывает, что свидетели Цупик, Кулаков, Магомадов, Головин, Андреев заявили о трех «Камазах», которые ехали им навстречу, и была остановлена именно последняя машина. Также суд принимает во внимание факт обнаружения на месте происшествия автомобильного прицепа госномер АА 33-26 95 1Ш8, что полностью согласуется с показаниями Тагирова в этой части.
Таким образом, суд признает показания свидетеля Тагирова в судебном заседании 18 января 2007 года достоверными и кладет их в основу приговора наряду с другими доказательствами.

Оценивая показания свидетеля Искалиева, заявившего в судебном заседании 4 июня 2004 года об отсутствии 15 января 2003 года с ними на выезде Аракчеева, суд признает их недостоверными и отвергает, поскольку данные показания противоречат как совокупности других доказательств, положенных судом в основу приговора, так и предыдущим показаниям самого Искалиева.

Необнаружение 15 марта 2003 года в ходе осмотра места происшествия с участием свидетеля Цупика (т. 3 л.д. 56-63) гильз, принадлежащих к оружию участников выезда 15 января 2003 года, не может поставить под сомнение достоверность показаний данного свидетеля, который на протяжении всего производства по делу, в условиях, исключающих оказание на него какого-либо давления со стороны правоохранительных органов, добровольно и последовательно давал такие показания.

Что же касается гильз, изъятых на месте обнаружения трупов, суд исходит из следующего. В судебном заседании практически все свидетели, которым был адресован этот вопрос, показали о большом количестве различных гильз стрелкового оружия в районе г. Грозного Чеченской Республики, где велись интенсивные боевые действия. Как показал в судебном заседании бывший следователь прокуратуры Грозненского района свидетель Абдулхаджиев, проводивший 16 января 2003 года осмотр места происшествия, изъятые гильзы были обнаружены непосредственно возле тел погибших. Между тем, как установлено вышеприведенными показаниями очевидцев, тела Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова по распоряжению Худякова были перемещены с места расстрела на значительное расстояние и спрятаны. Поэтому изъятые гильзы не имеют какого-либо отношения к данному делу и по ходатайству стороны обвинения, а также с одобрения стороны защиты, исключены судом из числа доказательств по делу.

Кроме того, согласно показаниям свидетелей Цупика, Кулакова, Ермакова, Андреева, Искалиева, Милова, по распоряжению Худякова гильзы были собраны, в связи с чем их отсутствие на месте происшествия не опровергает версию обвинения об обстоятельствах совершения преступления.

Анализ версии Худякова и изменения показаний свидетелей в судебном заседании
В подтверждение алиби Худякова о поломке БТРа свидетели Милов, Головин, Чурин, Йскалиев, Свиридов, Юдин, Айкин (Козлов) и Тигишвили отказались от своих показаний, данных на предварительном следствии и стали утверждать о том, что 15 января 2003 года БТР № 226 сломался, в связи с чем БТР № 225 под командованием Чурина при помощи сцепки привез его на ТПУ, откуда в этот день они больше не выезжали. Таким образом, Худяков со своим экипажем не мог быть на месте происшествий и совершить инкриминируемые преступления.
Ту же версию, согласно оглашенному протоколу судебного заседания от 3 октября 2005 года, поддержал и свидетель Ермолаев, отказавшийся от своих показаний, данных на предварительном следствии.
Причину изменения показаний названные лица объяснили оказанным на них физическим и психическим воздействием следователями, которые обещали оставить их в Чечне, незаконно содержали в камерах и угрожали посадить в одну камеру с боевиками.
О поломке БТРа Худякова в суде также показали впервые представленные стороной защиты свидетели Сизов и Першин, а свидетели Бражников, Нуждин, Задера, Степанов, Марчев, Никифоров, не допрошенные на предварительном следствии, заявили о том, что видели, как на ТПУ производился ремонт БТРов разведчиков. Свидетель же Тигишвили показал, что о поломке БТРов знает со слов Худякова и Аракчеева.
В судебном заседании 25 января 2007 года свидетель Милов пояснил, что 15 января 2003 года он в составе экипажа БТР № 226 под командованием старшего лейтенанта Худякова выехал на ВОП. Употреблял ли кто-либо спиртные напитки, он не видел. В районе площади «Минутка» в г. Грозном БТР № 226 сломался, в связи с чем БТР № 225 взял его на жесткую сцепку из сваренных труб и отбуксировал на базу. Аракчеев в тот день с ними не выезжал и он его не видел.
Аналогичные показания в том же судебном заседании дал свидетель Головин, проходивший военную службу по контракту в должности заместителя командира взвода разведки. При этом в отличие от Милова он затруднился указать место поломки БТРа № 226, однако с уверенностью заявил, что БТР № 225 взял его на гибкую сцепку при помоши двух тросов, закрепленных крест-накрест.
Допрошенный в судебном заседании 26 января 2007 года свидетель Чурин - бывший начальник разведки в/ч 3186, старший лейтенант - показал, что 15 января 2003 года он в качестве старшего колонны БТРов №№ 225 и 226 выезжал в госпиталь. После этого они
 
заехали на ВОП, где в память о погибшем офицере Цыганкове выпили водки и дали памятный зада во личного оружия, На обратном пути в районе площади «Минутка» Худяков сообщил ему по рации о поломке своего БТРа № 226, в связи с чем он приказал вернуться и ваять сломанный БТР на сцепку. По прибытии около 16 часов на ТПУ, водители стали ремонтировать БТРы, а он доложил о случившемся подполковнику Тигишвили, который сообщил ему и Худякову об угоне БТРа федеральных сил. При этом на совещание он не пошел, однако через приоткрытую дверь видел там Аракчеева.
Свидетель Искалиев в судебном заседании 26 января 2007 года пояснил, что 15 января 2003 он находился в составе экипажа БТРа № 226 под командованием Худякова. По прибытии на ВОП спиртных напитков никто не употреблял, командиры занимались своими делами, а остальные военнослужащие сидели в БТРах. При этом он из БТРа выходил, но внимания на что-либо не обращал. На обратном пути БТР № 226 сломался и был взят на сцепку БТРом Чурина. После возвращения на ТПУ Худяков с Чур иным собрали личный состав и довели об угоне БТРа федеральных сил.
Свидетель Свиридов в судебном заседании 23 апреля 2007 года показал, что 15 января 2003 года он совместно с Юдиным дежурил по КПП на ТПУ в/ч 3186 и видел, как в 16.30-17 часов на ТПУ заехали 2 БТРа разведчиков на гибкой сцепке. При этом он разглядел на них опознавательные знаки внутренних войск и номера, начинающиеся на цифру «2» и на первом БТРе видел Худякова. Также в этот день инженерная разведка трижды выезжала за территорию ТПУ, и на первом БТРе он видел Аракчеева.
Свидетель Юдин в судебном заседании 7 мая 2007 года показал, что 15 января 2003 года он совместно со Свиридовым дежурил по КПП на ТПУ в/ч 3186 и видел, как около 15- 15.30 часов на ТПУ заехали саперы, а около 17 часов - разведчики. При этом он увидел на броне Худякова и заметил, как один из БТРов разведчиков тянул на гибкой сцепке другой БТР. Больше в этот день разведчики и саперы никуда не выезжали.
Свидетель Айкин (Козлов) показал, что 15 января 2003 года управлял БТРом № 225 под командованием Чурина, совместно с ними следовал Худяков на БТРе № 226, а Аракчеева в составе экипажей не было. Около 11 часов они заехали на ВОП, где он сфотографировался у памятного знака погибшему офицеру и больше машину не покидал, в то время как остальные военнослужащие употребляли спиртные напитки, фотографировались и дали салют из личного оружия. На площади «Минутка» в г. Грозном Чурин приказал взять на буксир сломавшийся БТР № 226, что они с водителем данного БТРа Кулаковым и сделали, сцепив машины двумя тросами крест-накрест. В 16 часов 30 минут они заехали на ТПУ, где совместно с Кулаковым занялись ремонтом БТРа № 226, который никуда в этот день больше не выезжал.
При этом по предложению стороны обвинения Айкин (Козлов) изобразил на схеме, как именно он поставил свой БТР № 225 и БТР № 226, который притащил на сцепке: один за другим, передней частью в одном направлении.
Из показаний свидетеля Ермолаева в судебном заседании от 3 октября 2005 года (т. 20 л.д. 55-72) усматривается, что он отказался от ранее данных показаний и заявил, что они даны под давлением следователя. При этом в судебном заседании Ермолаев пояснил (т. 20 л.д. 64), что 15 января 2003 года он с Худяковым и Чуриным в составе экипажа БТР № 226 выезжал на ВОП совместно с БТРом № 225. Аракчеева с ними не было, и в этот день он его не видел. На площади «Минутка» их БТР сломался и был на жесткой сцепке отбуксирован на ТПУ. По приезду на ТПУ около 19 часов БТРы заехали в бокс, где и остались. После ужина роту собрал Худяков и довел информацию об угоне БТРа федеральных сил.
Кроме того, из тех же показаний Ермолаева следует, что Ефремов с ними 15 января 2003 года не выезжал и в военнослужащего Королева возле комендатуры Октябрьского района не стрелял (т. 20 л.д. 59, 66), спиртные напитки на ВОПе не распивали, и чтобы у памятного знака производилась фотосъемка, он не видел. Имеющиеся в деле протоколы его допросов предъявлялись ему следователем для прочтения и им подписывались, однако делал он это под давлением, поскольку желал поскорее убыть из Чеченской Республики. Также Ермолаев показал, что его неоднократно избивали, вызывали ночью на допросы, морально унижали и угрожали посадить в клетку с чеченскими боевиками.
 
Что же касается его допроса у себя в  квартире в г. Москве в сентябре 2003 года (т. 7 л.д. 247-250), в ходе которого он подтвердил данные на предварительном следствии показания, Ермолаев пояснил, что вынужден был так поступить, поскольку находившиеся совместно со следователем двое неизвестных ему гражданских мужчин пообещали, что в противном случае они отвезут его обратно в Чечню.
По поводу угроз и оказания на него давления к командованию части и в правоохранительные органы он не обращался.
Свидетель Сизов - бывший начальник медицинской службы в/ч 3186, капитан - показал, что 15 января 2003 года он на БТРе № 225 отвозил больного в медсанбат, дислоцирующийся в районе аэропорта «Северный». После употребления на ВОПе спиртных напитков у памятного знака Цыганкову, военнослужащие произвели салют, и он сфотографировал всех желающих. При этом групповые фотографии делал только он, и Аракчеева на ВОПе не было. Затем БТРы №№ 225 и 226 стали возвращаться в часть, однако в районе площади «Минутка» БТР № 226 сломался и их БТР взял его на жесткую сцепку. По прибытии на ТПУ он на совещании, где было доведено о ранении Королева и угоне БТРа федеральных сил, видел Аракчеева.
Свидетель Першин - бывший старшина разведывательной роты в/ч 3186, старший прапорщик - показал, что 15 января 2003 года он находился в Октябрьской комендатуре г. Грозного, куда в середине декабря 2003 года был прикомандирован на должность командира взвода материально-технического обеспечения. В 12-12.30 часов зашел Худяков, вооруженный ВСК, и сказал, что он должен пересчитать боеприпасы разве дроты и доложить об этом командиру полка рапортом. В данной связи он, не получая своего оружия, сел на БТР № 225 под командованием Чурина и выдвинулся на ВОП, где возле памятного знака сфотографировал военнослужащих, которые затем употребили спиртные напитки. На обратном пути БТР-226 под командованием Худякова сломался, в связи с чем БТР № 225 взял его на сцепку и отбуксировал на ТПУ. При этом Ефремов ехал на БТРе № 225. Прибыв на ТПУ в 16.30-17 часов, он находился в комнате для хранения оружия, где пересчитывал боеприпасы. Аракчеева в тот день не видел, информация о каких-либо происшествиях ему не доводилась.
Свидетель Никофоров — бывший командир разведывательного взвода, дислоцировавшегося на ТПУ - показал, что дважды допрашивался на предварительном следствии и в связи с этими допросами хорошо запомнил события 15 января 2003 года. За оружие и боеприпасы разведчиков, дислоцирующихся на ТПУ отвечал он. 15 января 2003 года около 16.30 - 17 часов по дороге на совещание он видел сцепленные тросами БТРы разведчиков, у БТРа № 226 были открыты люки силовой установки, техник роты Кулаков занимался ремонтом и пояснил, что «порвались» карданы. Этот БТР постоянно ломался, поскольку был самым старым в подразделении. На совещании, проходившем в 17.30 - 18 часов, присутствовали все офицеры ТПУ, в том числе и Аракчеев. На данном совещании Тигишвили довел до них информацию об угоне БТРа федеральных сил. Также в тот вечер он видел трезвых Худякова и Чурина.
Будучи впервые допрошенными в судебном заседании, свидетели Нуждин, Степанов, Бражников, Марчев и Задера - бывшие саперы подразделения Аракчеева - также показали, что при следовании 15 января 2003 года на ужин все они видели на ТПУ ремонтирующиеся БТРы разведчиков.
Свидетель Тигишвили - бывший заместитель командира войсковой части 3186 по тылу, полковник - пояснил, что в январе 2003 года проходил службу в звании подполковника и был старшим на ТПУ части, а Худяков и Аракчеев являлись его подчиненными. 15 января 2003 года инженерная разведка дважды выезжала на маршрут, а в 14-15 часов он по распоряжению командира части дал команду Аракчееву выехать на КПЗ. Также в этот день на ТПУ заезжали разведчики под командованием Худякова и Чурина, после чего повезли больного военнослужащего в госпиталь. Примерно в 16-17 часов, то есть перед совещанием, дежурный по КПП Русинов доложил ему о прибытии разведчиков, но сами они ему не докладывали. Проверив в указанное время разведчиков, он встретил Худякова и Чурина. При этом от Чурина исходил запах спиртного, а от Худякова такого
 
запаха он не почувствовал. После этого начальник штаба Зайко сообщил ему о неопознанном БТРе на Петропавловском шоссе, и он распорядился усилить посты. Перед совещанием» состоявшимся в 17 часов, Худяков и Чурин объяснили ему цель своего прибытия поломкой БТРа, и он оставил их ночевать на ТПУ, поскольку уже стемнело. Аракчеев на совещании присутствовал совместно с начальником продовольственной службы Андреевым, а Худяков с Чуриным - нет, поскольку они не должны были там находиться.
Также Тигишвили пояснил, что группы разминирования на КПЗ не было и 15 января 2003 года каких-либо колонн с ТПУ не выходило.
Между тем, выдвинутая подсудимым Худяковым версия является несостоятельной, как и подтверждающие ее показания указанных свидетелей, и помимо вышеизложенных показаний потерпевших Юнусова, Дидаева, свидетелей Уматгариевой, Кулакова, Цупика, Милова, Искалиева, Айкина (Козлова), Головина, Ермакова, Тихомирова, Ермолаева, Андреева, Макарченкова, Просветова, Будченко, Олина, Тагирова, Магомадова, Супрядкина, Сулумова, Туршиева, Скибы, Карпюка, опровергается следующими доказательствами.
Будучи допрошенным 12 марта 2003 года в качестве подозреваемого (т. 4 л.д. 5-9) Худяков в присутствии своего защитника показал, что, прибыв на ВОП, из БТРов вышли только он, Чурин и следовавший с ними сотрудник ФСБ, проверили ключи на радиостанциях и сразу возвратились обратно. При этом остальные военнослужащие из БТРов вовсе не выходили.
В дальнейшем Худяков на предварительном следствии показания давать отказался, воспользовавшись предоставленным ему правом не свидетельствовать против себя (т. 6 л.д. 94-96, 97-99).
В судебном заседании 7 июня 2004 года (т. 12 л.д. 48-54) Худяков показал, что на ВОПе они дали салют в честь погибшего товарища и сразу же возвратились обратно. Когда за площадью «Минутка», на спуске к мосту, его БТР сломался, он поинтересовался у водителя причиной поломки, на что последний заявил, что «полетел» карданный вал, после чего на гибкой сцепке они прибыли для ремонта на ТПУ, где он приказал подчиненным почистить оружие. Поскольку на совещании от разведчиков присутствовал лейтенант Никифоров, они с Чуриным на него не пошли. При передвижении на броне использовались сиденья.
В судебном заседании 3 августа 2005 года (т. 19 л.д. 106-115) Худяков пояснил, что спустя 15-20 минут после памятного залпа пришел сотрудник ФСБ, и они отправились обратно, однако на площади «Минутка» БТР № 226 потерял ход и остановился. На его вопрос водитель Кулаков пояснил, что что-то случилось с карданом и необходим ремонт, после чего БТР Чурина взял БТР № 226 на буксир и доставил на ТПУ. Там Чурин отдал ему распоряжение, чтобы рота почистила оружие, водители отремонтировали БТРы, а он сам прибыл на совещание. Заглянув в помещение, где подполковник Тигишвили проводил совещание, последний дал ему указание ждать за дверью.
Анализируя показания Худякова в их совокупности, суд отмечает, что как на предварительном следствии, так и в ходе предыдущих судебных заседаний Худяков не заявлял о нахождении на ВОПе каких-либо иных подразделений кроме их с Чуриным, в том числе и колонны с водой и продовольствием, утверждая, что на ВОПе сами они пробыли непродолжительное время. Не заявлял Худяков и о Першине, который якобы на БТРе Чурина по его распоряжению выезжал на ТПУ для проверки боеприпасов разведроты. Также не являются последовательными показания Худякова относительно событий на ВОПе 15 января 2003 года и принимавших в них участие лиц, месте и причинах поломки БТРа, а также иных обстоятельств. При этом в материалах дела отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие о применении к Худякову недозволенных методов ведения следствия и нарушении его прав на защиту. Следственные действия с участием Худякова проведены в присутствии  адвоката,  что  не  оспаривается  и  самим   подсудимым,  их  протоколы соответствуют требованиям закона и подписаны всеми участниками без замечаний, а их содержание свидетельствует о свободе волеизъявления Худякова, в том числе отказавшегося от дачи показаний в соответствии с предоставленным ему правом.
 
Давая оценку показаниям свидетелей Милова, Головина, Чурина, Искалиева, Свиридова, Юдина» Айкина (Козлова), Тигишвили и Ермолаева, суд отмечает их противоречивость в судебном заседании и последовательность на предварительном следствии.  При  этом,  анализируя  показания данных  свидетелей  в  динамике,  суд констатирует, что показания, подтверждающие виновность подсудимых, содержат наибольшее количество подробностей, однако менее подвержены противоречиям, чем те, в которых названные свидетели утверждают о поломке БТРа № 226, обстоятельствах его ремонта и оказании на них давления.
Из показаний бывшего начальника разведки части свидетеля Чурина от 13 и 24 марта, а также 22 апреля 2003 года (т. 4 л.д. 30-38, т. 3 л.д. 146-149, т. 2 л.д. 171-174), усматривается, что после распитая на ВОПе имевшейся у них бутылки водки, Худяков уговорил его выпить еще и уехал на одном из БТРов за спиртным и продуктами. После повторного употребления спиртных напитков они стали возвращаться, однако возле Октябрьской комендатуры ефрейтор Ефремов случайным выстрелом ранил одного из военнослужащих комендатуры. Испугавшись доклада командиру в нетрезвом состоянии о данном происшествии, он решил сделать это на следующий день и приказал разведчикам следовать не на КПЗ, а на ТПУ, куда БТР № 225 под его командованием около 16 часов и прибыл. Однако БТР № 226 под командованием Худякова на ТПУ за ним не заезжал и Худякова в этот день он встретил только после 19 часов. При этом Худяков ему рассказал, что остановил гражданский автомобиль, якобы находящийся в розыске, водителя привез на ТПУ и допросил в помещении спортзала, после чего отвез обратно и отпустил. Об обстоятельствах допроса ему также известно со слов сотрудника ФСБ Макарченкова, который заходил в спортзал и видел там Худякова с задержанным. Через несколько дней командир части сообщил ему о сгоревшем «Камазе» и на его вопрос Худяков пояснил, что вечером 15 января 2003 года в районе Петропавловского шоссе действительно остановил «Камаз», досмотрел его, после чего «завалил» водителя и двух пассажиров, а машину отогнал и сжег.
Также он являлся свидетелем того, как в один из дней Худяков собрал личный состав БТРов №№ 225 и 226 и в его присутствии убеждал военнослужащих давать ложные показания, мотивируя это тем, что в противном случае они сами станут соучастниками преступлений, за которые предусмотрена суровая уголовная ответственность.
Будучи допрошенным 15 марта 2003 года в качестве подозреваемого (т. 4 л.д. 63-69), Чурин в присутствии своего адвоката полностью подтвердил ранее данные показания и дополнительно пояснил, что просил своих подчиненных давать не соответствующие действительности показания, с целью оказать содействие Худякову в избежание уголовной ответственности.
В судебном заседании 26 января 2007 года Чурин подтвердил факт проведения указанных следственных действий и возможность в случае необходимости обратиться с жалобами на действия следователя, однако заявил, что, несмотря на офицерское звание, должность, специальную подготовку, а также наличие высшего образования, с какими-либо заявлениями по данному поводу он никуда не обращался. При этом Чурин отрицал факты применения к нему на предварительном следствии физического насилия, поясняя, что причиной, побудившей его оговорить Худякова, явилось его желание уехать домой и опасение быть арестованным по обвинению в совершении какого-либо преступления, в связи с чем протоколы он подписывал не читая.
Кроме того, показания свидетеля Чурина в настоящем судебном заседании противоречат не только его показаниям на предварительном следствии, которые согласуются как между собой, так и с другими материалами дела, но и в предыдущих судебных заседаниях. При этом если 24 марта 2004 года (т. 10 л л. 201-209) Чурин показал, что когда 15 января 2003 года они с Худяковым прибыли на ТПУ, совещание уже проводилось и они на'него не пошли, то 9 июня 2005 года (т. 17 л .д. 111) заявил о том, что они с Худяковым и Аракчеевым присутствовали на данном совещании, на котором командир полка Егоров сообщил Тигишвили об угоне БТРа федеральных сил.

