«Я думаю, всё, что делается в отношении Аракчеева и Худякова, имеет корни за рубежом, идет со стороны людей, не заинтересованных в крепости России и защите у нас человеческого достоинства»

Герой Советского Союза, генерал армии В.И. Варенников

Главная

Статистика

Под обращением к Президенту России уже подписалось:
16239 человек

Нам помогают

Липцер, Ставицкая и партнёры

Агенство Политических Новостей

Баннеры

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Яндекс.Метрика

Андрей Борцов. ДЕЛО АРАКЧЕЕВА. Часть 1.

Постигая зло, заложенное в природе, преисполняешься презрения к смерти;
 постигая пороки общества, научаешься презирать жизнь.
Никола Шамфор

В наше, насыщенное событиями время средства массовой информации уже практически поделились на бумажные, телевизионные и интернетные. Есть еще, правда, радио, но оно актуально разве что для водителей, и то— только для тех, которым безразлично, что слушать. Аудитория этих СМИ отличается существенно, равно как и подача информации, и обсуждаемые в них факты.

Примером может служить тема, которую мы будем обсуждать— дело Аракчеева. Честно говоря, в названии статьи я допустил небольшую неточность: правильнее было бы написать «Дело Аракчеева-Худякова», так как судили двоих офицеров, но Аракчеев стал широко известен благодаря интернету, Худяков же остался «за кадром». Вдобавок, подробная фактология имеется только по Аракчееву, поэтому попробуем проанализировать именно ее.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ АДВОКАТУ

Адвокат Дмитрий Владимирович Аграновский, «Дело Аракчеева и Худякова. Как это было».

27 декабря 2007 года к 12.00 самый большой зал Северо Кавказского военного суда был полон— присутствовали сочувствующие и множество журналистов. Впрочем, чего скрывать, журналистов тоже смело можно записать в сочувствующие. Многие остались на улице, так как места в большом зале не хватило. Именно в этом зале слушалось дело Эдуарда Ульмана, здесь же ему оглашался приговор.

В 12.05 судья Цибульник Владимир Евгеньевич, выйдя из совещательной комнаты, открыл судебное заседание. Цибульник В.Е. спросил о явке у секретаря, увидел, что в зале отсутствует Евгений Худяков. В связи с его отсутствием судья объявил перерыв на час— до 13.00 и ушел обратно в совещательную комнату!

На наш взгляд, эти его действия никак не согласовывались с положениями ст. ст.295, 298 и 310 УПК РФ, предписывающими оглашение приговора непосредственно после подписания приговора в совещательной комнате, во время, объявленное судом перед удалением для постановления приговора.

Мы считаем, что эти действия стали нарушением тайны совещательной комнаты. Что за этот час изменилось в приговоре Как отразилось на нем отсутствие Худякова

В 13.00 оглашение обвинительного приговора ранее дважды оправданным офицерам все таки началось в отсутствие Худякова. Где он, мы не знаем.

Сергей Аракчеев на судебное заседание явился, причем сделал свой выбор сознательно, после основательных размышлений, изложил свои мотивы накануне в интервью газете «Завтра». Никаких иллюзий мы, в том числе Сергей и Евгений, не питали, несмотря на то, что в суде невиновность Аракчеева и Худякова была убедительно доказана— доказательств невиновности хватило бы на всю дивизию им. Ф.Э. Дзержинского.

Когда процесс только начался, судья Цибульник Владимир Евгеньевич сразу же показал свою «объективность», арестовав Аракчеева и Худякова 20.12.2006г. безо всяких причин прямо в зале суда.

Вышестоящим судом это решение было отменено.

Итак, с 13.00 час. до, приблизительно, 18.30 час. мы слушали этот приговор, выдержанный точно в духе решения от 20.12.2006. Анализ приговора я сейчас приводить не буду— позже мы к этому вернёмся.

Скажу только, что, на наш взгляд, этот документ не имеет ничего общего ни с справедливостью, ни с объективностью, ни с беспристрастностью. За весь процесс Цибульник В.Е. не удовлетворил ни одного нашего сколько нибудь значимого ходатайства, не удовлетворил даже ходатайства, обязательные к удовлетворению— такие, как допрос специалиста, явившегося в зал суда по инициативе стороны (ст.271 ч.4 УПК РФ).

При этом противоположная сторона находилась в режиме наибольшего благоприятствования, и ни о какой реальной состязательности сторон не могло быть и речи. Всего защитой было 5 отводов Цибульнику В.Е.

Складывалось впечатление, что еле дышащую версию обвинения защищают от малейшего «сквозняка».

Тем не менее, даже в этих, крайне неблагоприятных условиях, мы считаем, что невиновность Аракчеева и Худякова совершенно очевидна и однозначно доказана— они невиновны!

