«Они имеют такое же право на суд присяжных, как любые другие граждане. Значимость решения, принятого третьим судом, принижается после двух оправдательных решений»

Заместитель председателя комитета по безопасности Государственной Думы В.И. Илюхин

Главная

Статистика

Под обращением к Президенту России уже подписалось:
16239 человек

Нам помогают

Липцер, Ставицкая и партнёры

Агенство Политических Новостей

Баннеры

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Яндекс.Метрика

Виноваты ли два российских офицера в убийстве мирных чеченцев? ("Комсомольская правда", ч. 1)

Наши корреспонденты попытались разобраться, почему боевых офицеров, обвиняемых в убийстве мирных чеченцев, осудили после двух оправдательных вердиктов присяжных
Александр КОЦ, Дмитрий СТЕШИН

Эта история началась в 2003 году. Чечня. В разгаре минно-взрывная война. Подрывы техники, административных зданий, саперов, проверяющих дороги, по которым вскоре должны пойти военные колонны...
 От инженерной разведки - саперов - в то время зависело не все, но многое. Рискуя своими жизнями, они отвечали за жизни других, порой совершенно не знакомых им людей, которые пойдут следом. В декабре 2002 года авторы этих строк с брони зенитной установки наблюдали за работой инженерной разведки ставропольских десантников в Ножай-Юртовском районе Чечни.
 
Растянувшаяся цепочка с щупами и металлоискателями. Полная сосредоточенность, абсолютное спокойствие. Нервничать и отдаваться во власть эмоциям здесь нельзя. Каждая кочка, каждый кустик знаком, и не дай бог ему за ночь хоть как-то видоизмениться... Команда «Стоп!». Прикрытие занимает круговую оборону - один из бойцов на небольшой кучке с мусором не нашел свою метку, оставленную накануне. Слепо доверять аппаратуре нельзя - по Чечне валяется столько железа, что металлоискатель звенит в ушах практически непрерывно. Поэтому саперы оставляют свои метки на местах, где теоретически можно заложить фугас. Если она сдвинулась или исчезла - что-то не так.
 
К мусору подходит командир группы инженерной разведки, 10 минут ковыряется, подает сигнал, все прячутся за броню бэтээров, раздается взрыв. Фугас уничтожен накладным зарядом, можно ехать дальше. И так по нескольку раз в день, без выходных, больничных или отгулов...
 

1. Первый эпизод дела. На шоссе БТР преградил путь «Волге», военные расстреляли машину, задержали водителя, не тронув четырех пассажиров-женщин (свидетелей). После чего БТР свернул на проселочную дорогу к аэропорту «Северный».
2. Второй эпизод дела. Здесь были расстреляны двое пассажиров и водитель «КамАЗа», а сам грузовик взорван.

 
Судилище или наказание?
 
Сапер Сергей Аракчеев, молодой лейтенант, только окончивший Северо-Кавказский военный Краснознаменный институт Внутренних войск во Владикавказе, попал в Чечню в 2002 году в составе полка дивизии Внутренних войск имени Дзержинского. Он мог бы отказаться от командировки, но отправлять своих бойцов одних не захотел и написал рапорт. Рутина быстро затянула. В день по 16 километров пешком, за восемь месяцев службы - ни одного подрыва на вверенном маршруте. В трофейной коллекции - около тридцати ваххабитских «сюрпризов». От банальных растяжек до связки 152 мм артиллерийских снарядов, сдувающей на десятки метров танк, как порыв ветра - тополиную пушинку. Командировка пролетела незаметно. Сергей вернулся в дивизию, куда из Ханкалы пришло распоряжение прокурора направить Аракчеева в Чечню для следственных действий.
 
 
 

Минкаил Эжиев (слева) и Шарани Джамбеков уверены в виновности офицеров.