В данной связи суд считает, что  показания    Чурина    в    суде    являются непоследовательны, противоречат ранее данным им же показаниям и показаниям Тигишвили в этой части, а потому не могут быть признаны достоверными.
Данный вывод суда подтверждается следующими доказательствами.
Свидетель Малыхин - бывший разведчик-гранатометчик в/ч 3186 - в судебном заседания 14 марта 2007 года показал, что 15 января 2003 года он на БТРе № 225 выезжал совместно С Худяковым и Аракчеевым, находившимися на БТРе № 226, на место гибели Цыганкова. При этом номера на БТРах были замазаны грязью, Худякова может охарактеризовать с положительной стороны, однако после употребления спиртных напитков тот становился агрессивным.
На обратном пути БТР № 225 под командованием Чурина заехал на ГНУ, а БТР № 226. с Худяковым и Аракчеевым на броне проехал мимо по Петропавловскому шоссе и когда точно возвратился, он не видел. При этом машины во время данного выезда не ломались, военнослужащие с БТР а № 226 на ужине со всеми не присутствовали и появились в части после 19 часов. Через несколько дней, от своего сослуживца Цупика ему стало известно о том, что во время данного выезда военнослужащие БТРа № 226 кого-то застрелили и взорвали автомашину «Камаз».
Помимо изложенного, свидетель Малыхин пояснил, что на предварительном следствии показания давал добровольно, без какого-либо давления, о случаях оказания такого давления на кого-либо из свидетелей по данному делу ему ничего неизвестно, однако перед судебным заседанием к нему домой приезжал его бывший командир роты Чурин с адвокатом Кузнецовой и каким-то мужчиной, которые уговаривали его изменить изобличающие Худякова показания.
Свидетель Сидорюк - бывший санинструктор разведроты в/ч 3186 - показал, что 15 января 2003 года он в составе экипажа на БТР № 225 под командованием Чурина, а также БТР № 226 под командованием Худякова выезжали для доставки больного в госпиталь. При этом совместно с Худяковым на БТРе № 226 выезжал Аракчеев. После госпиталя оба БТРа с личным составом прибыли к памятному знаку на месте гибели бывшего командира разведроты Цыганкова, где дали салют, после чего направились обратно. Он находился внутри БТРа № 225, а когда вышел наружу, увидел, это БТР № 226 с экипажем на ТПУ не заезжал и куда направился — ему неизвестно. Кроме того, со слов сослуживцев он знает, что в тот день экипаж БТР-226 остановил для проверки документов автомобиль «Камаз», после чего данная машина была взорвана и имелись человеческие жертвы.
Свидетель Скочков — бывший начальник службы ГСМ - пояснил, что при выходе из строя в период гарантийного срока техники, прошедшей капитальный ремонт, должна составляться рекламация. При этом каких-либо рекламаций на технику части, в том числе и на БТР-80 № А-226, за период его службы в Чеченской Республике, не составлялось.
Из исследованных в суде документов на БТР-80 № А-226 усматривается, что он после капитального ремонта, в ходе которого был произведен и капитальный ремонт мостов, введен в эксплуатацию 28 июня 2002 года с гарантийным сроком обслуживания 15 тысяч километров, в течение которого каких-либо рекламаций в адрес завода-изготовителя не поступало.
Из оглашенных в судебном заседании показаний свидетелей Юдина и Свиридова от 20 марта 2003 года (т. 3 л.д. 102-105, 106-109) усматривается, что 15 января 2003 года они несли службу в качестве дневальных по КПП и видели, как около 18 часов к КПП подъехали разведчики во главе с Чуриным. При этом БТР № 225 заехал в расположение части, а второй БТР проследовал дальше в сторону Петропавловска. Около 19 часов БТР № 226 под командованием Худякова заехал через КПП на территорию части, около 21 часа выехал обратно и возвратился примерно через 20 минут.
Оценивая данные показания Юдина и Свиридова, суд учитывает заявленное 9 августа 2007 года защитником Кузнецовой ходатайство об исключении из числа доказательств по делу вышеприведенных протоколов допросов данных свидетелей на том основании, что изложенные в них показания слово в слово совпадают друг с другом и Свиридов не был
 
предупрежден об уголовной ответственности  за   дачу   заведомо   ложных   показаний, поскольку на л.д. 107 в т. 3 в соответствующей графе отсутствует его подпись.
Суд не находит оснований для признания доказательств недопустимыми, поскольку идентичными они не являются. При этом суд учитывает, что ч. 2 ст. 190 УПК РФ не требует от следователя непременно дословной фиксации показаний допрашиваемого лица.
Как видно из названных протоколов, свидетели Юдин и Свиридов их прочитали, не высказав каких-либо замечаний по поводу изложения содержания своих показаний. Что же касается предупреждения об уголовной ответственности по ст.ст. 307-308 УК РФ, Свиридов в судебных заседаниях 29 июня 2005 года и 23 апреля 2007 года подтвердил факт разъяснения ему следователем указанных требований закона. Кроме того, подпись Свиридова в конце л.д. 107 в т. 3 имеется и ее подлинность свидетелем подтверждена в суде.
В судебном заседании 13 апреля 2004 года (т. 11 л.д. 20-24) Юдин показывал, что БТРы разведчиков 15 января 2003 года возвратились на ТПУ в 15 часов, проехали через КПП и повернули направо, а через час наряду сообщили об угоне БТРа федеральных сил. При этом Юдин не заявлял о том, что видел на одном из БТРов Худякова (т. 11 л.д. 22), пояснив, что не знает, на основании чего он решил, что данные БТРы относятся к разведчикам.
В судебном заседании 29 июня 2005 года (т. 17 л.д. 216-220) Юдин уже показал, что видел на одном из БТРов Худякова, однако не заметил номера данных БТРов и что саперы выезжали в этот день 2 или 3 раза.
Свидетель Свиридов в том же судебном заседании (т. 11 л.д. 24-27) показал, что не знает, к какому подразделению относятся БТРы, прибывшие на сцепке, и что он не видел на них Худякова или Аракчеева.
Между тем, в настоящем судебном заседании Юдин и Свиридов показали, что видели Худякова с Чуриным и Головиным, и номера БТРов разведчиков, а также уверенно заявили, что саперы 15 января 2003 года выезжали под командованием Аракчеева на разминирование трижды. При этом спустя свыше четырех лет Юдин и Свиридов не только подробно припомнили данные обстоятельства, но и указали конкретное время этих выездов.
О причинах данных противоречий в своих показаниях Юдин и Свиридов не смогли дать каких-либо убедительных пояснений, заявив, что в настоящее время хорошо помнят лишь события 15 января 2003 года, поскольку неоднократно допрашивались по этому поводу на предварительном следствии и в судебных заседаниях.
Между тем, данные заявления суд считает не соответствующими действительности, поскольку из них следует, что свидетели каждый раз запоминали новые подробности минувших событий, причем происходило это не в момент их возникновения, а по прошествии продолжительного времени.
Анализируя показания свидетеля Никифорова, суд отмечает, что согласно материалам дела данный свидетель впервые представлен для допроса стороной защиты в судебное заседание и сведения о том, что он якобы дважды допрашивался на предварительном следствии, как он об этом заявляет, в деле отсутствуют. При этом показания Никифорова в части ремонта Кулаковым БТРа опровергаются последовательными показаниями в суде самого Кулакова по этому поводу. Утверждение о том, что на совещании 15 января 2003 года присутствовали все офицеры ТПУ, опровергается протоколом осмотра решений командира 2 ПОН на выполнение боевых задач (т. 1 л.д. 129-131), согласно которому старший лейтенант Андреев во главе колонны в этот день убыл в н.п. Ханкала, в связи с чем не мог присутствовать на данном совещании. Заявление Никифорова о том, что Худяков и Чурин 15 января 2003 года были трезвые, опровергаются показаниями самого Чурина в этой части, а также других свидетелей, допрошенных в судебном заседании, в том числе и по инициативе стороны защиты. Также Никифоров пояснил, что 15 января 2003 года он совместно с Першиным считал боеприпасы, и они были в наличии, что противоречит показаниям Першина в этой части.
Что же касается заявления Никифорова о том, что БТР № 226 постоянно ломался» оно опровергается как показаниями водителя данного БТРа - свидетеля Кулакова, так и исследованными документами, согласно которым названная машина лишь 28 июня 2002 года
 
введена в эксплуатацию после капитального ремонта и какие-либо записи о поломках в анализируемый период времени в технической документации отсутствуют.
Как усматривается из оглашенных показаний свидетеля Никифорова в судебном заседании 13 апреля 2004 года (т. 11 л.д. 42), на предварительном следствии по данному делу он не допрашивался и утверждал, что до 15 января 2003 года до него неоднократно доводилась сводка о «бродячем» БТРе и боевиках, переодетых в форму военнослужащих. В настоящем судебном заседании Никифоров не смог объяснить причину перечисленных противоречий, пояснив, что в настоящее время дает правдивые показания и проживает с вдовой Цыганкова.
Из показаний свидетеля Козлова от 22 марта 2003 года (т. 3 л.д. 110-113) усматривается, что 15 января 2003 года он в качестве водителя БТРа № 225 под командованием Чурина совместно с БТРом № 226 под командованием Худякова выехали с КПЗ на ТПУ, чтобы показать врачу рядового Ефимова. После доставки Ефимова в госпиталь бронегруппа выдвинулась на ВОП. При этом помимо разведчиков на БТР ах находились офицеры Макарченков и Аракчеев. На ВОПе военнослужащие собрались возле памятного знака Цыганкову, где дали залп из личного оружия и выпили водки. Затем он на БТРе № 225 отвез Худяков на рынок, где тот купил еще водки, после употребления которой бронегруппа стала возвращаться в часть. Однако возле Октябрьской комендатуры рядовой Ефремов случайно ранил одного из военнослужащих комендатуры, после чего, поменявшись местами с Цупиком, пересел на его БТР, Цупик сел на БТР № 226 под управлением Кулакова и Чурин приказал выдвинуться в сторону ТПУ. Когда поворачивал на ТПУ, то увидел, что следовавший за ним БТР № 226 в ворота не заехал, а поехал прямо по Петропавловскому шоссе. Военнослужащих, находившихся в БТРе № 226, он увидел в части около 19 часов. При этом часа через 2 их снова собрали, и они уехали, возвратившись спустя 20 минут. Затем Худяков и Чурин собрали всех военнослужащих, входивших в тот день в экипажи БТРов №№ 225 и 226, после чего Худяков выдвинул выдуманную версию о поломке БТРа Кулакова, предупредив личный состав, чтобы все говорили именно так. Вечером того же дня Кулаков рассказал ему, что во время выезда был взорван «Камаз» и убито трое чеченцев. Также Кулаков пояснил, что они останавливали машины на шоссе и одного чеченца из автомобиля «Волга» привезли с собой на ТПУ, а затем отвезли обратно и высадили на дороге.
Также Козлов пояснил, что до 22 марта 2003 года давал ложные показания, поскольку не хотел подводить своих товарищей и Худякова, который просил его не рассказывать правду.
Давая оценку показаниям свидетеля Айкина (Козлова) на предварительном следствии и в судебных заседаниях, суд исходит из следующего.
Согласно исследованному в судебном заседании протоколу допроса свидетеля Козлова от 7 марта 2003 года (т. 3 л.д. 9-14), на предварительном следствии он первоначально пояснял, что на своем БТРе № 225 затащил на сцепке сломавшийся БТР № 226 за здание казармы разведчиков, поставив машины рядом, только БТР № 226 - передней частью в сторону дороги, а его БТР - в сторону штаба части, то есть в разные стороны. После ужина они с Кулаковым начали ремонт БТРа № 226, который заключался в том, что Кулаков открутил кардан. При этом по окончании ремонта из 4-х мостов БТРа рабочим оставался лишь один - 2-ой мост.
В судебном заседании 13 апреля 2004 года (т. 11 л.д. 29) свидетель Козлов показывал, что ремонт производился не на улице, а в боксах, расположенных возле разведывательной роты, а у БТРа № 226 сломалась крестовина, и сгорело 2 моста.
В судебном заседании 2 августа 2005 года (т. 19 л .д. 23-33) свидетель Козлов показывал, что «поломка была в задних мостах, отлетели карданы, отломилась крестовина, болты срезало» и к ремонту они с Кулаковым приступили сразу по приезду на ТПУ, то есть около 16 часов 30 минут. В это же время к ним подходил Тигишвили, интересуясь ходом ремонта, Кулаков ходил за запасными частями, и они заменили вышедшие из строя детали. Спиртные напитки на ВОПе не употребляли, и он не знает, кто и где из личного состава, включая Аракчеева, в тот день находился.
 
Между   тем,   в   ходе   судебного   заседания 8 мая 2007 года свидетель Айкин (Козлов) пояснил, что поломка БТРа № 226 заключалась в том, что «отлетел кардан, так как 2 болта открутились, а 2 болта оторвало». Прикрутив кардан к мосту, они с водителем БТРа № 226 Кулаковым закончили ремонт его машины. Других поломок не было, и все остальные мосты БТР № 226 находились в рабочем состоянии. Когда они с Кулаковым после ужина в 19 часов 30 минут начинали ремонт БТРа, на улице было еще светло, в связи с чем он осветительной лампой не пользовался, спиртные напитки на ВОПе употребляли, Аракчеева в тот день с ними не было.
В суде свидетель Айкин (Козлов) не смог объяснить причину указанных противоречий, заявив, что обстоятельства произошедшего лучше помнит в настоящее время, чем при его допросе в марте 2003 года, то есть менее чем через 2 месяца после событий, о которых он давал показания.
Данные показания Айкина (Козлова) суд считает надуманными, а вышеперечисленные противоречия - свидетельствующими о неискренности данного свидетеля по причине, указанной им на допросе 22 марта 2003 года, когда он заявил о том, что первоначально дал ложные показания по просьбе Худякова, выполняя условия состоявшейся об этом между членами экипажей обоих БТРов договоренности (т. 3 л.д. 112).
Оценивая показания свидетелей Першина и Сизова, впервые представленных и допрошенных по ходатайству стороны защиты в судебном заседании 16 и 23 апреля 2007 года, суд отмечает следующее.
Ранее о присутствии Першина в составе экипажа БТРа № 225 ни Чурин, руководившей данным выездом и находившийся на том же БТРе, ни Худяков, якобы ставивший Першину задачу на выезд, а также кто-либо из членов экипажей БТРов, не заявляли и в материалах дела информация об этом отсутствует. Между тем Першин в судебном заседании утверждал, что дважды допрашивался на предварительном следствии по обстоятельствам данного уголовного дела, что не соответствует исследованным судом материалам дела.  Кроме того, данный свидетель не смог убедительно объяснить необходимость учета им боеприпасов разведроты и исполнения обязанностей старшины данного подразделения, после назначения на другую должность и сдачи дел по указанной должности, с учетом показаний командира взвода разведки свидетеля Никифорова о том, что за оружие и боеприпасы разведчиков, дислоцирующихся на ТПУ, отвечал именно он. При этом сам Першин в суде заявил, что рапорты о расходе боеприпасов на имя командира полка он писал лишь до декабря 2002 года. Давая показания о событиях 15 января 2003 года, свидетелем которых он якобы являлся, Першин не смог пояснить, какие именно машины присутствовали на ВОПе, какая техника части осуществляла сопровождение колонны, утверждая, что Ефремов постоянно находился в составе экипажа БТРа № 225, на котором он сам следовал. Последнее утверждение противоречит не только показаниям других членов экипажей БТРов №№ 225 и 226, но и показаниям самого Ефремова, согласно которым на БТР-225 он пересел вместо Цупика после ранения ефрейтора Королева у Октябрьской комендатуры.
Кроме того, утверждая о передвижении 15 января 2003 года в составе экипажа БТРа № 225, Першин не смог правильно назвать своих бывших подчиненных, которые находились с ним на одном БТРе, неправильно назвав лиц в составе десанта внутри БТРа и не назвав Малыхина, допрошенного по данным обстоятельствам в судебном заседании, а также Баркалова и Саляхова.
Также суд отмечает, что составленная Першиным схема расположения БТРов на ТПУ (сцепленных тросами, друг за другом, напротив входа в казарму разведчиков), существенно отличается от аналогичных схем, изображенных свидетелями Нуждиным (параллельно друг другу), Бражниковым (справа от казармы разведчиков, вдоль забора) и другими. Кроме того, как показал в суде свидетель Кулаков - водитель БТРа № 226 - по приезду на ТПУ он отцепил тросы от БТРов, в связи с чем при следовании на ужин Першин не мог видеть БТРы сцепленными, как он это утверждает.
В судебном заседании Першин показал, что по приезду 15 января 2003 года на ТПУ, военнослужащие, израсходовавшие боеприпасы, писали по этому поводу объяснительные.
Между  тем,  никто  из  допрошенных  в  судебном заседании членов экипажей БТРов 225 и 226 данный факт не подтвердил, а сам Першин затруднился пояснить причину, которую он указал в своем рапорте, в качестве оправдания за израсходованные боеприпасы.
Кроме того, из осмотренной в судебном заседании книги учета выдачи оружия и боеприпасов разведывательной роты в/ч 3186 видно, что сведения о расходе боеприпасов в ней не отражены, что опровергает показания Першина о ведении им такого учета.
Что же касается объяснения Першина о том, что, выезжая 15 января 2003 года за пределы комендатуры на 2-3 дня, он специально не взял с собой личное оружие, суд считает его несостоятельным. Причину такого поведения Першин объяснить не смог, в связи с чем суд считает, что целью данного заявления является попытка объяснить отсутствие соответствующей записи в книге выдачи оружия и боеприпасов, поскольку согласно показаниям свидетелей Тигишвили, Никифорова, Чурина и других, без личного оружия по территории Чеченской Республики, за пределами части, военнослужащие в то время не передвигались.
К показаниям свидетеля Сизова, который по его утверждению также выехал в этот день без оружия, суд относится критически по следующим основаниям. Данный свидетель подробно поясняет даже незначительные обстоятельства (распорядок дня по часам, кто именно присутствовал на совещании у Тигишвили и т.п.), происходившие 15 января 2003 года. При этом Сизов не смог вразумительно объяснить, почему именно эти обстоятельства ему запомнились, учитывая, что ни одной фамилии своих непосредственных подчиненных - санинструкторов, он не назвал ввиду запамятования. Также, ссылаясь на хорошую зрительную память, при осматре в суде сделанного им фотоснимка № 7, Сизов указал на Ефремова, Малыхииа, Козлова и Сидорюка, запечатленных на нем, как на военнослужащих, присоединившихся к разведчикам на ВОПе. Между тем, как установлено в ходе предварительного следствия и в судебном заседании, данные военнослужащие входили в состав экипажа БТРа № 225, на котором, по утверждению Сизова, он прибыл на ВОП.
В судебном заседании Сизов пояснил, что БТР № 226 был взят БТРом № 225, в котором он сам находился, на жесткую сцепку, в то время как подсудимый Худяков, свидетели Юдин, Першин и другие, утверждают о том, что данная сцепка представляла собой два троса. Также Сизов, кроме водовозки, не смог назвать ни одного транспортного средства, которые находились на ВОПе.
Кроме того, причину своей поездки в тот день Сизов объясняет необходимостью личного присутствия при госпитализации рядового Ефимова.
Из исследованной в суде истории болезни на имя Ефимова усматривается, что данный военнослужащий посту пил в госпиталь с диагнозом острый аппендицит в 10 часов 30 минут 15 января 2003 года.
Между тем, никто из членов экипажей БТРов №№ 225 и 226 о том, что они в районе госпиталя дожидались, пока Сизов решит вопросы с госпитализацией и возвратится на БТР, ранее не заявлял.
Как усматривается из приговора Пятигорского гарнизонного военного суда от 28 апреля 2005 года в отношении ефрейтора Ефремова, 15 января 2003 года около 15 часов 30 минут возле здания военной комендатуры Октябрьского района г. Грозного, в результате неосторожного обращения с оружием, он смертельно ранил ефрейтора Королева.
Между тем, находясь, по его утверждению, в одном БТРе с Ефремовым возле Октябрьской комендатуры, не Сизов, будучи в составе экипажей единственным врачом по профессии, а Худяков почему-то оказывал первую медицинскую помощь раненому ефрейтору Королеву, что следует из исследованных в суде показаний самого Ефремова и не отрицается Худяковым. Сизов же в суде пояснил, что о ранении Королева ему стало известно лишь вечером того же дня, на совещании.
Таким образом, показания свидетелей Першина и Сизова относительно событий 15 января 2003 года, в том числе и обстоятельств поломки БТРа, суд считает недостоверными.
Как усматривается из представленных стороной обвинения и исследованных в суде материалов прокурорской проверки, Чурин пояснил, что в судебном заседании 24 марта 2004
 
года он из чувства ложного товарищества дал не соответствующие действительности показания о поломке БТРа № 226.
При этом в настоящем судебном заседании Чурин объяснил это заявление оказанным на него давлением, в связи с чем судом был вызван и допрошен полковник юстиции Гараев.
Свидетель Гараев - бывший старший помощник военного прокурора - начальник следственного отдела военной прокуратуры ОГВ (с) на территории Чеченской Республики - в судебном заседании 14 февраля 2007 года показал, что в апреле 2004 года им в порядке ст. 144 УПК РФ проводилась прокурорская проверка по поводу опубликованной статьи о якобы имевшем место факте дачи Чуриным взятки следователю Васильеву. При этом в условиях, исключающих оказание на него какого-либо давления, Чурин пояснил, что никаких взяток он следователю не давал. Также Чурин сообщил о том, что в судебном заседании от 24 марта 2004 года он из чувства товарищества дал суду ложные показания, и что на самом деле Худяков ему рассказал о совершенном убийстве трех мирных чеченских жителей. Данные обстоятельства Чурин добровольно изложил в своей объяснительной записке, приобщенной к материалам прокурорской проверки.
Также Гараев пояснил о ставших ему известными фактах воздействия защитников на свидетелей по данному делу, с целью склонить их к даче выгодных для стороны защиты показаний, и что со слов военного прокурора ОГВ (с), по данному факту было возбуждено уголовное дело.
Кроме того, зная следователя Хорошуна по совместной службе, свидетель Гараев охарактеризовал его как мягкого, скромного, интеллигентного человека, не склонного к грубости и насилию, исключив возможность оказания им давления на кого-либо при производстве следственных действий. По этому поводу на указанного следователя не только не поступало жалоб, но наоборот, он делал Хорошуну замечания в связи с тем, что тот позволяет адвокату повышать на себя голос в ходе производства следственных действий.
Помимо изложенного, свидетель Гараев пояснил, что о применении недозволенных методов ведения следствия, избиений, пыток и незаконного лишения свободы, ему ничего неизвестно.
Как показали в судебных заседаниях 23 января, 14 и 15 февраля 2007 года свидетели Хорошун, Командресов и Васильев - бывшие следователи военной прокуратуры ОГВ(с) - в разное время они допрашивали по данному делу различных лиц и какого-либо давления на участников следственных действий никто из них не оказывал.
При этом следователь Командресов пояснил, что здание военной прокуратуры представляло собой сборно-щитовой домик с деревянным полом, в котором подвала не имеется. Перстень со слов Ермакова был им обнаружен в сумке, которую затем передали в следственный изолятор Худякову, перстень Ермаков выдал добровольно, о чем был составлен протокол выемки.
Чурина он дважды допрашивал после 22-х часов, поскольку в то время были перебои с подачей электричества и ждали, пока освободится адвокат Борщева, об участии которой в допросе ходатайствовал данный свидетель. При этом необходимость безотлагательного допроса в ночное время была продиктована тем, что убийцы троих граждан находились на свободе, и нужно было их оперативно найти. Поэтому данные допросы были произведены в соответствии с ч. 3 ст. 164 УПК РФ.
В судебном заседании 16 апреля 2007 года свидетель Перпелюк показал, что в январе 2003 года проходил службу в войсковой части 3186 в должности заместителя командира части по работе с личным составом. В начале марта 2003 года полк вернулся в г. Реутов, а он остался старшим с 14-ю подчиненными в Чеченской Республике, в числе которых были Кулаков, Цупик, Головин, Милов, Искалиев, Козлов, и они были прикомандированы к в/ч 3179. Данных военнослужащих он возил на автомобиле в прокуратуру и в 17-18 часов забирал их обратно. При этом физическое давления на них не оказывалось, а оказывалось моральное воздействие, которое выражалось в задержании на ночь и содержании Кулакова и Цупика в комендатуре. После того, как он потребовал от прокурорских работников, чтобы с ним считались, как с представителем командира части, прокурор обвинил его в оказании давления на свидетелей, и он был отправлен в г. Реутов.
 
