Уважаемый суд!
За довольно длительную жизнь, в качестве адвоката мне довелось защищать - и порой успешно - разных людей. Всегда это было трудно. Особенно трудно было защищать людей, обвинённых государством по ошибке или сознательно в не совершённых ими злодеяниях.
Трудно мне и сегодня, и весь длительный этот процесс. На скамье подсудимых два русских, российских офицера, обвиняемых в совершении особо тяжкого и ряда иных преступлений против людей, которых они добровольно пошли защищать.
Они молоды, образованы, хорошо воспитаны, понимают истинные ценности, правильно определили цели своей жизни и выбрали не лёгкие пути их достижения.
Они ещё в начале своего жизненного пути и весь он прошёл на глазах у родителей, воспитателей, учителей, командиров, товарищей и уже своих подчинённых.
Как на ладони видны их черты характера, принципы жизни, деятельности и общественно полезные социальные установки. О них говорил коллега Аграновский Д. В.
И вот при всём этом - обвинение в столь тяжких грехах.
Именно поэтому, я думал, что в материалах дела будет достаточно неопровержимых доказательств виновности моего подзащитного Аракчеева Сергея Владимировича, коль он обвиняется в столь тяжких преступлениях.
К сожалению, изучив доказательства и исследовав их в ходе судебного следствия, я убедился в том, что имеет место сознательное обвинение Аракчеева С. В. в злодеяниях, которые он не совершал.
Обвинением Аракчеева и Худякова постарались прикрыть свою неспособность раскрыть тяжкое преступление, установить подлинные причины этих преступлений и настоящих преступников.
Чтобы успокоить гнев мирных граждан, потерявших своих близких родственников, им указали на двух российских офицеров, которые якобы являются злодеями, подбросив к тому же больную причину - национальная ненависть к чеченскому народу.
В расследовании данного уголовного дела с момента его возбуждения никаких других версий не выдвигалось и, естественно, не проводилась их проверка. Более того, в ходе расследования сделано все, чтобы такая необходимость не возникла.
Были ли основания для других версий? Были. Вы помните, в своей речи защитник Рогозин Д. О. сказал, что именно 15 января 2003 года в Чеченскую Республику прибыла группа представителей ПАСЕ (Парламентская Ассамблея Совета Европы) во главе с лордом Джадом по вопросам соблюдения гражданских прав и свобод и положения в Чечне в целом.
Боевикам об этом было наверняка известно и к подобным визитам они всегда стремились приурочить какие-либо террористические акты, убийства мирных граждан, чтобы вызвать митинги или иные акции протеста, дестабилизирующие положение в республике.
Поэтому задержание и обстрел машины с людьми, похищение на глазах у людей среди белого дня человека, а затем убийство трёх мирных граждан Чечни, сотрудничавших с Федеральными, и взрыв автомобиля были достаточным поводом, чтобы всколохнуть и поднять волну протеста против России.
Для расследования этой версии были и прямые заявления потерпевших:
Джамбеков во время допроса заявил: «Брата могли убить боевики, так как он сотрудничал с Федеральными властями... О причастности военнослужащих к смерти брата узнал от следователя».
Юнусов в своих показаниях 17.01.2003 (т. 1 л.д. 80-83) говорит, что после того как его выбросили на дороге, он увидел, что «находится на том же месте где его забрали, а 2 БТРа уезжают в сторону Терского хребта», то есть скрываются в горы.
Как видно из материалов дела эпизод, касающийся Юнусова, расследовали крайне поверхностно, противоречия просто сглаживаются беспочвенными рассуждениями следователя в обвинительном заключении. Попытки получить дополнительные доказательства не предпринимаются из опасения возможных противоречий и получения доказательств, оправдывающих Аракчеева и Худякова.
Так, Юнусов утверждал, что ехал по Петропавловскому шоссе с «четырьмя женщинами, одна из которых Умантгириева знает остальных» -17.01.03 г. т. 1 л.д. 80-83.
Однако ни одна из этих трёх женщин не установлена и не допрошена, хотя установить этих лиц не составляло никакого труда.
Поэтому очевиден отказ следователя от полного и всестороннего расследования.
К сожалению, неполнота, односторонность и необъективность следствия по эпизоду убийства Янгулбаева С. С, Джамбекова А. А. и Хасанова Н. У. проявились ещё в большей мере, а в суде стали в позицию прямого противостояния и противодействия защитникам, их попыткам восполнить надуманные доказательства объективными, независимыми от человеческого фактора.
