«На мой взгляд, первопричиной оправдания послужило отправление правосудия не на территории Чеченской Республики, а также недопонимание присяжными по данному уголовному делу воли моего народа»

Президент Чеченской Республики Р.А. Кадыров

Главная

Статистика

Под обращением к Президенту России уже подписалось:
16239 человек

Нам помогают

Липцер, Ставицкая и партнёры

Агенство Политических Новостей

Баннеры

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Свободу лейтенанту Аракчееву!

Яндекс.Метрика

"Сергей Аракчеев: Нас выгоднее осудить" ("Южный репортёр", № 022 от 25.06.07)

Вслед за «делом Ульмана» процесс над офицерами внутренних войск РФ Сергеем Аракчеевым и Евгением Худяковым получил неожиданный поворот. Накануне очередного судебного заседания один из адвокатов был сбит машиной в центре Ростова-на-Дону. По словам подсудимых, их защитник настаивал на проведении дополнительных экспертиз, способных радикально изменить рассмотрение дела. О «роковых случайностях» в подобных судебных процессах Сергей Аракчеев и его защитник Дмитрий Аграновский беседуют с корреспондентом «ЮР».
С Сергеем Аракчеевым, его адвокатом Дмитрием Аграновским и будущей супругой Сергея Людмилой мы встретились в одном из ростовских Интернет-кафе. Информация на Интернет-ресурсе Сергея требовала срочного обновления — утром 21 июня в ДТП пострадал второй защитник Аракчеева — Алексей Дулимов (также выступал защитником в суде над полковником Будановым — «ЮР»). Адвокат, направлявшийся на очередное заседание в Северо-Кавказском военном суде, был сбит неизвестным автомобилем и доставлен в больницу с черепно-мозговой травмой. Водитель с места происшествия скрылся. В тот же день последовали заявления ряда политиков о возможном покушении на «неугодного» адвоката…
 