Кроме того, свидетель Перпелюк заявил, что лично он какого-либо давления на подчиненных не оказывал и подтвердил, что у названных военнослужащих была возможность пользоваться услугами адвокатов.
Свидетель Цупик в суде пояснил, что на предварительном следствии показания давал добровольно» без какого-либо давления со стороны следователей, и о случаях оказания такого давления на кого-либо из свидетелей по данному делу ему ничего неизвестно. При этом Цупик заявил, что со слов родителей он знает о встрече с ними женщины, представившейся адвокатом Худякова, по имени Ирина, которая просила, чтобы он отказался от данных на предварительном следствии показаний. Также в ходе первого судебного заседания адвокат Кузнецова с той же целью звонила ему домой и разговаривала с ним по телефону.
Аналогичные показания дал в суде и свидетель Кулаков.
Из оглашенных показаний свидетеля Тигишвили, данных им в ходе судебного заседания 13 апреля 2004 года (т. 11 л.д. 35), усматривается, что после окончания совещания командир полка сообщил ему по телефону о том, что в районе Петропавловского шоссе замечен неизвестный БТР.
В судебном заседании 8 сентября 2005 года (т. 19 л.д. 143, 150) Тигишвили утверждал, что информация о прибытии Худякова и Чурина ему поступила от дежурного по КПП во время проведения совещания, после чего на том же совещании он получил ориентировку о появлении неопознанного БТРа, в связи с чем считает, что этот БТР не мог принадлежать их части.
Таким образом, исследовав динамику изменения показаний Тигишвили на протяжении трех судебных заседаний, суд отмечает стремление данного свидетеля подстроиться под изменяющиеся показания подсудимых и свидетеля Чурина, а потому не считает их достоверными.
Между тем, будучи допрошенным на предварительном следствии 26 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 215-219) Тигишвили показывал, что вечером 15 января 2003 года он почувствовал от Худякова запах спиртного, а о прибытии БТРов разведчиков узнал из доклада Чурина.
Как следует из собственноручно написанного и оглашенного в суде заявления Тигишвили от 15 апреля 2004 года, он не видел 15 января 2003 года на ТПУ БТРы разведчиков на сцепке и их ремонт, а также не может утверждать, что в этот день Аракчеев присутствовал на совещании. В качестве причины не убытия разведчиков на КПЗ Тигишвили указал ранение военнослужащего и их страх перед командиром полка понести за это наказание. При этом в судебном заседании 16 апреля 2007 года Тигишвили заявил, что изложенные им в заявлении обстоятельства не противоречат остальным его показаниям, а также сослался на давление, оказанное на него органами предварительного следствия. К последнему заявлению Тигишвили, занимающего в то время должность заместителя командира полка в звании подполковника, суд относится критически.
Что же касается оглашенных показаний свидетеля Ермолаева от 3 октября 2005 года (т. 20 л.д. 55-72), данные показания противоречат как его показаниям на предварительном следствии, так и показаниям подсудимого Худякова и допрошенных по данному делу свидетелей, в связи с чем суд их считает несостоятельными и отвергает. При этом показания Ермолаева, допрошенного 25 сентября 2003 года в качестве свидетеля в своей квартире в г. Москве (т. 7 л.д. 247-250), суд признает последовательными и достоверными.
Несмотря на утверждения о несоответствии действительности своих показаний, данных на предварительном следствии, изложенные свидетелями Миловым, Головиным, Чуриным, Искалиевым, Свиридовым, Юдиным, Айкиным (Козловым) в этих показаниях подробности событий  15 января 2003 года: о том, что при развороте БТРа на Петропавловском шоссе с брони упал Головин, из-за скользкой дороги БТРы не сразу смогли подъехать на пои, о присутствии на ВОПе Аракчеева и действиях военнослужащих, о поездке Худякова за спиртным, о двух попытках подрыва «Камаза» и обстреле Цупиком из пулемета наблюдательного поста федеральных сил, а также об обстоятельствах возвращения на ТПУ, согласуются с показаниями в суде свидетелей Кулакова, Цупика. Сидорюка, Малыхина, Туршиева, Сулумова, Карпюка, Олина, Скиба, Супрядкина, Будченко и
Просветова, а также с заключениями экспертов, вещественными доказательствами и имеющимися в деле документами, Поэтому у суда не остается сомнений относительно как самих описываемых событий, так и нахождения данных лиц, совместно о Худяковым и Аракчеевым на месте этих событий.
Поскольку показания, изложенные указанными свидетелями на предварительном сладе тени являются последовательными, согласуются между собой, подтверждаются протоколами очных станок и проверок показаний на месте, в том числе и в условиях, исключающих оказание на данных свидетелей какого-либо давления со стороны правоохранительных органов, суд признает их допустимыми, достоверными и кладет в основу приговора,
Что же касается показаний свидетелей Милова, Головина, Чурина, Искалиева, Свиридова, Юдина, Айкина (Козлова) в настоящем судебном заседании, Ермолаева - в судебном заседании 3 октября 2005 года и Искалиева - в судебном заседании 4 июня 2004 года (об отсутствии Аракчеева на БТРе), суд признает их противоречащими фактическим обстоятельствам дела, считает недостоверными и отвергает,
По тем же основаниям суд отвергает и показания свидетелей Сизова, Першина, Бражникова, Нуждина, Задеры, Степанова, Марчева и Никифорова,
Таким образом, суд считает установленным, что Худяков инструктировал личный состав разведгруппы о необходимости давать при допросах не соответствующие действительности показания относительно поломки БТРа № 226, выдвинув эту версию непосредственно после совершения инкриминируемых действий с целью скрыть фактические обстоятельства содеянного и избежать уголовной ответственности.
Также не соответствует действительности и версия о совершении инкриминируемых подсудимым действий лицами из числа незаконных бандформирований на захваченном у федеральных сил БТРе, поскольку помимо вышеприведенных доказательств она опровергается сообщением Начальника штаба ОГВ(с) об отсутствии в 2003 года случаев захвата БТРов (т. 13 л.д. 141).
Оценивая заявления свидетелей Головина, Айкина (Козлова), Искалиева, Милова, Юдина, Свиридова, Чурина и Ермолаева об оказании на них давления на предварительном следствии, как причине, по которой они изменили свои показания, суд считает их несостоятельными.
Давая показания на предварительном следствии, в том числе с участием защитников и в присутствии понятых, с использованием технических средств (видеозаписи), а Милов с Искалиевым, кроме того, еще и в первом судебном заседании 3-4 июня 2004 года, названные свидетели, как и подсудимые, о случаях оказания на них какого-либо давления не заявляли.
Согласно показаниям Айкина (Козлова), Чурина, Милова, Головина и Искалиева, они добровольно изъявили желание участвовать в проведении контртеррористической операции на территории Чеченской Республики, заявили о высоких морально-деловых качествах Худякова» своем к нему глубоком уважении, как к командиру и человеку, а также о готовности оказать ему всемерную помощь, а если это потребуется в бою, даже с риском для собственной жизни. При этом указанные бывшие военнослужащие спецподразделения, каковым, по их заявлениям, являлось разведывательное подразделение под командованием Худякова, показали, что прошли психологический отбор и серьезную специальную подготовку, включая овладение рукопашными приемами поражения противника, тяжелые физические упражнения, марш-броски на выносливость и контактные рукопашные бои. Поэтому заявления о том, что обвинить Худякова в совершении целого ряда преступлений, в том числе особо тяжкого, их подвигло желание побыстрее вернуться к месту постоянной дислокации, якобы высказанные работниками военной прокуратуры намерения задержать такой отъезд и посадить их «в клетку к боевикам», которую никто из перечисленных свидетелей никогда не видел, суд считает несостоятельными. Каких-либо объективных денных, свидетельствующих о реальности таких угроз, никто из названных свидетелей не привел, подтверждая, что им известно об отсутствии полномочий на эти действия у работников военной прокуратуры. Также, имея реальную возможность обратиться с жалобами   на   незаконные   методы   ведения   следствия   к командованию и в
правоохранительные органы, названные свидетели сообщили об этом лишь в суде, пытаясь таким образом обосновать причину изменения данных ранее показаний. Не сообщили они об этих фактах и адвокатам, с чьим участием на протяжении предварительного следствия проводились очные ставки.
Таким образом, при проверке в судебном заседании заявлений об оказании на перечисленных лиц давления на предварительном следствии данные факты не нашли своего подтверждения, в связи с чем суд делает вывод о несоответствии этих показаний действительности.
О правильности такого выводы суда свидетельствует также заявление Юдина, имеющего юридическое образование и стаж работы в милиции, о том, что ему не было известно, куда необходимо обратиться за защитой своих прав. Таким же образом суд расценивает и аналогичное заявление свидетеля Милова, который, являясь студентом юридического факультета одного из столичных ВУЗов и будучи уже уволенным с военной службы, в судебном заседании 2 июня 2004 года (т. 12 л.д. 7-15) давал показания, изобличающие Худякова и Аракчеева, не заявляя при этом об оказании на него какого-либо давления.
Не соответствующим действительности, по мнению суда, является и заявление Ермолаева (т. 20 л.д. 60) относительно якобы высказанных в его адрес двумя неизвестными угроз посадить его в машину и увезти в Чеченскую Республику, при его допросе 25 сентября 2003 года у себя в квартире в г. Москве. Будучи на момент допроса уже уволенным в запас и работая в одном из частных охранных предприятий столицы, в правоохранительные органы с заявлением об этом Ермолаев не обращался, игнорируя также и неоднократные вызовы в судебные заседания.
Заявление Айкина (Козлова) по поводу того, что изобличающие Худякова и Аракчеева показания им даны под угрозами следователя, по указанию которого он содержался в камере, расположенной в здании комендатуры, суд также считает недостоверными. Эти показания Айкин (Козлов) дал лишь в судебном заседании 13 апреля 2004 года, то есть через год после случившегося, пояснив при этом, что его допрашивали после 22-х часов, и в указанной камере он содержался один (т. 11 л.д. 32).
Между тем, в судебном заседании 8 мая 2007 года свидетель Айкин (Козлов) пояснил, что совместно с ним в камере содержался еще один незнакомый ему пожилой мужчина. Также из материалов дела следует, что на предварительном следствии Айкин (Козлов) допрашивался дважды (т. 3 л.д. 9-14,110-113) и оба протокола составлены до 22-х часов.
Поскольку каких-либо доказательств, подтверждающих указанные Айкин ым (Козловым) обстоятельства нарушения его прав на предварительном следствии в материалах дела не содержится и не представлено сторонами в судебном заседании, суд считает данные им показания от 22 марта 2003 года (т. 3 л.д. 110-113) достоверными, так как они относятся к предмету доказывания по данному делу, согласуются с показаниями свидетелей и иными исследованными судом доказательствами.
Будучи допрошенными в суде в качестве свидетелей, следователи Хорошун, Васильев и Командресов категорически отвергли применение недозволенных методов ведения следствия. Поскольку, помимо изложенного, данные показания согласуются с показаниями свидетелей Цупика, Кулакова, Малыхина, Сидорюка, Гараева, а также Перпелюка, отрицавшего применение физического насилия к его подчиненным в ходе предварительного следствия, суд не находит оснований для того, чтобы относиться к данным показаниям с недоверием.
Измененные в судебном заседании показания свидетелей Милова и Головина о том, что в военной прокуратуре они содержались в камерах, опровергаются исследованными судом документами.
Согласно представленным Ханкалинской КЭЧ района техническим паспортам, в зданиях военных прокуратур ОГВ(с) и в/ч 20102 не предусмотрено камер для содержания военнослужащих, сами здания построены из сборно-щитовых панелей с деревянными, а не бетонными полами, как об этом утверждали данные свидетели. Кроме того, указанные Миловым   и  Головиным  расположение и  размеры  «камер»,  в которых они якобы
 
содержались, не соответствует друг другу и исследованной документации, а показания свидетеля Айкина (Козлова) с описанием места его содержания в камере в комендатур противоречат показаниям свидетеля Свиридова, который якобы содержался там же.
Утверждения свидетелей Чурина, Милова и Головина о том, что помимо следователей на них оказал давление представитель части Перпелюк, который требовал, чтобы они без предварительного ознакомления подписывали протоколы всех следственных действий, опровергаются показаниям данного свидетеля, представленного стороной защиты, на судебном заседании.
Что же касается доводов о задержании Кулакова и Цупика, то в судебном заседании они заявили, что, опасаясь воздействия сослуживцев, попросили о прикомандировании к военной прокуратуре, о чем свидетельствует исследованный судом запрос на имя Командующего группировкой внутренних войск МВД РФ в Северо-Кавказском регионе (т. 2 л.д. 90).
Устанавливая действительные причины изменения перечисленными свидетелями своих показаний, суд связывает их с желанием данных свидетелей оказать содействие Худякову и Аракчееву избежать уголовной ответственности за содеянное.
Между тем, суд принимает во внимание постановление старшего следователя прокуратуры г. Донского Тульской области от 18 сентября 2004 года, согласно которому в возбуждении уголовного дела по признакам преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 309 УК РФ, в отношении адвокатов Липецкой областной коллегии адвокатов Чуйкова А.В. и Кузнецовой И.В. отказано на основании п. 2 ч. 1 ст. 24 УПК РФ, поскольку из-за невозможности их опроса осталась неисследованной субъективная сторона преступления.
Также суд учитывает показания свидетелей Цупика, Кулакова, Малыхина, заявления матери Кулакова об оказании на них давления с целью принудить изменить свои показания в пользу подсудимых, исследованные в суде копии материалов уголовного дела в отношении Юдина, а также иные, как это указано в кассационном определении № 5-64/04 военной коллегии Верховного Суда РФ от 1 февраля 2007 года, правильно установленные обстоятельства оказания в ходе прошлых судебных заседаний воздействия на свидетелей со стороны подсудимых и их защитников. При этом суд считает, что приведенные Цупиком, Кулаковым и Малыхиным обстоятельства оказания на них давления не повлияли на объективность и достоверность показаний, данных ими в судебном заседании. Принимая во внимание требования ч. 1 ст. 252 УПК РФ, а также то, что обстоятельства оказания давления на данных свидетелей могут стать предметом иного судебного разбирательства, суд не находит возможным давать более подробную оценку в приговоре данным обстоятельствам.
Таким образом, анализ представленных сторонами и исследованных в суде показаний и документов свидетельствует о том, что ни один из свидетелей, отказавшихся в суде от данных ранее против Худякова и Аракчеева показаний, о случаях применения недозволенных методов ведения следствия в правоохранительные органы не заявлял, в то время как свидетели, последовательно подтверждающие фактические обстоятельства обвинения, были вынуждены обратиться в правоохранительные органы за защитой от угроз и давления отдельных представителей стороны защиты, упорно требовавших от них изменить изобличающие подсудимых показания.

Анализ версии Аракчеева и заявления об оказании на него давления
В обоснование впервые выдвинутой в суде версии о своей непричастности к совершению инкриминируемых преступлений, Аракчеев дал следующие показания.

В первом судебном заседании 7 июня 2004 года (т. 12 л.д. 54-59) Аракчеев пояснил, что 15 января 2003 года он в составе подразделения находился на инженерной разведке. Около 12 часов, после полного прохождения маршрута № 1, личный состав на ТПУ сдал оружие,  и  подполковник Тигишвили  поставил  задачу выдвинуться на КПЗ  для обезвреживания самодельного взрывного устройства, обнаруженного на одной из дорог Ленинского района. Приехав туда, командир полка объяснил, что взрывное устройство является муляжом и не представляет опасности,  после чего отправил личный состав обратно
на ТПУ, где все сдали оружие. Там он и находился в подразделении до 16.30 - 18 часов, а затем присутствовал на совещании, на котором подполковник Тигишвили довел до них информацию о захвате БТРа федеральных сил. После совещания он увидел Чурина и Худякова.
Показания на предварительном следствии давал под давлением, в мае попал в комендатуру, где его избили, после чего он 2 недели не вставал с кровати и солдаты приносили ему еду в палатку. При этом его заставили оговорить Худякова. Адвокат Абрамов присутствовал только на одном следственном действии с его участием, на остальных следственных действиях он показания давать отказался, ввиду отсутствия защитника.
Во втором судебном заседании 2 августа 2005 года (т. 19 л.д. 39-51) Аракчеев показал о том, что с утра 15 января 2003 года он участвовал в 2-х выездах на маршруты, а затем в незапланированном выезде по распоряжению Тигишвили для обезвреживания обнаруженного в районе КПЗ самодельного взрывного устройства. При этом в отличие от показаний 1 ноября 2007 года, Аракчеев заявил, что о вызове к Тигишвили он узнал не по радиостанции, а «в районе 14 часов от дежурного по роте».
Кроме того, если в судебном заседании 7 июня 2004 года Аракчеев заявлял о самодельном взрывном устройстве, якобы обнаруженном на одной из дорог Ленинского района, 2 августа 2005 года речь шла о предмете, похожем на самодельное взрывное устройство, найденном «в северной части КПЗ, в районе 300 метров от здания, около дороги», то в настоящем судебном заседании Аракчеев показал о найденном им «цветастом, темном, непрозрачном полиэтиленовом пакете» с мусором, который находился «между тропкой и разломанной стеной» внутри ограждения КПЗ. При этом если в первом суде об инженерно-саперных мероприятиях не было и речи, во втором судебном заседании Аракчеев пояснил, что он лично проверил предмет, но ничего подозрительного не обнаружил, то 1 ноября 2007 года подсудимый выдвинул версию о комплексе инженерно- саперных мероприятий по обезвреживанию пакета с мусором, с оцеплением района, выдвижением БТРа, группы прикрытия, и с применением Нуждиным саперной собаки.
Также, если в судебном заседании 7 июня 2004 года Аракчеев утверждал о том, что оружие саперами сдавалось дважды, после 2-го и 3-го выездов, то в предыдущем судебном заседании заявил, что 15 января 2003 года оружие сдавалось после каждого выезда и получалось по его распоряжению через дежурного по роте, который снимал с сигнализации комнату для хранения оружия и выдавал оружие каждому под роспись.
После осмотра в настоящем судебном заседании книги учета выдачи оружия ИСР подсудимый Аракчеев стал утверждать о том, что оружие в оружейную комнату в промежутках между выездами не сдавалось вовсе, и было сдано лишь в 15 часов 25 минут, после прибытия с разминирования.
Помимо изложенного, в судебном заседании 2 августа 2005 года Аракчеев показал, что о событиях 15 января 2003 года ему стало известно 23 марта 2003 года от следователей Васильева и Командресова, когда он приехал в н.п. Ханкала и пришел к ним в кабинет, расположенный в помещении военной прокуратуры (т.  19 л.д. 42). При этом на следственных действиях с его участием присутствовал адвокат Абрамов, который все видел (т. 19 л.д. 50). Однако в настоящем судебном заседании Аракчеев заявил, что сразу же по приезду в н.п. Ханкала он был помещен в камеру комендатуры, где под воздействием физического и психического насилия подписал чистые листы и бланки протоколов допросов, адвоката у него не было. При этом напечатанный текст с описанием событий 15 января 2003 года он получил от следователя Хорошуна 22 апреля 2003 года, т.е. перед очной ставкой с Худяковым.
Будучи допрошенным по существу имеющихся противоречий, Аракчеев не смог вразумительно объяснить их наличие, заявив, что предыдущих показаний он не давал, а если и давал, то был неправильно понят. Что же касается обстоятельств производства на предварительном следствии следственных действий с его участием, Аракчеев, воспользовавшись ст. 51 Конституции РФ, пояснения в суде давать отказался.
Помимо показаний самого Аракчеева, в обоснование выдвинутой им версии, суду представлены следующие доказательства,
Свидетель Нуждин - кинолог инженерно-саперной роты (ИСР) - в ходе допроса в суде 9 апреля 2007 года показал, что кроме Аракчеева на инженерную разведку с ними никто, в том числе и Прусаков, не выезжал. 15 января 2003 года он под командованием Аракчеева на БТРе № 208 выезжал на инженерную разведку: первый раз на Комплекс правительственных зданий (КПЗ) примерно в 7 часов 20 минут, второй раз на Петропавловское шоссе в 9-10 часов, возвратились к 13 часам. В третий раз выехали на разминирование обнаруженного на их маршруте, возле ворот КПЗ, слева у стены, взрывного устройства в 14-15 часов. Данное место было оцеплено, когда собака проверила пакет, в нем оказался муляж взрывного устройства и в 15 часов 30 минут возвратились на ТПУ. Кроме того, когда их подразделение около 17.30 - 18 часов следовало в столовую, он видел на ТПУ два ремонтировавшихся БТРа разведчиков. Также в этот день Аракчеев присутствовал на совещании, после чего довел до них информацию об угоне БТРа федеральных сил.
Свидетель Степанов - бывший сапер ИСР - в судебном заседании 10 апреля 2007 года показал, что 15 января 2003 года был дежурным по роте и знает, что в этот день Аракчеев с саперами выдвигался на КПЗ для осмотра обнаруженного там подозрительного предмета и возвратился на ТПУ около 15 часов. Саперы в этот день сдавали оружие один раз - после прибытия с последнего выезда, при этом чистка оружия не производилась, Аракчеев присутствовал на совещании.
Свидетель Бражников - бывший сапер ИСР - в судебном заседании 9 апреля 2007 года показал, что 15 января 2003 года он дважды под командованием Аракчеева выезжал на маршрут. Оружие в этот день получали перед первым выездом и сдавали после третьего, то есть один раз. После инженерной разведки дорог Аракчеев из штаба и получил задачу на выезд для осмотра обнаруженного предмета со взрывным устройством. Лично он этот предмет не видел и к нему не подходил. Данный предмет был обнаружен в 5-6 километрах от постоянного маршрута их движения, в 10 минутах езды от КПЗ, оцепление не выставлялось. По приезду на ТПУ Аракчеев ходил на совещание и около 18 часов довел до них информацию об угоне БТРа федеральных сил.
Кроме того, Бражников подтвердил, что на инженерную разведку с ними иногда выезжал также начальник инженерной службы майор Прусаков, однако 15 января его с ними не было. Об обстоятельствах данного дела ему известно из материалов, размешенных на Интернет сайте.
Свидетель Марчев - бывший сапер ИСР - в судебном заседании 7 августа 2007 года показал, что 15 января 2003 года он в составе группы саперной разведки и разминирования под командованием Аракчеева трижды участвовал в выездах, которые производились около 8-ми, 10-ти и 14 часов. При этом после каждого выезда они сдавали, а затем получали оружие и боеприпасы. В последний раз они выезжали по приказу полковника Егорова, который распорядился обезвредить взрывное устройство, обнаруженное в районе КПЗ. Перед въездом на КПЗ, примерно за 150 м. до ворот, они остановились и выставили оцепление, после чего Аракчеев обнаружил там муляж взрывного устройства, о чем ему и сообщил. Каким образом данное взрывное устройство было обезврежено, он не помнит, однако около 16-ти часов того же дня группа в полном составе возвратилась на ТПУ и больше никуда не выезжали. Также перед ужином он видел на ТПУ 2 БТРа разведчиков, которые те ремонтировали.
Свидетель Задера - бывший сапер ИСР - в ходе допроса в суде 9 апреля 2007 года показал, что 15 января 2003 года под командованием Аракчеева он в составе экипажа БТР № 208 трижды выезжал на инженерную разведку совместно с Бражниковым, Нуждиным, Марчевым, Филипповым и возвратились на ТПУ в 16-17 часов. При этом в третий раз выезжали для проверки сообщения об обнаружении подозрительного предмета. По прибытии на место, он вышел из БТРа и увидел полиэтиленовый пакет, который находился на расстоянии 200-300 метров перед воротами КПП на КПЗ, находятся ли данное место яа маршруте инженерной разведки, он не знает. При этом каких-либо препятствий при подъезде к КПЗ не было, оцепление не выставлялось. Также в тот день Аракчеев присутствовал на
 