Думаю, что каждый присутствующий в этом зале знает - после получения сообщения о тяжких посягательствах на жизнь людей немедленно на место события устремляются работники правоохранительных органов для сбора всей необходимой информации о лицах, подвергшихся посягательству, сохранению и собиранию следов преступления и иных доказательств.
Порой это делается ещё до возбуждения уголовного дела.
Быстрота мероприятия должна быть тесно связана с точной фиксацией места совершения преступления, с тщательностью обследования места происшествия с целью отыскания, сохранения и закрепления всех следов преступления.
Как видно из материалов дела, постановления о привлечении в качестве обвиняемых, обвинительного заключения Джамбеков, Янгулбаев и Хасанов были убиты выстрелами из огнестрельного оружия, а а/м взорван.
При таких обстоятельствах на месте происшествия должны были быть точно зафиксированы с привязкой к постоянным объектам и частям света место расстрела, трупы, их положение, гильзы и пули и иные следы.
Это не прихоть. Точная фиксация необходима для проведения дополнительных осмотров, дополнительных поисков орудий преступления, проверки показаний на месте происшествия и т. п.
Было ли это возможно?
Каждая точка на земле имеет свои точные координаты. Потому установить точные координаты места происшествия - места убийства граждан, места обнаружения КАМАЗа, трупов и иных предметов -вещественных доказательств было возможно и не требовало каких-либо сверхусилий.
Почему не устанавливалось, если это требуется по закону?
От представителей предварительного следствия и обвинителей в суде этих ответов мы не услышали. Они стыдливо пожимают плечами, разводят руками, будто и не догадываются о такой необходимости.
Что мы можем констатировать после исследования протоколов осмотра места происшествия? Ни один труп или предмет не привязан на местности. Вы скажете, что это несущественно или никакого значения не имеет. Так сказать или поступить могли только те, кто не желал установить настоящих убийц.
Поясню. На так называемом месте происшествия не обнаружено выстреленных- гильз. Обвинение утверждает, что их собрали и выбросили. Эту версию опровергают даже милые обвинителям свидетели - Андреев заявил, что было темно, и он гильзы не нашёл.
Но если бы точно было установлено место убийства, то можно было отыскать пули, выстреленные из автоматов Худякова и Аракчеева. Ведь выстрелы по утверждению обвинения производились сверху вниз по лежащим на земле людям. Все кроме одного ранения сквозные Кто мешал отыскать эти пули в земле и идентифицировать их с оружием Худякова и Аракчеева.
Следствие этого не желало делать, хотя было обязано и имело реальную возможность.
Тем более те гильзы, которые были изъяты, как выстреленные из оружия Худякова и Аракчеева, после проведения баллистических экспертиз доказали непричастность последних к выстрелам в Джамбекова, Янгулбаева и Хасанова, а также принадлежность их подразделению Худякова.
Что же останавливало следствие? Самоуверенность и боязнь за свою карьеру. Самоуверенность, потому что удалось сломить некоторых солдат и понудить их дать показания в обоснование придуманной ими версии. А боязнь?! Тут Ясно! Это же не ошибки в номере автомата Аракчеева или отсутствие подписей экспертов о предупреждении их об уголовной ответственности и ряд «других мелочей, технических ошибок и описок».
К сожалению, суд сделав мелкие и робкие шаги по пути к отысканию пули в трупе Янгулбаева, отступил, не осмелившись назначить повторную комплексную судебно-медицинскую экспертизу, которая развеяла бы миф о виновности Аракчеева. На какие ухищрения только не шёл суд!? Мне ещё не приходилось встречать в практике случаев, чтобы вопреки требованиям п. 3 ч. 1 ст. 53, 58, ч. 4 ст. 80 и ч. 4 ст. 271 УПК РФ, запрещающей суду отказывать в допросе в судебном заседании специалиста, явившегося в суд по инициативе стороны защиты, нам было отказано в допросе специалиста и даже в приобщении заключения специалиста, которое было приложением к ходатайству защитников. А если вспомнить ещё, что судебно-медицинский специалист (доктор медицинских наук с 39летним стажем экспертной работы в ГУ СМЭ Ростовской области) простоял под дверью зала суда 2 дня и не был допрошен, а эксперт взрывотехник из Москвы всё же был допрошен после 3-х суток стояния, станет ясно как строго соблюдался принцип равенства сторон и истязания защиты. Простите, оговорился, состязательности. Как суд способствовал защите в отыскании доказательств, станет вполне ясно.
По существу в материалах дела среди бесспорных относимых и допустимых доказательств имеются следующие:
1. Факт наличия трупов граждан Джамбекова, Янгулбаева и Хасанова.