Спустя несколько дней он и старший лейтенант-разведчик Евгений Худяков из той же дивизии стали подозреваемыми в убийстве трех мирных чеченцев. Их процесс шел пять лет параллельно с делом группы спецназа ГРУ капитана Ульмана («КП» подробно рассказывала об этом процессе в статье «И тогда он получил приказ - чеченцев расстрелять» за 15, 16 и 17.05.07 и на сайте kp.ru). Как и в том громком деле, присяжные дважды оправдывали офицеров, не найдя убедительных доводов стороны обвинения. Как и в том процессе, был назначен третий суд с одним профессиональным судьей. Как и группе Ульмана, Аракчееву и Худякову были вынесены обвинительные приговоры с длительными сроками. И, как в истории со спецназом ГРУ, на оглашение приговора явились не все обвиняемые. На скамье подсудимых отсутствовал Евгений Худяков. Сейчас он объявлен в федеральный розыск. Слишком много параллелей, за исключением одного момента. Если в деле Ульмана спецназовцы не отрицали факта расстрела чеченцев (защита офицеров доказывала, что они по уставу выполняли приказ в условиях боевых действий), то Аракчеев с Худяковым свою вину так и не признали. Что же произошло в январе 2003 года в Грозном на дороге к аэродрому «Северный»?
 
По версии обвинения, 15 января 2003 года в Грозном Аракчеев с Худяковым в черных масках, закрывающих лица, на бэтээре остановили старенькую, скрипящую рессорами «Волгу». Вывели из нее пятерых местных жителей - водителя Юнусова и четырех женщин. Машину расстреляли, шофера закинули в десантное отделение бронетранспортера, а женщинам приказали проваливать. Затем свернули на дорогу к аэропорту «Северный» и через пять минут тормознули «КамАЗ». Троих его пассажиров - Янгулбаева, Джамбекова и Хасанова - убили в упор, а грузовик взорвали. После чего они вернулись в расположение части, полночи пытали захваченного Юнусова, а к утру отвезли и бросили его возле расстрелянной «Волги», которая почему-то за это время не заинтересовала ни местных жителей, ни милицию. Хотя в общем-то тогда по ночам ездить было не принято.
 
Страшное по своей жестокости и странное по своей бессмысленности преступление. Преступление, за которое Аракчеев и Худяков получили по 15 и 17 лет соответственно, были лишены наград и званий. По стране прокатились митинги в поддержку военных, по войскам прошел недовольный шорох, в Интернете разгорелась жаркая дискуссия между сторонниками офицеров и правозащитниками, между патриотами красными и коричневыми... Как это ни странно, но судебным процессом были возмущены и националисты, и представители либерально-правозащитного лагеря. Одни посчитали процесс судилищем над русскими офицерами, другие - издевательством над институтом суда присяжных. Ведь они действительно дважды оправдали и Аракчеева, и Худякова...
 
«Проверь себя - замочи «чеха»!»
 

Сергей Аракчеев (слева) и Евгений Худяков виновными себя так и не признали.

Спустя ровно пять лет со дня убийства мы стоим на повороте с Петропавловского шоссе Грозного на проселочную дорогу, ведущую к аэропорту «Северный». Именно на ней, по версии обвинения, лейтенант Аракчеев и старший лейтенант Худяков ни с того ни с сего убили троих мирных жителей.
 
- Они в тот день хорошенько обмыли, как у вас это называется - «сороковка» или «восьмидесятка»? Дату гибели командира своего, - эмоционально и сбивчиво начинает свой рассказ брат одного из погибших Шарани Джамбеков. - И решили пролить кровь, как у них называется, поехали мочить «чехов». Сначала остановили «Волгу» Шамсуда Юнусова. БТР поперек резко встал, весь грязью облепленный, номера затерты, люди в масках соскочили. Его вывели и обшарили. А женщинам приказали сесть на землю. Потом расстреляли машину. Юнусова скрутили, закинули в БТР и поехали в сторону «Северного».
 
Наша «восьмерка», проваливаясь в борозды танков и бронетранспортеров, ползет по проселочной дороге к аэропорту. Несколькими годами раньше на предельной скорости мы проскакивали ее на бронетранспортерах и в кузовах военных грузовиков. Сверху - на горе - стояли батареи артиллерии, снизу - как на ладони весь Грозный. Только у поворота с Петропавловки раньше стоял блокпост, и гражданским машинам путь сюда был заказан - только по спецпропускам.
 
- Наших ребят наняла строительная фирма, выполнявшая работы на аэродроме, - поясняет Шарани Джамбеков. - В тот день они везли стройматериалы на «Северный». Вот здесь, на спуске, у них из кузова выпали несколько досок, и они остановились, чтобы их загрузить. Тут и подъехал БТР этих. Кстати, с блокпоста, который раньше был на повороте, видели все, что тут происходило.
 