По нашим прикидкам, примерно 95 (я не преувеличиваю) процентов времени в приговоре было посвящено «анализу» доказательств защиты и только процентов 5, в самом начале, было уделено тому, что считают «доказательствами» обвинения. Обычно все наоборот.

Отмечу, что, как видно из приговора, никто и никогда не показывал, что видел, как Аракчеев или Худяков кого то убивали. Максимум, о чем говорили на следствии солдаты (в суде от своих показаний отказавшиеся), так это о том, что слышали выстрелы.

Извините за интимную подробность, но из песни слов не выкинешь— во время такого длительного чтения этого документа некоторым из присутствующих, естественно, необходимо было отлучиться в туалет. Однако, нам пришлось чуть ли не кричать об этом, а Сергею даже встать— в течение почти двадцати минут на наши поднятые руки не обращали никакого внимания. Интересно, унижение, в данном случае, являлось обязательной частью процедуры

Суд «проанализировал» показания «свидетеля» обвинения Цупика, почти 30 свидетелей защиты, доказывающих устойчивое алиби Аракчеева и Худякова, а также баллистические экспертизы, говорящие об их непричастности, журнал выхода машин, приказы на 15.01.2003, журнал боевых действий на этот день— из этих и других документов алиби Аракчеева усматривалось совершенно однозначно.

Собственно, почти пять часов прошло в выслушивании тихой речи судьи и только в последние минуты началось явное оживление: судья начал зачитывать квалификацию и сроки (язык не поворачивается назвать это «наказанием»).

Судья исключил корыстные мотивы убийства, так как от них отказалась прокуратура; сам, по своей инициативе отказался от мотива убийства из национальной ненависти.

Таким образом, убийство стало совсем безмотивным. Причиной убийства, стало, по мнению судьи, алкогольное опьянение. Надо ли говорить, что кроме всего прочего, ни Аракчеева, ни Худякова, никто и никогда не освидетельствовал на состояние алкогольного опьянения.

Аракчеева оправдали по эпизоду с Юнусовым, по подрыву «КАМАЗа», исключили, как я уже говорил предварительный сговор и какие либо мотивы, и оставили вместо ст. ст.105 ч.2 п. п. «а, ж, з, л», 162 ч.3 п. «б», 35 ч.2 286 ч.3 п. п. «а, б» УК РФ только ст.105 ч.2 п. п. «а, ж» УК РФ.

Зачитывая сроки и другие негативные последствия (еще раз подчеркну, я не называю это «наказанием», так как невиновных наказывать не за что), судья заметно оживился. Более того, нам показалось, что он просто улыбается. Знаете, как оратор, поднимает градус своего выступления: «Назначить… 15 лет!.. колонии строгого режима!!… ЛИШИТЬ! ГОСУДАРСТВЕННЫХ НАГРАД!!… ВОИНСКИХ ЗВАНИЙ!!!… ВЗЯТЬ ПОД СТРАЖУ В ЗАЛЕ СУДА!!!».

Судья спросил у подсудимого и стороны защиты, понятен ли им приговор. Все, как один, ответили: «Нет, непонятен». Некоторые женщины в зале заплакали. Человек в мантии, на вид явно в хорошем расположении духа, стремительно покинул зал.

Да, кстати. Как говорится,— до кучи,— суд вынес представление в адрес адвокатов Кузнецовой и Дулимова. Я лично считаю, что оба этих представления абсолютно беспочвенны и вполне укладываются в то психологическое давление, которое оказывалось в ходе процесса на сторону защиты, включая «странный» наезд машины на адвоката Дулимова.

Наступило всеобщее смятение. Люди не скрывали своих чувств. Судебные приставы и милиционеры с явным смущением и плохо скрываемым сочувствием подошли к Сергею. Сергей, у которого в ходе чтения приговора не раз прорывалось возмущение (поверьте, более, чем обоснованное), был в этот момент внешне совершенно спокоен. «Я невиновен»— сказал он многочисленным камерам.

Единственное, что выдавало волнение— это сильно красные глаза, последствия контузии, которую Сергей получил в Чечне, спасая чужие жизни и рискуя своей. Более 25 взрывных устройств им было обезврежено. Интересно, что об этом думал тот, кто лишал его наград!

Мы потом делились впечатлениями,— это бодрое «лишить воинских званий и государственных наград» произвело еще более тягостное впечатление, чем чудовищный срок.

Остальная часть вечера у нас была посвящена поискам Сергея и передачам. Мы с его женой Людмилой и адвокатом Алексеем Григорьевичем Дулимовым поехали по магазинам закупать еду и вещи. Много времени ушло на поиски Сергея. Нашли его в одном из райотделов милиции. Еду и вещи у нас взяли. Отнеслись к Сергею адекватно. «Сегодня его, а завтра всех нас»,— сказал один из нерядовых сотрудников.