2. Факт отсутствия следов причинения огнестрельнызх ранений из оружия Худякова и Аракчеева этим гражданам, так как присутствие не установлено.
3. Факт отсутствия на месте обнаружения трупов и месте происшествия гильз, пуль выстреленных из оружия Аракчеева и Худякова.
4. Факт сдачи автомата Аракчеевым с полным неизрасходованным боекомплектом.
5. Факт наличия приказов командира в/ч 3186 №№ 016, 017с выпиской из журнала боевых действий от 15.01.2003 года, в которых поставлены задачи инженерно-разведывательному дозору Аракчеева и группе прикрытия Берелидзе.
6. Факт фиксации в журнале выхода машин с ТПУ и возвращения на ТПУ под командованием Аракчеева и Берелидзе 15.01.2003 г. трижды с 7-20 до 9-30, с 10-20 до 12-20 и с 14-25 до 15-25, установленный осмотром журнала 18.01.2003 года (т. 1 л.д. 120-124).
7. Факт наличия фотографии военнослужащих на ВОПе 15.01.2003 года и отсутствия на ней Аракчеева СВ.
Все остальные доказательства об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, представлены свидетельскими показаниями. Круг свидетелей следует разделить на три группы.
1. Первая группа свидетелей: свидетели, давшие показания на предварительном следствии о причастности Худякова к убийству граждан и присутствии на месте происшествия Аракчеева.
Это: Андреев А. А., Головин А. А., Ермаков А. Ю., Ермолаев С. В., Цупик В. В., Кулаков Д. В., Искалиев Е. А., Милов Д. А.,Чурин А. А., Малыхин О. В., Козлов Н. С, Юдин В. А., Свиридов Э. И., Сидорюк С. А.
Следует при этом указать на тот факт, что по горячим следам до 24 января 2003 года были допрошены все вышеуказанные свидетели, по неизвестным причинам в материалах дела протоколы их допросов отсутствуют, а сохранились лишь протоколы Кулакова Д. В. и Юдина В. А.
В этих показаниях Кулаков Д. В. и Юдин В. А. ничего не сообщают о кровавых событиях 15 января 2003 года.
Будто проснувшись в марте, Васильев, Хорошун и Командресов узнали, что кроме Кулакова на БТРах 225 и 226 есть военнослужащие, которые устали от отсутствия к ним интереса со стороны следствия. Они свистнули.
Свидетели рванулись к следователям и сначала сбивчиво и в разнобой с 9 марта, то есть спустя почти 2 месяца со дня происшествия, стали сообщать всё до мелких деталей о совершении преступлений Худяковым, вскользь упоминая о том, что был с ним и какой-то сапёр, как позднее выяснилось Аракчеев или Аракчей. Как о нём забыть? Ведь взорван и КАМАЗ.
Пусть я фантазёр. Но можете Вы поверить, Ваша честь, что членов двух экипажей БТРов приглашают впервые на допрос к следователям спустя 2 месяца с момента события.
Ничего не хочу класть на рельсы или давать на отсечение, но то, что это ложь ни у кого не может быть вызвать сомнения.
Все эти свидетели первоначально отрицали причастность свою и офицеров к трагическим событиям 15.01.2003 года.
Следователям потребовалось почти 2 месяца, чтобы добиться неправедного. Как это удалось? Просто. Проявляя глубокое уважение к правам, предоставленным п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, свидетелям Кулакову и Цупику, следователь приглашает для оказания им юридической помощи, в связи с подозрением последних в убийстве, адвоката Цурова И. И.
09.03.2003 года Кулаков Д. В., «добровольно явившись к следователю», сообщил, что ранее «дал неправдивые показания, так как боялся, что его сочтут преступником. Находился в подавленном состоянии и не осознавал всей серьёзности произошедшего. По прошествии времени всё обдумал и хочет помочь следствию и соответственно снять с души камень».
Камень Кулакову со своей души снять удалось и следователь с удовольствием бросил его на голову Худякову.
Что ж своя рубашка ближе к телу, а о душе и говорить нечего.
С Цупиком ещё был нужен домоклов меч с гравировкой «ст. 105 УК РФ» и адвокат Дуров И. И., а с остальными можно было обойтись и другими не менее надёжными методами, даже если они поначалу слегка посопротивляются.