Закономерные случайности
— Сергей, Вы тоже считаете, что Александр Дулимов попал в ДТП не случайно?
— Знаете, случайных событий в жизни происходит настолько мало, что я просто перестал в них верить. У любого действия всегда есть определенная мотивация — просто необходимо смотреть, кому это больше всего выгодно. В данном случае это слишком выгодно стороне обвинения. Кстати, еще одна случайность произошла почти сразу после вступления Дулимова в процесс — тогда ограбили его офис и унесли несколько системных блоков с весьма ценной информацией. А сегодня на процессе должен был быть ключевой день, Александр Григорьевич серьезно к нему готовился...
— Дулимов должен был представить в суде специалиста-медэксперта, которого суд боится больше, чем иностранный чиновник — советского паспорта! — включается в разговор Дмитрий Аграновский. — Потому что нормальный специалист камня на камне не оставит от результатов тех «медэкспертиз», которые представлены в обвинительном заключении! То же самое — по взрывотехнической экспертизе.
— Что именно Вас не устраивает в результатах уже проведенных экспертиз?
Аграновский: Взрывотехническую экспертизу, например, проводил молодой человек, окончивший грозненский пединститут и работавший учителем труда. Других специалистов не было… Теперь на основании его заключений суд делает вывод, что Аракчеев взорвал «Камаз», в котором ехали «мирные чеченцы». А медэкспертиза состояла в простом осмотре тел погибших спустя четыре месяца после преступления, которое якобы имело место. Вскрытия вообще не проводилось.
Аракчеев: А результаты пяти баллистических экспертиз, которые показали, что гильзы и пули, найденные на месте «преступления», не имеют отношения ни к моему оружию, ни к оружию Евгения Худякова, ни к оружию нашей воинской части вообще почему-то не являются доказательством нашей невиновности…Я считаю, что нам намеренно препятствуют в представлении новых доказательств. Просто, видимо, выгоднее нас осудить.
«Чувство ложного товарищества»
На просьбу восстановить события 15 января 2003 года, когда, по утверждению стороны обвинения, было совершено преступление, Сергей Аракчеев отвечает подробным, с точностью до получаса, рассказом — в последние четыре с лишним года повторять этот рассказ ему пришлось не один раз.
Аракчеев: Было три выезда по осуществлению инженерной разведки — проще говоря, разминированию. Последний — в 15.30, в район правительственного комплекса в Грозном, на ликвидацию самодельного взрывного устройства. После этого вернулись в часть. Никуда больше я не выезжал! Узнал о том, в чем меня обвиняют, лишь через два месяца. Я тогда уже в Москву вернулся. И тут меня вызывают в Ханкалу «для проведения следственных действий». Если бы я знал, что в чем-то виноват, что совершил преступление — я бы туда поехал? Но я считал себя честным законопослушным гражданином. В итоге получилось то, что получилось…
Аграновский: — Алиби Сергея на сегодняшний день подтверждают 24 допрошенных свидетеля. Журнал выхода машин с территории дислокации части доказывает, что Аракчеев в момент совершения преступления был на своем БТРе сапёров, со своей группой в совсем другом месте…
— Обвинение строится, в том числе, на признательных показаниях солдат из группы разведчиков которой командовал Худяков.
Аракчеев: Да, «царицей доказательств» у нас является явка с повинной. Такие «явки» надо бы снимать на видеокамеру, чтобы потом психологам показать, чтобы можно было установить, в каком состоянии человек находился! Видите ли, пока вся наша часть находилась в Грозном, все солдаты изгруппы Худякова давали показания о том, что они никак не причастны к этим событиям и ничего о них не знают. Но когда часть вывели из Чечни, а группу Худякова оставили в комендатуре, они стали менять показания. И все, как под копирку написали одно и то же — «из чувства ложного товарищества хотели помочь Худякову». Вы мне покажите хотя бы одного нормального солдата в нашей стране, который способен самостоятельно выдумать эту фразу: «чувство ложного товарищества»!
— Ваш процесс и суд над группой Эдуарда Ульмана — пожалуй, самые «громкие, но далеко не единственные из разбирательств по военным преступлениям на территории Чечни. Сейчас вообще очень много говорится о «недостойном поведении» российских военнослужащих в этой республике…
Аракчеев: На территории Чеченской республики было и сейчас случается очень много провокаций. Вот, например, едет БТР, его обгоняет автомобиль «Жигули» и резко жмет на тормоза. Получается, что БТР наезжает на машину. И не дай Бог, какой-то гражданский человек в ней получает увечья! У меня на памяти пример, когда на проспекте Ленина в Грозном (ныне — проспект Кадырова — «ЮР») машину «Урал» из комендатуры Октябрьского района, обогнал автобус и резко затормозил. Итог — через 15 минут у подполковника, ехавшего в «Урале», перерезано горло, два бойца ОМОН, сопровождавшие его, расстреляны. И виновных нет. Как после этого говорить о том, что кто-то себя «недостойно» или неадекватно ведет?! А что до суда над группой Ульмана — знаете, меня поразил приговор Алексею Перелевскому (единственный из подсудимых по «делу Ульмана» лично присутствовал при вынесении приговора — «ЮР»). Он виноват в том, что передавал по рации приказ на уничтожение «мирных жителей Чечни»! Тогда надо уж и саму радиостанцию осудить, с помощью которой передавался приказ — она тоже виновата, она — средство связи…