совещании и довел информацию об угоне БТРа федеральных сил. По прибытии на ТПУ 117-18 часов он видел БТРы и разведчиков возле них.
Также о трех выездах саперов в суде дали вышеприведенные показания свидетели Свиридов, Юдин и Тигишвили. При этом последний пояснил, что Аракчеев присутствовал на проводимом им совещании. Помимо Тигишвили об этом в суде показали свидетель Чурин и подсудимый Худяков, а также впервые представленный стороной защиты свидетель Сизов, анализ показаний которого приведен выше.
Что же касается впервые допрошенного в судебном заседании 7 мая 2007 года свидетеля Скочкова - бывшего начальник службы ГСМ в/ч 3186 - он показал, что обычно Аракчеев присутствовал на совещаниях, проводимых заместителем командира части Егоровым на ТПУ, однако был ли он на совещании 15 января 2003 года, он по прошествии времени не помнит.
Кроме того, в ходе настоящего судебного заседания Аракчеевым и его защитниками впервые представлены свидетели Новик - старший колонны с продуктами на ВОП, Тимофеев, Матвеев, Стрелец, Зайцев - саперы, сопровождавшие эту колонну и Першин - бывший старшина разведроты, которые заявили об отсутствии 15 января 2003 года Аракчеева среди находившихся на ВОПе разведчиков во главе с Чуриным и Худяковым.
Свидетель Зайцев - бывший заместитель командира инженерно-саперной роты в/ч 3180 по вооружению - показал, что, будучи лейтенантом, он в течение 4-х месяцев находился в командировке в Чеченской Республике и являлся старшим группы разведки и разминирования в Октябрьском районе г. Грозного. Там он познакомился с Аракчеевым, который стал его наставником по практической работе со взрывчатыми веществами. Аракчеева может охарактеризовать исключительно с положительной стороны, как грамотного, спокойного офицера, с которого он всегда брал пример. Националистических высказываний по отношению к местному населению Аракчеев никогда не допускал.
В один из дней января 2003 года он в составе колонны выполнял задачу по доставке на взводный опорный пункт (ВОП) продуктов питания, где увидел 2 БТРа разведчиков. При этом среди находившихся на ВОПе военнослужащих он узнал начальника медицинской службы части, а также офицеров Чурина и Худякова, с которыми поздоровался, после чего стал заниматься выполнением возложенных на него задач. В этот день Аракчеева на ВОПе он не видел. Также он слышал, как на месте гибели Цыганкова разведчики дали салют, однако не видел, чтобы кто-то из них употреблял спиртные напитки.
Также он считает, что Аракчеев на ВОПе в этот день не находился вовсе, поскольку если бы Аракчеев там присутствовал, то непременно бы подошел к нему и поговорил.
Впервые допрошенный свидетель Стрелец - бывший рядовой контрактной службы - показал, что с июля 2002 года по март 2003 года находился в составе инженерно-саперной роты в/ч 3186 в служебной командировке в Чеченской Республике. При этом до перевода на тыловой пункт управления в декабре 2002 года лейтенант Аракчеев являлся его командиром. Где-то в середине января 2003 года он под командованием лейтенанта Зайцева сопровождал автомашину с продовольствием, которое затем переносил на ВОП. При этом возле памятного знака Цыганкову он видел группу разведчиков части, среди которых лейтенанта Аракчеева не было.
Аналогичные показания дали впервые допрошенные по инициативе стороны защиты свидетели Першин - командир взвода материально-технического обеспечения Октябрьской комендатуры, Новик - старший колонны, Матвеев - бывший командир саперного отделения и Тимофеев - водитель БТР из группы Зайцева. При этом Новик пояснил, что когда его колонна уже покинула ВОП, он слышал, как разведчики дали памятный салют и подтвердил, что в случае необходимости Прусаков мог выйти на инженерную разведку. Также Новик пояснил, что 15 января 2003 года на совещании информация о каких-либо иных происшествиях, кроме ранения военнослужащего, не доводилась.
Согласно приобщенной к материалам дела фотографии № 7, сделанной Сизовым на фотоаппарат Першина, как они об этом утверждают, возле памятного знака на ВОПе 15 января 2003 года, среди запечатленных на ней военнослужащих Аракчеев отсутствует.
Как видно из представленных фотографий №№1-6 с изображением Аракчеева, на нем надета зеленая пятнистая форма военного образца, а на фото № 3 видны такие же шапка и разгрузочный жилет.
Согласно протоколу осмотра имеющегося на КПП журнала выхода машин от 18 января 2003 года (т. 1 л.д. 120-124), 15 января 2003 года БТР А-208 и А-211 выезжали трижды: с 7.20 до 9.30 часов, с 10.30 до 12.20 часов и с 14.20 до 15.25 часов. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе.
Анализируя показания Аракчеева в части, касающейся выдвинутого алиби, суд отмечает его стремление трансформировать их под представленные стороной обвинения доказательства, в связи с чем считает недостоверными и обусловленными занятой позицией защиты от предъявленного обвинения.
Последние показания Аракчеева существенно отличаются от его показаний, как на предварительном следствии, так и в предыдущих судебных заседаниях.
Допрошенный 25 марта 2003 года в качестве свидетеля (т. 3 л.д. 151-155) с разъяснением в том числе положений п. 1 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, Аракчеев показал, что 15 января 2003 года он выехал с разведчиками на ВОП, где совместно с Худяковым употребил спиртные напитки. На обратном пути БТР № 225 заехал на ПВД, а БТР № 226, на котором он находился, по команде Худякова проехал прямо. При этом БТРы не ломались. На Петропавловском шоссе БТР № 226 резко развернулся, перегородив проезжую часть, после чего он и Худяков спешились. Он увидел автомашину «Волга», возле которой стояли 3 женщины и что-то кричали на Худякова. Водитель «Волги» находился у машины и двое военнослужащих из экипажа БТРа отвели его в десантный отсек, после чего БТР поехал в направлении н.п. Петропавловское. По дороге им встретился автомобиль «Камаз», который остановился перед БТРом. Худяков подошел к водительской двери, а он с Головиным - к пассажирской. Затем он услышал выстрел из спецоружия и увидел, как водитель «Камаза» упал. Подойдя ближе, он увидел, что водитель лежал на земле с отверстием в затылке, характерным для пулевого ранения, из чего он понял, что Худяков убил водителя из спецоружия АС «Вал», которым был вооружен. Постояв некоторое время с водительской стороны, он снова обошел «Камаз» и увидел, что один из пассажиров лежит без признаков жизни, после чего услышал выстрел из спецоружия. При этом он увидел, как из-за открытой пассажирской двери на землю упал еще один пассажир «Камаза», над которым стоял Худяков с АС «Вал» в руках. После этого Худяков сказал ему, что на «Камазе» осталось много их следов и предложил уничтожить машину, которую он подорвал, не желая, чтобы следственные органы нашли Худякова и он понес наказание. Все это время водитель «Волги» находился внутри БТРа и был доставлен на ТПУ,
Будучи допрошенным в качестве подозреваемого 22 апреля 2003 гола (т. 4 л.д. 160- 163), Аракчеев уточнил ранее данные показания и в присутствии своего защитника заявил, что находился возле автомашины «Камаз» не с Головиным, а с Ефремовым, вооруженным АКС-74, Далее Аракчеев показал, что высадил пассажиров из «Камаза» и проверил у них документы, которые пошел отдавать Худякову и увидел труп водителя. Поскольку на затылке водителя имелось пулевое отверстие, а рядом находился лишь Худяков, он понял, что водитель убит именно Худяковым. Затем Худяков обошел «Камаз» и приказал пассажирам лечь на землю, после чего он услышал выстрел из АС «Вал», которым Худяков был вооружен. Подойдя к пассажирской двери «Камаза», он ушел, что один из пассажиров Яидом вниз, с пулевым отверстием а области затылка. Рядом стоял Худяков с АС ВАЛ, а к нему спиной, положив руки на кабину, стоят третий пассажир «Камаза». Чуть дальше от «Камаза» находился Ефремов. На его вопрос Худяков ответил, что их надо  «валить», поставил оставшегося в живых пассажира на колени и выстрелил из АС ВАЛ ему в затылок После этого «Камаз» дернулся назад и Ефремов выстрелил вверх из АКС короткой очередью. Далее Аракчеев подтвердил свои предыдущие показания, данные в ходе допроса в качестве свидетеля, указав подробности произведенного им подрыва «Камаза».
Будучи подозреваемым, эти свои показания Аракчеев подтвердил и 23 апреля 2003 года, в ходе проведения очной ставки с обвиняемым Худяковым, с участием защитников Абрамова и Борщевой  (т. 6 л.д. 94-96), где помимо подробных показаний об
 
обстоятельствах задержания водителя «Волги» и остановки 3-го «Камаза», пояснил, что не может с уверенностью утверждать, что после произведенных Худяковым выстрелов пассажиры «Камаза» действительно умерли. При этом сам Худяков, воспользовавшись своим правом, предоставленным ст. 51 Конституции РФ, показания давать отказался.
В настоящем судебном заседании Аракчеев заявил, что заучил выданный следователем текст и по остальным обстоятельствам производства очной ставки показания давать отказался. Худяков же пояснил, что в протоколе его позиция изложена правильно и его интересы на данном следственном действии действительно защищала адвокат Борщева, помимо которой на очной ставке присутствовал еще один мужчина, фамилию которого он не помнит.
В ходе проведения 24 апреля 2003 года с участием защитника Абрамова очной ставки со свидетелем Миловым (т. 6 л.д. 41-46), Аракчеев подтвердил ранее данные показания и продолжал настаивать на присутствии рядом с ним у тел погибших пассажиров автомобиля «Камаз» ефрейтора Ефремова, вооруженного АКС-74, утверждая, что потерпевших убил именно Худяков. Милов же, по мнению Аракчеева, в части отсутствия Ефремова на месте происшествия, дает ложные показания в связи с оказанием на него давления со стороны сослуживцев.
Согласно данному протоколу Аракчеев и его защитник в ходе проведения очной ставки задавали вопросы свидетелю Милову, который в настоящем судебном заседании подтвердил обстоятельства производства данного следственного действия с участием лиц, указанных в протоколе. Сам же Аракчеев заявил о запамятовании обстоятельств проведения очной ставки с Миловым и затруднился пояснить принадлежность подписей в протоколе названного следственного действия. При этом в судебном заседании 2 августа 2005 года (т. 19 л.д. 48) Аракчеев подтверждал факт проведения данного следственного действия с его участием.
Суд отмечает наличие подписей в данном, а также всех последующих протоколах очных ставок, в различных местах, после каждого ответа на вопрос, что опровергает утверждение Аракчеева о подписании им чистых листов и бланков следственных действий, поскольку является объективно невозможным.
Из протокола очной ставки с Головиным от 24 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 80-81) усматривается, что Аракчеев в присутствии защитника Абрамова отказался от дачи показаний в соответствии со ст. 51 Конституции РФ, заявив о том, что показания Головина считает ложными.
В данной связи Аракчеев затруднился пояснить принадлежность подписей в протоколе названного следственного действия и заявил, что очная ставка с Головиным не проводилась, и на предварительном следствии он был лишен возможности воспользоваться ст. 51 Конституции РФ.
Данное заявление Аракчеева противоречит содержанию протокола, а также показаниям свидетеля Головина, который в настоящем судебном заседании подтвердил обстоятельства производства Данного следственного действия с участием лиц, указанных в протоколе.
Согласно протоколу очной ставки с Кулаковым от 25 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 83- 85), Аракчеев в присутствии защитника Абрамова также отказался от дачи показаний в соответствии со ст. 51 Конституции РФ. При этом в протоколе имеется ходатайство защитника Абрамова о приобщении его заявления (т. 4 л.д. 215-216), согласно которому отказ Аракчеева от дачи показаний является выражением выработанной им и Аракчеевым тактики, направленной на защиту интересов последнего от обвинения в убийстве, предусмотренными законом средствами.
В данной связи в судебном заседании 2 ноября 2007 года Аракчеев пояснил, что это следственное действие, возможно, проводилось и подписи в протоколе, также, возможно, принадлежат ему. Затем Аракчеев заявил, что очная ставка действительно проводилась, однако, защитник Абрамов на ней не присутствовал и ст. 51  Конституции РФ он
воспользовался исключительно по требованию следователя, поскольку не знал, какие нужно давать показания.
Эти заявления Аракчеева суд считает непоследовательными, а последнее заявление еще и противоречащим его же показаниям относительно лишения его возможности воспользоваться ст. 51 Конституции РФ на предварительном следствии.
Из протокола очной ставки с Цупиком от 25 апреля 2003 года (т. 6 л.д. 86-89) видно, что Аракчеев в присутствии защитника Абрамова вновь отказался от дачи показаний в соответствий со ст. 51 Конституции РФ.
В судебном заседании от 2 ноября 2007 года Аракчеев пояснил, что не помнит обстоятельств проведения данного следственного действия, однако заявил о том, что правом, предоставленным ст. 51 Конституции РФ, он не пользовался.
Данное заявление Аракчеева суд также расценивает как несостоятельное и противоречащее материалам дела, а также показаниям в суде свидетеля Цупика, подтвердившего факт и обстоятельства проведения названного следственного действия.
Заявление о недопустимости данного протокола на том основании, что его текст выполнен на компьютере различивши шрифтами, в связи с чем, по мнению защитника Аграновского, возможно, был допечатан позже, основано на предположениях, а потому не может являться основанием для признания протокола очной ставки недопустимым доказательством. Кроме того, из материалов уголовного дела усматривается, что подобным образом выполнены не только протоколы следственных действий, но и многие другие документы, не являющиеся доказательствами по делу, в связи с чем утверждение об умышленном характере подобных действий является необоснованным.
Что же касается указания следователем на л.д. 275 в т. 6 вместо фамилии Аракчеева фамилии Худякова, то данное обстоятельство не влияет на достоверность сведений, содержащихся в данном протоколе, поскольку является технической ошибкой.
Согласно протоколу очной ставки с Андреевым от 24 мая 2003 года (т. 6 л.д. 273- 276), Аракчеев в присутствии защитника Абрамова в очередной раз отказался от дачи показаний в соответствии со ст. 51 Конституции РФ.
В настоящем судебном заседании по обстоятельствам производства очной ставки Аракчеев показания давать отказался, а свидетель Андреев подтвердил факт и изложенные в протоколе обстоятельства проведения данного следственного действия.
Будучи допрошенным в качестве обвиняемого 18 июня 2003 года (т. 5 л.д. 57-61), Аракчеев в присутствии защитника Абрамова согласился давать показания и признал себя виновным в уничтожении «Камаза». При этом Аракчеев дал показания, аналогичные своим первоначальным и дополнительно пояснил, что 15 января 2003 года находился между легкой и средней степенью алкогольного опьянения. После остановки автомобиля «Волга» Худяков досмотрел водителя, проверил у него документы и заявил, что поскольку данная автомашина якобы находится в ориентировке разведотдела, водителя необходимо забрать с собой. Он предложил отпустить водителя, однако Худяков его не послушал, после чего они совместно отвели водителя к БТРу, посадили вовнутрь и продолжили движение по Петропавловскому шоссе.
Когда один из пассажиров «Камаза» стал возмущаться, он нанес ему удар в область левой челюсти.
После убийства последнего пассажира «Камаза», Худяков спросил его: «Что тебе, слабо выстрелить в чеченца?» Поскольку он видел, что на земле лежат два трупа с несовместимыми с жизнью ранениями головы, он выстрелил очередью из 2-3 патронов в один из них. Чтобы кто-либо еще, кроме них с Худяковым, производил выстрелы в водителя и пассажиров «Камаза», он не видел.
Также Аракчеев показал, что все это время водитель «Волги» находился внутри БТРа и был доставлен на ТПУ. От сослуживцев ему известно о том, что Худяков прострелил данному водителю ногу, после чего вывез за пределы части, а также склонял экипаж своего БТРа к даче ложных показаний. Действия Худякова может объяснить исключительно алкогольным опьянением, в сильной степени которого тот находился.
В   судебном  заседании  Аракчеев  заявил, что оговорил себя под воздействиям физического и психического насилия.
Между тем, данное утверждение опровергается имеющимся в деле заявлением (т. 9 л.д. 181К согласно которому признательные показания Аракчеева о производстве им выстрелов в тела потерпевших были обусловлены согласованной с его адвокатом Абрамовым позицией во время проведения данных следственных действий.
Данные показания Аракчеев 18 июня 2003 года полностью подтвердил в ходе проверки его показаний на месте с участием понятых, защитника Абрамова и применением видеозаписи (т. 7 л.д. 120-125), просмотренной в ходе судебного заседания. При этом Аракчеев пояснил, что после прохождения маршрута он прибыл на ТПУ, где Худяков предложил ему съездить на ВОП, к памятному знаку Цыганкову. С данным предложением он согласился, а на первый маршрут вместо него пошел начальник инженерной службы
Кроме того, в ходе проверки показаний на месте Аракчеев не стал пояснять, производил ли он выстрелы в ходе задержания 15 января 2003 года водителя автомашины «Волга», однако показал, что на его глазах Худяков выстрелил в голову одному из пассажиров «Камаза», после чего он выстрелил из своего оружия в не подающее признаки жизни тело второго пассажира.
В судебном заседании 2 ноября 2007 года подсудимый Аракчеев отказался подтвердить, либо опровергнуть подлинность имеющихся в протоколе данного следственного действия подписей, сделанных от его имени и заявил, что адвоката Абрамова он не знает, принимали ли участие в данном следственном действии понятые, не уверен.
Вопреки таким заявлениям Аракчеева, суд отмечает свободное изложение им на видеозаписи как обстоятельств в целом, так и отдельных деталей описываемых событий, причем именно в том объеме, в каком на тот момент это было обусловлено позицией его зашиты, отсутствие каких-либо следов насилия на его лице, а также участие в данном следственном действии понятых и защитника Абрамова, который представился и назвал номер своего адвокатского удостоверения. Констатируя отсутствие давления со стороны следствия, суд отмечает, что, излагая на видеозаписи требования к пассажирам «Камаза» о необходимости положить руки на машину, Аракчеев улыбается, ведет себя естественно и непринужденного, самостоятельно располагает манекены, обозначающие тела погибших, точно указывает местоположение лиц и транспортных средств, а также безошибочно дает подробные и последовательные показания о действиях, совершаемых им и другими участниками описываемых событий.
Оценив приведенные доказательства, суд считает показания подсудимого Аракчеева в ходе предварительного следствия, с учетом занятой им позиции защиты, в части изложения обстоятельств событий, произошедших 15 января 2003 года, более последовательными, чем его последующие показания на протяжении трех судебных заседаний. При этом в материалах дела отсутствуют какие-либо данные, свидетельствующие о применении к Аракчееву недозволенных методов ведения следствия и нарушении его прав на защиту. Следственные действия с участием Аракчеева проведены в присутствии адвоката, их протоколы соответствуют требованиям закона и подписаны всеми участниками без замечаний, а их содержание свидетельствует о свободе волеизъявления Аракчеева, в том числе отказавшегося от дачи показаний в соответствии с предоставленным ему правом.
Из показаний свидетеля Ефремова в судебном заседании Пятигорского гарнизонного военного суда, а также из копии приговора этого суда от 28 апреля 2005 года в отношении него, усматривается, что после убытия 15 января 2003 года с ВОПа экипажи БТРов направились к Октябрьской комендатуре г. Грозного, где он смертельно ранил ефрейтора Королева, которому Худяков оказал первую медицинскую помощь. Затем он на первом БТРе возвратился на ТПУ. В пути следования его БТР не ломался, а второй БТР на территорию части с ними не заезжал. О ранении им Королева Худяков доложил командиру части лишь на следующий день, то есть 16 января 2003 года.
Поэтому утверждение Аракчеева о присутствии на месте происшествия ефрейтора Ефремова, суд считает противоречащим фактическим обстоятельствам дела отвергает.
Также суд считает несостоятельным и утверждение Аракчеева о производстве им выстрелов в труп лишь одного пассажира «Камаза», поскольку оно опровергается признанными судом достоверными показаниями свидетелей Тагирова, Цупика, Куликова, Милова. Головина и Андреева о том, что возле автомобиля «Камаз» каждый из них слышал выстрелы именно из автомата Калашникова. При этом свидетель Милов показал, что видел, кик сидя на одном из пассажиров «Камаза», Аракчеев нанес ему удар прикладом по голове, что объективно подтверждается заключением судебно-медицинских экспертов, обнаруживших на голове Джамбекова ушибленную рану правой затылочной области, образовавшуюся от удара твердым тупым предметом с ограниченной поверхностью. Данные обстоятельства эксперт Шатровский подтвердил и в судебном заседании, показав, что таким предметом мог являться приклад автомата.
Как установлено судом и видно из показаний указанных свидетелей, являвшихся очевидцами преступления, а также следует из записи в книге выдачи оружия ИСР от 15 января 2003 года, из лиц, находившихся перед гибелью потерпевших у автомобиля «Камаз» (Худяков, Аракчеев, Милов и Головин) 5,45 мм АКС-74М без глушителя был вооружен один лишь Аракчеев.
По заключениям экспертов-медиков все полученные погибшими Янгулбаевым, Джамбековым и Хасановым огнестрельные ранения тела, приведшие, в том числе, к гибели потерпевших, являлись прижизненными, их размеры и наружный диаметр пояска осаднения вокруг входных ран указывает на образование в результате выстрелов из огнестрельного оружия пулями диаметром 0,5 см, каковым является имевшийся на вооружении Аракчеева АКС-74М.
Согласно показаниям самого Аракчеева от 23 апреля 2003 года, в ходе проведения очной ставки с обвиняемым Худяковым, после выстрелов, произведенных Худяковым, он не был окончательно уверен в смерти потерпевших.
Таким образом, суд признает вышеприведенные показания Аракчеева, данные им в ходе предварительного следствия, достоверными, однако лишь в той части, в которой они не противоречат другим доказательствам по делу, положенным судом в основу приговора. При этом участие Аракчеева в убийстве Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова является очевидным.
Что же касается впервые выдвинутой Аракчеевым по окончании предварительного следствия версии об обнаружении в районе КПЗ подозрительного предмета, а также вновь представленных стороной защиты в данном судебном заседании доказательств отсутствия Аракчеева на ВОПе, суд относится к ним критически по следующим основаниям.
В судебном заседании Аракчеев показал, что после прохождения подмаршрута Ук 1.1 он убыл на подмаршрут № 1.2, на котором находился до 12 часов 20 минут, а после 14 часов по распоряжению Тигишвили поехал на разминирование по вызову в КПЗ, в связи с чем отсутствовал на месте происшествий и не мог совершить инкриминируемые ему действия. При этом Аракчеев заявил, что 15 января 2003 года колонна с имуществом под командованием Андреева не выезжала, и заслоны не выставлялись.
Между тем, данная версия Аракчеева является несостоятельной. Фамилия Аракчеева на выход 15 января 2003 года по маршруту ТПУ - отметка 116.4 - железобетонный мост - западная окраина н.п. Петропавловская (подмаршрут № 1.2), в приказе командира части Ц 017 от 14 января 2003 года, отсутствует. При этом в данном приказе поставлена задача на проведение инженерной разведки, сопровождение колонны для доставки имущества Ленинской комендатуры с выставлением заслонов. Между тем, как сам Аракчеев и члены его экипажа, так и свидетель Никифоров, который, по его утверждению, обычно выезжал с Аракчеевым для выставления заслонов, не указывали о выставлении водраз лелеян ем в этот день заслонов, как это требовал приказ № 017, в Аракчеев в судебном заседании 5 июня 2007 года заявил, что лично ему в тот день о выставлении заслона и проведение инженерной разведки до ст. Петропавловской, задача не ставилась. Поэтому суд считает, что выдвинутая Аракчеевым версия о 2-ом и 3*ем выездах является несостоятельной и доверяет в этой часта вышеприведенным его показаниям, данным 18 нюня 2003 года в ходе проверки его показаний на месте.
 