Мы останавливаемся на том самом месте. Шарани, размашисто жестикулируя, рассказывает, что, по его мнению, здесь произошло.
 
- Тут справа соскочил Худяков, подошел к водительской двери «КамАЗа», вытащил шофера и расстрелял его. Слева подошел Аракчеев, вытащил нашего брата и еще одного и расстрелял.
 
- Со стороны водителя подошел Худяков, - поясняет нам сумбурную речь Джамбекова чеченский правозащитник Минкаил Эжиев. На суде он был представителем потерпевшей стороны. Родственники погибших на процессе предпочли не появляться. - Он вывел Ингульбаева и забрал у него документы. Потом его выставили к машине, приказали лечь и расстреляли в упор. С той стороны вышли двое. С ними Худяков поступил так же, но один еще живой был.
 
- Худяков Аракчееву говорит, мол, проверь себя на прочность, замочи «чеха», - горячится Джамбеков. - Тот и выстрелил. Потом они взорвали «КамАЗ» - Аракчеев же сапер. Следствие позже доказало, как машину взорвали. Тысячи людей это видели как на ладони. Даже на блокпосту их видели, они не стали их проверять или останавливать. А затем они приехали к себе в часть, и тут солдаты про Юнусова спрашивают: «А с этим что делать?» Они про него забыли. Ну забрали Шамсуда к себе внутрь и всю ночь измывались. Ногу три раза прострелили левую или правую, избивали его. Расскажи, мол, имена и адреса боевиков. Потом привезли его обратно к «Волге» и выбросили. Его начали искать родственники, живого уже не надеялись найти, но хоть труп, чтобы похоронить. Поехали на эту дорогу. Всех подняли. Милиция приехала, ГАИ. И с двух сторон дорогу медленно прочесывали. Вот случайно и нашли.
 
Совершенно законный вопрос: откуда стали известны такие кровавые подробности похождений «русских карателей»? Дело в том, что на предварительном следствии свидетели по делу - солдаты - давали показания против Худякова и Аракчеева. И все они были на удивление одинаковыми вплоть до орфографических ошибок. Однако позже практически все от своих показаний отказались, заявив, что давали их под давлением. Кого-то, по словам бойцов, пригрозили бросить в камеру к чеченским боевикам, кому-то пообещали передать ваххабитам адреса родителей. Как бы то ни было, уже на первом процессе у стороны обвинения остались только два свидетеля, главным из которых стал солдат Владимир Цупик. На момент начала процесса он уже отслужил «срочку» и вернулся домой.
 

В повторной эксгумации, которая могла бы расставить все точки над «i», было отказано из соображений безопасности. Документ датирован прошлым годом...

 
- Он на суде сказал: «С этим грузом в душе жить не хочу», - вспоминает Шарани Джамбеков. - Его Аракчеев в Москве разыскивал, но Цупик ему сказал: «Если ты хочешь, чтобы я свои слова назад взял, не получится». И он с отцом на автобусе приехал из Москвы в Ростов. Он давал показания, а они (Худяков и Аракчеев. - Прим. авт.) сидели и улыбались.
 
Неудивительно, что от слов Джамбекова, пережившего смерть младшего брата, отдает брезгливостью и презрением, причем не только конкретно к этим двум офицером. Долгие судебные передряги трансформировали обиду к отдельным двум людям в, мягко скажем, нелюбовь ко всей военной системе, и теперь создается ощущение, что Шарани Джамбекову было все равно, кого посадят за убийство родственника. Хотя он и говорит обратное.
 
- Чтобы установить истину, мы даже согласились на эксгумацию.
 
Экспертиза, которой не было
 
- По чеченским адатам (горские законы. - Прим. авт.) и по шариату ни в коем случае нельзя трогать погребенных, - старается немного успокоить разволновавшегося Шарани Минкаил Эжиев. - Была пара исключительных случаев. К примеру, кому-то приснилось, что усопший живой. Они действительно выкопали могилу, оказалось, он был живой, но скончался от нехватки кислорода. У другого на пальце перстень остался, молодежь его выкопала, а он глаза открыл. Вот только два таких случая были, и то незаконные.
 