«Правильный» офицер
— А знаете, через три дня после приговора Алексею Перелевскому у него родилась дочь — третий ребенок в семье, — неожиданно подключается к беседе Людмила, невеста Сергея Аракчеева. Они познакомились через неделю до отмены первого оправдательного вердикта присяжных…
— Вы верите в то, что Эдуард Ульман мог скрыться от суда?
Аракчеев: Я давно знаю Эдуарда, мы с ним даже в одной камере сидели! Не верю я в то, что этот человек ушел от правды! Он до хрипоты этой правды всегда добивался — до тех самых пор, пока не исчез. Ну не испугался бы он 14 или даже 18 лет заключения! Он вообще очень правильный офицер, и лично я был бы горд, если бы такой человек был моим командиром. Повторюсь — в любом событии надо искать заинтересованную сторону. На мой взгляд, тот, кто добивался четвертого процесса над Ульманом, сейчас как никогда прежде заинтересован в его исчезновении.
— После приговора группе Ульмана как оцениваете перспективы вашего процесса?
Аграновский: Мы никак не оцениваем перспективы, мы просто работаем. Еще не все доказательства защиты представлены…
Аракчеев: Сейчас во всей России нет такого института, который мог бы реально оценить наши шансы. Потому что у нас по-прежнему действует «телефонное право». Мне кажется, что до самого последнего момента, до ухода судьи в совещательную комнату он сам не знает, какое решение будет им принято…
— Вас сегодня защищают не только профессиональные адвокаты, но и некоторые депутаты Госдумы, тот же Дмитрий Рогозин. Вам не кажется, что они на вашем деле просто «делают политику»?
Аракчеев: Знаете, мне уже без разницы, кто на мне делает политику. Когда отменили второй оправдательный приговор, я понял что «дело маленького человечка» никому не нужно. И я сам стал искать тех, кто способен помочь. Кто-то откликнулся — в том числе Дмитрий Рогозин. На самом деле помогают и другие — почти из всех партий. Всем им большое спасибо!
Людмила: Мы обращались, наверное, во все возможные организации. И все говорили, что помогут. На самом деле они всего лишь «прокричали» на своих Интернет-сайтах, что «помогают Аракчееву». Так что если те политики, которые реально что-то делают для Сергея, заработают себе на этом какую-то дополнительную популярность — мы будем только «за».
— Сергей, чем Вы сейчас занимаетесь, когда не участвуете в судебных процессах?
Аракчеев: Я числюсь в той же воинской части. Нахожусь в распоряжении командира полка. Пожалуй, это все. Как подследственному, мне нельзя доверить личный состав и оружие. И уволить тоже нельзя. Так что выбор у меня невелик. Если честно, хочется, чтобы все это поскорее закончилось. А то ведь скоро юбилей отмечать будем — пять лет с начала процесса! Знаете, с детства мечтал стать офицером, но если бы знал, что все так случится, не пошел бы в армию. И я сейчас начинаю понимать тех, кто от воинской службы уклоняется. На самом деле это страшно.
— А какую профессию выбрали бы?
— Что-нибудь мирное. Гуманитарное…
На очередном судебном заседании сторона защиты просила отложить рассмотрение дела до возвращения адвоката Александра Дулимова к своим обязанностям. Суд просьбу удовлетворил частично — перерыв объявлен до 27 июня. За это время «защита» должна подготовиться предоставлять свои доказательства без Дулимова.
Досье «ЮР»
Сергей Аракчеев родился 6 июля 1981 года во Владимирской области. В марте 2002 года закончил Северо-Кавказский Военно-командный институт.
В июне 2002 г. командирован в г. Грозный в составе инженерно-саперной роты в в/ч 3186 второго полка Оперативного Назначения отдельной дивизии им. Дзержинского.
В 2003 году в отношении Сергея Аракчеева и Евгения Худякова было возбуждено уголовное дело по статьям 105 (убийство) и 286 УК РФ (превышение должностных полномочий).
Из материалов дела следует, что 15 января 2003 года старший лейтенант Худяков и лейтенант Аракчеев, в ходе спецоперации в районе аэропорта «Северный» в Грозном задержали автомобиль «Волга», ранив водителя. Спустя некоторое время, согласно материалам следствия, Худяков и Аракчеев задержали «Камаз», расстреляли водителя и двух пассажиров, а сам автомобиль взорвали.
Дело дважды рассматривалось судом присяжных — в обоих случаях офицеры были оправданы. После постановления Конституционного суда РФ о невозможности рассмотрения присяжными дел о военных преступлениях в Чечне, «дело Худякова и Аракчеева» рассматривается в Северо-Кавказском окружном военном суде одним профессиональным судьей.
 
Алена СЕДЛАК
Отдел «Политика»