На следующий день нам отказались выдавать копию приговора и копию протокола судебного заседания. Объяснили, что приговор еще не готов и будет выслан по почте, а протокол еще не изготовлен. Говорили с нами крайне нелюбезно. Мы,— защита в полном составе,— оставили заявления на выдачу копий протокола и приговора.

Тогда же нами были поданы кассационные жалобы. После ознакомления с протоколом и приговором к ним будут поданы большие дополнительные жалобы.

Личное мнение: Я уверен, что Аракчеев и Худяков невиновны. Надеюсь, любой беспристрастный наблюдатель имеет возможность в этом убедиться. Добавлю к тем доказательствам, которые мы исследовали в суде (доказательственная база защиты: и свидетельская, и документальная— существенно выросла с последнего оправдательного приговора), я хорошо узнал Аракчеева. С февраля месяца я общался с ним больше, чем со своими друзьями и родственниками.

Этот человек просто не мог совершить того, в чем его обвиняют, потому что он спокойный, разумный и уравновешенный. А главное— добрый. Я повторяю это за всеми имеющимися в деле характеристиками. То, что именно сапер Сергей Аракчеев назначен главной жертвой за всю Чеченскую кампанию— огромная несправедливость. Уверен, ее не поздно исправить.

Наши действия: Мы подали кассационную жалобу. Наша жалоба в Европейский Суд подана год назад (спасибо адвокату Анне Ставицкой). Мы подадим к ней дополнения. Полагаю, кто то надеется, что этой жалобе не будет придан приоритет только потому, что она в защиту наших военных. Не согласен с этим мнением. Обстоятельства лишения наших военных суда присяжных столь вопиющи, а ход третьего процесса столь несправедлив, что наша позиция для Европейского Суда (и для Верховного) сильна. Будут и другие действия.

Я вообще считаю крайне несправедливым, что военные, участвовавшие в контртеррористической операции в Чечне, защищавшие всех нас, оказались в роли людей второго сорта. Любой уголовник в нашей стране имеет право на рассмотрение его дела судом присяжных— и это правильно! Почему же военные, рисковавшие своей собственной жизнью в Чечне, этого самого права лишены

Спасибо всем, кто помогал Сергею и Евгению отстаивать справедливость. Могу засвидетельствовать, что они очень ощущали и ощущают эту поддержку, и что сейчас она особенно важна.

СЛОВО ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ОБВИНЯЕМОМУ

Точнее,— и, к сожалению,— уже осужденному.

Интервью Сергея Аракчеева газете «Завтра». Накануне суда.

—Скоро пять лет, как ты из сапера, лейтенанта Аракчеева, стал сначала подозреваемым Аракчеевым, потом обвиняемым Аракчеевым, потом дважды оправданным Аракчеевым. Пять лет тянется нескончаемая череда судов. Пять лет страна следит за «делом Худякова— Аракчеева». Что изменилось в тебе за эти годы Кем ты был, кем ты стал

—Конечно, я уже никогда не буду тем лейтенантом Серегой Аракчеевым, которым был до семнадцатого марта две тысячи третьего года. Что я тогда понимал Тогда понятия «Долг», «Честь», «Родина» казались мне незыблемыми высокими категориями, на которых строится жизнь. А еще была служба, которую я любил, были друзья, мечты о будущем. Была война, на которой я воевал, мои враги— фугасы, мины, «ловушки». Тысячи километров дорог. Мои солдаты, которых я должен вернуть их матерям. Была мечта о службе, о военной карьере. Радость от честно заслуженных офицерских звездочек.

И я совершенно не знал, что в мире есть еще прокуроры, «следаки», камеры, параши, допросы и этапы. Что под словом «честь» у некоторых прокуроров понимается: «дело чести— посадить любого, на кого укажут». Что слово «долг» может означать лишь то, что ты должен сидеть «при любом раскладе», а «интересами Родины» могут прикрывать любую прокурорскую подлость и низость, а тебе при этом будут ласково объяснять, что «как офицер и гражданин» ты из «интересов Родины» должен взять все на себя…

С другой стороны, я совершенно не представлял, что за меня, обычного «летеху», мальчишку, будут бороться совершенно незнакомые мне люди самых высоких званий и должностей, что тысячи людей будут присылать мне письма и выражать свою поддержку, что в России так много порядочных, честных и совестливых людей.

Мое дело не просто всколыхнуло страну, оно даже привело к тому, что в государственной думе России был принят специальный закон, запрещающий депутатам участие в суде в качестве общественных защитников. Фактически лишил их конституционных прав. Это было сделано после того, как Дмитрий Олегович Рогозин включился в процесс на моей стороне и до конца прошел его рядом со мной. И мой низкий поклон ему за этот мужественный поступок. Он настоящий мужчина! Храбрый и сильный человек.