Помимо изложенного, этот вывод  суда   подтверждается следующими доказательствами.
Согласно протоколу осмотра решений командира 2 ПОН на выполнение служебно- боевых задач на 15 января 2003 года (т. 1 л.д. 129-131) в указанный день запланирован выход колонны по маршруту ТПУ - н.п. Ханкала. Старшим колонны назначен старший лейтенант Андрее».
Факт выхода колонны с ТПУ в н.п. Ханкала 15 января 2003 года и ее возвращение на ТПУ 17 января 2003 года также подтверждается выписками № 169 и № 171 из журнала боевых действий войсковой части 3186, согласно которым колонна под командованием старшего лейтенанта Андреева убыла с ТПУ и прибыла обратно без происшествий, фамилия Аракчеева в данных выписках также отсутствует.
Кроме того, в судебном заседании свидетель Прусаков показал, что, несмотря на запамятование событий 15 января 2003 года, с 4 января 2003 года он постоянно находился на КПЗ. Между тем, данное утверждение Прусакова объективно опровергается записью, сделанной в книге приема и выдачи оружия ИСР в/ч 3186 на ТПУ, согласно которой 14 января 2003 года Прусаковым на ТПУ получено личное стрелковое оружие.
Как усматривается из приведенных показаний, как сам Аракчеев, так и свидетели Нуждин, Бражников, Задера, Марчев, дали противоречивые показания относительно не только местонахождения подозрительного предмета и обстоятельств 3-го выезда, но и действий принимавших в нем участие лиц, и данные противоречия не могут быть отнесены к индивидуальным особенностям их восприятия. При этом если в судебных заседаниях 7 июня 2004 года и 2 августа 2005 года Аракчеев показывал об обезвреживании на КПЗ самодельного взрывного устройства, или похожего на него предмета, то после показаний 17 апреля 2007 года бывшего начальника инженерной службы Прусакова и Зайцева о том, что обезвреживание такого устройства входило в обязанности саперов, базировавшихся на КПЗ, а также исследования сообщений об отсутствии обязательного в подобных ситуациях, уведомления органов ФСБ и МВД о данном происшествии, Аракчеев выдвинул версию о «цветастом» темном непрозрачном пакете с мусором, заявив, что о его обнаружении органы ФСБ и МВД не должны предупреждаться.
Между тем, по сообщению первого заместителя начальника УФСБ по Чеченской Республике № 0/1-606 от 6 февраля 2007 года, сведения об обнаружении взрывных устройств и иная информация, отнесенная к компетенции органов ФСБ, в обязательном порядке поступает в дежурную службу УФСБ. Информации об обнаружении 15 января 2003 года взрывных устройств и их муляжей на территории Комплекса правительственных зданий и сооружений, а также в его окружении, не поступало. При этом в указанный день на территории КПЗ было зафиксировано лишь одно происшествие - несанкционированный митинг с 12 до 16 часов около КПП №1.
Данное сообщение подтверждается также выпиской из суточной сводки об изменении в обстановке за 15 января 2003 года и сообщением заместителя начальника Старопромысловского РОВД г. Грозного № 5729 от 3 августа 2006 года.
Однако липа, заявившие о совместном с Аракчеевым выезде на КПЗ для обезвреживания так называемого «взрывного устройства», ни о каком митинге не поясняли, утверждая, что ничего необычного в ходе данного выезда никто из них, включая Аракчеева, не заметил.
По сообщению командира войсковой части 3186 № 1-498 от 7 апреля 2007 года, с 9 по 31 января 2003 года инженерный разведывательный дозор назначался исключительно по маршруту ТПУ - КПП №5 - КПП №8 - КПП №11 - отметка 136.3, командование которым поручалось Аракчееву с указанием его фамилии. Вопреки утверждению Аракчеева о том, что инженерная разведка производилась исключительно им, помимо Аракчеева на маршруты разведки и разминирования назначались начальник инженерной службы майор Прусаков и старший прапорщик Полунин. Последнее обстоятельство Прусаков подтвердил и в судебном заседании.
Согласно ежедневно издаваемому приказу командира войсковой части 3186 «Об организации проведения разведки путей движения войск, местности и объектов на
минирование на участке ответственности 2 ПОИ» № 016 от 14 января 2003 гола. Аракчееву поставлена задача на выход 15 января 2003 года по маршруту ТПУ - КПП № 5 -КПП №3 - КПП №11 - отметка 136.3 (подмаршрут № 1.1).
Из приказа командира войсковой части 3186 № 017 от 14 января 2003 года на совершение марша колонны полка по маршруту: ТПУ - н.п. Петропавловская - н.п. Ханкала, изданного в связи с необходимостью регламентирования движения конкретной колонны для доставки имущества военной комендатуры Ленинского района, следует, что командиру ИСР поставлена задача назначить группу в количестве 8 человек на БТР-80, провести разведку и разминирование указанного маршрута, а также мест выставления заслонов.
После исследования судом данного приказа Аракчеев заявил, что изложенные в приказе задачи ему не ставились, однако после исследования в судебном заседании выписок из журнала боевых действий за 15 и 17 января 2003 года, подтверждающих факт выхода данной колонны в н.п. Ханкала и ее возвращение, Аракчеев стал утверждать, что именно по этому приказу он 15 января 2003 года выходил на подмаршрут 1.2.
Между тем, фамилия старшего данной группы в приказе не указана, в связи с чем доводы о том, что им мог быть только Аракчеев, с учетом приведенных показаний свидетеля Прусакова о том, что он также выходил на разминирование данного маршрута, являются необоснованными.
Кроме того, как следует из видеозаписи показаний Аракчеева, данных им в присутствии своего защитника 18 июня 2003 года в ходе проверки его показании на месте, после приезда на ВОП разведчиков под командованием Чурина и Худякова, на маршруте его заменил начальник инженерной службы полка, в то время как он совместно с разведчиками поехал на ВОП. При этом суд отмечает, что эти показания Аракчеева согласуются с показаниями свидетеля Прусакова и другими, признанными судом достоверными доказательствами.
Таким образом, доводы Аракчеева по поводу обнаружения взрывного устройства, связанных с этим мероприятий и отсутствием его на месте инкриминируемых действий, суд считает недостоверными, объясняет выбранной подсудимым позицией защиты и отвергает, как надуманные и противоречащие представленным сторонами и исследованным судом доказательствам.
Давая оценку вышеприведенным показаниям свидетелей стороны защиты, суд отмечает следующее.
Вопреки показаниям, данным в ходе судебного заседания 10 апреля 2007 года, в суде 28 июня 2005 года (т. 17 л.д. 173-176) свидетель Степанов утверждая, что 15 января 2003 года саперы трижды выезжали на задание, и каждый раз получали и сдавали оружие.
Показания впервые представленных свидетелей Новика, Матвеева, Стрельца, Зайцева, Тимофеева о том, что они не видели 15 января 2003 года Аракчеева среди находившихся там военнослужащих, не опровергают вышеприведенные доказательства стороны обвинения, как и представленная стороной защиты и приобщенная к материалам дела фотография Я> 7 с учетом вышеизложенного анализа показаний свидетелей Сизова и Першина.
Представленные Аракчеевым фотографии №№ 1-6 с его изображением в военной форме также не могут являться достаточным основанием для признания недостоверными показаний потерпевшего Юнусова и допрошенных в суде Уматгериевой, Малыхина, Кулакова и других свидетелей обвинения. Помимо этого, вопреки утверждению Аракчеева, из данных снимков не видно, что на его голову надета именно маска, как он об этом утверждает, а не пятнистая шапочка.
Серьезные противоречия, не позволяющие суду признать достоверными сведения о непричастности Аракчеева к преступлению, содержатся и в показаниях свидетелей Юдина, Свиридова, Чурина, Тигишвили, Никифорова, Першина и Сизова, оценка которым судом дана выше. При этом суд отмечает, что показания, впервые представленного стороной защиты свидетеля Скочкова, не подтверждают выдвинутое Аракчеевым алиби.
Что же касается протокола осмотра имеющегося ив КПП ТПУ журнала выхода машин от 18 января 2003 года (т. 1 л.д. 120-124), согласно которому 15 января 2003 года БТР А-208

 

И А-211 выезжали трижды: с 7.20 до 9.30 часов, с 10.30 до 12.20 часов и с 14.20 до 15.25 часов. Старшими являлись Аракчеев и Берелидзе, суд исходит из следующего.
Как усматривается из текста протокола, данный журнал представляет собой общую тетрадь 96 листов с обложкой голубого цвета, что не соответствует показаниям свидетеля Свиридова, пояснившего в суде, что журнал выхода машин выглядел как толстая книга, размером с папку, в картонном переплете серого цвета. Кроме того, по необъяснимым причинам записи в данном журнале ведутся с 10 января 2003 года, в нем отсутствуют отметки о выходе в н.п. Ханкала колонны машин под командованием Андреева, а изложенные сведения не совпадают с данными, указанными в журнале выхода и возвращения машин через КТП, согласно тому же протоколу осмотра, что является грубым нарушением требований ст. 385 Устава внутренней службы Вооруженных Сил РФ.
В судебном заседании бывшие дневальные по КПП Свиридов и Юдин объяснили отсутствие иных записей в журнале тем, что выездов других машин в тот день не было, однако эти их показания опровергаются исследованными в суде выписками из журнала боевых действий, согласно которым 15 января 2003 года с ТПУ в н.п. Ханкала выходила колонна под командованием Андреева, состоящая из 6 единиц техники.
Поэтому содержащиеся в данном журнале сведения нельзя признать достоверными, а, учитывая показания свидетелей Юдина и Свиридова на предварительном следствии об оказании на них Худяковым воздействия, в связи с чем первоначально они скрыли достоверную информацию о выездах в тот день БТРов, суд считает указанные в журнале сведения о трех выездах саперов под командованием Аракчеева не соответствующими действительности, поскольку они противоречат совокупности доказательств, исследованных судом и признанных достоверными.
Также суд считает надуманными и заявления Аракчеева о применении в отношении него недозволенных методов ведения следствия.
В настоящем судебном заседании Аракчеев по этому поводу пояснил, что следователь Хорошун физического воздействия на него не оказывал, а избиениям он подвергался со стороны двоих незнакомых лиц, в камере комендатуры, где незаконно содержался с 24 по 30 марта и с 9 по 19-20 мая 2003 года, о чем знали следователи Васильев и Командресов. При этом ему пришлось подписать ручками с разными оттенками синего и черного цветов 50-60 чистых листов бумаги, а также чистые бланки допросов в местах, указанных следователем Васильевым, после чего еще неделю он находился в камере, куда двое названных неизвестных неоднократно приходили и просили его написать различные заявления без даты.
30 марта 2003 года он обратился в госпиталь к травматологу, однако тот отказался фиксировать имеющиеся у него телесные повреждения. Также он доложил обо всем случившемся одному из заместителей командира в/ч 3179, куда был прикомандирован.
Показания на очной ставке с Худяковым он давал также под физическим и моральным давлением следователя Хорошуна, угрожавшего устроить его «исчезновение в горном чеченском селе», как и предварительно заученные, а затем снятые на видео в ходе проверки показаний на месте. При этом на протяжении предварительного следствия защитник ему не предоставлялся, а человека, представившегося на видеозаписи адвокатом Абрамовым, он в тот день увидел впервые и какой-либо юридической помощи он ему не оказывал.
В качестве подтверждения этой своей версии Аракчеев первоначально сослался на наличие у него в то время ссадин на лице, что в судебном заседании подтвердил свидетель Головин.
Утверждения подсудимого о даче им признательных показаний под физическим и психологическим воздействием представителей правоохранительных органов является необоснованным, поскольку каких-либо доказательств, подтверждающих эту версию Аракчеева, в материалах дела не содержится и суду не представлено. Не приведено Аракчеевым ни одного конкретного факта с указанием фамилий применявших в отношении него физическое насилие лиц, а также конкретных должностных лиц. которым он докладывал о недозволенных методах ведения следствия. При этом заявление Аракчеева о
 
том, что он докладывал об этом одному из заместителей командира части, к которой был прикомандирован, с учетом отсутствия указания его фамилии и ходатайства о вызове и допросе данного лица, суд признает несостоятельным.
На протяжении всего предварительного следствия, а также в период до 7 июня 2004 года» то есть до допроса в судебном заседании, Аракчеев ничего подобного не утверждал, в том числе и при ознакомлении с материалами уголовного дела. При этом в деле имеется заявление Аракчеева от 6 ноября 2003 года (т. 9 л.д. 181), согласно которому позиция на предварительном следствии им согласовывалась с адвокатом Абрамовым.
Как видно из письменных показаний Аракчеева, приобщенных 1 ноября 2007 года к материалам дела в ходе судебного заседания, 20 июня 2003 года в отношении него избрана мера пресечения в виде содержания под стражей и с этого времени какого-либо морального и физического давления на него не оказывалось.
Согласно исследованной в судебном заседании жалобе от 5 сентября 2003 года на действия должностных лиц военной прокуратуры ОГВ(с) по Чеченской Республике (т. 10 л.д. 5-8), поданной Аракчеевым в порядке ст. 125 УПК РФ во время его содержания в следственном изоляторе г. Москвы, Аракчеев фактически подтвердил свои показания на предварительном следствии, не указав при этом ни одного приведенного в судебном заседании факта применения в отношении него насилия. В данной жалобе Аракчеев сообщает, что 15 января 2003 года он случайно находился в качестве пассажира на БТРе № 226 под командованием Худякова, который в состоянии алкогольного опьянения задержал гражданина Юнусова и совершил убийство трех лиц чеченской национальности, о чем было доложено начальнику разведки капитану Чурину. Сам же он участия в похищении и убийстве не принимал, помешать совершению преступлений не мог из-за отсутствия между ним и Худяковым отношений подчиненности, а уйти с места происшествия не имел возможности из-за приближающихся сумерек. Далее Аракчеев, ссылаясь на добровольное содействие органам предварительного следствия, высказывает свое мнение по поводу качества оказания ему юридической помощи, обращает внимание на необходимость применения акта амнистии и сетует на то, что следователь Хорошун ведет следствие по своему усмотрению.
Учитывая, что какие-либо пояснения по этому поводу Аракчеев в суде давать отказался, суд считает выдвинутую им версию несостоятельной.
Кроме того, суд учитывает, что в своих первоначальных показаниях на предварительном следствии Аракчеев заявлял о нахождении возле «Камаза» не Головина, вооруженного 9-ти мм ВСК с глушителем, а Ефремова, производившепх по его утверждению, выстрелы в воздух из 5,45мм АКС-74, которым был вооружен. Данное заявление суд также связывает с избранной Аракчеевым позицией защиты и желанием скрыть факт производства им самим выстрелов из закрепленного за ним 5,45мм автомата Калашникова в потерпевших. Эти показания Аракчеева объективно опровергают его заявление о том, что он не давал самостоятельно показаний в ходе предварительного следствия, а лишь подписывал предложенные следователями протоколы.
Поэтому суд считает, что эти показания даны Аракчеевым добровольно, с соблюдением требований действующего законодательства, в том числе ст. 51 Конституции РФ, что помимо содержания этих показаний, данных в присутствии защитника, подтверждается свободой волеизъявления Аракчеева, выразившейся в отказе от дачи показаний при производстве ряда следственных действий. Также доводы Аракчеева опровергаются показаниями свидетелей Гараева, Хорошуна, Васильева и Командресова об отсутствии фактов оказания на него какого-либо давления.
Таким образом* заявления подсудимого, с учетом дачи им признательных показаний следователю Хорошуну, в том числе в условиях, исключающих оказание на него какого- либо давления, выглядят неубедительно и помимо утверждения в судебном заседании свидетеля Головина, который якобы когда-то видел у Аракчеева синяк под глазом, какими- либо объективными данными, в том числе и видеозаписью проверки показания на месте от 19 июня 2003 года, на которой очевидно отсутствие у Аракчеева на лице каких-либо повреждений, не подтверждается. Фамилию врача-специалиста, к которому он якобы
 
обращался по поводу наличия телесных повреждений, как и фамилии своих обидчиков, Аракчеев не назвал, в правоохранительные органы по этому поводу не обращался, командованию своей части о данных фактах не докладывал, выдвинув эту версию лишь в судебном заседании.

Разрешение заявленных ходатайств об исключении доказательств и их оценка
В ходе судебного заседания стороной защиты заявлены следующие ходатайства о признании доказательств недопустимыми, разрешение которых потребовало от суда оценки содержания данных доказательств, либо их оценки в совокупности с другими доказательствами по делу. Рассмотрев данные ходатайства, суд приходит к следующим выводам.
1. Ходатайство от 30 мая 2007 года защитника Аграновского о признании всех содержащихся в материалах дела доказательств недопустимыми, в связи с имеющимися в обвинительном заключении ошибками в ссылках на листы дела и подчистками при их нумерации карандашом, дающими основание полагать, что дело перешивалось и в него после выполнения требований ст. 217 УПК РФ добавлялись и изымались доказательства, чем нарушено право подсудимых на защиту, не подлежит удовлетворению, как основанное на предположениях.
Все перечисленные в обвинительном заключении доказательства имеются в материалах дела, а данные, свидетельствующие о добавлении либо изъятии после выполнения требований ст. 217 УПК РФ из материалов дела каких-либо доказательств, отсутствуют и автором ходатайства не приведены. Что же касается доводов, связанных с механизмом нумерации листов уголовного дела, то они сами по себе не свидетельствуют о получении имеющихся в деле доказательств с нарушением требований УПК РФ и не могут являться основанием для признания в соответствии со ст. 75 УПК РФ имеющихся в деле доказательств недопустимыми.
2. Ходатайство от 22 октября 2007 года подсудимого Аракчеева и его защитников о признании недопустимым доказательством заключения экспертов-криминалистов от 12 сентября 2007 года в связи с нарушением требований п.п. 7, 9, 10 ч. 1 ст. 204 УПК РФ, ст.ст. 8, 12, 13 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», а также п. 1 ч. 1 ст. 73, п. 4 ч. 2 ст. 171, ч. 3 ст. 195, п.п. 2, 3 ч. 1 ст. 198, ч. 2 ст. 199, п. 3 ч. 1 ст. 220 и ч. 1 ст. 252 УПК РФ, не подлежит удовлетворению.
Вопреки утверждению авторов ходатайства, суд при назначении баллистической судебной экспертизы выслушал мнение стороны защиты, возражавшей против производства экспертных исследований. Этот довод наряду с подозрениями относительно возможной зависимости эксперта от стороны обвинения и ходатайством о производстве экспертизы в другом экспертном учреждении, подробно проанализированы и отвергнуты в письменном постановлении суда от 7 сентября 2007 года.
Подсудимым судом не только разъяснялись права, предусмотренные ч. 1 ст. 198 УПК РФ, но и предоставлена реальная возможность пользоваться данными правами. Об этом свидетельствует как участие подсудимых в формулировании вопросов эксперту и личное присутствие Аракчеева при производстве данной экспертизы, так и приобщенные к материалам дела и разрешенные судом ходатайства стороны защиты об отводе эксперту, о назначении комиссионной баллистической экспертизы оружия в Южном РЦСЭ МЮ РФ с участием эксперта Немчина, о допросе эксперта с участием специалиста и другие.
Доводы относительно должностного и процессуального положения эксперта Ермакова, его компетентности, размере оклада, а также отсутствии ряда документов, получили оценку суда 27 сентября 2007 года при разрешении заявления об отводе данного эксперта и признаны неубедительными. В тот же день судом в соответствии с ч. 2 ст. 282 УПК РФ отказано в допросе эксперта специалистом.
Утверждение о том, что руководитель экспертного учреждения не поручал эксперту Ермакову производство экспертных исследований, является голословным и не подтверждается исследованными судом доказательствами. Изложенные в экспертном заключении выводы являются обоснованными, согласуются как с мнениями специалистов.
принимавших участие в осмотре оружия в судебном заседании, так и с обстоятельствами, дополнительно уточненными экспертом Ермаковым при его допросе в суде. При этом эксперт дал подробные пояснения относительно методик и использованного оборудования.
Ссылки на различия в обозначении модели автомата Калашникова, закрепленного за Аракчеевым, а также техническая ошибка, допущенная на предварительном следствии при указании номера данного автомата, с учетом безусловно установленной при осмотре в суде принадлежности приобщенного к материалам дела оружия, не влияют на допустимость доказательств, объем предъявленного Аракчееву обвинения и выводы экспертов. При этом суд учитывает, что целью экспертизы определение модели автомата не являлось, а на поставленные вопросы относительно технического состояния и следообразующих признаков данного оружия экспертами даны исчерпывающие ответы.
3. Ходатайство от 7 августа 2007 года о признании недопустимыми доказательствами протоколов проверки показаний на месте от 18 апреля 2003 года с участием свидетелей Милова (т. 2 л.д. 142-147), Головина (т. 2 л.д. 137-140) и обвиняемого Аракчеева (т. 7 л.д. 120-125), в связи с участием в качестве специалиста при производстве данных следственных действий подполковника юстиции Алимардонова, входившего в состав следственной группы, не подлежит удовлетворению.
Как усматривается из указанных протоколов, 18 апреля 2003 года Алимардонов в качестве специалиста фиксировал на видеокамеру ход и результаты проверок показаний на месте названных лиц. При этом ссылка защитника на нарушение требований ст.ст. 61, 10 и 71 УПК РФ, как на основание признания недопустимыми данных доказательств, является несостоятельной. Как до, так и после производства указанных проверок показаний на месте, Алимардонов настоящее уголовное дело к своему производству не принимал, после принятия дела к производству военной прокуратуры ОГВ(с) в следственных действиях не участвовал, а его роль 18 апреля 2003 года сводилась к оказанию технического содействия следователю Хорошуну в их проведении.
Кроме того, участие Алимардонова в качестве лица, производившего видеозапись, никоим образом не отразилось на содержании протоколов проверки показаний на месте от 18 апреля 2003 года с участием свидетелей Милова, Головина и обвиняемого Аракчеева, в связи с чем данные протоколы не могут быть признаны полученными с нарушениями требований закона.
4. Ходатайства от 9 августа 2007 года защитника Кузнецовой об исключении из числа доказательств протоколов эксгумации трупов Янгулбаева С.С. (т. 6 л.д. 169-176), Хасанова Н.У. (т. 6 л.д. 160-164) и Джамбекова А.А. (т. 6 л.д. 150-155) в связи с тем, что выполненные на памятных столбах надписи не соответствуют русскоязычному написанию имен и отчеств погибших, отсутствуют свидетельства о смерти и доказательства, подтверждающие личность покойных. Также следователем нарушены требования приложения № 44 к ст. 476 УПК РФ, поскольку в протоколе эксгумации отсутствует ссылка на лицо, указавшее место захоронения. Поэтому, по мнению защитника, имеются основания полагать, что эксгумированные трупы не имеют отношения к данному делу.
Рассмотрев данное ходатайство, суд приходит к следующим выводам. Доводы о нарушении требований приложения № 44 к ст. 476 УПК РФ, введенной в действие Федеральным законом от 4 июля 2003 года № 92-ФЗ, являются несостоятельными, поскольку на момент составления следователем протоколов эксгумации трупов от 13 мая 2003 года данный закон еще не был издан, а потому не действовал.
Доводы о том, что эксгумации и осмотру подверглись не тела Янгулбаева С.С, Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У., а иные, захороненные на кладбище с. Лаха Варанды Грозненского района Чеченской Республике лица, опровергаются следующими доказательствами.
Согласно протоколу эксгумации трупа Янгулбаева С.С. от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д. 169-176), дополнительному осмотру с участием судебно-медицинских экспертов подвергался труп, находившийся на кладбище с. Лаха-Варанда в могиле, расположенной под могильным холмиком с памятным столбом с надписью на чеченском языке в переводе на русский:
«Янгудбаев Сайдемин Султанович, дата рождения - 10 июня 1960 года, дата смерти - 15 января 2003 года». При этом труп Янгулбаева С.С. был опознан участвовавшим в эксгумации братом погибшего - Янгулбаевым Сайцелимом Султановичем.
Из протокола эксгумации трупа Джамбекова А.А. от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д. 150- 155), видно» что дополнительному осмотру с участием судебно-медицинских экспертов подвергался труп, находившийся на кладбище с. Лаха-Варанда в могиле, расположенной под могильным холмиком с памятным столбом с надписью на чеченском языке в переводе на русский: «Джамбеков Абдула Алихаджиевич, дата рождения - 24 февраля 1963 года, дата смерти - 15 января 2003 года». При этом труп Джамбекова А. А. был опознан участвовавшим в эксгумации братом погибшего - Джамбековым Овхазом Алихаджиевичем.
Согласно протоколу эксгумации трупа Хасанова Н.У. от 13 мая 2003 года (т. 6 л.д. 160-164), дополнительному осмотру с участием судебно-медицинских экспертов подвергался труп, находившийся на кладбище с. Лаха-Варанда в могиле, расположенной под могильным холмиком с памятным столбом с надписью на чеченском языке в переводе на русский: «Хасанов Нажмудин Усамович, дата рождения - 20 июня 1960 года, дата смерти - 15 января 2003 года». При этом труп Хасанова Н.У. был опознан участвовавшим в эксгумации братом погибшего - Хасановым Хамзатом Усамовичем.
Как видно из содержания протоколов, в производстве эксгумации помимо следователя, понятых и экспертов участвовали: представитель кладбища Бачаев, глава администрации с. Лаха-Варанда Туркаев, а также близкие родственники покойных, которые также опознали в эксгумированных телах Янгулбаева С.С, Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У. Об обстоятельствах опознания тел погибших потерпевшие Янгулбаев, Хасанов, Джамбеков и Дидаев, а также свидетели Магомадов и Хамбиев дали в суде исчерпывающие показания.
Также судом исследованы представленные стороной обвинения свидетельства о смерти Янгулбаева С.С., Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У., которые, в совокупности с перечисленными доказательствами, а также изложенной в суде экспертом Зарубиным процедурой эксгумации трупов, проводившейся при большом скоплении жителей села, в котором проживали покойные, свидетельствуют о необоснованности доводов защитника.
Что же касается заявления о том, что выполненные на памятных столбах надписи не соответствуют русскоязычному написанию имен и отчеств погибших, оно опровергается записью в каждом из анализируемых протоколов, согласно которой данные надписи выполнены на чеченском языке. При этом в переводе на русский язык фамилии, имена и отчества погребенных, а таюке их даты рождения и смерти, соответствуют записям, имеющимся в свидетельствах о смерти Янгулбаева С.С, Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У.
5. Ходатайство от 9 августа 2007 года защитника Кузнецовой об исключении из числа доказательств по делу протокола допроса подозреваемого Чурина от 15 марта 2003 года (т. 4 л.д. 63-69) на том основании, что в нарушение требований ч. 6 ст. 49 УПК РФ адвокат Борщева принимала участие в качестве защитника при допросе в качестве подозреваемых как Чурина, так и Худякова (т. 4 л.д.5-9), интересы которых противоречили друг другу.
Рассматривая данное ходатайство защитника, суд учитывает, что в соответствии с ч. 6 ст. 49 УПК РФ одно и то же лицо не может быть защитником двух подозреваемых, если интересы одного из них противоречат интересам другого.
Исходя из смысла названной нормы закона, оба лица должны являться подозреваемыми в совершении одного и того же преступления и допрашиваться относительно одних и тех же обстоятельств.
Между тем, согласно протоколу допроса подозреваемого Худякова от 12 марта 2003 года (т. 4 л.д. 6). органами предварительного следствия он подозревался в убийстве граждан Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, т.е. в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ, тогда как Чурин (т. 4 л.д. 64) 15 марта 2003 года допрошен по подозрению в соучастии в похищении человека и умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, т.е. по подозрению в совершении преступлений, предусмотренных ч. I ст. 33 п.п. «а в г» ч. 2 ст. 126 и п. «а» ч. 3 ст. 111 УК РФ. При этом в связи с
 