Больше не один из свидетелей не явился на допрос с адвокатом, и не потому, что не хотел воспользоваться правом, предоставленным п. 6 ч. 4 ст. 56 УПК РФ, а потому что не мог пригласить для оказания юридической помощи адвоката. Таким образом, право свидетелей, предусмотренное п. 6 ч. 4 ст. 56 и ч. 5 ст. 189 УПК РФ на предварительном следствии реально не было обеспечено. Именно это и обусловило возможность оказания психологического и психического воздействия на свидетелей. Жестокое обращение, унижающее их человеческое достоинство, беспомощность перед властью, неуверенность в себе, ощущение реальности опасности для будущей своей жизни, службы, сложившийся в военных условиях принцип бесприкословного подчинения командирам, обладающим правом вызвать, задерживать, изолировать от обычных условий жизни, товарищей по службе, - это те методы, которые были использованы в расследовании данного дела.
О применении таких методов заявили:
1) Милов: «Следователь Командресов бил меня по голове, Васильев тоже ударил один раз пластиковой бутылкой по голове. Меня били Командресов и Васильев, говорили, что я из Чечни никогда не уеду. Говорили, что пока не дашь показания, домой не уедешь. Говорили, что посадят в камеру к боевикам. Следователь Хорошун говорил, что я не уеду домой и буду следующим, за Худяковым».
2) Головин: «Пугали, что посадят в камеру к боевикам, применяли насилие, били, держали в камере. Следователь Васильев держал меня двое суток в камере без еды. Следователь Хорошун говорил, что посадит в камеру к боевикам».
3) Чурин: «Мне сказали «Ты видишь, что двоих уже посадили? Ты будешь следующий». В этот момент уже сидел Цупик и Кулаков. Нас вызывали утром, мы ждали целый день, а допрашивали ночью. Потом мы ходили в расположение части ночью, пешком, примерно 3 км.
При первом моём допросе в качестве свидетеля адвокат не присутствовал. Обвинение предъявляли по ст. 105 УК РФ, потом отпустили под подписку и отправили за деньгами в Москву. Я боялся, что меня отправят в СИЗО.
4) Искалиев: «На меня оказывали давление. Следователь Командресов обзывал меня «чуркой», «плесенью», пугал, что я не уеду их Чечни, обещал сгноить меня в Чечне, подзатыльники всякие давал. Мне было страшно, я хотел домой».
5) Айкин (Козлов) в судебном заседании 8.05.2007 года указал, что «на следствии был вынужден отказаться от первоначальных показаний, потому что 19.03.2003 года посадили в камеру, там просидел 2 дня на бетонном полу даже без матраца. 22.03.03 вызвал следователь Васильев и сказал: «Подписывай, иначе посадим к боевикам». Дежурный ему сказал, что он, Козлов, проходит по ст. 105 УК РФ. Боялся за свою жизнь и здоровье. Текст
10 допроса, который подписал 22.03.03, был уже готовый. После подписания ещё день просидел в камере. После пребывания в камере болели почки».
Следует отметить и ещё один незаконный метод воздействия следователей на широкий круг свидетелей с целью получения нужных для доказывания версии обвинения показаний. Так военнослужащие в/ч 3186 Андреев, Милов, Искалиев, Ермаков, Цупик, Кулаков, Чурин, Головин, Худяков, Малыхин, Баркалов, Козлов, Свиридов, Юдин, Сидорюк были реально изолированы от товарищей по части, лишены права убыть с в/ч в место дислокации (г. Реутово), удерживались официальными властями при прокуратуре ОГВ(с), содержались в изоляции без каких-либо контактов. Все эти действия ограничили их свободу и личную неприкосновенность.
По существу все они были поставлены в положение подозреваемых в совершении особо тяжкого преступления - убийство 3-х мирных граждан. Это подтверждается не только свидетельскими показаниями, но и приобщенным к материалам дела ордером №1689 от 09.03.2003 года адвоката Дурова И. И. на защиту Цупика В. В и Кулакова Д. В. на предварительном следствии и в суде в связи с подозрениями по ч. 2 ст. 105 УК РФ.
Поэтому неудивительно и вполне объяснимо, что в ходе судебного разбирательства подавляющее число свидетелей отказалось от показаний, данных ими на предварительном следствии и просило суд признать показания, данные в процессе судебного следствия, правдивыми и положить именно их в основу приговора.
Показания свидетелей Милова, Искалиева, Чурина, Головина, Козлова, Свиридова, Юдина и других полностью опровергают версию обвинения Худякова, а тем более Аракчеева.
Возможности для устранения данных взаимоисключающих противоречий исчерпаны.
В тоже время имеется в материалах дела и ряд других противоречий^ которые нельзя переоценивать.