Поверьте, этот опыт изменяет человека навсегда.

Я не смогу уже вернуться в тот мир, где был раньше. Со всем тем, что я пережил, уже невозможно снова выйти на грозненскую улицу с миноискателем. Не потому, что я забыл свое ремесло. Нет. Если когда нибудь Родине потребуется мое мастерство сапера, я без колебаний одену форму. Но сегодня я другой. У меня отобрали то будущее. Теперь я совсем иначе вижу мир, иначе его чувствую. Я хочу приносить пользу людям и буду это делать, но уже не со щупом сапера в руках…

…Я ни в чем не виновен. На моей стороне правда. На моей стороне десятки свидетелей, документов, экспертиз. Мое дело от начала и до конца сфабриковано и высосано из прокурорского пальца. В этих обстоятельствах бежать— значит полностью реабилитировать должностное преступление тех, кто это дело «сшил». Дать им возможность почувствовать себя победителями. Снять с них моральную и юридическую ответственность за все то, что они сделали. Я им этого не дам.

Я не могу подвести многие тысячи тех, кто поверил в меня, в мою невиновность. Тех, кто мне все эти годы помогал и был рядом. Поэтому завтра я буду в зале суда. Это мой выбор.

А вот— обращение Сергея. Задолго до приговора, но уже после двух оправданий судом присяжных.

«Меня зовут Аракчеев Сергей Владимирович. Я родился 6 июля 1981 года во Владимирской области в рабочей семье. С детства я мечтал стать офицером. Для меня такие понятия, как любовь к Родине, честь, достоинство, самоотверженность и готовность к самопожертвованию во имя своего народа никогда не были просто словами.

В марте 2002 года я закончил Северо Кавказский Военно-командный Институт, мне было присвоено звание лейтенант. В июне того же года я был командирован в г. Грозный ЧР в составе инженерно саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Ф.Э. Дзержинского. Подразделение, которым я командовал, занималось разминированием дорог. За время командировки я обезвредил и уничтожил более 25 взрывных устройств, спасая тем самым жизни мирного населения. Был награжден медалью Суворова, медалями «За воинскую доблесть», «За ратную доблесть»; правда, не все награды я получил. Впрочем, меня лишили не только наград.

Мой полк вернулся в Москву 3 марта 2003 года, а 17 марта меня вызвали обратно в ЧР в прокуратуру. С тех пор моя жизнь изменилась. Я был обвинен в убийстве мирных жителей и подрыве автомашины КАМАЗ. Более года я находился в тюрьме, меня освидетельствовали в Институте им. Сербского. Сейчас я нахожусь в распоряжении командира полка, т.е. у меня нет должности, есть только оклад— чуть более 6000 рублей, работать я не могу. Меня судят уже четвертый год за преступление, которого я не совершал.

Доказательная база обвинения строится на показаниях солдат срочников, данных ими в подвале прокуратуры ЧР, от которых практически все они отказались. Взрывотехническая экспертиза показала, что следов взрывчатого вещества не обнаружено, хотя взрыв был. Вскрытие тел погибших, согласно национальным традициям, не проводилось (хотя в одном из них есть слепое ранение, т.е. находится пуля), было проведено только наружное исследование. Эти и другие «неопровержимые доказательства» моей вины настолько абсурдны, что во время судебного процесса присяжные иногда не могли сдержать смеха, хотя, конечно же, все это совсем не смешно. Мое железное алиби подтверждают двадцать человек, причем они уже не служат в армии, а живут и работают в разных городах России. Несколько баллистических экспертиз показывают, что выстрелы были произведены не из моего оружия.

Дважды суд присяжных меня оправдал, но Герой России Р.Кадыров сказал, что «первопричиной оправдания… послужило недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа». На основании решения Конституционного суда от 25 апреля 2006 года Военная Коллегия Верховного суда отменила второй оправдательный вердикт, и теперь дело будет рассматривать военный суд в составе трех профессиональных судей. Учитывая настойчивость военной прокуратуры и «волю» чеченского народа, думаю, моя судьба уже решена.

Я хотел честно служить своей Родине, создать семью и иметь детей, но вместо этого я должен понести наказание за то, чего не совершал.

Практически все СМИ называют меня «убийцей мирных жителей», формируя таким образом вполне определенное общественное мнение. К сожалению, у нас есть военная прокуратура, но нет военной адвокатуры. Я вынужден сам искать и оплачивать адвоката, ездить в г. Ростов на-Дону— и все это на те деньги, которые мне платят в части.

Но я уверен, что соотечественники, русские люди не оставят меня один на один с российским «правосудием», потому, что настало такое время, когда мы все должны осознать: чтобы наш народ не исчез с лица земли— русский должен помогать русскому.

С уважением, Аракчеев С.В.