непричастностью к совершению указанных преступлений 24 марта 2003 года мера пресечения в отношении Чурина - подписка о невыезде и надлежащем поведении следователем отменена и в дальнейшем он допрашивался по данному уголовному делу в качестве свидетеля.
Таким образом, суд считает, что требования ч. 6 ст. 49 УПК РФ не нарушены, в связи с чем не имеется оснований для признания протокола допроса подозреваемого Чурина от 15 марта 2003 года (т. 4 л.д. 63-69) недопустимым доказательством.
6. Ходатайство от 7 августа 2007 года защитника Кузнецовой о признании недопустимым доказательством показаний Юнусова Ш.К. в судебном заседании от 15 января
2007 года, поскольку он признан потерпевшим от преступления, предусмотренного п. «г» ч. 2 ст. 162 УК РФ, которое подсудимым не вменено. Следовательно, по мнению защитника, Юнусов Ш.К. в силу ч. 1 ст. 252 УПК РФ не является потерпевшим по данному уголовному делу, и не мог быть допрошен в качестве такового в судебном заседании.
Из постановления о возбуждении уголовного дела от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 171) усматривается, что 15 января 2003 года примерно в 16 часов неустановленные лица в масках, вооруженные автоматическим оружием, с целью разбойного нападения остановили автомашину ГАЗ-3110 под управлением Юнусова и, применив оружие, завладели его имуществом. При этом сам Юнусов с огнестрельными ранениями был доставлен в больницу г. Грозного.
7 марта 2003 года Юнусов признан потерпевшим по данному делу (т. 1 л.д. 203) и в тот же день допрошен в качестве такового.
Как следует из обвинительного заключения, органами предварительного следствия Худяков и Аракчеев обвиняются в том, что, действуя группой лиц по предварительному сговору между собой, они с применением насилия и оружия совершили действия, явно выходящие за пределы полномочий, предусмотренных ст.ст. 24-28 Закона РФ «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» и повлекшие существенное нарушение прав и законных интересов граждан. При этом подсудимые обвиняются в незаконном задержании Юнусова и лишении его свободы сроком на 7 часов, а Худяков, кроме того, в присвоении принадлежащих Юнусову перстня стоимостью 2003 рубля 40 копеек и денег в сумме 7000 рублей, причинении огнестрельных ранений бедра и нанесении удара прикладом по лицу с причинением ушибленной раны губы.
8 соответствии с ч. 1 ст. 42 УПК РФ потерпевшим по делу является физическое лицо, которому преступлением причинен физический, имущественный, а также моральный вред.
Таким образом, с учетом анализа доказательств, исследованных в ходе судебного заседания, суд считает, что изменение юридической квалификации содеянного Худяковым и Аракчеевым не влияет на процессуальное положение потерпевшего Юнусова Ш.К. и не может являться основанием для признания справедливыми доводов защитника.
Что же касается ссылки защитника на ч. 1 ст. 252 УПК РФ о проведении судебного разбирательства только в отношении подсудимого и лишь по предъявленному ему обвинению, в ней не содержится требований, связанных с вынесением нового постановления о признании гражданина потерпевшим всякий раз, когда изменяется юридическая квалификация содеянного подсудимым.
7. Ходатайство от 3 августа 2007 года защитника Аграновского о признании заключения криминалистической экспертизы от 28 августа 2003 года (т. 9 л.д. 154-157) недопустимым доказательством по следующим основаниям:
- при ознакомлении с постановлением о назначении экспертизы интересы обвиняемого Аракчеева защищал адвокат Абрамов, ордер которого не соответствует требованиям ч. 2 ст. 6 и ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», в связи с чем Аракчеев, по мнению автора ходатайства, не был обеспечен защитником;
- защитник считает, что эксперт Иваненко не обладает необходимой профессиональной подготовкой и специальными познаниями» в связи с чем ставит под сомнение его компетентность;
 
- содержащиеся в экспертном заключении выводы являются научно необоснованными, а выводы о механизме образования повреждений на водительском удостоверении на имя Янгулбаева и документах на транспортное средство, выходят за рамки поставленных перед экспертом вопросов и относятся к компетенции баллистической экспертизы, которая в данном случае не назначалась.
Рассмотрев данное ходатайство, суд приходит к следующим выводам. Доводы относительно участия адвоката Абрамова на предварительном следствии в качестве защитника Аракчеева, а также о компетентности эксперта Иваненко, признаны судом несостоятельными и отвергнуты в ходе судебного заседания, а также в письменных постановлениях от 1 и 27 августа 2007 года, в связи с чем не нуждаются в повторном анализе.
Что же касается содержания заключения эксперта-криминалиста от 28 августа 2003 года, то, как видно из исследовательской части данного заключения, при осмотре водительского удостоверения на имя Янгулбаева, по всей поверхности обнаружены участки, покрытые веществом буровато-красного цвета, похожим на кровь. В сложенном виде у наружного края водительского удостоверения имеется сквозное повреждение овальной формы размером 17 х 8 мм с округлым дефектом материала диаметром 6 мм. При исследовании материала водительского удостоверения в области повреждения методом цветных отпечатков на листе отфиксированной фотобумаги, контактируемой с водительским удостоверением под прессом, установлено, что на листе фотобумаги, снятого с наружной поверхности водительского удостоверения, выявился участок темно-зеленого окрашивания, что характерно для наличия частиц меди, входящих в состав продуктов, сопутствующих выстрелу.
Также на талоне о прохождении техосмотра в полиэтиленовой обложке, помимо участков, покрытых веществом похожим на кровь, экспертом обнаружено сквозное повреждение овальной формы размером 15 х 6 мм с оплавленными краями. Характер данного повреждения наряду с наличием дополнительных факторов выстрела (следов меди), обнаруженных на водительском удостоверении, подтверждают выводы эксперта об огнестрельном характере повреждений.
Доводы о возможном причинении повреждений на документах пулей калибра 7,62 мм конической формы, исходя из визуальных восприятия и замеров, проведенных стороной защиты, являются несостоятельными. Замеры выявленных повреждений проводились экспертом в ходе исследований и указаны в его заключении. При этом сквозные повреждения на первом документе (водительском удостоверении) размерами 17 х 8 мм имеют дефект материала округлой формы размером 6 мм. Это подтверждает выводы эксперта о том, что диаметр пули, причинившей данное повреждение, не более 6 мм. Повреждения на других документах имеют размеры 15x6 мм и 15x7 мм, что также явно меньше 7,62 мм.
Таким образом, эксперт пришел к научно обоснованному выводу об огнестрельном характере данных повреждений и, исходя из их характера и особенностей (формы, размера, характера краев, дефекта материала и т.д.), установленных в процессе исследования, не исключил образование данных повреждений в результате выстрела из ручного огнестрельного оружия, каковым мог являться автомат АКС-74.
Согласно ч. 2 ст. 204 УПК РФ в случае, если при производстве экспертизы эксперт установит обстоятельства, имеющие значение для дела, по поводу которых ему не постановлены вопросы, он вправе указать на них в своем заключении. Таким образом, указание экспертом Иваненко в своем заключении вида огнестрельного оружия, из которого произведены выстрелы, причинившие повреждения на документах, не может расцениваться как нарушение уголовно-процессуального закона. Выводы о виде оружия и механизме образования повреждений на водительском удостоверении на имя Янгулбаева и документах на транспортное средство, полностью охватываются рамками проведенной экспертизы и не выходят  за  ее   пределы. При   этом   у   эксперта  Иваненко   имелись  необходимые профессиональная   подготовка   и   познания   для   проведения   криминалистических исследований, что подтверждается исследованным в судебном заседании и приобщенным к
материалам дела свидетельством об окончании им в 1998 году факультета переподготовки и повышения квалификации Военно-медицинской академии по циклу «Криминалистические методы исследования».
О том. что эксперт Иваненко обладает специальными познаниями для проведения криминалистической экспертизы, свидетельствует и указание в заключении эксперта о наличии у него «специальной подготовки по криминалистическим методам исследования вещественных доказательств». Это соответствует требованиям п. 8 «Руководства по судебно- медицинской экспертизе в Вооруженных Силах Российской Федерации на мирное время», введенного в действие приказом начальника Главного военно-медицинского управления МО РФ от 19 апреля 2001 года № 190, согласно которым производство криминалистических экспертиз (к числу которых относится и баллистическая экспертиза) возлагается на врачей, имеющих специальную подготовку по судебно-медицинскому и криминалистическому исследованию вещественных доказательств.
Рассматривая сделанные экспертом Иваненко выводы в совокупности с другими доказательствами по делу: протоколом осмотра трупа Янгулбаева от 16 января 2003 года, заключением судебно-медицинского эксперта № 44 от 25 августа 2003 года, заключениями судебно-медицинских экспертов от 18 января 2003 года № 50 и от 20 мая 2003 года № 05/5/03, а также протоколом осмотра книги приема и выдачи вооружения и боеприпасов инженерно-саперной роты, суд признает эти выводы не только научно обоснованными, но и достоверными. Данные выводы эксперта Иваненко согласуются с установленными судом обстоятельствами гибели Янгулбаева и подтверждаются исследованными показаниями на предварительном следствии подсудимого Аракчеева, свидетелей Головина, Милова, Андреева, а также в судебном заседании свидетелей Цупика, Кулакова.
Также суд принимает во внимание и предпринятые Худяковым 3 апреля 2007 года при осмотре в судебном заседании указанных вещественных доказательств действия, направленные на искажение размеров имеющихся на них следов повреждений, с целью их увеличения, для обоснования заявления об их образовании пулей калибра 7,62 мм, для чего умышленно расковырял их авторучкой.
8. Ходатайство от 1 августа 2007 года защитника Кузнецовой о признании недопустимыми доказательствами рапорта майора милиции Супрядкина (т. 1 л.д. 31), постановления о производстве выемки (т. 1 л.д. 65-66), протокола выемки (т. 1 л.д. 67-69), протокола осмотра предметов (т. 1 л.д. 70-71), постановления о приобщении к делу в качестве вещественных доказательств госномера к автомобилю «Камаз», покрышки от колеса БТР, элементов растяжки (т. 1 л.д. 72-73), а также названных вещественных доказательств. По мнению защитника, изъятие 15 января 2003 года Супрядкиным, не входившим в состав следственной группы, данных предметов с места происшествия произведено без понятых и поручения следователя Абдулхаджиева, возбудившего уголовное дело и принявшего его к своему производству лишь 16 января 2003 года, т.е. на следующий день. Кроме того, после изъятия данные предметы не были упакованы, а адресованный начальнику   Грозненского   РОВД   Сулумову   рапорт   Супрядкина   не   соответствует требованиям ст. 143 УПК РФ и приложению № 1 к ст. 476 УПК РФ. Следовательно, «как утверждает автор ходатайства, вышеперечисленные доказательства получены с нарушением требований закона и имеются сомнения относительно их происхождения.
Рассмотрев данное ходатайство, суд приходит к следующим выводам. Как показал в судебном заседании от 25 января 2007 года свидетель Супрядкин, 15 января 2003 года он в составе оперативной группы выехал для задержания лиц, совершивших нападение на гражданскую автомашину с людьми. При этом трупы водителя и пассажиров 15 января 2003 года не были найдены, а возле догоравшего автомобиля «Камаз» он, помимо следов предположительно от БТРа, обнаружил сухую покрышку, по внешнему виду которой было ясно, что на месте происшествия она находится недавно. Также на месте происшествия были обнаружены элементы растяжки. Поскольку в темное время суток существовала реальная возможность обстрела, было принято решение забрать обнаруженные предметы для сохранности. С места происшествия он забрал покрышку, элементы растяжки и передний номерной знак автомобиля «Камаз». Указанные предметы он доставил в РОВД, о чем
доложил рапортом, имеющимся в т. 1 на л.д.   31,    начальнику    РОВД дальнейшем перечисленные предметы были у него изъяты следователем прокуратуры Абдулхаджнеаым.
Данные обстоятельства подтвердили в судебном заседании свидетели Сулумов, Абдулхаджиев, Скиба и Карпюк.
Как усматривается из постановления о возбуждении уголовного дела и принятия его к производству (т. 1 л.д. 1-2), оно возбуждено 16 января 2003 года по факту обнаружения трех мужских трупов с огнестрельными ранениями в километре от автодороги Толстой Юрт - Грозный и в тот же день принято к производству следователем прокуратуры Грозненского района ЧР Абдулхаджиевым.
Согласно указанному рапорту Супрядкина (т. 1 л.д. 31), он датирован 15 января 2003 года.
Из постановления о производстве выемки (т. 1 л.д. 65-66) и протокола выемки (т. 1 л.д. 67-69) видно, что 17 января 2003 года следователь Абдулхаджиев изъял у Супрядкина госномер к автомобилю «Камаз», покрышку от колеса БТР и элементов растяжки, которые после осмотра (т. 1 л.д. 70-71) приобщил к делу в качестве вещественных доказательств (т. 1 л.д. 72).
Таким образом, суд считает, что указанные предметы соответствуют требованиям п. 3 ч. 1 ст. 81 УПК РФ, законно изъяты у Супрядкина и приобщены к материалам дела в качестве вещественных доказательств, в связи с чем не находит оснований для признания их, а также указанных защитником документов, недопустимыми доказательствами. При этом доводы о несоответствии рапорта Супрядкина требованиям ст. 143 УПК РФ и приложению № 1 к ст. 476 УПК РФ не могут быть признаны состоятельными, поскольку данный рапорт не является сообщением о преступлении и выполнен до издания Федерального закона от 4 июля 2003 года № 92-ФЗ. Доводы об отсутствии упаковки госномера и элементов растяжки не соответствуют обстоятельствам, установленным в судебном заседании в ходе осмотра участниками процесса названных вещественных доказательств. Что же касается упаковки колеса от БТРа, то в силу п.п. «а» п. 1 ч. 2 ст. 82 УПК РФ, ввиду громоздкости данного предмета, суд не усматривает каких-либо нарушений закона при его хранении.
9. Ходатайство от 26 июля 2007 года защитника Аграновского о признании недопустимым доказательством комплексной судебной автотехнико-товароведческой экспертизы от 22 мая 2003 года (т. 8 л.д. 224-227) в связи с нарушением требований ч. 4 ст. 49, п. 5 ч. 1 ст. 51, ч. 3 ст. 195, ч. 1 ст. 198, п. 7 ч. 1 ст. 204, ч. 1 ст. 206 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 6 и ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не подлежит удовлетворению.
24 мая 2003 года Аракчееву в присутствии его защитника предоставлялась возможность знакомиться с постановлением о назначении судебной автотехнико- товароведческой экспертизы от 15 мая 2003 года (т. 8 лл. 212) и с вышеназванным заключением эксперта от 22 мая 2003 года (т. 8 л.д. 229). При этом с постановлением о назначении экспертизы Аракчеев и Худяков действительно ознакомлены после ее проведения, что является нарушением требований закона.
Между тем, как видно из данных протоколов, они лично прочитаны Аракчеевым и каких-либо ходатайств, либо замечаний по поводу содержания документов, а также иных обстоятельств производства следственных действий, от их участников не поступило. Как- видно из протокола от 24 мая 2003 года (т. 8 л.л. 212)» после разъяснения прав, предусмотренных ст. 198 УПК РФ, Аракчеев отказался знакомиться с постановлением о назначении судебной экспертизы в связи с тем, что какого-либо отношения к эпизоду с убийством он не имеет. В дальнейшем, будучи ознакомленными со всеми материалами уголовного дела, Аракчеев и Худяков в ходе всего производства по делу также не заявляли каких-либо ходатайств, связанных с указанной экспертизой и не ставили под сомнение изложенные в ней выводы. Поэтому утверждение защитника о необратимом нарушении прав Аракчеева и Худякова в данном конкретном случае нельзя признать обоснованным, ввиду отсутствия самой необходимости «восполнения» нарушенных прав на следующих стадиях уголовного   производства.   Об   ограничении   прав   Аракчеева   не   может   также
свидетельствовать и запись о его отказе   знакомиться с постановлением, выполненная следователем в протоколе при помощи компьютера (т. 8 л.д. 212).
Что же касается доводов защитника относительно необоснованно, по его мнению, длительного времени, прошедшего с момента изготовления экспертного заключения до момента ознакомления с ним Аракчеева (с 22 мая по 20 августа 2003 года), то суд не усматривает в этом каких-либо нарушений норм УПК РФ. Кроме того, как видно из материалов дела, Аракчеев с июня по август 2003 года находился на стационарной психиатрической экспертизе в Государственном научном центре социальной и судебной психиатрии им. В.П. Сербского Министерства здравоохранения Российской Федерации, где и был ознакомлен с данным заключением эксперта.
Содержащиеся в ходатайстве доводы о недопустимости участия адвоката Абрамова в качестве защитника Аракчеева на предварительном следствии проанализированы и отвергнуты судом в письменном постановлении от 1 августа 2007 года, в связи с чем в дополнительном анализе не нуждаются.
Сомнения защитника в относимости исследованного экспертом автомобиля «Камаз» к материалам дела, поскольку данный автомобиль не был идентифицирован экспертом по номерам агрегатов, суд считает необоснованными, поскольку они опровергаются как показаниями в суде потерпевших Хасанова и Дидаева, так и протоколами осмотров данной автомашины с приложенными к ним фототаблицами. Кроме того, в судебном заседании следователь Хорошун и эксперт Болтукаев подтвердили факт производства экспертизы именно «Камаза», приобщенного к материалам дела в качестве вещественного доказательства. При этом суд не усматривает в действиях эксперта каких-либо существенных нарушений, поскольку вопросы о номерах агрегатов автомобиля перед ним не ставились, а согласно ст. 19 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» за принадлежность объекта экспертных исследовании к уголовному делу отвечает орган или лицо, назначившие судебную экспертизу, поскольку именно они представляют объекты исследований и материалы дела, необходимые для проведения исследований и дачи заключения эксперта.
10. Ходатайства от 27 июня 2007 года защитника Кузнецовой о признании недопустимыми доказательствами:
- 2-х протоколов предъявления для опознания трупов от 16 января 2003 года (т. 1 л.д. 51-54 и 55-58) на том основании, что опознающие Магомадов и Хамбиев перед данными следственными действиями не допрошены и не предупреждены об ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, чем, по мнению защитника, нарушены требования ст. 56, ч. 5 ст. 164, ч. 2 ст. 193 и приложения № 67 к ст. 476 УПК РФ;
- заключения государственного судебно-медицинского эксперта Алхазурова (т. 8 л.д. 82-84), поскольку в нем отсутствует печать медицинского учреждения, а также подпись эксперта, свидетельствующая о разъяснении ему прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ и предупреждении об ответственности по ст. 307 УПК РФ;
- протоколов допросов свидетелей Чурина от 13 и 24 марта 2003 года (т. 4 л.д. 30-38, т. 3 л.д. 146-149) и Ермолаева от 19 марта 2003 года (т. 3 л.д. 89-92) на том основании, что в нарушение требований ч. 3 ст. 164 УПК РФ допросы проведены в ночное время, без указания причин, по которым производство названных следственных действий не терпело отлагательств;
- протоколов следственных экспериментов от 29 апреля 2003 года с участием свидетелей Ермакова (т. 6 л.д. 125-127) и Андреева (т. 6 л.д. 134-139), как основанных на предположениях, поскольку названные свидетели указали место происшествия лишь предположительно. При этом свидетель Ермаков пояснил, что 15 января 2003 года он постоянно находился внутри БТРа. в связи с чем, по утверждению защитника, не мог собирать гильзы, как об этом указано в протоколе. Кроме того, защитник считает, что необходимость в проведении следственного эксперимента с участием Ермакова отсутствовала, а указанного в протоколе времени - 10 минут, явно недостаточно для совершения его участниками изложенных в том же протоколе действий.
Учитывая необходимость   разграничения между фактами нарушения закона при получении доказательств и отдельными упущениями, связанными с составлением в ходе предварительного следствия процессуальных документов, суд приходит к следующим выводам.
Имеющиеся на л.д. 51-54, 55-58 в т. 1 протоколы опознания Магомадовым и Хамбиевым трупов Янгулбаева» Хасанова и Джамбекова не могут быть признаны недопустимыми доказательствами ввиду отсутствия оснований, свидетельствующих об их получении с нарушением требований УПК РФ. При этом утверждение о том, что опознающие Магомедов и Хамбиев перед проведением опознания не допрошены и не предупреждены об ответственности по ст.ст. 307, 308 УК РФ, противоречит материалам дела, поскольку в т. 1 на л.д. 45-47 и 48-50 имеются протоколы их допросов, проведенных непосредственно перед опознанием, с отметкой о предупреждении об ответственности по названным статьям УК РФ. В ходе данных допросов Магомадов и Хамбиев дали подробные показания об обстоятельствах, указанных в ч. 2 ст. 193 УПК РФ, которые полностью подтвердили в ходе проведенного в течение получаса после их допросов опознания.
Что же касается довода об отсутствии подписи Хамбиева на л.д. 52 в т. 1, он является несостоятельным, поскольку подпись опознающего имеется, однако поставлена в строке, предназначенной для указания фамилии.
Кроме того, будучи допрошенным в судебном заседании в качестве свидетеля, Магомадов дал подробные показания по поводу обстоятельств опознания трупов Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова, подтвердил результаты данного следственного действия и пояснил, что вырос вместе с погибшими в одном селе, работал совместно с ними в ООО «Кавказ», а потому с уверенностью опознал их трупы. Каких-либо данных, ставящих под сомнение результаты проведенных опознаний, в материалах дела не содержится и сторонами суду не представлено.
Учитывая обстоятельства обнаружения трупов Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова, изъятие в ходе их осмотра документов на имя Янгулбаева, технического паспорта на автомашину «Камаз», а также показания свидетеля Тагирова, эксперта Шатровского, и других потерпевших и свидетелей, допрошенных по обстоятельствам захоронения и последующей эксгумации трупов, суд не разделяет сомнений защитника относительно результатов проведенных опознаний, признает данные доказательства достоверными и допустимыми. При этом доводы о несоответствии названных протоколов от 16 января 2003 года приложению № 1 к ст. 476 УПК РФ не могут быть признаны состоятельными, поскольку они выполнены до издания Федерального закона от 4 июля 2003 года № 92-ФЗ.
Доводы о том, что в заключении судебно-медицинского эксперта Алхазурова (т. 8 л.д. 82-84), определившего характер и степень тяжести имевшихся у потерпевшего Юнусова телесных повреждений, отсутствует печать медицинского учреждения, а также подпись эксперта, подтверждающая факт разъяснения ему прав и обязанностей, предусмотренных ст. 57 УПК РФ, а также предупреждение об ответственности по ст. 307 УПК РФ, соответствуют действительности. Печать государственного учреждения - Республиканского Бюро судебно-медицинской экспертизы Министерства здравоохранения Чеченской Республики - на последнем листе заключения имеется, однако заверенная печатью подпись эксперта во вводной части заключения отсутствует.
Между тем, согласно данному заключению эксперт Алхазуров является государственным судебно-медицинским экспертом высшей категории, со стажем работы по специальности 25 лет и в соответствии со ст. 14 Федерального закона от 31 мая 2001 года № 73-ФЗ "О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации" разъяснять ему обязанности и права должен руководитель государственного судебно- экспертного учреждения по получении постановления о назначении судебной экспертизы, и поручения ее производства конкретному эксперту, обладающему специальными знаниями в объеме, требуемом для ответов на поставленные вопросы. В последующем руководитель экспертного учреждения также обязан обеспечить контроль за соблюдением сроков производства экспертизы, полнотой и качеством проведенных исследований, и по окончании
 