Так, представитель государственного обвинения Ткачёв В. И., анализируя показания отдельных свидетелей из частных противоречий, практически не относящихся к предмету доказывания, делает самые серьёзные выводы и обобщения. Причём использует такой подход лишь при анализе противоречий свидетелей защиты.
Вот пример анализа противоречий, касающихся места нахождения предметов. Он указывает:
1) Аракчеев утверждал, что пакет (в котором могло находится взрывное устройство) находился в 300-400 м от дороги или 300 м от здания у дороги или в районе КПЗ.
2) Нуждин утверждал, что пакет обнаружен на постоянном маршруте у стены с левой стороны ворот при въезде на КПЗ.
3) Задера заявил, что взрывное устройство (пакет) было обнаружено на расстоянии 200-300 м от КПП при въезде на КПЗ.
4) Марчев - 100-150 м от ворот КПЗ.
Вышеназванные противоречия, как полагает Ткачев В. И., опровергают утверждения Аракчеева, Нуждина, Задеры, Марчева о выезде экипажа Аракчеева, а заодно и Берелидзе, на инженерную разведку и обнаружение пакета с муляжом или мусором, да и вообще ставит под сомнение их показания в целом.
Представляется, что это совершенно неправомерно.
Трудности в получении количественных оценок безусловно существуют, их природа разнообразна и объясняется особенностями восприятия и воспроизведения тех или иных обстоятельств каждым человеком.
Человек во многих случаях не способен оценить численное значение того или иного критерия с удовлетворительной, стабильно малой погрешностью.
Поэтому недопустимо при возникновении противоречий в оценках численных значений, высказанных различными свидетелями, делать вывод о том, что они не видели объекта или места оцениваемых значений (расстояний нахождения предмета от каких-либо объектов).
Следует искать способы точной оценки исследуемых (проверяемых) значений и не придавать подобного рода противоречиям столь серьёзного значения
Не могут же подобного рода противоречия опровергать объективные доказательства, установленные органами предварительного следствия или представленные защитой.
Рассмотрев отдельные противоречия свидетелей защиты, хочу отметить, что есть они у свидетелей обвинения и потерпевших. Но на их анализе я останавливаться не стану, так как на обстоятельства, имеющие отношения к предмету доказывания, эти противоречия существенного влияния не оказали.
Между тем замечу, что не менее опасны порой совпадения. Безусловно, следователь должен стремиться выполнять требования ст. 190 УПК РФ и записывать показания допрашиваемого от первого лица и по возможности дословно.
К сожалению, в материалах нашего дела протоколы допросов свидетелей обвинения сплошь напечатаны или написаны как под копирку и кажется от имени одного и того же лица - следователя.
Требования ч. 2 ст. 190 УПК РФ носят не формальный характер. Они преследуют очень важную цель и решают задачу передачи индивидуальности личности допрашиваемого, его логики и психологии, что позволяет дать показаниям правильную оценку как доказательствам.
2. Вторая группа свидетелей: Новик Ю. Е., Першин О. Н., Сизов А. В., Зайцев Р. А., Стрелец Д. В., Матвеев А. В., Тимофеев А. С, сообщившая суду о том, что 15 января 2003 года в промежутке приблизительно с начала 12-го до 14 часов находились на ВОПе, где у памятного знака погибшему офицеру Цыганкову видели разведчиков. Аракчеева, которого они все хорошо знают по прежней совместной службе в другом подразделении, на ВОПе среди разведчиков не было.
Оснований сомневаться в правдивости этих свидетелей не имеется. Доказательства, которые могли бы опровергнуть совокупность этих сведений и личных наблюдений, в материалах дела отсутствуют.
Факт отсутствия Аракчеева среди разведчиков на ВОПе даёт основание утверждать, что в это время он находился в другом месте.
3. Третья группа свидетелей: Тигишвили Н. Т., Перепелюк С. М., Пруссаков М. Н., Степанов В. С, Никифоров СМ., Нуждин М. В., Зад ера А. В., Бражникова С. А. - сообщившие суду о том, что 15.01.2003 года сапёры под командованием Аракчеева С. В. вместе с группой прикрытия под командованием Берелидзе выходили на инженерную разведку на два маршрута - один на КПЗ, второй после завтрака - в сторону Петропавловской. Около 14-15 часов выдвинулись на КПЗ.
Данные показания полностью подтверждаются документами, приказами, выписками из журналов, протоколами осмотра документов. Подлинность документов никем не оспаривается, а их содержание ничем не опровергнуто.
Совокупность представленных доказательств безусловно свидетельствует об одном - Аракчеев - невиновен.
Прошу Вас вынести оправдательный приговор.