- Я отправился к нашим старшим спрашивать дозволения, - вспоминает Джамбеков. - Они меня успокаивают: «Их души ушли, а там осталось бренное. Ради истины на все можно пойти». Хотя никто не верил, тогда тысячами губили, стреляли, творили, что хотели. И тут вдруг мы, дураки, поверили русским. Остальные тоже согласились. И представьте - три-четыре села собрались, море народа. Летают вокруг вертолеты, неизвестно - могут обстрелять, могут бомбой закидать. Вскрыли три могилы, увозить тела было категорически невозможно. Народ бы не дал! И прямо там, в могиле, они все это делали. Я там видел - вата слоями. Меня наш старший хватает и уводит: «Пусть он у тебя в памяти живым останется». Я успел увидеть только цвет кожи. И там все это измеряли, следователь сказал, что это поможет.
 
- Было доказано, что стреляли Аракчеев с Худяковым? - задаем вопрос в лоб.
 
- Да, там в документах для суда говорится, из какого оружия возможно было убить. Именно вот из специального автомата «Вал», как у Худякова. А адвокат Худякова у меня потом выпытывала, смотрел ли я, как выглядели тела. Она меня выводила из себя. Ну я тогда сорвался, наговорил ей...
 
Очень сомнительно, что адвокат добивалась именно этого. Скорее хотела обратить внимание на состояние тел (к тому моменту уже прошло четыре месяца после убийства). И на качество самой экспертизы. Ведь к телам не был допущен баллистик - только он по закону может дать заключение, из какого оружия была выпущена пуля. Да и делается это в спецлаборатории, в той же знаменитой ростовской. А здесь трупы осматривал медик прямо в могиле под не самыми дружелюбными взглядами вооруженных местных жителей. О том, чтобы извлечь тела и увезти на качественную экспертизу, речи не шло - ислам запрещает. Как запрещает он и вскрытие тел сразу после убийства. Ведь все можно было выяснить сразу, не доводя до эксгумации. И еще одна странная деталь. Судя по рассказу Эжиева, чей-то сон или дорогой перстень на пальце может стать достаточным основанием для раскапывания могил. А постановление суда о вскрытии - нет. Защита офицеров требовала повторной эксгумации, чтобы извлечь пули из убитых и поставить точку в этом деле. Однако из Чечни пр
ишел ответ, в котором говорилось о невозможности обеспечить безопасность данного мероприятия.
 
- На суде они выдвинули версию, что есть БТР боевиков, который здесь разъезжает и убивает военнослужащих, - выводит нас из раздумий Минкаил Эжиев. - Ерунда. На месте преступления мы нашли запасное колесо от их бронетранспортера. Оно отвалилось. Эта улика была приобщена к делу. Да и знали они, что боевиков тут нет, они в южной части, в горах. А здесь их быть не могло.
 
Основные боевые действия к тому времени действительно переместились в горные Веденский, Шатойский, Ножай-Юртовский районы. Но и из Грозного боевики не исчезли. Просто уличные бои перешли в фазу партизанской войны. Войны, в которую было вовлечено в том числе и местное население. В условиях разрухи и безденежья находилось немало желающих за 100 долларов установить фугас у дороги. Отсюда и сухая статистика - за 2002 год только в столице Чечни произошло 70 терактов. Еще около 30 предотвратил Аракчеев со своим инженерно-саперным взводом.
 
- Но почему же присяжные вам не поверили, может, офицеры действительно не виноваты и надо искать настоящих убийц? - задали мы вертевшийся все это время на языке вопрос.
 
- Да не нужны нам невинные жертвы, - вновь говорит Шарани Джамбеков. - Если бы я не был уверен в их виновности, я бы первый сказал: «Отпустите их». Просто присяжные в основном русские были, а для русских мы, чеченцы, - бандиты. Для второго процесса мы сами выбирали присяжных и специально вычеркивали русские фамилии из списка в 70 человек. А в итоге за невиновность проголосовали на одного человека больше, чем на первом суде.
 
Что же так не понравилось присяжным в материалах следствия? С этим вопросом мы отправились на встречу с адвокатом Сергея Аракчеева Дмитрием Аграновским.
 
- У стороны защиты на третьем процессе доказательная база значительно расширилась, - встретил нас Дмитрий. - Одних свидетелей, доказывающих алиби ребят, у нас 30 человек.
 

 КОГДА ВЕРСТАЛСЯ НОМЕР
 
В Санкт-Петербурге был разогнан пикет в поддержку Сергея Аракчеева и Евгения Худякова. По словам участников пикета, милиционеры разгоняли их неохотно, можно сказать, дружелюбно...