исследований      направить      заключение  эксперта   в   орган   или   лицу,   которые назначили судебную экспертизу. При этом эксперт не вправе принимать поручения о производстве судебной экспертизы непосредственно от каких-либо органов или лиц, за исключением руководителя государственного судебно-экспертного учреждения.
Каких-либо данных, помимо отсутствия во вводной части заключения подписи эксперта» свидетельствующих о нарушении экспертом и руководителем экспертного учреждения указанных требований закона, в материалах дела не содержится и сторонами суду не представлено. Таким образом, учитывая, что руководитель экспертного учреждения поручил производство экспертизы именно эксперту Алхазурову, проконтролировал качество и сроки производства экспертных исследований, о чем свидетельствует заверенная печатью государственного экспертного учреждения содержательная часть заключения, отсутствие подписи во вводной его части суд связывает с невнимательностью в оформлении данного документа. При этом в содержательной части экспертного заключения имеется подпись эксперта и печать экспертного учреждения, стороны не высказали каких-либо сомнений по поводу достоверности изложенных в нем выводов, компетентность самого эксперта не оспаривали и ходатайств о его вызове для допроса в судебном заседании не заявили. Также суд учитывает, что выводы, изложенные в заключении эксперта Алхазурова, не противоречат другим доказательствам по делу и помимо показаний потерпевшего Юнусова полностью подтверждаются заключением судебно-медицинского эксперта Фокина № 467/03 от 28 июля 2003 года (т. 9 л.д. 102-104), которое сторонами не оспаривается, в связи с чем каких-либо оснований сомневаться в достоверности анализируемого заключения не имеется. Поэтому указанный защитником недостаток носит формальный характер и не является нарушением закона, свидетельствующим в силу ст. 75 УПК РФ о недопустимости данного доказательства, либо порождающим неустранимые сомнения в истинности содержания доказательственной информации данного заключения, в связи с чем не может повлечь исключение указанного доказательства из процесса доказывания.
Разрешая вопрос о допустимости протоколов допросов свидетелей Чурина от 13 и 24 марта 2003 года (т. 4 л.д. 30-38, т. 3 л.д. 146-149) и Ермолаева от 19 марта 2003 года (т. 3 л.д. 89-92), суд исходит из следующего.
Важными правилами общего характера являются запреты, оберегающие граждан, участвующих в следственных действиях, от неоправданного стеснения их прав: производства следственных действий в ночное время, т.е. в промежутке времени с 22 до 6 часов по местному времени, кроме случаев, не терпящих отлагательства, и действий, сопряженных с насилием, угрозами, иными незаконными мерами, а равно создающих опасность для жизни и здоровья участвующих в них лиц. Поэтому требования ч. 3 ст. 164 УПК РФ призваны оградить участников следственных действий от незаконных методов ведения следствия, при которых нарушение процессуальной формы собирания доказательств, влечет неустранимые сомнения в их содержательной характеристике.
Несмотря на то, что по общему правилу время проведения допроса свидетеля ограничивается дневными часами, в исключительных случаях допрос может быть проведен в ночное время суток (с 22 до 6 часов), когда этого требуют обстоятельства расследования преступления. При этом, вопреки мнению защитника, указание в протоколе допроса обоснования такой необходимости действующим законодательством не предусмотрено и в обязанность следователю не вменяется.
Как усматривается из указанных протоколов допросов, данные следственные действия проведены следователем Командресовым после 22-х часов и окончены до 24-х часов тех же суток. Допрошенный в судебном заседании в качестве свидетеля Командресов показал, что это было продиктовано необходимостью оперативного раскрытия особо тяжкого преступления - вооруженного нападения и убийства трех человек, в котором в числе других лиц подозревался и Чурин, а также расследованием данного дела в 2003 году, в условиях проведения контртеррористической операции на территории Чеченской Республики и связанных с этим технических трудностях, в том числе и перебоями в подаче электроэнергии. При этом во время допроса Чурина 24 марта 2004 года присутствовала адвокат Борщева, о чем на л .д. 149 в т. 3 свидетельствует ее подпись, сам Чурин показания
давал добровольно, без какого-либо принуждения и не возражал против допроси в указанное время, что объективно подтверждается имеющимися на л.д. 148 в т. 3 и 38 в т. 4 записями Чурина относительно отсутствия какого-либо давления на него со стороны органов предварительного  следствия.  Аналогичные  обстоятельства  следуют  и  из имеющейся на л.д. 92 а т. 3 записи в протоколе допроса свидетеля Ермолаева.
Об отсутствии давления на предварительном следствии показали свидетели Цупик, Кулаков, Малыхин, Сидорюк, Хорошун, Васильев, Гараев, а также так сам Чурин, который в судебном заседании отрицал применение к нему физического насилия при производстве следственных действий.
Кроме того, анализируемые действия следователя Командресова названные свидетели в порядке главы 16 УПК РФ в суд не обжаловали, в правоохранительные органы и к командованию части по данному поводу не обращались, в связи с чем нарушений прав Чурина и Ермолаева, способных повлиять на содержание их показаний в названных протоколах допросов, суд не усматривает. Также суд учитывает и правовое положение данных свидетелей, являвшихся на момент их допроса военнослужащими внутренних войск МВД РФ, круглосуточно выполнявшими специальные обязанности по обеспечению правопорядка и общественной безопасности на территории Чеченской Республики. Поэтому, с учетом требований ст.ст. 6 и 22 Устава внутренней службы Вооруженных Сил Российской Федерации, суд не считает, что данные действия следователя повлекли нарушение прав указанных военнослужащих.
Таким образом, оценивая названные доказательства с точки зрения допустимости в соответствии со ст. 88 УПК РФ, суд принимает во внимание вышеприведенные показания свидетелей, считает, что к исключительным случаям может быть отнесена сложившаяся конкретная следственная ситуация, а потому признает данные доказательства допустимыми.
Вопреки доводам защитника, протоколы следственных экспериментов от 29 апреля 2003 года с участием свидетелей Ермакова (т. 6 л.д. 125-127) и Андреева (т. 6 л.д. 134-139), основаны не на предположениях, поскольку в ходе их производства указанные лица сообщили о событиях 15 января 2003 года, свидетелями которых лично являлись. При этом Ермаков не находился в БТРе постоянно, как об этом утверждает защитник, а стрелял в воздух на ВОПе и по приказу Худякова искал гильзы на месте убийства потерпевших Янгулбаева, Хасанова и Джамбекова, о чем последовательно показывал как в ходе его допроса 24 марта 2003 года в качестве свидетеля (т. 3 л.д. 120-124), так и на следственном эксперименте.
Доводы защитника об отсутствии необходимости в проведении названного следственного действия с участием свидетеля Ермакова, как и ссылка на недостаточность времени для его проведения, являются несостоятельными и в соответствии с ч. 1 ст. 75 УПК РФ не могут служить основанием для признания протоколов следственных экспериментов недопустимыми доказательствами, а содержащихся в них сведений • недостоверными.
11. Ходатайство защитника Аграновского от 25 июля 2007 года с дополнениями от 7 августа 2007 года о признании недопустимыми доказательствами заключений судебно- медицинских экспертиз от 18 января 2003 года трупов Джамбекова (т. 8 л.д. 27-29), Янгулбаева (т. 8 л.д. 11-14) и Хасанова (т. 8 л.д. 41-43), а также заключений повторных судебно-медицинских экспертиз трупа Джамбекова (т. 8 л.л. 175-182), трупа Янгулбаева (т. 8 л.д. 121-131) и трупа Хасанова (т. 8 л.д. 150-156) и его же ходатайство от 26 июля 2007 года о признании недопустимым доказательством заключения судебно-медицинского эксперта от 13 марта 2003 года в отношении Юнусова (т. 8 л.д. 82-84), в связи с нарушениями требований ч. 4 ст. 49, п. 5 ч. 1 ст. 51, ч. 3 ст. 195, ч. 1 ст. 198, п. 7 ч. 1 ст. 204, ч. 1 ст. 206 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 6 и ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», поскольку:
- с постановлениями о назначении судебно-медицинских экспертиз от 17 января 2003 года (л 8 л.д. 1-2, 17-11, 31-32) и от 21 февраля 2003 года (т. 8 л.д. 72) Аракчеев и Худякова ознакомлены после их проведении, в связи с чем нарушение прав подсудимых
является необратимым и не может быть   восполнено     на     следующих     стадиях производства по делу;
-  отказ Аракчеева от ознакомления с заключениями экспертов не являлся для следователя обязательным, и при этом следователем было допущено нарушение требований ч. 1 ст. 167 и ч. 1 ст. 206 УПК РФ;
- интересы обвиняемого Аракчеева защищал адвокат Абрамов, который в соответствии с ч. 4 ст. 49 УПК РФ и ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не мог быть допущен следователем в качестве защитника, в связи с чем Аракчеев не был обеспечен защитником.
Кроме того, автор ходатайства считает заключения экспертов по трупам Янгулбаева. Джамбекова и Хасанова неполными и необоснованными, обращая внимание на производство лишь наружного осмотра, без вскрытия тел и лабораторных исследований трупного материала, внутренних органов и ткани головного мозга, одежды покойных, а также отсутствие ссылок на методики и справочную литературу. В данной связи, по мнению защитника, экспертами нарушены требования п. 9 ч. 1 ст. 204 и ст. 10 УПК РФ. а также «Инструкции по организации и производству судебных экспертных исследований в бюро судебно-медицинских экспертиз», утвержденной приказом Минздрава РФ № 161 от 24 апреля 2003 года. При этом защитник Аграновский считает, что примененный экспертами метод зондирования раневых каналов не существует, а их вызолы относительно возможности причинения имеющихся на исследованных трупах повреждений в результате выстрелов из АС «Вал» калибра 9 мм и АКС-74 калибра 5,45 мм свидетельствуют о «подгонке» под обстоятельства, изложенные в постановлениях следователя. Как утверждает защитник, данные выводы выходят за пределы компетенции судебно-медицинских экспертов и должны решаться специалистами в области судебной баллистики. Также, с учетом гнилостных изменений, выводы экспертов о кровоподтечности  краев ран являются несостоятельными, а наличие на трупе Янгулбаева слепого ранения предполагает возможность нахождения в его теле пули, выпущенной, по мнению защитника, не из оружия Худякова или Аракчеева.
Рассмотрев данное ходатайство, суд приходит к следующим выводам. Как следует из постановлений о возбуждении  уголовных дел,  16 января  2003  года следователем прокуратуры Грозненского района ЧР Абдулхаджневым возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного п. «а» ч. 2 ст. 105 УК РФ. в связи с обнаружением трех мужских трупов со следами многочисленных огнестрельных ранений (т. 1 л.д. 1-2). В тот же день следователь прокуратуры г. Грозного Ким возбудил уголовное дело по ч. 2 ст. 162 УК РФ в связи с сообщением о разбойном нападении неизвестных на гражданина Юнусова (т. 1 л д. 171). Таким образом, как на момент вынесения следователем Абдулхаджиевым постановлений о назначении судебно-медицинских экспертиз трупов Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова от 17 января 2003 гола (т. 8 л.д. 1-2. 17-18. 31-32), так и на момент вынесения следователем Чакаевым 21 февраля 2003 года постановления о назначении судебно-медицинской экспертизы по Юнусову (т. 8 да 72). ни Худяков, ни Аракчеев подозреваемыми либо обвиняемыми по данному делу не являлись. Именно поэтому в соответствии с ч. 3 ст. 195 УПК РФ, они не могли быть ознакомлены с заключениями экспертов от 18 января 2003 года, а также с заключением эксперта от 13 марта 2003 года, до производства данных экспертиз, на чем настаивает защитник.
С приобретением статуса подозреваемого 22 апреля 2003 гола (т. 4 л а 156, МШ 163) и обвиняемого 30 апреля 2003 года (т. 4 ал. 165-167). Аракчееву в присутствии его защитника 24 мая 2003 года предоставлялась возможность ознакомиться с постановлениями о назначении экспертиз (т. 8 дл. 3, 20, 34, 74. 112* 141,166). При этом у Худякова право на ознакомление с заключениями экспертов по трупам Янгулбаева. Джамбекова и Хасанова появилось 12 марта 2003 года (т. 4 л.д. 5-9), а по Юнусову - после 17 марта 2003 года, когда уголовное дело по факту нападения на гражданина Юнусова было соединено с уголовным делом по факту убийства Янгулбаева, Джамбекова в Хасанова (т. 1 л.д. 214-215). С заключениями экспертов Аракчеев знакомиться отказался, сославшись на непричастность к убийствам, о чем в присутствии своего защитника Абрамова 24 мая 2003 года написал
 
Соответствующее заявление (т. 8 л.д. 16). Учитывал аналогичные заявления, содержащиеся в протоколах ознакомлении Аракчеева и его защитника с постановлениями о назначении судебно-медицинских экспертиз, суд считает данную позицию подсудимого последовательной и согласованной с адвокатом Абрамовым, осуществлявшим защиту Аракчеева на предварительном следствии. При этом доводы о недопустимости участия адвоката Абрамова в качестве защитника Аракчеева на предварительном следствии со ссылкой ив ч, 2 ст. 6 м ч, 4 от. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуры в Российской Федерации»» отвергнуты судом в письменном постановлении от 1 августа 2007 года, в связи с чем в дополнительном анализе не нуждаются.
Как видно из указанных протоколов, они прочитаны Аракчеевым, права, предусмотренные ст. 198 УПК РФ, ему разъяснены, и каких-либо ходатайств, либо замечаний от участников данных следственных действий не поступало. В дальнейшем, будучи ознакомленными со всеми материалами уголовного дела, Аракчеев и Худяков также не заявляли каких-либо ходатайств, связанных с указанными экспертизами. Поэтому утверждение о необратимости нарушений прав Аракчеева и Худякова являются несостоятельными, ввиду отсутствия как самих нарушений, так и необходимости «восполнения» прав подсудимых на следующих стадиях уголовного производства. Об ограничении прав Аракчеева не могут также свидетельствовать и записи в протоколе о его отказе знакомиться с указанными постановлениями» выполненные следователем при помощи компьютера.
Что же касается доводов защитника относительно якобы допущенных следователем нарушениях требований ч. 1 ст. 167 и ч. 1 ст. 206 УПК РФ, они являются несостоятельными, поскольку от подписания протоколов Аракчеев не отказывался, а о наличии у него права заявлять ходатайства был уведомлен еще 22 апреля 2003 года, при разъяснении ему следователем прав подозреваемого (т. 4 л.д. 161), обвиняемого (т. 4 л.д. 166)» а также при ознакомлении с материалами уголовного дела перед окончанием предварительного следствия.
Вопреки мнению автора ходатайства, требования п. 9 ч. 1 ст. 204 и ст. 10 УПК РФ, а также ст. 8 Федерального закона «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации» и «Инструкции по организации и производству судебных экспертных исследований в бюро судебно-медицинских экспертиз», утвержденной приказом Минздрава РФ от 24 апреля 2003 года №161, экспертами не нарушены.
Ссылка защитника на необходимость выполнения в полном объеме положений п. 2.2 указанной Инструкции не может быть признана состоятельной, поскольку отражает общий4 комплекс мероприятий, связанных с техникой выполнения экспертного исследования трупа. Между тем» как указано далее, изложенная общая схема последовательности действий врача - судебно-медицинского эксперта в каждом конкретном случае может изменяться, уточняться или дополняться.
Также суд отвергает и доводы ходатайства о том, что выводы экспертов относительно возможности образования обнаруженных на исследованных трупах повреждений в результате выстрелов из АС «Вал» калибра 9 мм и АКС-74 калибра 5,45 мм выходят за пределы компетенции судебно-медицинских экспертов. Согласно п. 8.3 вышеназванной Инструкции, объектами судебно-медицинских баллистических исследований являются огнестрельные повреждения тела человека, а также огнестрельное оружие как предполагаемое средство причинения огнестрельной травмы и образцы боеприпасов. Поэтому данные исследования проводятся врачом - судебно-медицинским экспертом.
Заявления защитника о «подгонке» выводов экспертов под обстоятельства, изложенные в постановлениях следователя, а также о том, что примененный экспертами метод зондирования раневых каналов не существует, как и сомнения относительно факта установления наличия кровоизлияний в мягкие ткани в области повреждений, свидетельствующие о прижизненности их причинения, являются голословными. Допрошенный в судебном заседании главный судебно-медицинский эксперт Ракетных войск стратегического назначения России, начальник 310-й судебно-медицинской лаборатории РВСН. врач первой квалификационной категории, кандидат медицинских наук, эксперт
Шатровский, участвовавший в эксгумации трупов и проводивший судебно-медицинские исследования тел покойных Янгулбева, Джамбекова и Хасанова, подтвердил выводы, изложенные в экспертных заключениях. При этом он пояснил, что в связи с религиозными традициями вскрыть трупы потерпевших не представилось возможным, однако проведенных исследований ему и эксперту Зарубину было вполне достаточно для дачи объективных ответов на поставленные следователем вопросы. В ходе производства экспертизы использовалась методика наружного исследования трупов, включая фотографирование, фиксацию повреждений, их размеров, свойств, морфологических особенностей, зондирование раневых каналов согласно действующему на тот момент Руководству по проведению судебно-медицинской экспертизы в Вооруженных Силах Российской Федерации в мирное время - 2000 года, подготовленному Главным судебно-медицинским экспертом. Несмотря на выраженные гнилостные изменения, на исследуемых телах четко просматривались трупные пятна и кровоподтеки. В ходе исследования трупов обнаружены пояски осаднения округлой формы по краям ран, диаметр которых позволил сделать вывод о калибре оружия, а также входные повреждения и выходные повреждения большего диаметра, при зондировании которых установлено направление раневых каналов. Данные обстоятельства свидетельствуют о причинении ранений именно огнестрельным оружием, а кровоподтечность краев всех ран подтверждают прижизненность их образования.
Доводы ходатайства об отсутствии экспертных исследований одежды покойных не являются основанием для признания заключений экспертов недопустимыми доказательствами.
Что же касается версии о наличии в теле Янгулбаева пули, выпущенной не из оружия Худякова или Аракчеева, помимо заявления Аракчеева она какими-либо доказательствами не подтверждается, а потому является необоснованной. При этом суд учитывает показания эксперта Шатровского в судебном заседании о том, что, несмотря на несовпадение количества входных и выходных пулевых отверстий в трупе Янгулбаева, проведенные им и экспертом Зарубиным исследования не позволяют однозначно утверждать о наличии в теле покойного пули, которая после столкновения с препятствием могла незначительно изменить траекторию своего движения. При этом в результате соединения двух раневых каналов обе пули могли выйти из тела Янгулбаева через одно выходное отверстие.
Таким образом, оценив данные заключения экспертов в совокупности с другими доказательствами по делу, суд не находит оснований для удовлетворения заявленного защитником ходатайства, признает их допустимыми и достоверными, а доводы об обратном - несостоятельными.
12. Ходатайство защитника Аграновского от 24 июля 2007 года о признании недопустимым доказательством заключения взрывотехнической экспертизы от 16 мая 2003 года (т. 8 л.д. 202-207) в связи с нарушениями требований ч.ч. 1-2 ст. 167, п.п. 7, 9, 10 ч. 1 ст. 204, ч. 1 ст. 206, ч. 3 ст. 195, ч. 1 ст. 198, ч. 4 ст. 49 УПК РФ, а также ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», поскольку:
- с постановлениями о назначении взрывотехнической экспертизы от 14 мая 2003 года (т. 8 л.д. 187-189) Аракчеев и Худяков ознакомлены после ее проведения, в связи с чем нарушение их прав является необратимым и не может быть восполнено на следующих стадиях производства по делу;
- какие-либо данные об ознакомлении Аракчеева с результатами экспертизы в деле отсутствуют, а отказ его от ознакомления с заключением эксперта не являлся для следователя обязательным. При этом следователем допущено нарушение требований ч.ч. 1- 2 ст. 167 и ч. 1 ст. 206 УПК РФ;
- интересы обвиняемого Аракчеева защищал адвокат Абрамов, который в соответствии с ч. 4 ст. 49 УПК РФ и ч. 4 ст. 15 Федерального Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» не мог быть допущен следователем в качестве защитника, в связи с чем Аракчеев не был обеспечен защитником.
Кроме того, автор ходатайства считает заключение эксперта-взрывотехника неполным и необоснованным, обращая внимание на некомпетентность эксперта Тасуханова,
отсутствие у него высшего образования по  профилю проводимой  экспертизы, небольшой стаж работы, невозможность в 2003 году провести свыше 1000 экспертиз с должной тщательностью.
По мнению защитника, автомобиль «Камаз» и представленное на экспертизу кольцо не идентифицированы экспертом, что ставит под сомнение относимость данных объектов исследования к материалам дела, отсутствуют результаты замеров и расчеты в обоснование наложенных выводов, не указаны примененные методики исследования, что не позволяет проверить их научную достоверность, а также ставит под сомнение полноту и качество произведенных экспертом исследований. Также вызывает сомнение как методика расчета указанного экспертом количества взрывчатого вещества, так и сам механизм подрыва взрывного устройства.
В связи с изложенным, автор ходатайства полагает, что выводы эксперта обусловлены исключительно сведениями, приведенными следователем в постановлении о назначении экспертизы.
Между тем, суд считает данное ходатайство беспредметными, поскольку, несмотря на исследование данного документа в судебном заседании, он не обладает признаками, указанными в ч. 1 ст. 74 УПК РФ, применительно к предъявленному подсудимым обвинению. Поэтому суд не кладет это заключение в основу приговора и в соответствии с п. 2 ст. 307 УПК РФ считает невозможным анализировать его содержание.
Помимо изложенного, оценивая исследованные доказательства, суд учитывает, что в т. 5 на л.д. 57-61 имеется протокол допроса обвиняемого Аракчеева от 18 июня 2003 года, а в т. 7 на л.д. 126-129 - протокол осмотра места происшествия - бывшего помещения спортивного зала ТПУ в/ч 3186 - от того же числа. Как усматривается из указанных протоколов, данные следственные действия следователем Хорошуном проведены практически в одно и то же время, однако в разных местах.
Как показал следователь Хорошун, допрошенный в суде в качестве свидетеля, он действительно проводил указанные следственные действия, причем допрос Аракчеева проводился с участием адвоката Абрамова, а осмотр места происшествия - в присутствии понятых. Однако после возвращения с ТПУ в прокуратуру с черновыми записями, он поручил оформление протокола осмотра места происшествия следователю Тихому, который в протоколе указал не время производства осмотра, а время составления протокола. Сам же он в это время допрашивал обвиняемого Аракчеева, чем и объясняется данная несогласованность в протоколах по времени.
Оценивая указанные доказательства с точки зрения их допустимости, суд признает показания свидетеля Хорошуна по поводу нарушения п. 1 ч. 3 ст. 166 УПК РФ, допущенного при составлении протокола осмотра места происшествия, достоверными, однако считает данное нарушение недостаточным основанием для исключения названного протокола из числа доказательств по делу.
Что же касается протокола допроса обвиняемого Аракчеева от 18 июня 2003 года (т. 5 л.д. 57-61), то каких-либо нарушений при проведении данного следственного действия не установлено и причин для признания данного доказательства недопустимым не имеется.
Из протокола дополнительного осмотра вещественного доказательства - покрышки колеса от БТРа - следует, что на ней имеется маркировочное обозначение «1203 К 004458» (т. 1 л.д. 278-280).
В ходе осмотра данной покрышки в судебном заседании подсудимый Аракчеев выдвинул версию о попытке подделки имеющегося на ней номера на предварительном следствии, с целью добиться совпадения маркировочного обозначения на данной покрышке с обозначениями, указанными в техническом паспорте транспортного средства, поскольку часть номера плохо читается. При этом он представил фотографии колеса БТРа Я§ 1200 К 00448, которое в настоящее время стоит на одном из БТРов воинской части.
Проверка данного заявления подсудимого судом поручена эксперту, согласно заключению которого от 20 июня 2007 года представленная покрышка используется на БТР- 80 и имеет порядковый заводской № 12_ЗК_04458. При этом нечитаемые цифры недопресованы в процессе изготовления изделия, что является производственным дефектом.
В данной связи утверждения Аракчеева о подделке данного номера, умышленном его искажении на предварительном следствии и недопустимости названного вещественного доказательства, суд признает несостоятельными, а показания следователя Хорошуна о технической ошибке в написании номера, допущенной им при составлении постановления о передаче данного вещественного доказательства на ответственное хранение в секретную часть военной прокуратуры ОГВ(с) - достоверными.

Квалификация государственного обвинения
Органами предварительного следствия Худяков и Аракчеев обвинялись в совершении следующих преступлений, в редакции Федерального закона от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ:
- в убийстве трех лиц - граждан Янгулбаева С.С., Джамбекова А.А. и Хасанова Н.У., совершенном группой лиц по предварительному сговору, из корыстных побуждений, сопряженном с разбоем, по мотиву национальной ненависти и вражды, т.е. по п.п. «а», «ж», «э», «да ч. 2 ст. 105 УК РФ;
- в разбойном нападении на Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова с применением насилия, опасного для их жизни и здоровья, с последующим их убийством, группой лиц по предварительному сговору, с применением оружия, в целях хищения чужого имушества в крупном размере (автомобиля «Камаз» стоимостью 302890 руб.), т.е. по п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ;
- в превышении должностных полномочий группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия и оружия, повлекшем существенное нарушение прав и законных интересов граждан и охраняемых законом интересов общества и государства, выразившемся в незаконном задержании гражданина Юнусова Ш.К. и лишении его свободы сроком на семь часов, а Худяков, кроме того, в присвоении принадлежавших Юнусову 7000 рублей и золотого перстня стоимостью 2003 рубля 40 копеек, причинение Юнусову легкого вреда здоровью, а также принуждении подчиненных Милова, Андреева, Искалиева, Цупика, Ермакова, Головина к пособничеству в сокрытии следов убийства, т.е, по ч. 2 ст. 35 и пл. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, а действия Худякова, также по ч. 1 ст. 16 УК РФ, как совершенные неоднократно.
Помимо изложенного, органами предварительного следствия Худяков обвинялся еще и в умышленном повреждении чужого имущества - автомобиля ГАЗ-3110, повлекшем причинение потерпевшему Юнусову значительного ущерба на общую сумму 14 260 рублей 20 копеек; т.е. по ч. 1 ст. 167 УК РФ, а также в похищении и уничтожении паспортов Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова из иной личной заинтересованности - с целью сокрытия следов убийства, т.е. по ч. 1 ст. 325 УК РФ.
Полагая необоснованной квалификацию действий подсудимых по п. «з» ч. 2 ст. 105 УК РФ, государственные обвинители в соответствии с ч. 8 ст. 246 УПК РФ по итогам судебного следствия исключили из обвинения Худякова и Аракчеева совершение ими убийства по предварительному сговору, из корыстных побуждений, сопряженное с разбоем и предложили квалифицировать эти действия как убийство трех лиц, совершенное группой лиц, по мотиву национальной ненависти и вражды, т.е. по п.п. «а», «ж», «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ;
Также, учитывая отсутствие корыстного мотива, они предложили переквалифицировать действия Худякова и Аракчеева с п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 2 ст. 167 того же закона и квалифицировать их как умышленное уничтожение чужого имущества - автомобиля «Камаз», повлекшее причинение значительного ущерба, совершенное путем взрыва.
Кроме того, государственные обвинители предложили исключить из обвинения Худякова и Аракчеева по ч. 1 ст. 16, ч. 2 ст. 35, п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, совершение данного преступления группой лиц по предварительному сговору и неоднократно, как излишне вмененные, а также ссылку на ч. 1 ст. 16 и ч. 2 ст. 35 УК РФ. При этом из предъявленного Аракчееву в данной части обвинения государственные обвинители предложили исключить указание о незаконном лишении им свободы Юнусова сроком на семь часов, поскольку данные действия совершены одним Худяковым.
 
Также, принимая во внимание, что ни в ходе предварительного следствия, ни в судебном заседании не добыто неопровержимых доказательств того, что паспорта погибших Худяковым были уничтожены, государственные обвинители отказались от предъявленного Худякову обвинения по ч. 1 ст. 325 УК РФ.
Таким образом, действия Худякова и Аракчеева государственными обвинителями предложено квалифицировать по п.п. «а», «ж», «л» ч. 2 ст. 105, п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286, ч. 2 ст. 167 УК РФ, а Худякова, кроме того, по ч. 1 ст. 167 УК РФ (все - в редакции Федерального закона от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ).

Анализ и квалификация суда
Как установлено в судебном заседании и не противоречит показаниям Аракчеева на предварительном следствии, в той части, в которой они признанны судом достоверными, возле автомашины «Камаз» помимо него находились лишь Худяков, Головин и Милов. Из них лишь Аракчеев был вооружен 5,45 мм оружием - автоматом Калашникова - не оборудованным прибором бесшумной стрельбы, а остальные названные военнослужащие имели при себе 9-ти мм спецоружие с глушителями, звук выстрелов из которого является специфическим и существенно отличается от звука выстрелов из оружия Аракчеева.
Учитывая, что согласно показаниям в суде свидетелей Тагирова, Цупика и Кулакова, а также на предварительном следствии свидетелей Милова, Головина, Андреева, являвшихся очевидцами данного происшествия, на месте убийства водителя и пассажиров «Камаза» были слышны выстрелы именно из АКС-74, и, принимая во внимание выводы, содержащиеся в заключениях судебно-медицинских экспертов о том, что огнестрельные ранения на теле Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, приведшие наряду с ранениями головы к смерти потерпевших, образовались в результате выстрелов из автомата Калашникова калибра 5,45 мм, каким был вооружен Аракчеев, суд считает его участие в убийстве трех лиц доказанным. При этом доводы Аракчеева на предварительном следствии о том, что он стрелял в труп лишь одного из потерпевших, опровергаются установленными судом обстоятельствами дела и заключениями экспертов, согласно которым данные ранения имелись у каждого из погибших и являлись прижизненными.
Также, с учетом исследованных судом доказательств, в том числе признанных достоверными показаний свидетелей Цупика, Головина и подсудимого Аракчеева, непосредственно наблюдавших момент убийства, не имеется сомнений и в виновности Худякова в совершении объективной стороны данного преступления. Это подтверждается и заключениями экспертов-медиков, согласно которым прижизненные огнестрельные ранения головы Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова образовались в результате выстрелов из огнестрельного оружия пулей диаметром 9 мм, и наряду с ранениями груди повлекло их смерть.
Таким образом, оценив исследованные доказательства, суд признает несостоятельными заявления подсудимых и указанных в приговоре свидетелей о непричастности Худякова и Аракчеева к совершению преступлений 15 января 2003 года, поскольку они противоречивы, не согласуются между собой и со всеми материалами дела, среди которых, в том числе и показания Аракчеева о совершении им и Худяковым убийства граждан Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова. Эти показания Аракчеева подтверждаются показаниями очевидцев преступления - свидетелей Цупика, Кулакова, Милова, Искалиева, Головина, которые судом признаны достоверными, поскольку совпадают в деталях между собой, а также с протоколами осмотров места происшествия, трупов, заключениями экспертов криминалистов, медиков, а также вещественными и другими доказательствами.
Совокупность исследованных судом доказательств, в том числе заключений экспертов-психиатров, позволяет утверждать о вменяемости Худякова и Аракчеева и их виновности в совершении действий, изложенных в настоящем приговоре.
Давая юридическую оценку содеянному подсудимыми в части убийства граждан Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, суд исключает из их обвинения квалифицирующий признак, предусмотренный п. «л» ч. 2 ст. 105 УК РФ «убийство по мотиву национальной
 
ненависти и вражды», как ошибочно вмененный, в связи с тем, что сторона обвинения достоверных доказательств, свидетельствующих о совершении убийства по указанному мотиву, суду не привела. Обвинение в данной части основано лишь на признаке национальной принадлежности потерпевших, который сам по себе не может свидетельствовать об умысле виновных на совершение противоправных действий исключительно по мотиву национальной ненависти и вражды. Об отсутствии данного мотива также свидетельствуют установленные судом фактические обстоятельств дела, согласно которым непосредственно после совершения убийства потерпевших пьяный Худяков распорядился подвергнуть обстрелу пост федеральных сил, а затем приказал вести огонь на поражение по любым транспортным средствам, которые попытаются их задержать или преследовать. Поэтому суд считает установленным, что признанные преступными действия Худякова и Аракчеева обусловлены исключительно состоянием алкогольного опьянения, в котором подсудимые находились в момент их совершения.
Поскольку 15 января 2003 года пьяные Худяков и Аракчеев, осознавая общественную опасность своих действий, предвидя неизбежность причинения смерти потерпевшим Янгулбаеву, Джамбекову и Хасанову и желая ее наступления, совместно, т.е. группой лиц, умышленно произвели выстрелы в голову и тело Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова, причинив им смерть, содеянное ими суд квалифицирует по п.п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, как убийство трех лиц, совершенное группой лиц.
Также суд не может согласиться с предложенной государственными обвинителями переквалификацией действия Худякова и Аракчеева с п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ на ч. 2 ст. 167 того же закона, поскольку, как усматривается из обвинительного заключения, умышленное уничтожение автомобиля «Камаз», повлекшее причинение значительного ущерба, ни путем взрыва, ни каким-либо иным способом, никому из подсудимых, в том числе и в качестве последствий разбойного нападения, не вменено, в связи с чем суд, руководствуясь ч. 2 ст. 252 УПК РФ, не вправе выйти за пределы предъявленного обвинения.
Поэтому суд полагает необходимым оправдать Худякова и Аракчеева по п. «б» ч. 3 ст. 162 УК РФ - за отсутствием в их действиях состава данного преступления. По тем же основаниям, с учетом отказа прокуроров от обвинения в этой части, суд считает необходимым оправдать Худякова и по ч. 1 ст. 325 УК РФ.
Давая юридическую квалификацию действиям подсудимых по эпизоду Юнусова, суд исходит из следующего.
Органами предварительного следствия в качестве превышения должностных полномочий Аракчееву инкриминировалось лишь незаконное задержание и лишение свободы потерпевшего Юнусова сроком на 7 часов. При этом в предъявленном Аракчееву обвинении не указаны конкретные действия, которые органы предварительного следствия сочли преступными.
Между тем, достаточных доказательств, опровергающих выдвинутую в ходе предварительного следствия версию Аракчеева о своей непричастности к задержанию Юнусова, стороной обвинения суду не представлено. В судебном заседании потерпевший Юнусов показал, что в ходе его досмотра двумя пьяными военнослужащими в масках, один из них, вооруженный АКС-74, просил старшего, вооруженного спецоружием и опознанного им, как Худяков, не задерживать его и отпустить. Данные показания согласуются с показаниями Аракчеева на предварительном следствии о том, что он действительно просил Худякова не задерживать водителя автомашины «Волга», что, помимо подтверждения факта присутствия Аракчеева на месте происшествия, свидетельствует об отсутствии у него умысла на задержание Юнусова.
Что же касается действий Аракчеева, связанных со стрельбой из автомата на месте остановки автомобиля «Волга», нахождением рядом с Худяковым, нанесением удара ногой по двери автомобиля и направлением ствола автомата на его пассажиров, сами по себе они не свидетельствуют о направленности умысла подсудимого на незаконное задержание Юнусова и лишение его свободы, в качестве объективной стороны преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, Аракчееву не вменены и какой-либо квалификации  на предварительном следствии не  получили.  Поэтому суд полагает
Необходимым оправдать   Аракчеева   по обвинению   в  совершении   преступления, предусмотренного п.и. «в», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ - в связи с отсутствием в его действиях состава данного преступления.
Действия же Худякова • части незаконного задержания и лишения свободы Юнусова, причинения ему трех огнестрельных пулевых ранений мягких тканей бедра и нанесения удара прикладом по лицу о причинением ушибленной раны губы, в совокупности - легкого вредя здоровью, присвоения принадлежащих потерпевшему 7000 рублей и золотого перстня, а также принуждения подчиненных Милова, Андреева, Искалиева, Цупика, Ермакова и Головина к пособничеству в сокрытии следов убийства трех лиц, т.е. особо тяжкого преступления, суд считает доказанными и квалифицирует их по п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, как превышение должностных полномочий, предусмотренных ст.ст. 24-28 Закона Российской Федерации «О внутренних войсках Министерства внутренних дел Российской Федерации» и ст.ст. 72, 75, 76, 78, 146-147 Устава внутренней службы Вооруженных Сил России, совершенное с применением насилия и оружия.
Кроме того, поскольку в ходе незаконного задержания Худяков, произведя выстрелы из закрепленного за ним оружия АС «Вал», умышленно повредил чужое имущество автомобиль ГАЗ-3110 госномер Р 211 РА 95, причинив потерпевшему Юнусову значительный материальный ущерб на сумму 14 260 рублей 20 копеек, суд его действия квалифицирует по ч. 1 ст. 167 УК РФ (в редакции Федерального закона от 13.06.1996 г. № 63-ФЗ).
При этом суд считает, что, несмотря на факт управления данным транспортным средством по доверенности, Юнусов не только приобрел право пользоваться и распоряжаться без права продажи данным автомобилем, но и обязанность по техническому обслуживанию и поддержанию в надлежащем состоянии указанного транспортного средства, а потому понес реальные убытки, связанные с его восстановлением. Так как по заключению эксперта причиненные Худяковым повреждения на тот момент более чем в два раза превышали размер заработной платы Юнусова, суд признает данный ущерб значительным.
Между тем, на основании ч. 2 ст. 27 и ч. 8 ст. 302 УПК РФ, Худяков подлежит освобождению от наказания за совершение данного преступления в связи с истечением установленного п. «а» ч. 1 ст. 78 УК РФ срока давности. При этом суд учитывает непризнание Худяковым своей виновности в совершении данного преступления.

Гражданские иски
В судебном заседании потерпевшим Юнусовым Ш.К. заявлены гражданские иски о взыскании с Худякова и Аракчеева 400 000 (четыреста тысяч) рублей в счет компенсации морального вреда, связанного с незаконным задержанием и 60 000 (шестьдесят тысяч) рублей - материального ущерба, вызванного повреждением автомобиля ГАЗ-3110.
Потерпевшим Дидаевым Р.С. заявлен гражданский иск о взыскании с подсудимых 302 896 (триста две тысячи восемьсот девяносто шесть) рублей в счет возмещения материального ущерба, причиненного уничтожением автомобиля «Камаз» госномер X 005 СС 77, находящегося на балансе данной организации,
Потерпевший Юнусов в суде отказался от гражданского иска о взыскании с подсудимых суммы материального ущерба в размере 60 000 (шестьдесят тысяч) рублей и такой отказ судом принимается.
Поскольку в незаконных задержании и лишении свободы потерпевшего Юнусова. а также в причинении ему ранений бедра и раны губы доказана вина одного Худякова, а факт претерпевания Юнусовым в связи с преступными действиями этого подсудимого физических и нравственных страданий сомнений не вызывает, суд на основании ст.ст. 151, 1099 ГК РФ признает данные исковые требования обоснованными и подлежащими удовлетворению. При этом суд считает необходимым отказать потерпевшему Юнусову в удовлетворении исковых требований к Аракчееву, ввиду отсутствия а действиях названного подсудимого состава преступления.
Что касается размера компенсации морального вреда, то при его определения суд учитывает фактические обстоятельства причинения морального вреда, характер и степень
причиненных Юнусову преступлением физических и нравственных страданий. Поэтому, исхода из требований разумности и справедливости и учитывая имущественное положение подсудимых, суд в соответствии со ст. 1101 ГК РФ считает необходимым частично удовлетворить исковые требования потерпевшего Юнусова, взыскав с Худякова в его пользу 200 000 (двести тысяч) рублей. В остальной части данного иска на сумму 200 000 (двести тысяч) рублей, суд считает необходимым Юнусову в удовлетворении отказать.
Поскольку суд в силу требований ст. 252 УПК РФ лишен возможности дать юридическую оценку обстоятельствам, связанным с причинением материального ущерба автомашине «Камаз» госномер X 005 СС 77, гражданский иск потерпевшего Дидаева о взыскании с подсудимых в счет возмещения материального ущерба 302 896 (триста две тысячи восемьсот девяносто шесть) рублей - оставляет без рассмотрения.
При назначении наказания суд принимает во внимание, что ранее Худяков и Аракчеев ни в чем предосудительном не замечены, до призыва на военную службу и командованием характеризуются исключительно положительно, имеют поощрения, а Аракчеев - награды, в том числе государственную.
Согласно обвинительному заключению органами предварительного следствия в качестве обстоятельств, отягчающих наказание Худякову и Аракчееву, предлагалось признать совершение ими преступления с использованием оружия и форменной одежды представителя власти. Однако по итогам судебного следствия государственные обвинители сочли, что отягчающие наказание подсудимых обстоятельства отсутствуют, и просили суд признать в качестве обстоятельств, смягчающих наказание подсудимым, положительные характеристики Худякова и Аракчеева по службе, государственную награду последнего и участие обоих в проведении контртеррористической операции на территории Северо- Кавказского региона.
Суд соглашается с таким мнением прокуроров и признает указанные ими данные в качестве обстоятельств, смягчающих наказание Худякову и Аракчееву. Кроме того, в качестве обстоятельства, смягчающего наказание Аракчееву, суд признает его сотрудничество с органами предварительного следствия в изобличении Худякова.
Наряду с этим, принимая во внимание характер и степень общественной опасности совершенных преступлений, а также наступившие последствия для потерпевших, суд считает необходимым назначить подсудимым Худякову и Аракчееву наказания, связанные с лишением свободы. При этом суд учитывает роль каждого подсудимого в совершении убийства и влияние назначенного наказания на их исправление.
Кроме того, суд учитывает, что Аракчеев награжден медалью Суворова Указом Президента РФ № 356 от 22 марта 2003 года, то есть уже после совершения им убийства мирных жителей на территории Чеченской Республики, которых в соответствии с действующим законодательством и Указом Президента РФ № 1255С от 23 сентября 1999 года «О мерах по повышению эффективности контртеррористических операций на территории Северо-Кавказского региона Российской Федерации» он обязан был защищать. Поэтому в соответствии со ст. 48 УК РФ суд считает необходимым лишить Аракчеева указанной государственной награды.
По тем же основаниям, руководствуясь ст. 48 УК РФ, за совершение убийства, т.е. особо тяжкого преступления, суд приходит к выводу о необходимости лишить Худякова и Аракчеева воинских званий «старший лейтенант» и «лейтенант», соответственно.
На основании изложенного и руководствуясь ст. ст. 307-309 УПК РФ, военный суд

ПРИГОВОРИЛ:

Оправдать Худякова Евгения Сергеевича по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного ч. I ст. 325 УК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления.
Оправдать Аракчеева Сергея Владимировича по предъявленному ему обвинению в совершении преступления, предусмотренного пл. «а», «6» ч. 3 ст. 286 УК РФ, за отсутствием в деянии состава преступления.
 
Оправдать Худякове В.С. и Аракчеева С,В. по предъявленному им обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 3 от. 162 УК РФ» за отсутствием в деянии гостем преступления.
Признать Худякова Е.С, виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 167 УК РФ (в редакции Федерального законе от 13.06.1996г. № 63-ФЗ), назначить ему наказание в виде лишения свободы сроком на 1 год и на основании п. «а» ч, 1 ст. 78 УК РФ от данного наказания освободить.
Признать Худякова Евгения Сергеевича и Аракчеева Сергея Владимировича виновными в совершении преступления» предусмотренного п.п. «а», «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ, и назначить наказание:
-  Худякову Е.С. - в виде 16 (шестнадцати) лет лишения свободы;
- Аракчееву С.В. в виде 15 (пятнадцати) лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
В соответствии со ст. 48 УК РФ, за совершение убийства, т.е. особо тяжкого преступления, лишить Худякова Е.С, и Аракчеева С.В. воинских званий «старший лейтенант» и «лейтенант» соответственно, а Аракчеева, кроме того, лишить государственной награды - медали Суворова.
Признать Худякова Евгения Сергеевича виновным в совершении преступления, предусмотренного п.п. «а», «б» ч. 3 ст. 286 УК РФ, и назначить ему наказание в виде 5 (пяти) лет лишения свободы, с лишением права занимать должности, связанные с руководством личным составом в Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях РФ, сроком на 2 года,
На основании ч. 3 ст. 69 УК РФ по совокупности преступлений окончательное наказание Худякову Е.С. определить путем частичного сложения наказаний, в виде 17 (семнадцати) лет лишения свободы в исправительной колонии строгого режима, с лишением права занимать должности, связанные с руководством личным составом в Вооруженных Силах, других войсках и воинских формированиях РФ, сроком на 2 года. В соответствии со ст. 48 УК РФ лишить Худякова Е.С. воинского звания «старший лейтенант».
Меру пресечения Худякову Е.С. и Аракчееву С.В. - подписку о невыезде - изменить на заключение под стражу, взяв их под стражу в зале суда, и до вступления приговора в законную силу содержать в учреждении ИЗ-61/1 г. Ростова-на-Дону.
Зачесть в срок отбывания наказания Худякову и Аракчееву время нахождения их под стражей в период предварительного заключения и в ходе судебного заседания по данному делу:
- Худякову - с 12 марта 2003 года по 28 июня 2004 года и с 20 декабря 2006 года по 13 февраля 2007 года, а всего 1 год 5 месяцев 10 дней;
- Аракчееву - с 20 июня 2003 года по 28 июня 2004 года и с 20 декабря 2006 года по 13 февраля 2007 года, а всего 1 год 2 месяца 2 дня.
Срок отбывания наказания исчислять:
- Худякову В.С. - с 16 июля 2006 года;
- Аракчееву - с 24 октября 2006 года,
Гражданский иск потерпевшего Юнусова Ш.К. о компенсации морального вреда в размере 400 000 (четыреста тысяч) рублей удовлетворить частично.
В соответствии со ст.ст. 151, 1099 и 1101 ГК РФ взыскать с Худякова Евгения Сергеевича в пользу Юнусова Шамсота Каимовича в счет компенсации морального вреда 200 000 (двести тысяч) рублей. В остальной части иска к Худякову Е.С. на сумму 200 000 (двести тысяч) рублей, в также в части заявленных исковых требований к Аракчееву С.В., потерпевшему Юнусову Ш.К, в удовлетворении - отказать.
Гражданский иск потерпевшего Дидаева Р.С. о взыскании с подсудимых 302 896 (триста две тысячи восемьсот девяносто шесть) рублей в счет возмещения материального ущерба, причиненного уничтожением автомобиля «Камаз» госномер X 005 СС К оставить без рассмотрения.
По вступлении приговора в законную силу вещественные доказательства:
 
- автоматы АС «Вал» № LЕ 0259 и АКС-74 № 7882965, находящиеся на ответственном хранении в войсковой части 3186, считать переданными по принадлежности;
- государственный регистрационный знак X 005 СС 77 РУС и удостоверение на него, свидетельство о регистрации транспортного средства автомобиля «Камаз-5320» серии 77 ВТ 811329 и паспорт транспортного средства 77 ВЕ 406753 - передать потерпевшему Дидаеву Р.С. Также считать переданным Дидаеву Р.С. находящийся на ответственном хранении у генерального директора ООО «Кавказ» автомобиль «Камаз»;
- автомобиль ГАЗ-3110 госномер Р 211 РА 95 и золотой перстень, находящиеся на ответственном хранении у потерпевшего Юнусова Ш.К., считать переданными ему по принадлежности;
- водительское удостоверение на имя Янгулбаева Сайдемина Султановича - передать потерпевшему Янгулбаеву Сайцелиму Султановичу;
-  ксерокопии формуляра на БТР-80 № А-212 - хранить в деле;
- металлическую проволоку, кольцо от гранаты, шплинт, сиденье, покрышку от колеса БТР-80 - уничтожить.
Процессуальные издержки в размере 718 517 рублей 48 копеек, связанные с вызовом и участием в судебном разбирательстве потерпевших и свидетелей, а также суммы, выплаченные адвокатам Кириленко В.И. и Крештину Р.П. за оказание ими по назначению суда юридической помощи подсудимым, в соответствии со ст.ст. 131-132 УПК РФ возместить за счет средств федерального бюджета.
Приговор может быть обжалован в кассационном порядке в Военную коллегию Верховного Суда РФ в течение 10 суток со дня провозглашения, а осужденными - в тот же срок со дня вручения им копии приговора. В случае подачи кассационной жалобы осужденные вправе ходатайствовать о своем участии в рассмотрении дела судом кассационной инстанции.

Подлинный за надлежащей подписью.

Судья          В.Е. Цыбульник
Секретарь         О.В. Коновалова